На двух тронах

– Вот именно, – оценила я его догадливость. – Просто скажите Антону, что с этого момента он поступает в мое личное распоряжение, а уж как понять, причастен он или нет, я решу сама.

– Но как я узнаю, что вы предприняли?

– А вам, извините, этого знать не полагается, так будет лучше, – неумолимо отрезала я.

– Но я в некотором роде босс и имею право знать все нюансы расследования! – В голосе Платова послышались властные и раздражительные нотки.

– По-моему, вы сами внесли в мой контракт пункты о новых полномочиях, можете их убрать, и, уверяю вас, я не пошевелю и пальцем без вашего ведома. – Я покорно развела руками. Максим уже открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, как я решительно закончила: – Но в этом случае ищите сами своего предателя! – В комнате повисла гнетущая тишина, Максим не сводил сурового взгляда с моего лица, я спокойно ожидала его решения.

– С вами непросто иметь дело, вы умеете добиваться своего, – наконец вынес он вердикт.

– Конечно, иначе я выбрала бы себе другую профессию, – без тени самодовольства в голосе констатировала я очевидный, на мой взгляд, факт.

Максим вышел, всем своим видом продемонстрировав мне свое несогласие с новыми условиями, но я не стала тратить время на пустые размышления, а сразу же переключилась на насущные проблемы. У меня сложилось впечатление, что злоумышленник отлично осведомлен обо всем происходящем в доме, вот почему я и решила проверить Антона, так как более чем он, никто не ознакомлен с деталями жизненного уклада четы Платовых. Но вопрос не стоял в выборе текущей линии расследования, гораздо сложнее было понять, как к ней приступить, ведь мою главную обязанность – охрану Сонечки – никто не отменял, а идти по следу преступника с ребенком на руках было ой как не просто! Этот ребенок, кстати, в данный момент мило урчал в своем манежике и являл собою прямое воплощение ангела из детских сказочных книг. Лика постаралась на славу и облачила малышку с головы до ног в розовые кружева и атласный гипюр. Сердце мое наполнилось жалостью, едва я представила, как неуютно должно быть девочке в этом нагромождении синтетических тканей, но я не стала вмешиваться с советами и лишь сняла нелепо украшенный тяжелыми стразами чепчик с головы своей маленькой клиентки.

– Зачем?! – противно растягивая гласные, возмутилась возникшая в дверях с бутылочкой молока Лика. – Красиво же, и потом, это тренд сезона! – укоризненно заныла она.

– Красиво, – для успокоения назревающего конфликта согласилась я, – но Сонечка стала капризничать, а сейчас смотрите: сразу успокоилась, как только я сняла это, – я передала Лике чепчик, – с ее головы.

– Ну, не знаю, такой модный аксессуар, – хозяйка дома серьезно задумалась, а я все же не удержалась и фыркнула. В конце концов, девочка мне нравилась, а видя, как ее мама пытается превратить дочь в жертву моды, мой правильно сложившийся женский вкус вполне справедливо протестовал, правда, пока еще внутри меня. – Ой, – вдруг воскликнула Лика так, словно произошло нечто ужасное. Я с удивлением огляделась в поисках источника угрозы. – Кошмар какой! – тем временем всплеснула руками Платова.

– Где? – спокойно осведомилась я, хотя внутренне вся подобралась, словно перед сражением.

– Да вот! – указывая на девочку, еще больше разволновалась мать. – Волосы! – добавила взбалмошная особа.

– Что волосы?

– Выросли и торчат в разные стороны! – Лика так разнервничалась, словно пережила землетрясение. Я с недоумением перевела на нее взгляд, гадая, к чему клонит Платова, ведь прическа у девочки изменилась не только что, поэтому мамино удивление этим фактом было по меньшей мере странным. – Их давно пора подстричь и причем сделать модненько так, чтобы моя девочка была самой красивой, – залепетала мамаша, беря дочь на руки. С трудом переборов возникшую острую потребность немедленно залепить пощечину Платовой, я ожидала продолжения, понимая, что эта полоумная дамочка придумала очередную глупость. – Нам немедленно надо ехать в салон, – Лика подошла к окну. – И стоит поторопиться, пока муж дома, вместе и доберемся до клиники, заодно и я перышки почищу. – Она тряхнула своими и без того отлично уложенными волосами.

