Близнецы и "звезда" в подземелье

Когда близнецы вошли в подъезд, двери лифта как раз закрывались. Что оставалось делать? Только надеяться на свои тренированные ноги. И ноги, между прочим, не подвели. До пятого, даже до шестого этажа Ольга и Олег неслись вровень с электрической божьей коровкой. Но, по правде сказать, и этажики здесь были лилипутские. Три прыжка сделал — лестничный пролет миновал, еще три прыжка — одолел этаж!

Потом они, конечно, отстали. А вы думаете, можно добежать до одиннадцатого этажа со скоростью лифта?

Однако все обошлось, в каком-то смысле. Так получилось, что никто не вызвал лифт до того, как близнецы добежали до одиннадцатого и увидели стоявшую там кабину. От лестничной площадки расходились два коридора. Оба длинные — чуть ли не метров по сто. Это был не просто дом, а так называемый СГТ, то есть «строение гостиничного типа». Или, как их называют в Ростове, «гостинка».

Итак, длиннющие коридоры со множеством дверей. А за каждой дверью крохотная прихожая, крохотная кухонька и кукольная комнатка.

Коридоров два — и близнецов двое.

— Я в правый! — сказал Олег.

И они разбежались. Но Ольга тут же поняла, что Олежке следовало в ее коридор идти. Потому что когда она туда заглянула, то сразу увидела Генку. Он стоял от нее метрах в семидесяти, то есть в противоположном конце коридора. Стоял и звонил в дверь. А двери были все абсолютно одинаковые. Чтобы запомнить, в какую именно звонит этот подозрительный тип, надо было напрячься со страшной силой. Так Ольга и сделала. Потому что сейчас разбойник исчезнет, а потом звони и спрашивай: «К вам сюда Гена не заходил, который с огромными кулаками?»

И вот Оля молниеносно вычислила: шестая дверь от конца... из, наверное, сорока или пятидесяти. Осталась собою довольна.

Однако события развивались не совсем так, как она предполагала.

Дверь открылась, на пороге показался... Боже ты мой... Леня Шальнев! Который сейчас же оказался в коридоре, потому что Генка безжалостно схватил его за майку и одним рывком выдернул из квартиры.

— Ты что, ошизел?

Это были последние слова Шальнева, потому что затем Генка его ударил. Удар был точный и сильный, нокаутирующий прямо в челюсть. Леня, казалось, даже в воздух взлетел. И тут же рухнул на пол. Однако Генка не стал бить его ногами. Он поднял Шальнева и что есть силы ударил кулаком в живот. Бил же не торопясь, выверяя каждый удар. И все время говорил одно и то же:

— Где она, подонок, где она?..

Причем не кричал, даже вообще голоса не повышал. Просто хотел узнать то, что ему надо.

Теперь все было ясно. Этот умник решил, что похищение совершил — или по крайней мере в нем участвовал — бедный Леня.

Но откуда такая мысль дикая?

А откуда мысль дикая, что сам Генка в похищении участвовал?!

Однако Ольге сейчас было не до раздумий. Надо было человека спасать! В смысле Шальнева Леню. И она закричала... Закричала нечеловеческим голосом:

— Олежек! Олежек!

А сама кинулась хоть как-то помочь несчастному будущему народному артисту. Закричала на бегу:

— Эй, Гена, ты дурак! Если хочешь знать, так мне известно, где твоя Надя...

Генка опустил кулаки и повернулся к Ольге.

— Только я тебе не скажу об этом ни за что, понятно?

Генка направился к Ольге, и она стремительно попятилась. Тогда Генка побежал. Но уж бегать-то Ольга умела так, Генка едва ли догнал бы ее. Хотя сейчас и бегать-то особо не пришлось — из-за угла появился Олег. На ходу перехватил Генку:

— Одну минуточку. Ты, кажется, что-то имеешь к моей...

Он хотел сказать «сестре», но не успел, потому что получил здоровенную затрещину... Вернее, получил бы, если бы Олег не был учеником деда Олавы, который в свое время выступал на профессиональном ринге!

Олег поставил очень качественный блок, но сам бить не стал, потому что не собирался драться. Собирался только показать, что умеет это делать и что с ним лучше не связываться — с ним лучше поговорить.

Однако Генка придерживался на этот счет иного мнения. Он ударил сначала правой в голову, потом левой — в солнечное сплетение. Удары у него получались так себе, не очень мудреные. Поэтому Олег сумел вовремя уклониться. Но Генка был старше и, соответственно, мощнее. А ведь в поединке даже очень классного рапириста с очень неопытным танком преимущество все-таки окажется на стороне танка, сами понимаете.

