На двух тронах

Тянуть время не стоило, наоборот, мне необходимо было подтолкнуть похитителя к решительным действиям. Я продела палец в кольцо рядом с курком пистолета, словно собиралась откинуть оружие. Заметив это, тень стала увеличиваться на глазах, и, прежде чем нападавший успел показаться, я крутанула большим пальцем рукоятку оружия, так что пистолет плотно сел обратно в ладонь, и выстрелила в противника. Все это заняло доли секунды, пуля аккуратно прошла мимо угла дома, не задев строение, и, похоже, попала в цель, так как ответом на мои действия был пронзительный мужской вскрик.

«Скорее всего, в руку, да и то, наверняка, вскользь царапнуло», – с досадой решила я, так как ответного выстрела не последовало, но и падать злоумышленник не спешил, а вместо этого раздались быстрые звуки шагов: человек бежал по покрытой заиндевелой коркой земле.

Я прицелилась повторно, чтобы не дать преступнику добраться до ворот, через которые он мог легко уйти, так как Антон был в доме, но выстрелить не успела. Сонечка принялась с новой силой плакать. В этот момент из дома вылетела с перекошенным от ужаса лицом Лика, она кинулась к нам, совершенно не замечая, что бежит параллельно с преступником и закрывает мне обзор для точного выстрела.

– В сторону, – крикнула я, но, Лика была, как безумная, и кинулась на меня, чуть ли не грудью навалившись на пистолет. Этого замешательства хватило, чтобы преступник смог уйти. Скинув с себя заходящуюся в истерике Лику и освободив ей доступ к ребенку, я бросилась к воротам, услышав выкрик Антона, что в доме никого, он все проверил. Я опередила его, поражаясь медленной реакции в данной критической ситуации, что было непростительно, если вспомнить, что он гордо именовал себя охранником и нанят был исключительно для того, чтобы оберегать от угрозы дом со всеми его домодчадцами. Я в бессильной злобе кинулась за ворота, но вместо похитителя застала лишь повисшее в воздухе легкое напоминание запаха дыма из выхлопной трубы машины да успела заметить бампер и измазанное грязью то ли коричневое, то ли бордовое крыло, скорее всего, нашей «Лады», на которой, по всей видимости, преступник и скрылся за углом дома.

На раздумья времени не оставалось, взор мой быстро засек желтую машину такси, из которой выгружалась внушительного вида дама, объема силуэту коей, несомненно, добавляла пушистая лисья шуба, причем этот теплый наряд явно давно пора было уже сменить на что-то более весеннее. В доли секунды я оказалась около автомобиля, и, непочтительно оттеснив женщину от дверцы, чтобы ускорить освобождение транспорта, забралась на только что покинутое ею место.

– Быстро на шоссе! – скомандовала я опешившему водителю. Он, надо отметить, немедленно внял моему приказу и рванул с места так, что несчастную любительницу шуб на тротуаре заволокло серым облаком выхлопных газов, вырвавшихся их трубы машины.

– Только не убивайте меня! – отрывисто выдавил таксист и опасливо покосился на пистолет в моей руке.

«Ах, вот оно что!» – догадалась я, что явилось причиной его услужливости и необычайной скорости реакции.

– Я не убью, этот пистолет стреляет исключительно в преступников, – спокойно ответила я, вглядываясь в сумерки вечера, силясь разглядеть подозрительную машину, на которой, по моему мнению, умчался злоумышленник.

– А, так вы не бандит…ка? – обрадовался таксист и даже сбавил скорость.

– Быстрее! – крикнула я, обернувшись на него. От испуга он вдавил педаль газа в пол, и машина с ревом прыгнула вперед. – Сцепление! – проорала я сквозь шум мотора.

– Что? – Он перевел на меня полный безумия взгляд.

– Да выжми же ты сцепление, а я переключу скорость!

– А… – Он покорно выполнил все, как я и просила, но попутно отпустил педаль газа, так что мы сразу же стали замедляться.

– Да гони же ты, идиот! – взмолилась я. – Преступник уйдет!

