Кольцо Кощея

Внезапно комары резко бросились врассыпную, оставив меня в полном обалдение от наступившей тишины и с расчесанной кожей. Не успел удивиться, как до моих ноздрей донесся такой забористый запах перегара, что я не удержался и чихнул.

– Здоровичка тебе, Кощей, – хором откликнулись домовые, нарушая маскировку. К счастью, богатырь был настолько пьян и занят своим противником, что не замечал вокруг ничего.

– Эй, ты где, разбойничья рожа? – с заиканием и растягиванием слов прокричал богатырь и смачно зачавкал чем-то сочным. – Выходи на честный бой.

Выглянув из кустов, я смог увидеть такую картину. Метрах в двадцати от дуба стоял паренек поперек себя шире. Ростом за два метра, в плечах почти столько же, на поясе висит огромная булава, сантиметров шестьдесят длиною и с шипастым шаром, чей размер был с мою голову.

М-да, Соловью еще повезло, что такая 'палочка' только шишку с синяком оставила, а то и вообще без головы мог сейчас ходить. Булава-то целиком отлита из металла, это даже на глаз видно.

На вид ему (богатырю, значит) едва перевалило за восемнадцать лет, судя по гладкому лицу, еще покрытому пушком, не знающему бритвы. В руке он держал большой лимон, который и грыз с громким чавканьем и наслаждением. От этого зрелища у меня начало сводить скулы и накапливаться слюна во рту. Ну, гад, держись у меня, будешь знать, как нечестным путем победу получать.

– Выходи, нечисть лесная! – продолжал кричать богатырь, распространяя вокруг себя ядреный запах сивухи. – Я тебя в город Муром увезу, где в клетку на потеху публики посажу.

Соловей попробовал свистнуть, применить свое оружие, но ничего не вышло. От одного вида пережевываемого лимона разбойника корежило и воротило с лица. Он едва мог выдавить невнятное шипение. Богатырь уже подошел к первой растяжке, которая должна набросить на него сеть, и остановился. Мы с домовыми одновременно разочарованно выдохнули.

– Двигай же, поборник справедливости и защитник добра, – сквозь сжатые зубы поторопил я его. – Еще пару шажков сделай.

Вот только богатырь не желал слушать моих подсказок и стал снимать булаву с пояса. На дубе Соловей изрядно струхнул и стал прятаться среди листвы, хотя все его передвижения отлично просматривались, когда он шевелил ветками, пытаясь укрыться.

– И-эх, – крякнул богатырь, начиная раскручивать булаву. Круг, второй. Оружие стало превращаться в сплошную полосу гудящего воздуха, сильно смахивая на пропеллер. Я сидел и наблюдал за этим процессом с отвисшей челюстью. Соловей на дереве и вовсе затрясся, отчего на дубе начался незапланированный листопад и желудепад.

Быть нашему легендарному разбойнику опять битому, но тут вмешался один из домовых. С отчаянным писком Кузя помчался на богатыря, занятого сейчас раскручиванием смертоносного снаряда, и в прыжке толкнул его в спину. Не будь его противник мертвецки пьян и не потеряй он равновесие в этот момент от вращения булавы, этот финт не принес бы ни малейшего результата. Но сейчас такое стечение обстоятельств было на нашей стороне. Потеряв равновесие, богатырь сделал несколько неустойчивых шагов вперед и сбил ловушку, которая обернулась падающей сетью из веревок. Последняя (сеть) упала на богатыря и спеленала его во весь рост, вот только перед этим он выпустил из рук свое оружие, которое почти моментально унеслось вдаль, пролетев над самими верхушками деревьев.

– О, высоко пошла, – глубокомысленно заметил я, наблюдая черную точку, которая очень быстро пропала из виду. – Наверное, к хорошей погоде. Что смотрите? Валите его!

И сам рванул на богатыря, продолжавшего стоять столбом, окутанным сетью и с копошащимся холмиком на спине. Кузя не успел вовремя соскочить на землю и был пойман ловушкой вместе со своим противником. Э-э, с нашим общим противником.

Не выдержавший нашего общего натиска богатырь повалился на землю, еще больше запутываясь в сети. Пришлось повозиться, чтобы вытащить домового, не освобождая нашего супротивника, но и с этим справились. Десять минут спустя перед нами лежал огромный тюк, перевитый веревками, из которого торчали кончики лаптей и голова.

– Ага! – торжествующе завопил Соловей и пнул того в бок. Секунду спустя он уже прыгал на одной ноге, держась руками за ушибленный большой палец. Не сумев удержать равновесие, он повалился на траву. Богатырь довольно засмеялся, комментируя поступок и вид разбойника.

– Сам виноват, – философски произнес я. – Нечего пленного пинать. Неправильно это… если без пользы делать.

