Кольцо Кощея

– О, ушица, можно сказать, сама прилетела! – удивлено-радостно воскликнул я. – А слабо еще несколько подкинуть?

В ответ в меня полетело еще парочка сазанов и здоровенный сом, от которого я не успел увернуться и смачно получил увесистой рыбиной пониже спины. Водяной довольно ухмыльнулся и стал шарить рукой вокруг, подготавливая еще один снаряд. Через секунду он радостно оскалился и взмахнул ладонью, направляя в меня нечто зеленоватое.

– Уй, ой-ой-ей, – заблажил я благим матом, тряся в воздухе пострадавшей ладонью. Из нее на землю упал крупный ерш и вяло затрепыхался, приходя в себя после моего удара молнией. Неосмотрительно я поступил, когда попытался перехватить рыбу в поете и отправить ее обратно ее хозяину. Водяной злорадно заржал и попытался уйти на глубину, посчитав, что выполнил на сегодня свой план мести полностью.

– А ну стоять, – закричал я, не собираясь оставлять поле за своим противником, – мы еще не закончили.

В ответ из воды высунулась рука, свернув всем известную и такую обидную фигу. Пока она не успела скрыться, я саданул заморозкой, ориентируясь по расположению руки. По воде скользнула туманная дымка мороза, а потом с тихим плеском на поверхности показался водяной, замороженный от ног до пояса в большой куб льда. Он попытался нырнуть, справедливо опасаясь моей дальнейший мести, но ничего у него не вышло. Магический лед не давал совершить такой поступок, стабильно удерживая его на поверхности.

– Что, пиявка болотная, выкусил, – радостно улыбнулся я и кинул в него ерша. – Лови подарочек!

Обидно было то, что рыба не долетела до моего противника, перехваченная прямо перед его носом тонкой, изящной ручкой. Следом выскользнула из воды и головка с роскошными зелеными волосами и не менее роскошно-очаровательным личиком. Русалки. Вот так всегда – только начнешь разбираться один на один, как появятся посторонние и все испортят.

Хмурый водяной, недовольный, что его застукали в таком непрезентабельном состоянии, сделал пасс рукою, освобождая нижнюю часть тела от груза, и ушел на дно. Следом нырнула и русалка, напоследок озорно стрельнув в мою сторону глазками. Эх, набрал себе этот хмырь болотный красоток, а мне в своем замке приходиться обходиться обществом Яги, да Лихо одноглазое изредка приходит в гости, распугивая мелкую нечисть в замке.

Во всех сказках Лихо показывалось неким мужичком, затрапезного вида с бедовым глазом, скрытым повязкой. Тоже читали? Так вот что я вам скажу – нас дурили с самого рождения. Лихо – это такая женщина монументального сложения. Если помните Нону Мордюкову из советских фильмов, то она почти один в один с ней схожа. Разве что Лихо немного помордастее (пусть простят меня милые женщины за такое грубое сравнение) да погрудастее. Такая настоящая русская баба, что и в избе горящей порядок наведет, и с конем на всем скаку разберется.

Насчет глаза отмечу вот что. Есть у ней такая привычка наводить несчастье и невезучесть, глянув на кого. На волшебных созданий или волшебников почти не действовало, только чуть-чуть на добрых персонажей. И повязки никакой нет. Вместо нее у Лиха спускается на лицо густая и длинная челка, полностью закрывая один глаз. И берегитесь окружающие, если она вздумает ее откинуть в сторону и посмотреть с эдаким прищуром.

Собрав свою лодку, что получила пробоину в другом борту от залатанного днем и, нагрузив в нее же рыбу, 'подаренную' Водяным, я поплелся обратно в замок. Уже у себя дома, наскоро приведя себя в порядок, я с блаженством завалился спать. В принципе, рыбалка удалась. Я принес несколько отличных рыб, общим весом килограмм на… много, в общем, так что прочие мелочи не в счет. Заодно и размялся, хоть и поссорился с водяным. Ладно, на днях заскочу с бутылочкой, да русалкам отсыплю настоящего жемчуга, а то один речной, наверное, надоел.