«Ах, вот оно что, – я несколько раз коротко выдохнула для расслабления, – мадам Лика просто хочет вырваться из дома, а под предлогом заботы о малышке сделать это весьма нетрудно, ведь отец, когда заходит речь о дочери, готов идти наперекор любым принципам и запретам, пусть даже он сам их и установил до этого». – С усмешкой подумала я, а вслух сказала:

– Как скажите, – внешне я сохраняла полное равнодушие, а лицо мое вообще выражало чуть ли не скуку, хотя идея отправиться в «Астерру» пришлась мне по душе, иного шанса проверить Антона могло и не представиться, только действовать следовало быстро, ведь на кону было не только благосостояние Платова, но и жизнь брата его супруги.

Максим Леонидович нисколько не разделил энтузиазма жены, а услышав новость о грядущей смене имиджа дочери, волосы которой, кстати говоря, на данный момент едва прикрывали макушку, он и вовсе перешел на визг, пытаясь переубедить жену, что, признаюсь, удивило меня. Сдался он только после того, как услышал, что я также одобряю эту утопическую идею, хотя не удержался и пробормотал себе под нос по дороге к машине малоприятные характеристики нашему бабьему уму, точнее его отсутствию.

На этот раз ничего интересного возле дверей «Магнолии» я не заметила, черного «Мерседеса», как и его владельца, тоже не было видно, само здание показалось мне каким-то тихим, даже мрачным, словно было заброшенным. Это впечатление оказалось не ошибочным. Когда мы притормозили на светофоре, я с удивлением увидела на двери большую табличку, извещающую о том, что в этом доме сдаются в аренду любые площади, а салон красоты больше не работает.

«Вот так-то, – с грустью подумала я, – выходит не кривил душой Смелов тогда на кладбище, когда высокопарно заявлял о том, что со смертью Кати и его жизнь кончилась, а все, что раньше было важным, потеряло смысл». К сожалению, от этого открытия мне, а точнее Платову, легче не становилось. Теперь, когда действиями рейдеров руководил таинственный мистер или миссис Х, любой неверный шаг мог привести к непоправимому.

Мало просто сказать, что стилисты в «Астерре» были сильно удивлены, узнав, что за клиентку им предстоит подстричь. Две девушки широко раскрыли рты и даже, не справившись с эмоциями, посмотрели на Лику, как на душевнобольную, а уж когда Платова стала листать журнал, чтобы выбрать для девочки модный имидж, парикмахерши, прыская в кулаки, заспешили вон из зала, чтобы перевести дух и вернуть на лица услужливые и бесстрастные выражения. Сочувственно хмыкнув им в спины, я предупредила Максима, что отлучусь с Антоном на час-полтора, и, заглянув в отдел кадров, поспешила к машине. В окружении такого количества нянек с Сонечкой не могло ничего случиться, да и мой отъезд для всех явился неожиданностью, а, значит, и преступника предупредить никто не успел. Ведь я ни на секунду не забывала, что в стенах «Астерры» продолжал работать предатель. Хотя улики старательно указывали, что этим нехорошим человеком являлась Екатерина, но что-то не позволяло мне смириться с этой мыслью.

