Помоги проекту - поделись книгой:
- Он и есть, каббров выкормыш. Ишь, удумал, по лесу прогуляться. Давненько, видать, зубами не маялся, нужно будет ему напомнить вечерком, что значит язвенный пульпит и глубокий кариес передних резцов…
- Не жалей малого. Помучается пару ночей без сна - живо вспомнит, что значит приказов атамана не слушаться, - кивнул Хорт.
Айвен остановился рядом с ними, тяжело дыша. Глаза главаря гневно сверкали, не суля ему ничего хорошего.
- Сиди здесь. Двинешься с места - прибью! Хоть один звук издашь - прибью! И в любом случае после того как с обозом разберемся, я тебя прибью! - шипел Хорт, ухватив за шиворот несчастного юношу. Тот испуганно смотрел на него, и боялся лишний раз моргнуть
- Понял меня, гнида кабброва?
Айвен кивнул. Хорт с легкостью швырнул его под ноги колдуну и скомандовал уже совершенно спокойным голосом:
- Всем сидеть тихо и не шевелиться, обоз вот-вот будет. Кому что делать - знаете, не впервой на дорогу выходим. Колдун, надеюсь, что я не слишком придавил твоего пузыря, и он не лопнул, как мое терпение? Лошади на тебе, не забывай!
Дождавшись знака зубодера, атаман опустился на землю и замер в ожидании. Остальные последовали его примеру. И едва последний из грабителей неподвижно замер в траве, как на горизонте показалось облако пыли. Укрытые мороком от чужих глаз, разбойники приготовились к нападению…
Айвен лежал на земле, боясь лишний раз пошевелиться. Бежал сюда он не разбирая дороги, и ухитрился наткнуться за густые заросли жгучей крапивы. И теперь открытые части его тела горели, словно в огне. Наверное, примерно так чувствуют себя грешники-изиты, которых, согласно их вере, в Подземном Царстве жарят на сковородках бесы, вытапливая из них грехи и пороки - чем больше успел нагрешить несчастный, тем дольше времени проведет он на сковородке, обильно поливаемый кипящим маслом.
Колдун склонился над ним и начал водить пальцем по лбу, вырисовывая магические знаки. Нет, он не пытался облегчить страдания несчастного юноши и даже более того - боль, не позволяющая Айвену потерять сознание, была только на руку. Ему сейчас просто нужен был "пузырь", чтобы пополнить растраченные запасы маны и подготовить пару-тройку заклинаний до появления обоза.
Юноша не был полноправным членом шайки Хорта, хотя уже год без его участия не обходилось ни одно дело. Не был он и помощником колдуна, хотя и принимал участие во многих его колдовских ритуалах. Айвен был просто "пузырь", которым пользовались по мере необходимости и всегда старались держать его под рукой. Так уж получилось, что родился он с редчайшим магическим даром - или с проклятьем, это уж кому как - который заключался в его… абсолютной неспособности к магии.
Что в этом необычного, ведь полным-полно людей, которые не имеют чародейского дара? И уж тем более, что в этом магического? Дело в том, что он был из тех, кого называли "пузырями", а если выражаться по мудреному, то "субъектом с открытой на поглощение и замкнутой на испускание мана-системой". Накапливал ману в огромных количествах с такой легкостью, которая доступна далеко не каждому обученному чародею, но при этом не мог использовать свои огромные запасы магической энергии. Вообще. Ни напитать силой магическую руну, ни зажечь пучок сухой соломы заклинанием - ничего этого Айвен не смог бы проделать даже спустя десять лет обучения у лучших магов королевства. Он знал пару рун, зазубрил наизусть несколько заклинаний, но в его исполнении это были просто значки и просто звуки, лишенные какой бы то ни было силы. Казалось бы, вот она, кипит-бурлит внутри, бери да пользуйся! Но, не тут-то было. Ни единой капли маны, ни единой искорки силы не мог он влить в творимую волшбу - таким уж уродился.
Зато, "пузырь" может служить источником маны для другого чародея! Это как таскать с собою флягу свежей прохладной воды, которую ты сам и открыть-то не можешь, зато любой другой может из нее напиться вдоволь. Конечно, против воли самого мана-накопителя воспользоваться его магическими резервами было невозможно, но это ограничение обходилось очень и очень просто, в чем юноша лично убедился в первый же день своего знакомства с белозубым колдуном. "Пузырь", он ведь самый обычный человек, который испытывает самые обычные эмоции - радость, страх, боль… И особенно хорошо, как оказалось, Айвен чувствовал зубную боль.