Глава 2

– Михась, – раздалось с другого берега. – Полезай к нам.

– Сколько раз можно говорить – не коверкайте мое имя! Я – Михаил! – недовольно прокричал я собравшимся на другом берегу небольшой речушки. Приятели, как обычно, проигнорировали мое заявление и продолжили уговоры присоединиться к ним. Елки-палки, да я и сам рад так сделать, но переплывать речку, пусть и шириною в пару десятков метров, совсем не хотелось. Май все-таки, вода не согрелась так, как хотелось бы. Это пусть прочие мерзнут, если они такие фанаты заплыва.

На всякий случай вновь подошел к берегу и попробовал воду ногою. Бр-рр, за последние пять минут она теплее не стала, а ждать до лета не станут уже товарищи.

' А должна была?' – промелькнул мысленный вопрос к самому себе. С другого берега послышались подбадривающие крики, которые помогли мне собраться.

– Так, – тихо, под нос самому себе пробормотал я, – делаем раз и прыгаем. Потом делаем два и гребем быстро-быстро. Заодно и согреемся, а потом – что я, не могу проплыть жалкую речку?

Вот так подбадривая себя перед предстоящим заплывом, я стоял на берегу и готовился войти в воду.

– Смелее, – закричала одна из девчонок, Юля вроде бы. – Мы ждем тебя.

Все, я решился. Когда девчонки смотрят на тебя и улыбаются, любой из мужчин готов горы свернуть, несмотря на то, что скорее заработает себе грыжу, чем сдвинет любой из скалистых массивов на сантиметр.

– А-А-А!!! – подбадривая себя криком, я с разбегу заскочил в речку, разом промчавшись метра четыре и погрузившись почти по грудь, довольный и радостный от того, что, наконец, смог это сделать. Несколько секунд спустя такой довольный и радостный индивидуум с тихим воем, раздающимся из посиневших и сведенных губ, с еще большой скоростью решил вернуться обратно.

Стоя на берегу, я обнял себя руками, чтобы хоть немного придать ощущение тепла посиневшему телу, покрытым мурашками. Даже не посиневшем, у меня кожа стала почти лилово-фиолетовой в разводах, настолько мне не понравилась майская водичка.

С противоположного берега послышался смех, создаваемый звонкими заливистыми девичьими голосами и диким ржачем со стороны приятелей. Вот от кого, от кого, а от друзей не ожидал такой реакции. Им-то всем хорошо. Сами плавают почти в любое время и в любой воде, только бы она была чистая. А я? Я, который максимум переплывал Оку в самом ее узком месте во время сильной засухи, где ширина не превосходила сорока метров. Причем местами я мог встать в полной рост и спокойно перейти ее вброд.

– Вам хорошо, моржи полярные, – обиженно сказал я, дрожа от холода и надевая по-быстрому прямо на мокрое тело футболку и джинсы, – у вас жир греет, а у меня сплошь мускулы, от которых тепла не дождешься. И на плавучести они сказываются.

– Катенька, – коснулся Серж, или просто Серега, руки одной из девушек. – Этот злостный неумеха-сачок позволил себе назвать Вас толстыми и жирными моржами. Этого нельзя так спускать, позвольте покарать проходимца и грубияна.

– Не надо, – улыбнулась девушка. – Он просто немного растерян и шокирован, а еще у него комплекс одиночества.

– Это что за штука такая? – оживился Серега.

– Он не может быть один и всегда стремится к компании. Вот и сейчас, оставшись в одиночестве, начал терять трезвый рассудок и нести чушь.

– Врете вы все, – не смог я сдержаться, – нет такого комплекса, и вообще я нисколько не страдаю от вашего отсутствия. Вон вы все, как на ладони…

Пустая перебранка могла затянуться надолго, если я не найду способа перебраться на другой берег.

– Мишутка, – раздалось опять с того берега, – а может, я помогу тебе переплыть?