Поправился я, углядев вытянувшиеся лица соучастников сражения. Те были немного шокированы, когда услыхали про такое миролюбие.

– А ты кто таков? – скосил на меня глаза богатырь. – Не припомню тебя в наших лесах.

– Я царь Кощей! – скрестив руки на груди и сделав театральную позу, произнес я и застыл в ступоре, когда в ответ услышал пьяный смех. Богатырь смеялся долго. Будь у него возможность протирать глаза и держаться за живот, то он бы делал это долго. А так, устав сворачиваться клубком и мотать головою от текущих слез, он решил продолжить разговор.

– Кощей?! Да какой из тебя Кощей – тебя одним пальцем щелкни, так и повалишься.

– А как насчет этого? – спросил я и пустил молнию перед носом противника. – На это многие способны?

Прочихавшись и отползя от тлеющей травы подальше, он спокойно пожал плечами (насколько позволяли веревки) и сказал:

– Так это немудреное дело. На ярмарке по осени чего только не увидишь из таких диковинок.

Окружающие застыли в опаске, что я захочу отыграться на них после такого неуважения к своей персоне. Видимо, решили, что одного богатыря для успокоения будет маловато.

– Может, его на кол? – пискнул Авоська, прячась за спинами своих товарищей домовых. Те, в свою очередь, укрылись за Соловьем, неожиданно для себя оказавшегося впереди. После того как домовые избежали участи стать казненными, они по поводу и без предлагали это сделать со всеми окружающими.

– Не, – довольно улыбнулся я мысли, только что пришедшей мне в голову, – мы поступим по-другому. Ну-ка, найдите мне тот огрызок, что трескал наш защитник сирых и убогих.

Через несколько минут искомый предмет был найден и вручен в мои руки. Причем Авоська, его обнаруживший, не удержался и несколько раз его лизнул.

– Ну как? – спросил его Небоська после дегустации фрукта.

– Вкусненько, – стараясь говорить членораздельно и удержать скулы, обретшие самостоятельность, от лишних движений. – Кисленький… на, попробуй.

От такой подозрительной готовности поделиться домовой благоразумно отказался, глядя на жуткие гримасы Авоськи, не справляющегося со своим лицом.

– Я щас дам!– попробуй, – разъярился я. – А ну, давай сюда.

Получив лимон в свои руки, я осмотрел его и призадумался. Для моей мести его было явно маловато, нужно было что-то придумывать. На мое счастье (иначе пришлось бы вновь трястись в избушке или прыгать под облака), мимо пролетел ворон, которого я позвал к себе. С некоторой опаской (это оказался старый знакомый, который поучаствовал в эксперименте с лодкой) ворон приблизился ко мне.

– Что надо, Кощей? – буркнул тот. – А, Соловушка, и ты тут.

– Так, – приступил я к раздаче указаний, отвлекая птица от незадачливого разбойника. – Слушай мое царственное распоряжение. Сейчас летишь к Яге и спрашиваешь у ней побольше вот таких плодов. Пусть она погрузит их в избушку и отправит ее ко мне. Все понятно?

– Понятно, Кощей, понятно, – степенно откликнулся ворон. – Чай живем не первое столетие, ума-разума набрались. Давай сюда свой фрукт.

Совершенно без задней мысли я протянул птице огрызок, вкладывая тот в клюв. Ворон чуть сжал половики клюва, покрепче ухватывая лимон, и немедленно поплатился за это. Кислый сок от всех этих действий выдавился в клюв, и птиц выпал в осадок. Клюв свело намертво, так что избавиться от плода он не мог. Глядя на странные телодвижения ворона, его вытаращенные глаза, я не сразу додумался до причин этого. Только тихий злорадный смешок Соловья за моей спиной дал сигнал к действиям.

– Елки-палки, – с запозданием прокомментировал свою мыслю я и принялся спасать незадачливого посланца. – Не дергайся, сейчас клюв разожму.

– Голову, голову ему крути, – подпрыгивали рядом домовые, – авось и сам все выплюнет. Ишь чего захотел, сам пожелал стрескать царский плод.

– Небось на кол его теперь, – не менее живенько вторил братцу второй домовенок. – Пусть осмотрится с высоты.

Ошалевший ворон только вертел глазом, глядя на участников кружка 'запытай ближнего'. Избавившись от лимона, он пару минут приходил в себя и попытался улететь, но тут я же не сплоховал я.

– Куда, – хватая ворона за отросший хвост заорал я. – Лимон забыл.

Птиц от фрукта попытался отвертеться, но я был неумолим. Пришлось тому ухватить огрызок лапой и полететь в сторону замка. Все это время богатырь угрюмо смотрел с земли, размышляя над случившимся.

– Значит, ты и вправду Кощей, – выдавил он из себя и икнул. – Зачем лимон ворону отдал?