Водитель попытался сконцентрироваться на дороге, в молчании, точнее, под его воинственное сопение, преодолели мы несколько километров, но я так и не высмотрела ничего подозрительного, а удаляться от дома Платова было нельзя. От разочарования я хлопнула рукояткой «вальтера» по колену. Бедный таксист воспринял мой жест на свой счет:

– Я стараюсь, я правда стараюсь! – со слезами в голосе воскликнул он. – Но вы поймите, я же всю жизнь таксист, а не гонщик!.. – Его тон выдавал все признаки приближающейся истерики. Смысл его последней фразы был достаточно прост и понятен. Конечно, чем медленнее едет машина с шашечками, как я ее называла в детстве, тем больше заработает тот, кто ею управляет. Все логично, тем более, что сидящему рядом со мной мужчине было как минимум за сорок, а значит, у него огромный стаж езды на минимальных скоростях. Я внимательно посмотрела на горе-водителя. Заметила и подрагивающую от нервного тика щеку, и закушенную нижнюю губу вместе с широкими усами, и крупные капли пота, стекающие ему за воротник. Похоже, с минуты на минуту мой незадачливый помощник хлопнется в обморок. С коротким вздохом, свидетельствующим о моем смирении с ситуацией, я миролюбиво проговорила:

– Возвращаемся обратно, дальше кататься смысла нет, мы его упустили… Можете больше не гнать.

– Хорошо, – таксист заметно возрадовался, и его щека перестала дергаться.

У меня возникло еще одно неприятное подозрение, что преступник мог оказаться хитрее и вернуться в дом, выманив меня за пределы поселка. Тревога немедленно завладела всем моим существом, я выхватила телефон и быстро связалась с Антоном:

– Что у вас? Сонечка? – Мой голос сбился на крик, едва я услышала раздающийся фоном плачь в трубке.

– Сонечка нормально, Лика в истерике, – отрывисто, по-деловому, отрапортовал Антон.

– Обстановка, преступник?

– Все тихо, дом я проверил, – не меняя тона, уверил меня Антон.

Водитель, не задавая вопросов, через несколько минут остановился у ворот усадьбы Платова.

– Простите за все, – искренне извинилась я, протянув ему тысячерублевую бумажку.

– Да что уж, – в первый раз позволил он себе криво усмехнуться, и лицо его немного порозовело. Я успокоилась, похоже, он был крепким орешком, и эта встряска не нанесла существенного урона его здоровью. – Жаль, что не догнали, – сконфуженно пробормотал он, забирая купюру.

– Все равно спасибо и извините, – я благодарно коснулась его плеча и выбралась из машины.

– И вам спасибо, встряхнули старика, – крикнул он мне в спину, удивив меня своей, пусть и запоздалой, храбростью. Не оборачиваясь, я махнула ему рукой и позвонила в калитку. Антон через несколько секунд возник передо мной.

– Вы целы? – с неподдельным волнением спросил он, ощупывая меня внимательным взглядом.

– Конечно, – пожала я плечами.

– А этот?

– Ушел, – мрачным голосом констатировала я и быстро прошла на участок, задев Антона плечом. – Где Лика с ребенком?

– В доме, – Антон запер калитку и поспешил за мной.

– Оставайся у ворот до моих распоряжений. Гляди в оба, этот гад слишком опасен! – Я торопливо взбежала по ступенькам. Лика была в гостиной. Она была одета так же, как и на прогулке, Сонечка в теплом комбинезоне ходила, держась за диван, а Лика ревела, шумно сморкаясь в свой длинный рыжий шарф.

– Вы поймали его? – Голос ее дрожал, она подняла на меня залитые слезами, темные от расплывшейся туши и теней глаза и смотрела при этом так испуганно, что я сама испугалась, как бы информация о том, что преступнику удалось скрыться, не добила ее.

– Догнать его не удалось, – мягко произнесла я.

– Что же теперь будет?! – Лика закрыла ладонями лицо, однако очень быстро отняла руки и даже перестала плакать. Просто выпрямилась на диване и с тревогой уставилась мне в лицо, ожидая ответа.

– Вы не переживайте, я сделаю все, чтобы с вами и девочкой ничего не случилось, – убедительно ответила. – А сейчас вам лучше раздеться, да и Сонечка, наверное, упарилась в комбинезоне.

– А вы что будет делать? – Лика явно ждала от меня полного отчета.

– Проверю запись на камерах, – не посчитала я нужным устраивать очередную стычку на предмет ее любопытства.

– Я с тобой! – вскочила она с дивана.

– А Сонечка? – попыталась урезонить ее я.

– С нами, – решительно ответила Лика и, подхватив дочь, первой выскочила на улицу, не давая мне возможности отказать ей.