План мой был прост, но ничего иного, как проверить Антона, я придумать не смогла, да и выбор у меня был небогат, ведь все свое время я проводила возле девочки. В отделе кадров я выяснила адрес похищенного Николая, что именно я хотела выведать, я не знала. Цель моя была другая, если Антон причастен к рейдерам, он, несомненно, заинтересуется, зачем это я отправилась по следам заложника, а, значит, сообщит об этом преступникам и захочет это сделать немедленно. А для того, чтобы узнать об этом, я незаметно прикрепила ему на воротник куртки маленький «жучок», так я легко могла выяснить, о чем и, возможно, с кем говорит Антон в мое отсутствие. В дороге мы оба безмолвствовали. Антон аккуратно лавировал в потоке по заснеженной дороге, а я отрешенно смотрела в окно, хотя ни на секунду не прекращала размышлять. Когда же машина затормозила у полуразрушенного крыльца, утратившего последние признаки парадного, я уже точно знала, о чем постараюсь разузнать. Меня осенила догадка, что с преступниками мог взаимодействовать не только кто-то из сотрудников клиники, но и некто из близкого окружения Николая, например, его возлюбленная или хороший друг. Тогда вполне объяснимо, как стало известно про тайный счет Платова и все прочее. Например, брат Лики мог под действием чувств или по пьяной лавочке поделиться этой информацией. В общем, спонтанная идея начать расследование именно с этого края нравилась мне все больше.

Николай Смирнов, брат супруги Платова и по совместительству главный финансист «Астерры», оставил в отделе кадров целых два адреса. Первый – на старой улице на окраине Тарасова, в нещадно потрепанной годами старой пятиэтажке, сразу же навел меня на мысль, что до получения хлебного места у супруга сестры молодой человек вел довольно скромный образ жизни, в чем я почти сразу и убедилась, так как мне посчастливилось застать саму хозяйку, которая своей словоохотливостью могла потягаться с моей милейшей тетушкой Милой. Пожилая женщина, представившаяся Надеждой Максимовной, без труда припомнила Николая и то, что прожил он у нее в одной из двух комнат недолго, меньше года.

– А вы ему кто?! – насторожилась хозяйка, оборвав свою речь на полуслове.

– Я из частного сыскного агентства, к нам обратился клиент, его дальний родственник, мы разыскиваем Смирнова по поводу наследства, – туманно объяснила я, придав при этом лицу максимально загадочное выражение.

– Да вы что?! – немедленно оживилась дамочка, отреагировав именно так, как я и ожидала. – И много ему оставили? – Ее просто распирало от любопытства.

– Это информация конфиденциальная, – неумолимо отрезала я, но сразу же смягчилась, якобы меня подкупило расстроенное выражение на лице женщины. – Там не только деньги, но и недвижимость, – тихо прошептала я, словно бы случайно обмолвившись, и тут же опасливо прикрыла рукой рот. – Ох, Надежда Максимовна, вы уж, пожалуйста, никому, а то меня уволят, – я трагически шмыгнула носом.

– Конечно, милочка, – женщина благосклонно похлопала меня по руке, – я могила, – она жестом изобразила, будто запирает рот на замок.

– Спасибо, – прочувствованно проговорила я. – А как жил Николай, может, с кем-то близко общался? – вернула я разговор в интересующее меня русло.

– Да как жил, он ведь приезжий, из Екатеринбурга, кажется, – пожала плечами хозяйка, а я на всякий случай приняла эту информацию к сведению, – да и без работы был. – Она задумалась. – Хотя где-то за месяц, как съехал, стала захаживать к нему одна девушка, видная такая, волосы богатые, светлые, аж блестят, – для пущего эффекта женщина тряхнула своей мало подходящей под озвученное описание реденькой шевелюрой. Я понимающе покивала.

– А как ее зовут?

– Как зовут – не знаю, они, мне кажется, как-то сторонились меня, девушка эта никогда очков не снимала черных, да и одежду в коридоре не оставляла… И встречались как-то урывками, и уходила она всегда одна и так торопливо, стук-стук каблучками, на лестницу шмыг, как воровка… – Она сплюнула себе под ноги. – Тьфу, прости господи, я даже грешным делом решила, что она того, – женщина многозначительно округлила глаза, – замужем! – Она для значимости подняла палец вверх. – Срамота…

– Да вы что? – осуждающе выдохнула я, разделяя негодование хозяйки.