– Точно, Юлек, и по пути его немного притопи, чтобы знал, с кем разговаривает, – это Серега никак не может угомониться.

– А смысл? – тоскливо отозвался я. – Все равно придется в воду лезть.

– Дурак, – подключился к нашему разговору Олег. – Я с такой очаровательной и хорошенькой девушкой нырнул бы в жидкий лед. А этот еще и хохорится.

– Так что, помочь? – спросила Юлька.

Я усилено скреб в затылке (мысленно), но потом решил отказаться. Водичка меня совсем не радовала, и с кем плыть мне было все равно.

– Как знаешь, – мне показалось, или она ответила немного разочарованно или обиженно. – Тогда я пока полежу и позагораю.

Так, надо немного пояснить, почему я хотел перебраться на тот берег. Мы подъехали к речке (носит название Осетр, хотя ни одной рыбы с таким названием я еще тут ни разу не видел) с моего берега, тут дорога этому способствует. А вот нормально поплескаться и полежать на берегу под лучами солнца – нет. Мой бережок обрывист, хоть и немного, и густо зарос мелкими побегами ежевики. Зато противоположная сторона – краше некуда. Отличный спуск к воде и ровный, словно скатерть на кухонном столе. Кроме того, часть берега метра на три усыпана мелкой галькой и песком, а выше поднимается бережок с мелкой, но густой травкой.

Вот все и дернули туда, тем более что наши машины и вещи отлично просматривались .

– Эй, жертва случайных обстоятельств, – опять донесся до меня голос Олега, – там в моей машине, в багажнике, лежит лодка и компрессор. Дерзай…

– Совсем другое дело! – обрадовался я. – Что до этого молчал-то?

– А я забыл, – лениво отозвался приятель. – Брал ее с расчетом того, что поудим рыбку немного ниже по течению, где речка глубокая и пошире.

По-быстрому метнулся к машине и дернул ручку багажника.

– И-у, и-у, у-у-у… – раздался истошный визг сигнализации, едва не остановивший мое сердце от неожиданности.

– Ключи в брюках возьми, – послышался голос Олега.

Наконец, лодка при помощи компрессора была накачена и спущена на воду, а в нее погрузился гордый и довольный собою я. Меня совершенно не трогали дружеские подначивания и шуточки ребят, сидящих на противоположном берегу. Несколько гребков, и вот я уже почти у нужного берега.

– Привет мореплавателям, – поприветствовал меня Серега, лежавший на большом полотенце, постеленном на песок. – Бури и шторма не сильно замедлили твое путешествие? Ой, что это?

Приятель так натурально изобразил удивление и испуг, что я машинально обернулся по сторонам и осмотрел лодку, опасаясь, что повредил ее или та зацепилась за корягу.

– Посмотрите, у него нет команды, наверное, пришлось перенести столько трудностей и лишений, что она вся разбежалась…

– А может, на него напал великий кракен и проглотил их всех. Только отважный капитан сумел отбиться и добраться до своей цели, – подхватила Катюша, с трудом удерживаясь от смеха.

– Да ну вас, – сердито отмахнулся я. – Лучше помогли бы лодку подтащить к берегу – неохота залезать в воду и мочить ноги.

– Скажи просто – опять холодной водички испугался, – поддел меня Олег. – Ладно, сейчас приму у тебя причальный канат и намотаю на кнехт, а то ты еще мою лодку повредишь.

Приятель поднялся с песка и направился ко мне. Ожидая его, я подготовил тонким тросик с грузилом, привязанный к носу лодки, чтобы его кинуть. Вот только немного не рассчитал свои силы и сделал больший замах, чем следовало. Так как я поднялся почти во весь рост, балансируя в лодке на полусогнутых, то мой резкий бросок (тут и было пара метров, зачем так размахивался?) покачнул меня и сбросил на корму лодки. От этого движения, получив дополнительный импульс, лодка подалась назад, отходя от берега. Мало того, падая, я зацепился ногою за петлю клапана, выдергивая его и запуская в воду. Мало того, еще и веревка с ним оторвалась от лодки, отпустив его в свободное плавание. Одним махом лодка стала спускать воздух по борту, создавая крен.