– Узнаешь, – пообещал я тому, – уже скоро узнаешь.

Оставив пленника на своих подчиненных, я направился к избушке, очень удачно замаскировавшейся в густом орешнике. Та сейчас никоим образом не напоминала магическое существо. Просто небольшая замшелая изба притулилась среди узких стволов.

– Так, – откашлялся я. – Слушай мою команду, избушка.

Та поскрипела, поднимаясь с земли на куриные ноги, и развернулась в мою сторону дверью.

– Избушка, избушка, – начал заклинание, – становись ко мне задом, а к замку Кощея передом… и бегом марш к бабе Яге.

В ответ та сделала несколько мелких шагов, перебирая лапами на месте, неловко развернулась, покачнулась с боку на бок (у меня в этот момент припомнились все те кувырки и полеты внутри) и дала стрекача, совершая прыжки по пятнадцать метров.

– Отличнинько, – потирая руки, произнес я, возвращаясь к собравшимся по дубом, – скоро она вернется с подарками от Яги. Твоими подарками, между прочим.

От такого внимания богатырь недовольно засопел и попытался освободиться. Веревки заскрипели, затрещали, но выдержали. Поднатужившись еще пару раз, богатырь сдался:

– Ладно, Кощей, твоя взяла.

– Это понятно, что моя. А ведь мог бы спокойно сидеть у себя на печи да по девкам бегать. На кой тебя в лес потянуло над Соловьем измываться?

– То наше родовое, еще мой дед с этим разбойником бился и в плен брал.

Соловей недовольно поморщился, припоминая не самые приятные моменты своей жизни.

– Так значит дед, ага, – глубокомысленно заметил я. – А как деда звали?

– Ильей, – откликнулся богатырь, уже почти протрезвевший. – Так же и меня зовут.

– А прозвище не Муромский ли у него было? – продолжал допытываться я до парня. Тот согласно кивнул, подтверждая мою правоту. Тек-с, меня угораздило наткнуться на потомка великого богатыря, былины про которого мне доводилось читать. То-то он настолько безбашенный и здоровый, теперь понятно в кого.

– Соловей, так значит, ты уже получал лещей от его родича? – пропищал Небоська. – Небось, у них это семейное.

– Ага, – поддержал его братец. – Авось и потом еще будет получать.

– Цыц, малявки, – разозлился на них Соловей. – Вот я вас!

– Все замолчали быстро! – прикрикнул на них. – Вроде шум какой-то?

Через пять минут рядом остановилась избушка, покачиваясь на своих куриных ногах.

– Избушка, избушка, – завел я обязательное обращение. – Стань ко мне передом…

Из недр избушки на свет божии была извлечена целая корзина лимонов, разной степени дозрелости. Прикинув габариты богатыря, я выбрал полтора десятка фруктов позеленее и подошел к пленнику.

– Ну что, – спросил очень вежливо его, – начнем перекус?

Богатырь занервничал и предпринял попытку укатиться в кусты, лишь бы подальше от меня, но фигушки.

– Открывай ротик и говори – а-а-а, – попросил я своего пленного, но тот оказался очень упрям. – Ну, раз не хочешь по-плохому, то будем по-хорошему.

– Царь, – смущаясь, перебил меня Соловей.– Эту фразу надо говорить наоборот.

Смерив своего подчиненного суровым взглядом, я соизволил ему пояснить:

– По-плохому для меня, это когда все послушные и исполнительные. Мне не приходится свое злодейство проявлять. А вот по-хорошему – это когда окружающие мне сопротивляются и перечат. Тогда я начинаю свирепеть и зверствовать. Ты вот сейчас мне перечишь.

Испуганный Соловей-разбойник сбледнул с лица и на цыпочках попятился назад, скрывшись в кустах, а я приступил к операции под кодовым названием 'что посеешь, то и пожнешь'. Можно немного переправить 'пожнешь' на 'сожрешь', но это грубовато будет смотреться. Зажав нос богатырю, я заставил того открыть рот. Едва это произошло, я ловко всунул в него первый лимон и приказал:

– Жуй.

Зверская экзекуция (сами попробуйте слопать пятнадцать лимонов подряд) продлилась с полчаса. Под конец богатырь приобрел зеленовато-желтый цвет лица, точь-в-точь какого была кожица на плодах. Домовые и Соловей имели вид не менее болезненный, словно сами участвовали в этом на первых ролях одновременно с богатырем.

– Ну что, – спросил я пленника, – продолжишь в МОЕМ лесу свои безобразия?

У того хватило сил только на едва видимый кивок. После такого ужина он не то что говорить, просто губами шевельнуть не мог по собственной инициативе.

– Вот и отличнинько, – бодро проговорил я и дал указание своим спутникам. – В избушку его грузите. Пора камеры начинать наполнять.