– Да, а чего стесняться-то, если все по чести. Нет, раньше не так было, – она неопределенно махнула рукой.

– Это точно… – ностальгически поддакнула я. – А вы эту девушку, как Николай съехал, больше нигде не встречали, ну там случайно, в магазине, например? – выдержав положенную паузу, в дань почтения былым порядкам, невзначай поинтересовалась я.

– Нет, – не разжимая губ, отрезала Надежда Максимовна.

– А друзья у него были, может быть, кто-то еще приходил сюда? – с надеждой спросила я и опять получила в ответ такое же категоричное «нет».

– Ох, что ж делать? – расстроенно протянула я.

– А вы поспрашиваете на его новой квартире, он вроде как хвастался, что работать устроился и что вскоре и вовсе заживет на широкую ногу, – в глазах женщины читалось истинное желание помочь.

– Да, вы правы, попробую там разузнать.

– А если его не найдут, кому все достанется? – Глаза Надежды Максимовны алчно блеснули.

– Что достанется? – не поняла я.

– Ну, деньги там и дом, – нетерпеливо напомнила мне хозяйка, предусмотрительно понизив голос до шепота, и при этом заговорщицки подмигнула.

– Государству, – понуро, в тон ей ответила я, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, заметив, как при этих словах женщина от ужаса прикрыла рот рукой, словно государство в ее понимании было страшным чудовищем, не заслуживающим таких благ.

Распрощавшись с Надеждой Максимовной, я заспешила к машине. Антон за время моего отсутствия ни с кем подозрительным не связывался, по крайней мере, «жучок» был на месте и исправно зафиксировал, помимо звучания незатейливых отечественных сомнительных хитов по радио, всего одну телефонную беседу. Антон поболтал, судя по фривольному тону, с какой-то девицей, придерживающейся довольно свободных взглядов на отношения. Нельзя сказать, что это меня расстроило, наоборот, я как-то приободрилась, ведь исключать человека из числа подозреваемых всегда приятней, чем убеждаться в его виновности.

– Нам надо за сорок минут успеть вернуться в клинику, но до этого момента заскочить вот сюда, – я продиктовала второй адрес из анкеты Николая, внимательно наблюдая за водителем, но тот был спокоен, и ни один мускул ни дрогнул на его улыбчивом лице.

– Успеем, это рядом, – приободрил меня Антон. – Вон в тех новостройках, – уверенно выруливая на проспект, махнул он рукой куда-то вправо. – А что там, надолго? – как бы невзначай спросил он.

– Нет, нам ведь в клинику через сорок минут, – напомнила я.

– Ммм, – весело протянул он. – А то я думал успеть перекусить. – Он на мгновение отвлекся от дороги, полуобернулся ко мне и с озорной улыбкой на устах добавил: – Или, может, вместе пообедаем? – Глаза его маслено блеснули.

– Не пообедаем, – не поддерживая его игривого тона, спокойно ответила я.

– Да ладно тебе, мы ж с тобой одного поля ягоды, в одном котле варимся, надо же и расслабляться иногда, нельзя же вечно только и делать, что всех охранять! – Его отражение весело подмигнуло мне из зеркала заднего вида.

– А что, нос уже зажил? – наивно похлопав ресницами, медовым голосом осведомилась я. Антон немедленно сник.

– Зажил, – недовольно буркнул он. – Вот ведь… – он еле сдержался от грубого слова и ворчливо добавил: – А я-то думал, шеф же ясно сказал, что я тебе в личном плане понадобился… – обиженно пробормотал он.

– Не тебе, а вам, – привычно поправила я, – а понадобился мне не ты, а машина, – не стала я питать в нем ложных иллюзий.