Генка, к счастью, был не таким уж и танком. Хотя действительно выглядел мощнее и удары Олега не очень его беспокоили. В общем, Генка был крепкий парень — такому в челюсть тресни, а он головой помотает и дальше в бой. Поэтому охотно шел на обмен ударами. Ты ему в челюсть, а он тебе в ту же секунду кулачищем в грудь. Пусть удар считается неточным и не особо эффективным, но дыхание-то сбито.

И ведь искусство бокса в том и состоит: противник опасается твоих ударов, защищается, уходит.

То же самое делаешь и ты. В общем, кто кого обыграет. А если весовые категории разные, то все твои выкрутасы — пустое занятие!

Но как же быть смелому человеку, если он все-таки вынужден вступить в бой с более... крупным противником? Да никак не быть, просто драться до конца, сражаться! Так и поступил Олег. И, в конце концов, его боксерские навыки сказались. В самом деле, когда даже самый сильный противник в течение одной минуты получает удар в подбородок, затем в солнечное сплетение, а потом в лоб — кстати, очень действенный удар, многие им пренебрегают, но только не боксеры-профессионалы, — в таком случае через какое-то время происходит то, что произошло и на сей раз.

Генка зашатался, его руки все чаще опускались. И тогда Олег резко сократил дистанцию, а потом выдал серию по корпусу. Тут противник отшатнулся к стене — и съехал на пол...

Однако и победитель находился в не лучшем состоянии: из носа кровь так и хлестала, а одна щека очень быстро превращалась в подушку средних размеров. Ольга с ужасом подумала о том, что родную половинку придется долго и тщательно гримировать, чтобы он смог выйти на манеж. А уж о знаменитом фокусе с девочкой, исчезающей в сейфе, и говорить не приходилось: зрители сразу заметят подмену!»

Но это все — потом, а пока о другом следовало думать... Как часто случается после драк, наступил «момент истины»: бывшие непримиримые враги поняли, что могут стать добрыми знакомыми, а то и друзьями. Потому что начинают испытывать взаимное уважение.

И вот Олег, взяв у сестрицы платок и кое-как заткнув себе нос, опустился рядом с Генкой на пол. После такого побоища ему, кстати, тоже очень даже не мешало посидеть!

— Ну и чего ради ты волтузил этого слабака? — спросил Олег, легонько ударив Генку кулаком в плечо. — Зачем тебе это?

Я Надю ищу! — ответил угрюмый Генка.

Клевые у тебя методы поиска! — неожиданно подал голос Шальнев; он чуть приоткрыл дверь с накинутой цепочкой. — Подонок!

Мы все ее ищем, — примирительно сказала Ольга. — Э, Шальнев, принеси воды, пожалуйста. Им обоим надо умыться.

Во-первых, я вашу Надю не ищу! — заявил Шальнев. — А во-вторых, я могу вас впустить в дом... при условии, конечно, цивилизованного поведения!

Бывшие бойцы молча поднялись с пола и направились к шальневской квартире. Сейчас помочить голову холодной водичкой ни тому ни другому не помешало бы!

Несколько минут спустя, мокрые и явно повеселевшие, драчуны вышли из душа. Они прошли на кухню и сели за стол, а гостеприимный хозяин уже расставил чашки. Заговорили, естественно, о Наде Моровой.

Ольга сказала, что дружит с Надей, рассказала, как было дело в Туапсе и что сказала Надина мама.

— И мне то же самое сказала! — кивнул Генка. — Только без подробностей и со слезами... Словно я в чем-то виноват!

— Да, — со вздохом согласилась Ольга, — это у нее довольно-таки странная такая манера — кидаться на людей. Раз я Надю последняя видала, то я, значит, ее и украла! Полная чушь! — Тут она посмотрела на Леню Шальнева и кое-что сообразила: — Слушай, а ведь последним-то ее видел ты. Вы же вместе на утреннем поезде ехали!

Генка ничего не ответил. Он вообще не любил долгих разговоров, ибо даром красноречия не отличался.

Я-то здесь при чем?! — сразу закричал Шальнев. — Мы же не вдвоем ехали. Еще и Быковская была, и Шварцев, и Дерюжина... другие разные...

При чем тут я?

Потому что ты к ней липнешь! — с мрачным видом заметил Генка, который, похоже, очень жалел, что обещал вести себя по-джентльменски.

Ничего я к ней не липну! Я с ней учусь в одной музыкальной школе. И поеду в Москву. Я, а не ты. Потому что ты петь не умеешь, а я умею. И она умеет!

К чему эти громкие тирады?..

Погоди! — Ольга внимательно посмотрела на Шальнева. — Вот вы приехали на вокзал... а дальше что? Как дальше было?