Несколько минут спустя я стал свидетелем презабавного зрелища. Четыре фигуры, большая и три маленьких, с пыхтением перебранкой и взаимными упреками пытались сдвинуть с места тело богатыря. Наконец, они попросту решили докатить его до избушки, переворачивая с боку на бок. Глядя на то, как богатырь стойко пытается держаться во время такого кантования, я немножко его пожалел. Стопор напал, когда вся дружная компания встала возле куриных лап. Закинуть на высокий порожек совсем немаленькую тушу богатыря было не в их силах.

– Эй, эй, – попытался возмущенно прикрикнуть тот, когда уставшая четверка присела отдохнуть, использовав для этого Илью, – а ну быстро слезли, а не то…

– А лимончик, – ехидно спросил его Соловей и выудил из кармана сей плод, – хочешь поделюсь?

Разбойник приблизил фрукт ко рту и сделал вид, что вот-вот откусит. По лицу богатыря растянулась гримаса, перекосившая его лицо и разом прекратившая его возмущения.

– Эх вы, слабаки, – вмешался я в процесс транспортировки. – Пора за вашу физическую подготовку браться.

С этими словами ухватил богатыря и затащил в избушку. Моя бессмертная сила уже не раз выручала в подобных ситуациях. С каждым разом я все больше и больше сживаюсь со своей участью, находя много плюсов в своем положение. Еще бы от выполнения злодейских подвигов отвертеться…

Глава 4

Илью-богатыря припахали на кухню, в помощь Яге. Нет, первые пару дней он отсидел в камере, но потом мне это надоело. Ничего лучше, как петь частушки и песни деревенского репертуара, он не смог придумать. А насколько он (репертуар) культурен, должны знать все. Еще и голосом и слухом паренек оказался обделен полностью. Нет, с громкостью было все в порядке – ревел так, что у себя в сокровищнице порой слыхал. Когда мне это надоело, я переправил его бабке. Вот тут-то он и взвыл. Яга сумела найти для него работу, исходя из его возможностей. Нет, ничего такого тяжелого и неподъемного – это для богатыря и за работу не считалось. А вот перебирание пшена и гречки его сломало. Все-таки Яга не была милой добродушной старушкой. По моему мнению, она и йога заставит помучаться и испытать мучения (хоть телесные, хоть душевные).

– Царь Кощей, – завопил он, едва я показался на пороге кухне, – смилуйся надо мною, закрой меня в темнице сырой, за решеткой кованной, в кандалы холодные.

– Ты что это, Илюха, на людей набрасываешься, – удивился я, – на кой тебе темницы понадобились? Вроде сидишь в тепле, работенка непыльная, чего тебе еще нужно?

– Да какой ты человек, нечисть ты и погибель людская, – сплюнул богатырь в сторону и перекрестился, потом поменял тон на прежний просящий. – Силушек моих нет больше, вредная бабка, опять мне крупу дала на переборку.

– А-а, – философски протянул я, пожимая плечами, – что поделать, судьба у тебя такая. А потом, какой же богатырь трудностей боится и бежит от них? Не позорь своего деда.

Помрачневший богатырь отошел в угол, где на столе россыпью в две груды располагалась крупа. Побольше (как бы не пару мешков) и поменьше (результат работы Ильи).

– Кощеюшка, доброго утречка тебе, – поприветствовала меня Яга. – Как спалось-отдыхалось?

– Нормально, – ответил я, водя носом над столом. Завтрак был великолепен, и выбор просто сводил с ума. Хотелось попробовать всего, но на это мой живот явно не был рассчитан. Позади шумно сглотнул богатырь, ощущая дразнящие запахи вкуснотищи.

– Кощеюшка, – завела свою вечную пластинку Яга, – когда на дела свои темные, злодейские выступишь?

– Бабуля, – едва не подавившись ответил я, – только что после битвы с богатырем, чего частить?

– Да что это за богатырь, – пренебрежительно отмахнулась бабка. – Ентот тебе на один чих. Мог положить на одну ладошку, а второй сверху прихлопнуть – только мокрое место осталось бы.

Илья недовольно засопел, явно задетый словами Яги, но встрять в разговор побоялся, памятуя о ее нраве, да и мои уроки по поеданию лимонов еще не выветрились.

– Даже не знаю, – пришлось идти на уступки. – Может, через недельку или попозже.

Отделавшись от Яги, я спокойно доел свой завтрак и вышел во двор. Солнышко припекало хорошо, даже и не верилось, что утро едва наступило. Из окружающих никого не было, только Баюн по своей привычке грел пузо на телеге. Я пробовал пару раз слушать его сказания, но очень быстро охладел. Ничего интересного и завораживающего – сплошь старье, да еще и повторяющееся.

– Утро доброе, Баюн, – помахал я ему рукою. – Как жизнь, как дела?