– Ей… , – только и успел я проговорить вслух, когда мое плавсредство решило перевернуться, опуская меня в воду с головою. Клапан, отлитый из пластмассы и по определению не тонущий, резко булькнул на дно, словно выточенный из стали.

– Балбес… лодку держи! – кричал Олег, с шумом забегающий в воду. – Нет, лови клапан, лодку сам поймаю.

Запомнив место, где утонул непотопляемый предмет, я набрал воздуха и нырнул. Хотя сказать, что нырнул, это преувеличить. Тут глубина была немногим за метр, так что я просто опустился на колени и принялся шарить рукою по дну. В этот момент мимо плавно проплыла лодка, волоча по дну грузило на бечевке, которое я перехватил (пусть Олег успокоится, сам со всем разберусь). Дурацкий клапан нашелся не скоро, уже на пределе набранного воздуха.

Наконец, я смог зацепить пальцами веревку, намотанную на него, и собрался всплыть на поверхность, но в этот момент я нащупал некий предмет, больше всего напоминающий тонкий ободок. Во мне проснулось нездоровое любопытство, и я решил достать странный предмет.

Так как правая рука удерживала лодку, а левая держала клапан, пришлось изворачиваться и подцеплять находку мизинцем. На удивление – это получилось без особых усилий. Ободок (позже увидел, что это колечко) легко скользнул на палец и занял там свое место, а я вдруг почувствовал под ногами глубину, в которую стремительно утягивался. В панике попробовал удержаться за лодку, которая хоть и наполовину спущенная, но спокойно могла держаться на поверхности. Вот только на странную силу, что сейчас держала меня, это совсем не подействовало.

Я еще успел услышать, как мои друзья обеспокоенно кричат на берегу, потом едва слышимый плеск (наверное, кто-то бросился в воду мне на помощь), а потом окончательно ушел на глубину, потеряв ориентацию и сознание среди угольно-черной воды.

С криком я проснулся, чувствуя, как по груди и со лба текут струйки холодного пота. Опять этот сон. В первые дни он мне снился каждую ночь, и всегда я просыпался от давящей боли в груди, когда последний глоток воздуха уже был израсходован, а вода сдавливала все сильнее и сильнее.

Потом я про него почти забыл, и вот опять. Наверное, эта вчерашняя рыбалка так растревожила меня, подняв из глубины подсознания почти забытые кошмары.

Этот сон один в один копировал последние минуты моего пребывания в своем родном мире. После того как пучина меня утянула с берега речки, я выплыл посреди небольшого фонтана в замке, где и проживаю сейчас. Вот уж всполошились тогда местные жильцы. Сами представьте, как отреагируете на парня в мокрой футболке и джинсах, вылезающего из фонтана, где вода едва колени скрывает и тянувшего за собою непонятную серо-зеленую конструкцию (как ухватился за лодку, так и держал ее до конца, переместившись в этот мир).

Поначалу меня и не признали. Сидевший рядом с фонтаном кот Баюн пульнул в меня крынкой со сметаной, которая щедро разлилась у меня по груди, превратив окончательно мою одежку в нечто непрезентабельно. Вот только в тот момент я не шибко адекватно соображал, поэтому вид здоровенного полосатого кота, размером с кавказскую овчарку, меня не удивил. Наоборот, я еще и погрозил ему кулаком, из которого, повинуясь неосознанному импульсу, вырвалась тонкая бледно-голубая молния.

Бедный Баюн только и успел издать короткий 'мявк', как упал на землю, контуженый разрядом. Кошачья густая, ухоженная шерсть встала дыбом, превратив его в огромный шарообразный полосатый комок. Оставшаяся нечисть порскнула по всем углам, скрываясь от меня. Из замка выскочила странная бабка. Странными в ней были огромный нос и выпирающий клык, придававшие зловещий вид. Путаясь в пестрой юбке, та мчалась к фонтану, громко ругаясь и обещая смутьяну всевозможные кары.