…До знакомства с Хортом и его ребятами, юноша промышлял карманником - срезал кошельки у зевак, да сверлил дыры в набитых карманах у торговцев. Вор он был не то чтобы плохой, и смекалкой и ловкостью его боги наградили щедро, да вот только богиня Удача, похоже, повернулась к нему известным местом, а проклятый божок неудачников Нефарт напротив, словно в отцы-покровители навязался. А если к этому прибавить болезненное любопытство Айвена да его неуемную страсть к авантюрам и веселым шалостям, то и вовсе удивительно становится, как он исхитрился к своим двадцати четырем годам воровского клейма не получить.
Тот день, когда Айвен попытался подрезать кошелек у пьяного деда в "Угрюмом булочнике", стал для него судьбоносным. Пьяный дед оказался ни кем иным, как Белозубым Иношем, колдуном-зубодером. Необычную ауру воришки, которая плыла и переливалась всеми цветами радуги, словно поверхность мыльного пузыря, чародей заметил сразу и сильно обрадовался - способности колдуна были весьма средними, и он давно мечтал заполучить себе какого-нибудь "пузыря", чтобы пополнять от него растраченную ману. А тут, смотри-ка, сам в руки пришел, да еще какой! Если бы мана-система трактирного карманника не была замкнутой на себя, то быть бы ему среди первых чародеев королевства. Конечно, при должной подготовке.
В общем, Инош сделал юноше предложение, от которого тот не смог отказаться - трудно сказать "нет", когда в каждом твоем зубе поселилось по дятлу, а позади многозначительно ухмыляется трактирный вышибала, лениво отгоняя мух пудовой дубинкой из железного дуба. Так и стал мелкий карманник дорожным грабителем, влившись в небольшую банду Хорта. Правда, в драку его не пускали и под стрелы-мечи не подставляли. Во-первых, толку в настоящем бою от карманного искателя мало - только мешаться под ногами будет. Ну и во-вторых, хорошего "пузыря" найти много труднее, чем умелого головореза. Люди с такой особенностью рождались крайне редко, да и чародеи Академии тщательно выискивали их, и всех найденных "пузырей" брали под свою опеку, используя для своих опытов или как живые мана-накопители. Так Айвен стал для колдуна-разбойника дополнительным источником маны на те случаи, когда Клыку не хватало собственных магических сил…
…Кончики пальцев юноши похолодели и окончательно потеряли чувствительность. Так всегда происходило, когда колдун выкачивал из него накопленную ману. Айвену как-то довелось услышать, что полностью опустошенный "пузырь" угасает - сначала просто теряет способность накапливать магическую энергию, а потом начинает чахнуть и теряет всяческий интерес к жизни и ее радостям. Впрочем, ему это не грозило - колдун не отличался особым могуществом, и запасов маны хватило бы на нескольких таких Иношей.
Наконец, чародей довольно крякнул и отшатнулся от юноши, обрывая канал силы. "Пузырь" устало распластался по земле, а старик же напротив, выпрямился во весь свой рост и перестал зябко кутаться в драный тулуп. Ни на кого не обращая внимания, колдун уселся на камень и принялся рисовать пальцем в воздухе невидимые знаки да что-то приговаривать. Айвену был уже хорошо знаком этот наговор, гордость Белого Клыка и его собственная придумка - правда, это было единственное созданное им заклинание, причем совершенно случайно - заклятие, которое колдун назвал "коновалом". Невидимость невидимостью, но остановить лошадей нужно было быстро и надежно, чтобы не вздумали понести, и чтобы обозники не смогли ими управлять. Для этого и предназначался "коновал".
…Год назад, нечаянно создав в состоянии изрядного опьянения новое заклинание, Инош сразу вообразил себя магом-конструктором. А для закрепления успеха попробовал сотворить еще пару новых проклятий и наговоров… Когда остатки старой зубодерни догорели, а колдуна привели в сознание сбежавшиеся на пожар люди, старик в пьяном бреду и дымовом угаре поклялся навсегда завязать и с волшбой, и с выпивкой. Впрочем, как и всегда в подобных случаях, уже через семерик смертная клятва утратила свою силу, и колдун попробовал повторить свой эксперимент. Только на этот раз он провел опыт в чистом поле и со всеми предосторожностями. А для наибольшего соответствия, перво-наперво довел себя до нужной кондиции двумя кувшинами "бургийского мельника", белого вина, которое он пил и в тот памятный день, когда сгорела зубодерня.