– Ааа, понятно, – после секундной паузы вдруг даже как-то обрадованно протянул он. – А я прям аж вспотел весь, я же того, после той нашей драки… Не ожидал, еще думаю, чего это ты, и сразу в личное распоряжение, – он ежесекундно отвлекался от дороги и при этом еще умудрялся жестикулировать, дополняя свою речь. Я со сдержанной улыбкой ждала окончания его сбивчивой тирады, поражаясь какой-то примитивной, но вместе с тем подкупающей простоте водителя.

«Вот ведь, с одной пару минут назад только что сексом по телефону не занялся и почти сразу ко мне попытался клинья подбить, причем неясно, то ли из личной симпатии, то ли из служебного долга», – мысленно подивилась я любвеобильности охранника.

– Ох, ну теперь все понятно, теперь я спокоен. Ведь оно как, когда ясность есть, и гадать не надо, время тратить, пыжиться… Теперь все опять просто, хорошо! – продолжал тем временем разглагольствовать Антон.

– Вот и славно, – ободряюще кивнула я, подумав, что преступники должны быть полными кретинами, если выбрали себе в сообщники этого редкостного тугодума.

– Приехали, босс, – все тем же радостно-приподнятым тоном возвестил Антон, перегнулся через сиденье и, слегка задев мое колено рукой, галантно, если этот способ можно так охарактеризовать, распахнул с моей стороны дверцу машины.

– Спасибо, но в следующий раз лучше так не делать! – настойчиво попросила я и выбралась на улицу.

Что и говорить, этот дом выглядел просто царским дворцом по сравнению с первым строением. Пятнадцатиэтажный шестиподъездный корпус уютным полукругом раскинулся рядом с небольшим парком. Николай снимал однокомнатную, но довольно просторную квартиру на третьем этаже, владельца которой я, естественно, встретить здесь не могла, так как площадь до сих пор числилась за жильцом, и о его похищении, думаю, здесь никто не знал. После того, как на продолжительную трель моего звонка, как и следовало ожидать, никто не открыл, я позвонила в соседнюю квартиру. Ко мне вышла молодая девица на вид лет эдак шестнадцати.

– Добрый день, я из жэка, – официальным тоном представилась я.

– Здрасьте, и че? – без тени любезности в голосе буркнула соседка.

– Меня интересуют владельцы этой квартиры, на них жалоба о затоплении, – я для наглядности щелкнула замком сумочки, словно собиралась вытащить бумагу.

– Так там жилец, а дядя Петя в деревне, а хату сдает, а Колян щас на работе, – девчонка надула большой пузырь из жвачки, с шумом лопнула его, собрала повисшие остатки сомнительного лакомства с носа и спокойно запихнула их обратно в рот.

– А когда он вернется?

– А я почем знаю, я за ним не подвязывалась следить, – грубо парировала соседка.

– Девушка, а может быть, вы знаете каких-то его друзей, кто бы мог мне его рабочий телефон подсказать, ну там вдруг вы по-соседски общались, может, компания одна, – решила сменить я тактику. – Мне во как надо, – я провела ребром ладони по горлу.

– Да нужен он мне общаться, он меня и не замечал вовсе, – при этих словах я повнимательней вгляделась в лицо девицы и с удивлением обнаружила искорки обиды в ее глазах. – Он со своей белобрысой как с писаной торбой носился… Смотреть противно, волосища, крашенные в нереальный блонд, наверняка наращенные, точно наращенные. Да еще и шифруется, очками лицо прикрывает… – Мне показалось, что забывшись, девчонка говорит сама с собою, видимо, ее подростковое сердце дрогнуло при виде соседа, а потом еще и разбилось, обнаружив соперницу.

– А ты случайно не знаешь, кто эта дама? – осторожно поинтересовалась я.