Да никак! Я пошел в одну сторону, они — в другую...

Тут Ольга почувствовала: нет, братец кролик, что-то в твоем рассказе нечисто. Например, кто такие эти «они»?

— А больше я ничего не видел! — сказал Шальнев.

Хотя его никто не спрашивал, видел он что-нибудь еще или нет.

И Ольге стало ясно: Леня еще что-то знал!

Только говорить не хочет... Он боится — вот в чем дело! И при мальчишках не скажет. Это сто процентов! Значит, надо...

Они кое-как допили чай. Отношения между ними опять сделались натянутыми.

И запомни, — сказал Генка, уходя, — больше чтоб я тебя около Нади Моровой не видел!

Я не около нее, — возразил Леня, — а в одной с ней школе. Ощущаешь разницу?

Глава XVII ОЧЕНЬ ОПАСНОЕ МЕРОПРИЯТИЕ

Они дошли до лифта. Нет, еще рано, подумала Ольга. Спустились на первый этаж. И тут наконец она принялась нахлопывать себя по карманам:

— Вот невезуха! Я кошелек позабыла! Или, может, в коридоре выронила... пока вы там силой мерялись! — последние слова она сказала подчеркнуто с осуждением, чтобы мальчишки не увязались за ней.

Нажала кнопку лифта, вошла в кабинку. Олеж-ка и Генка только успели переглянуться: «Деловая! »

Она решительно позвонила в шальневскую дверь, стала у смотрового глазка, чтобы он ее видел. И Леня сразу открыл, улыбнулся — удивленный и явно встревоженный. И Ольга поняла, что не ошиблась: Леня еще что-то знает!

— Вот послушай, — начала она, глядя Шальневу прямо в глаза. — Мы с Олегом, с моим братом, настоящие артисты. И мы тебе поможем! — тут она вынула удостоверение, что является артисткой Росцирка.

Леня смотрел на эту маленькую книжечку с изумлением и восторгом. Было ясно: документ представляет для него огромную ценность. Леня сам хотел быть артистом, а это хуже всякого наркотика.

— Слушай, ты правда сможешь меня устроить?..

— Сказала — помогу, значит, точка!

Это, конечно, было полным враньем: кому Шальнев нужен в цирке!

Тогда... зайди сюда... — он втянул Ольгу в квартиру и захлопнул дверь. — В общем, дело в том, что я точно не видел, но мне кажется, ее Ромашкин забрал!

Ромашкин?.. — что-то знакомое крутилось в голове.

Да тот, которого Сергей Евдокимович выгнал за неспособность. После первого экзамена!

Неужели не помнишь? Высокий такой, и плечи какие-то неодинаковые...

Да, Ольга вспомнила его —- как не вспомнить? Она же этому типу свои сто кровных отдала — за информацию.

— Я вообще-то не прислушивался, — продолжал Леня. — Но вроде бы он по поручению Сергея Евдокимовича повез ее на специальное прослушивание.

Тут они переглянулись.

— Только ты меня пойми, Оль! Мне с Висюлькиным ссориться — во! — и он провел ребром ладони по горлу. — Я хочу на сцену вырваться! А он обещал! И даже моей матери по этому поводу звонил... А теперь — ее на спецпрослушивание, а меня побоку! Причем еще конверт с отзывами критиков отобрал...

Вот как! Значит, и у Лени этот странноватый пакет, изнутри жирно промазанный пластилином, взяли.

Я предлагаю тебе и еще некоторым, кто действительно способный, подойти к Сергею Евдокимовичу...

Зачем?! — Ольга ничего не могла понять.

— Да потому что — чем мы хуже этой Морихи дурацкой!

Вот безумец. Он все про свою карьеру думает.

Послушай, Леня. А где найти этого Ромашкина?

Да не знаю я...

Но Ольга чувствовала, что он знает!

Я тебе дам денег.

Сколько?

Я тебе... сто рублей... Далее двести!

И полезла в карман, якобы доставать кошелек. На самом деле у нее была всего двадцатка.

— Улица Немировича-Данченко, дом пять, квартира... А деньги покажи!

Денег у меня с собой нету...

Тогда ты отсюда вообще не уйдешь!

Но Леня Шальнев явно недооценивал эту девочку. Через секунду он был уже на ковре, а Ольга от двери обернулась:

Не ушибся?.. Не стыдно тебе из людей деньги выдаивать?

А тебе не стыдно врать?.. Артистка!

Мне стыдно, да. Но мне ничего не оставалось делать, потому что ты думаешь только о себе. А с Надей, возможно, беда!

Глупости!