– Это кто тут безобразничает? Кому в печь захотелось, ась?

Оглядевшись по сторонам и обнаружив только кота, лежащего в отрубе, и меня, имевшего весьма потасканный вид, она остановилась и произнесла коронную фразу, с которой и началась моя нынешняя карьера:

– Кощеюшка, ты ли это, почто бедокуришь?

– Это Кощей, Кощей появился, – послышалось из всех углов. Из них же стали выползать на свет божий обладатели голосов, являя невообразимую пестроту форм и видов. И кикиморы, и русалки, и домовые. Кого тут только не было! Даже Баюн пришел в себя и вновь хлопнулся в обморок, когда узнал, что наехал на Кощея.

Я и сам был потрясен не меньше, стоя в круге самой разнообразной нечисти и размышляя о том, что мое психическое здоровье немного пошатнулось. Скорее всего, ребята меня вытащили из воды и сейчас откачивают, а все эти глюки – плод моего воображения, находящегося в коматозном состоянии.

– Ничего, сейчас меня откачают, и я приду в себя. – философски произнес я вслух, присаживаясь на край фонтана. – Интересно, а кто меня откачивать будет – Юлька или кто другой?

Окружающие немного замолчали, выслушав весь тот бред, что я произнес только что (с их стороны это был самый настоящий бред).

– А ну, все по местам разошлись, – прикрикнула на окружающих Яга, потом обратилась ко мне. – Кощеюшка, пошли со мною, а то после путешествия, поди, устал сильно, тропы-то иномировые сложные очень. А там у меня и чаек поспел, и пирожки есть.

А что ж не пойти, пойду, заодно и попробую, как мое подсознание готовит вкусно.

– Пошли, бабуля, – поднялся я и сделал пару шагов, потом посмотрел на бечеву от лодки, что до сих пор держал в руке. – Так, с этим надо что-то делать.

– Да вон, передай их домовым. Ребятки умные и сноровистые, справятся.

Передав на руки двум мелким коротышкам в бесформенных балахонах свою лодку, я направился за бабкой. Придя на кухню, она налила в большую глиняную кружку ароматного чая и начала рассказывать.

Оказывается, меня перекинуло в этот мир по вине колечка, что сейчас охватывало мой мизинец. Это отличительный знак царя Кощея, по прозвищу Бессмертный. Окружающий мир полностью совпадал с описанием сказочной Руси. Сам я стал одним из видных и значимых главных персонажей.

Раз в несколько столетий, когда прежнему Кощею уже надоедает такая жизнь и он ни о чем другом больше думать не может, Бессмертный исчезает в веренице миров (может, возвращается в свой родной, может, просто умирает безо всяких спецэффектов), а его колечко отправляется странствовать по мирам в поисках нового хозяина. Критерии очень жесткие, и немногие подходят по ним (получается, что я в душе был Кощеем и кольцо позволило мне раскрыть скрытые таланты). Как только тот находился, то перемещался сюда, получив в наследство огромный замок, затерянный среди лесов и болот. Получал кучу бонусов, вроде полного знания заклинаний, что использовались по желанию, полную неуязвимость (точнее, бессмертие и отсутствие тяжелых травм), огромное количество золота и славу, что переплевывала славу Сталина, Гитлера, Пиночета и прочих земных диктаторов вместе взятых.

Кроме этого, еще и приобретал такое не очень приятное свойство, как тягу к золоту. Я с трудом могу заставить себя спокойно брать золотые ложки и блюдца. Каждый раз у меня возникает желание немедленно их схватить и утащить в подземелье, чтобы присоединить к основному запасу.

Прежние Кощеи нападали на местные земли, захватывали пленных и продавали их в рабство в дальние страны. Еще обкладывали данью, которую можно было выплачивать только в золотом виде – монеты, украшения, прочие поделки. Брать в заложники местных принцев и королевичей, вкупе с царевнами и принцессами было нечто вроде хобби, которому они предавались раз от раза.