– Нет, и знать не хочу! На фига он мне сдался, придурок плюгавый?! – отрезала девчонка, гневно сверкнув напоследок очами, и демонстративно захлопнула перед моим носом дверь. Я не стала предпринимать повторных попыток достучаться до соседки, бегом миновала лестницу и торопливо заняла свое место в машине, на ходу справившись по телефону у Максима, что в клинике за время моего отсутствия не произошло никаких эксцессов. Антон, надо сказать, тоже никому не звонил, а все больше вздыхал да нескладно подпевал жутким радиохитам. Конечно, этой проверки было недостаточно, чтобы исключить его из числа подозреваемых, но я все меньше и меньше верила в его причастность.

В клинике, когда мы вернулись, все было спокойно. Лика кайфовала под умелыми руками массажистки, Сонечка важно восседала на руках отца, преисполненная гордости за свой новый образ, в котором, если не кривить душой, мало что поменялось, разве вот только челочка стала более аккуратной. Это добавляло юной прелестнице еще больше очарования. Платов не терпящим возражений голосом пригласил меня в свой кабинет, который я, прежде чем ответить на все его вопросы, проверила на наличие «жучков», точнее, как выяснилось, их отсутствие.

– Ну что, это он? – Максим сгорал от нетерпения.

– Сложно сказать, но пока никаких намеков на причастность, – честно ответила я.

– Может, его уволить? – неуверенно предложил Платов.

– Ага, и тем самым подтолкнуть преступников к более решительным действиям. Нет уж, будем поддерживать в них иллюзию, что мы все еще подозреваем Смелова с Катей.

– А как?

– Очень просто, надо начать сбор денег, может, даже переговоры с банком об обналичивании счета, чтобы таким образом потянуть время, хотя бы до отчета аудитора, – задумчиво предложила я.

– Кстати, об отчете, – спохватился Максим. – Завтра в одиннадцать он должен быть у меня на столе, но я все же никак не пойму, чем нам поможет эта информация.

– По крайней мере, станет понятно, на каких участках ошибки, и кто, кроме Николая, был подключен к формированию этих документов. Ведь с чего-то же преступник начал, не пальцем же в небо он тыкал, когда санкционировал проверку. Откуда-то он узнал, где конкретно стоит копнуть и проверить. А без помощи кого-то из ваших сотрудников выяснить это, как я понимаю, невозможно? – полувопросительно закончила я.

– Да, тут вы правы, – поддержал мои рассуждения Максим. – А куда вы с Антоном ездили? – Как бы между делом поинтересовался владелец «Астерры» и в этом своем неподчеркнутом любопытстве был очень схож с собственной женой.

– Проверяли адреса Николая на предмет свидетелей похищения. – Я сразу догадалась по лицу Платова, что он и сам уже знал о маршруте поездки то ли от Антона, то ли выяснил в отделе кадров, зачем я к ним заглядывала, но я умышленно не стала акцентировать внимание на этом. – Скажите, Максим, а что, у Антона нет сменщика, все-таки работать без выходных очень тяжело? – немного меняя направление беседы, спросила я.

– Есть, конечно. Охранников у нас двое, не считая тех, что в клинике. Иван – мой водитель – до рейдеров сменял Антона на выходные, а я на неделе пару дней ездил за рулем сам на работу. Я, знаете ли, неплохой водитель, – без тени хвастовства в голосе добавил он.

– Значит, Иван также вхож в дом, – задумчиво произнесла я.

– Да, но он работает со мной с самого начала и многим мне обязан, и уж он тут точно ни при чем… В этом я абсолютно уверен! – категорично отрезал Платов.

– Вот как? – заинтересовалась я.