Я покорно поплелась за ними, все вместе ворвались мы в домик Антона с требованием немедленно показать нам свежую запись, на которой я, по крайней мере, надеялась разглядеть номера, марку и цвет машины, чтобы немедленно передать ее описание сотрудникам милиции для задержания. А вот какие побуждения двигали Ликой, так и оставалось загадкой. Я не спешила устраивать ей допрос, так как этим вечером она пережила сильный стресс, и все ее действия могли быть просто следствием крайнего нервного перевозбуждения.

Антон на этот раз не подвел, и уже через две минуты мы все вместе с напряжением вгляделись в мерцающий экран монитора.

– Но почему с обеих камер одинаковая картинка? – опешила я, с недобрым предчувствием рассматривая пустую белоснежную, хорошо освещенную фонарями дорогу у самого забора.

– Так у нас с той стороны только въезд и записывается… – охотно пояснил Антон.

– А по периметру участка, там же тоже камеры? – недобро спросила я.

– Так они того, для солидности больше, а сами не работают, иначе здесь целую систему надо было прокладывать, кабели тащить, площадь-то огромная. Да и одному не уследить, тут мною не обошлись бы, штат охранников нанимать тогда б пришлось. – Антон приосанился, когда говорил о собственной значимости. – Главное ж знать, кто к нам едет, а этих – мимо проезжающих, – их не запомнить, дорога ведь, почитай, главная в здешних местах, – подтверждая мои худшие опасения, невозмутимо произнес он.

– Понятно, – только и ответила я, а про себя подумала, что наш преступник был явно хорошо осведомлен об особенностях размещения и работы камер видеонаблюдения на участке Платова и поставил машину, вспомнив о свежих следах покрышек на снегу, аккуратно за метр до попадающего в обзор камер участка.

«Эх, возможно, тот, кто помогает рейдерам, не только работает на Платова, но и вхож в его дом, причем не в качестве редкого гостя, а на более широких правах, раз знает нюансы, как и где можно попасть в видеосюжет». – Мысли мои были мрачны, я с ужасом представила тот масштаб работ, который предстояло провести, чтобы выявить сообщника рейдеров.

Но в данный момент следовало выяснить, как преступник проник в дом, где та лазейка, которой он воспользовался, чтобы перехитрить охранника, если, конечно, предателем не является Антон. Но тогда, как он мог узнать о тайном счете и подкинуть бумаги Кате в стол, ведь он работает в частных владениях Платова и, по словам самого хозяина, никогда не был в офисе, только подвозил на машине, и то в редких случаях, Лику.

– А что, никакого запасного выхода с территории на улицу нет? – сразу же начала я расследование.

– Нет, раньше был, пока строительство шло, для въезда техники, да потом заделали, там точно никто пролезть не мог, там замок, – догадался Антон, к чему я клоню.

– А где это, пойдемте, посмотрим, – предложила я.

– Сонечке скоро спать, – решительно произнесла Лика, словно это не она сама, а я ее вытащила из дома.

– Полагаю, это не займет много времени, а отпустить вас одних я не могу, пока не выясню про этот тайный вход. Вдруг пока мы тут смотрим запись, преступник опять пробрался в дом, и, предвосхищая ваши дальнейшие протесты, я хотела бы напомнить, что действую исключительно в ваших интересах, – терпеливо объяснила я Платовой, которая несколько минут лихорадочно обмозговывала мои слова, но в итоге приняла верное решение, что было похвально, и подчинилась.

– Ну, ладно, – растягивая гласные, согласилась она. – Только давайте действительно недолго, я пережила такой стресс, да и малышка тоже, – она бережно обняла совсем разомлевшую в тепле сторожевого домика сидящую у нее на коленках девочку.

– Конечно, – я умилилась сонному выражению на лице своей маленькой клиентки. – Давайте ее мне, – то ли из чувства долга, то ли из других, скажем так, исконно женских соображений, предложила я, но немедленно добавила, устыдившись своей минутной слабости: – Так будет безопаснее.

Лика после короткого замешательства протянула мне Соню и следом за Антоном, предусмотрительно проверившим территорию за забором во избежание неожиданного возвращения преступника, мы направились к старому въезду, который оказался совсем рядом с выходом на веранду из коттеджа.