Вся земля была под Кощеем (теперь уж подо мною), и вся нечисть с трепетом произносила мое имя. Михаил Кожухов пропал, растворился в воде фонтана, взамен появился Кощей Бессмертный. Мне подчинялись домовые, банники, сенники и кикиморы. В замке проживали Змей Горыныч и кот Баюн. Изредка заскакивала Лихо, наводя шороху и принося сплетни, что перебирались на кухне совместно с Ягой. Еще и Соловей разбойничал поблизости, тоже являясь моим подчиненным. Некоторую вольность держали Водяной и Леший, подчиняясь мне только номинально.

– И как же мне обратно? – ошарашено спросил я, когда вволю наелся пирогов и напился чаю. – Я домой хочу, к своим.

– А никак, – развела руками Яга, – ты же Кощей, и этим все сказано. Хоть и молодой больно, прежние все больше старцами были, с опытом и знаниями.

– Так, может, колечко-то ошиблось, – с затаенной надеждой спросил я, – вдруг непонятка вышла, я же его случайно на палец надел? Вот сейчас сниму его и все, пусть любой другой это кольцо надевает.

Баба Яга с интересом смотрела на то, как я несколько минут с пыхтением пытался избавиться от нежданного подарочка. Колечко из белого золота крутилось и вертелось свободно, но вот вверх не поднималась ни на миллиметр. Я уже и маслом пробовал его смазывать, надеясь, что оно станет проще сниматься.

– Это все без толку! – торжественно произнесла Яга. – Кольцо никогда не ошибается, и его выбор точен и правилен.

– А если я палец отмахну, – потянулся я к ножу, что лежал неподалеку на столе, – фиг с этим мизинцем, зато освобожусь от этого кольца, а?

Бабка только пожала плечами, мол, делай, как хочешь, но я все сказала. Подержав в руке стальную полоску, я не решился на такие эксперименты.

– Да ты не тушуйся, Кощеем быть совсем неплохо, – пыталась утешить меня бабка. – Народишко побаивается, золотишко приносят. Как совсем соскучишься и загрустишь, можно войной пойти на кого.

– Да не хочу я ни на кого идти войной! – в сердцах вскричал я. – Я воевал только на мониторе компа да на листочках тетради, когда в морской бой резались на парах.

– А чей это за звери такие, – спросила меня бабка, – комп вот, потом тетрадь энта?

– А-а, – махнул я рукою, – долго объяснять, да и не поймете вы. Лучше пойду посмотрю, как там с моей лодкой дела обстоят.

Поднявшись из-за стола, я очень быстро добрался до небольшой каморки, за дверью которой слышались возбужденные голоса двух существ. Не людей, отмечаю, существ.

– Да режь, я тебе говорю!

– А Кощей, вдруг он сам захочет добить это чудо непонятное?

– Зачем добить, оно уже умерло, вон дырка какая, видать, наш царь очень сильное колдунство применил. Наверное, то верх, а это низ с потрохами, которые и раздуло. Или времени у него не хватило, чтобы полностью распотрошить чудо непонятное.

– Так, может, он и захочет его сам доделать?

– Режь, тебе говорят, мы и сами все сделаем, а Кощей за наши труды еще и наградит.

Непонятный диалог стал очень тихим, сойдя на шепот и возню. С чувством, что опоздал, я приоткрыл дверь и успел увидеть такую картину. Два домовых, держа огромный кухонный тесак, примериваются к уцелевшему борту моей лодки. Я так и застыл в шоке, не успев ничего сделать или сказать, чтобы предотвратить намечающуюся катастрофу.

– Так, давай вместе вот здесь резать начнем, чтобы и награда была поровну. Только аккуратно, чтобы не сильно шкуру повредить, – энергично скомандовал первый домовой и налег на ручку ножа. Воздух из распоротого борта с веселым шипением вырвался наружу, сметая домовых в сторону.