– Да, это давняя история, я уже сейчас и не вспомню подробностей, – он задумчиво вздохнул. – Еще когда я лично занимался ремонтом здания под «Астерру», традиционно в ночи выезжая домой, я стал свидетелем подростковой драки и вступился за Ивана, так как двое каких-то ублюдков беззастенчиво мутузили его, как я выяснил позже, с намерением отобрать то ли деньги, то ли часы. Меня, помню, еще тогда поразил масштаб жестокости, ведь денег-то у парня было разве что на хлеб с молоком или на бутылку пива с воблой, если хотите, да и часы – самые простенькие, завода «Слава». – Лицо Платова помрачнело. – Что и говорить, времена были такие, – без тени ностальгии или сожаления по безвозвратно ушедшему в голосе добавил он. – А потом парень в благодарность предложил мне помощь, ну там с ремонтом, что было не нужно, так как в клинике работала бригада профессионалов. Тогда он стал охранять помещение в ночное время. Это, конечно, меня устроило, Иван как раз из армии вернулся, искал, куда себя приткнуть, а я буквально падал с ног от усталости, так что такая, пусть и небольшая, разгрузка мне очень помогла. В общем, так он и остался и вроде всем доволен, удачно разменял родительскую квартиру, женился, детишки у них. – При этих словах лицо Максима совсем просветлело, а при упоминании детей и вовсе мягкая улыбка тронула губы.

– Понятно, – я не спешила разделить настроение Платова. – Но я все-таки поговорю с Иваном, у меня, знаете ли, профессия такая, проверять даже тех, кому мой наниматель доверяет, – непреклонно произнесла я.

– Пожалуйста, поступайте, как считаете нужным, – не стал спорить Максим.

Наше пребывание в клинике затягивалось, переполненная новыми впечатлениями Сонечка задремала. Лика, как обезумевшая, хотела вкусить прелести практически всех процедур, что были доступны в данный момент, словно она отправлялась не домой, а в ссылку на скованный льдами одинокий остров посередине океана. Но такое положение дел меня совершенно не устраивало. «Астерра» была открыта для посетителей, в любой момент под видом одного из них в салон мог пробраться преступник, который, я была уверена, уже давно оповещен о месте нахождения девочки.

– Лика, нам пора ехать, – с нажимом произнесла я, когда довольная и светящаяся после маски для лица Платова появилась на пороге кабинета супруга.

– Нам еще не пора, – передразнивая мою интонацию, ответила она и перевела взгляд на мужа. – Максим, что ты молчишь, почему она командует? – капризно взвизгивая, потребовала она справедливости.

– Она не командует, она оберегает жизнь нашего ребенка, а, значит, мы обязаны слушаться! – чеканя каждый слог, проговорил владелец «Астерры».

– Подумаешь, – фыркнула Лика так, словно пропустила последнюю фразу мужа мимо ушей, – да ничего не случится, если я ноготочки подправлю, всего какой-то часик, – заныла она, подойдя вплотную к Платову и повиснув у него на руке.

– Тише, Сонечку разбудишь, – прошипел он сквозь зубы и кивнул на кожаный диван, где в переносной люльке безмятежно посапывала девочка.

– Ну, я быстренько, – не сдавалась Лика и ласково погладила мужа по щеке. Взгляд мой неприятно резанул огненно-алый цвет мелькнувшего рукава ее неприлично пестрой туники.

– Нет! – Неожиданно рявкнул Максим, на которого, видимо, тоже подействовал этот колор, как красная тряпка на быка. – Хватит! Немедленно в машину, – сбросив руки жены со своей шеи, скомандовал он.

– Дома поговорим, – угрожающе парировала Лика, но все же повиновалась, с остервенением сдернула с вешалки белое пальто с песцовым воротником, и, бросив красноречивый взгляд на люльку, фурией вылетела из кабинета. Максим же, спокойно взяв девочку и кивнув мне с заговорщицкой улыбкой, последовал к машине.

– Вы не подумайте, Евгения, в сущности Лика неплохая, – неожиданно решил он на ходу оправдать свою супругу, – просто после рождения дочери у нее наступила депрессия, доктор посоветовал быть с ней помягче, чтобы ее нервозность не передалась девочке, вот я и стараюсь, – он криво усмехнулся, понимая, что все это звучит жалко. – А теперь уж разбаловал, вот отчего она так болезненно реагирует, когда что-то не по ее, – с нотками раскаянья в голосе закончил он.

– Да, – только и ответила я.