– Стойте, следы! – запоздало спохватилась я, чтобы предупредить Антона не топтаться по вероятным отпечаткам шагов преступника, если, конечно, он воспользовался этим входом, но, к сожалению, не успела вовремя. Наш охранник так старался поскорее проверить старый забор, что двинулся в его сторону почти бегом, ломая сковавшийся к вечеру тонким льдом наст на земле ботинками, и тем самым лишил меня возможности найти весьма важные улики. Ведь на покрытой грязью дорожке должны были остаться протекторы ботинок преступника да еще и закрепиться от легких заморозков.

– Ой, – он понуро обернулся и виновато посмотрел на меня, я ответила ему полным укора взглядом и тяжко вздохнула, всем своим видом демонстрируя, что прихожу в ступор от его непрофессионализма.

– Это же азы криминалистики! Где вы только свое удостоверение охранника получали, надо же быть таким иди… неумехой! – не удержалась я от упрека.

– Так я после армии, у нас же как: здоров, драться умеешь – вперед, принят в чоп, без экзаменов, так сказать, – развел он руками, задев забор.

– Драться, значит, умеешь?! – мрачно протянула я, вспомнив нашу печальную для Антона первую встречу.

– Умею! – с мальчишеской обидой в голосе выкрикнул он, но тут же смягчился и как-то по-дружески добавил: – Не все же такие мастера, как вы, я таких здоровяков валил, а тут баба, то есть женщина, растерялся…

– Эх, осматривайте ворота, господин охранник, – беззлобно вернула я его к цели нашего нахождения во дворе.

– И то верно, ребенку спать пора, – оживилась Лика, метнув в меня укоризненный взгляд.

Видимо, в армии Антон не только технику рукопашного боя изучал, осмотр забора он произвел довольно умело и вынес вполне ожидаемый мною вердикт, что несколько досок подпилено, но замок не взломан, а, судя по всему, открыт то ли ключом, то ли каким-то воровским приспособлением.

– И что теперь делать? – Антон смотрел на меня, как на старшего по званию.

– Нам идти в дом, а вам звонить Максиму Леонидовичу, менять здесь доски и в ожидании, пока эту калитку не снесут, возведя на ее месте глухую кирпичную стену, заняться установкой камеры…

– Как это заняться? – не понял он.

– Настоять, убедить хозяина в необходимости, вы же охранник, а в таких условиях, когда произошло вторжение преступника, вы имеете право требовать принятия предложенных вами мер безопасности, иначе все будет бесполезно. – Я начинала раздражаться, что этому увальню постоянно приходится объяснять прописные истины. – И вот еще что, если Платов решит не обращаться в милицию, вам придется объяснить представителям правопорядка, что произошло.

– Мне?! Но как они узнают? – Он так округлил глаза, что я испугалась, что они вылезут из орбит.

– Ох, Антон, – вздохнула я. – Выстрелы – вещь довольно громкая, соседи наверняка уже позвонили, значит, с минуту на минуту подъедет дежурная бригада.

– И что мне им сказать?

– Звоните хозяину, решайте с ним, – пожала я плечами, так как мне уже надоело убеждать Максима в необходимости обращения в милицию.

– Он сказал, что никого вызывать не надо, что он будет с минуты на минуту, а если из милиции подъедут, сказать, что это был фейерверк или что попробовали новое охотничье ружье. – Голос Антона выдавал панику, когда он сбивчиво отчитывался передо мной, позвонив по внутреннему телефону из сторожевого домика – это произошло почти сразу, как только мы поднялись в детскую. – Так что мне делать-то? – взмолился он.

– Решайте с Платовым, – по слогам ответила я и отключилась. Меня просто распирало от негодования. Дело приняло слишком серьезный оборот, чтобы продолжать идти на поводу у рейдеров.

Максим Леонидович подъехал довольно скоро, он сразу же поднялся в детскую, долго обнимал сонную дочку, и, глядя на них, я, кажется, поняла и причину его брака, и его нежелание обращаться в милицию. Он до сумасшествия любил свою дочь и поэтому, видимо, терпел ее взбалмошную мать и так боялся потерять девочку, что готов был на все, лишь бы это милое маленькое создание было здорово, счастливо и рядом.

Антону так и не пришлось объясняться с милицией. То ли соседи уже настолько привыкли к громким залпам салютов и фейерверков, что совершенно не обеспокоились звуками, донесшимися с участка Платова, то ли в милиции их жалобы никто не воспринял всерьез. Лика объяснила, что кричала от испуга при звуке выстрелов и даже лишилась сознания, представив, что преступник добрался до девочки, от этого и Антон ее не сразу нашел, так как упала она на кухне и даже не успела включить свет, застигнутая врасплох выстрелами.

С самого утра в доме чувствовалось напряжение, вызванное вчерашним проникновением преступника. Платов поднялся, кажется, в одно время со мной, а ведь я – ранняя пташка, и за все эти дни впервые увидела его в поле зрения камер у входа в детскую в шесть часов утра. Встревоженный отец несколько минут потоптался на пороге, потом все же решился, осторожно вошел внутрь и замер возле кроватки мирно спящей дочери. Я нисколько не удивилась такому поведению Максима, еще раз подтверждающему все мои предположения. Единственное, меня насторожило, что он явился без сопровождения супруги, которая, пожалуй, должна была бы составить ему компанию. Хотя Лика и сама накануне сильно перенервничала и запросто могла сейчас спать под действием кого-нибудь успокоительного.

Едва я подумала о хозяйке дома, как в голове немедленно завертелись мысли, давно требующие моего внимания. Неторопливо я восстановила в памяти все те моменты, которые настораживали меня в поведении женщины. Похоже, настало время отсечь все ложные нити на пути расследования, а сделать это можно было только путем тщательной проверки. Вскоре дом огласился всеми положенными для утреннего времени звуками. Неторопливо выпив чашечку кофе, я на секунду отлучилась из столовой, пока Лика уговаривала дочку скушать «еще малепусенькую ложечку кашки за мамочку и папочку», и созвонилась с моим давним товарищем по спецотряду Астаховым. Он обещал мне уже к вечеру прислать распечатку телефонных звонков хозяйки дома, благо номер ее мобильного я заблаговременно выяснила.

Перед отъездом в клинику Платов подробно проговорил со мной план действий на день, но я лишь в который раз безрезультатно попыталась уговорить его обратиться в милицию.

– Ну что вы, Женя, они же убьют Николая, Лика мне этого никогда не простит! – Он округлил глаза для пущего эффекта, а я лишь тоскливо вздохнула, мысленно прикидывая, что больше страшит Максима: гнев супруги или гибель сотрудника.

– Ох, Максим Леонидович, запугивание – это обычная практика, когда доходит до похищения. Неужели вы думаете, что преступники могли вам вдруг выдать разрешение на обращение в органы, – нудно принялась увещевать его я. – Поверьте, в милиции, если вы напишите заявление, заинтересованы в раскрытии преступления не меньше вашего, у них заведен определенный порядок действия в подобных случаях…

– Не надо, – оборвал меня Максим, – слишком многое поставлено на карту. Я усилю охрану, подключу все камеры, и больше никто сюда не сунется незамеченным.

– Да, но в то время, пока вы это будете делать, дом останется уязвимым!

– Я еще вчера связался с фирмой, их представитель должен явиться с минуты на минуту, они обещали, что все закончат до вечера, да и дополнительных людей из чопа нанял. – Платов неумолимо поджал губы.

– Это все, конечно, хорошо, – я одобрительно покивала, – но где гарантия, что подключенные к этим мероприятиям люди не находятся в сговоре с преступниками?! – Я действовала по методике иностранных врачей, считая, что от пациента не стоит утаивать ни частички правды.

– На что, то есть на кого вы намекаете, Евгения Михайловна?! – Максим сощурил глаза. – Что, неужели Антон? – осенила его догадка после непродолжительной паузы.

– Не знаю, – я пожала плечами, – но вполне возможно, что и он. – Вспомнив о нерасторопности охранника в момент проникновения злоумышленника, ответила я.

– Но этого не может быть… или может? – растерялся хозяин дома.

– Повторюсь, что пока нет доказательств, я не могу ничего с уверенностью утверждать. Как давно он у вас работает?

– Больше двух лет…

– А как он попал в ваш дом? По рекомендации?

– Да нет, по-моему, нет, я уже и не помню, – нахмурился Максим. – Давайте у него спросим, – предложил он и потянулся к внутреннему телефону.

– Нет, – я даже слегка повысила голос, чтобы не дать Платову совершить неверный шаг. – Мы не станем ни о чем таком с ним беседовать…

– Ах да, понимаю, чтобы не спугнуть, – блеснул эрудицией владелец клиники, так и не взяв трубку.