Может вино оказалось не той выдержки, а может рисунки звезд на небе и коровьих лепешек на дороге оказались неблагоприятными, но и на этот раз кроме вспыхнувшего факелом стога сена у Белого Клыка ничего не вышло. Трижды пытался он освоить профессию конструктора заклинаний, но безуспешно и весьма для себя травматично. В общем, махнул он на все это левой, наименее обожженной, рукой и снова вернулся к дырявым зубам обывателей да к разбойным деяниям…
Бесшумно подойдя к самому краю дороги, Белый Клык вытянул руку в сторону обоза, который был уже в двух сотнях шагов от места засады. Вот подъедет он на десять шагов, и тогда взведенное заклятие сорвется с пальцев и поразит свои цели.
А тем временем разбойники с недоумением и растерянностью смотрели на то, что должно было стать жертвой налета. Две старые клячи, впряженные в простую телегу, да малая тележка позади прицеплена. И правит этим всем одинокий тощий старик, задремавший на жаре. Ни тебе каравана телег, ни охраны, ни толстых купцов в расшитых кафтанах - как и обещал колдун. Предоставленные сами себе лошади еле-еле переставляли ноги, скорее делая вид, что тащат телегу, а катилась она не иначе как сама - с горки. Единственное, что хоть как-то могло порадовать приунывших грабителей, так это обилие всевозможных свертков, сундуков и коробов на обеих телегах. Впрочем, потертый наряд возницы ясно давал понять: самое ценное, что есть в этих сундуках - это сами сундуки.
- Или колдун наш таким образом подшутить удумал, или этот мрель на телеге специально охрану не брал, рванину на себя напялил да сундуки взял поплоше - чтобы никто не позарился на товар-то, - еле слышно прошептал Бритва.
- Ага, и лежат у него в свертках золотые гномьи слитки и хеонские зачарованные доспехи, - так же тихо хмыкнул Хорт.
- А может это столичный Архимаг, укрывшись под стариковской личной, везет боевые артефакты? - опасливо предположил Рыжий.
- Ты б еще сказал, что это сам Холодный Старик подарки везет на Новый Год! Не боись, Белый Клык никакой волшбы не учуял. Ладно, други, на третий палец начинаем…
Атаман поднял вверх кулак и начал медленно отжимать пальцы, по одному. И когда третий палец указал в небо, началось веселье.
Колдун стряхнул с пальцев "коновала" и одновременно снял морок, укрывавший шайку от чужих глаз.
С криками разбойники вскочили на ноги и окружили телегу. Рубаки-бойцы в первых рядах, стрелки и метатели - в десяти шагах позади, все насторожены и с оружием наготове.
Лошади, потерявшие зрение, слух и обоняние, стали как вкопанные, тревожно фыркая и прядя ушами.
Дремавший возница широко зевнул и… лег на край телеги, поджав ноги к груди, словно малое дитя - только пальца во рту не хватает. До ошеломленных и разом умолкших от такого зрелища разбойников донесся его тихий храп…
Глава 2. Культурные ценности.
Надпись на двери кафедры гадания и
ясновидения Ригской Академии Магии.
- Не понял! Вы что это - все надо мною издеваетесь? Сначала Костлявый храпа давит, а теперь еще и этот обношенный? Эй, Бритва! - Хорт с силой вогнал в ножны меч и жестом подозвал лысого громилу. Тот со вздохом начал стаскивать с ноги сапог…
- Погоди, я сам, - раздвинув разбойников, к телеге вышел Белый Клык.
Колдун вытащил щепотку сероватого порошка и швырнул ее в лицо спящему. Тот поморщился, перевернулся на другой бок и оглушительно чихнул, тут же проснувшись.
Возница оказался болезненно худощавым стариком, впрочем, весьма неплохо сохранившимся - на его морщинистом лице играл здоровый румянец, а седые длинные волосы были на удивление густыми. На узкие плечи был накинут цветастый тканый халат, одетый шиворот навыворот прямо на голое тело, а на ногах красовались холщевые штаны невероятных размеров и домашние пушистые тапочки с мохнатыми шарами на носах. Казалось, что без пяти минут жертва дорожного ограбления собрался в путь то ли в кромешной темноте, то ли спасаясь от пожара и хватая, что под руку подвернётся.
Окончательно проснувшись и протерев глаза, возница сел и принялся рассматривать окружающих его людей. Правой рукой вцепившись в телегу, а левой рассеяно теребя свою жиденькую козлиную бороденку, он бегал глазами по сторонам, ни на ком не задерживаясь больше пары мгновений. Порою и вовсе создавалось впечатление, что возница никого не замечает.
- Ну? - атаман нетерпеливо хлопнул себя ладонью по бедру.
- Что? - переспросил старик.
- Все!
- Что "все"?
- Совсем все!
- Я уже приехал? - дед вдруг обеспокоено завозился на своей телеге и начал неуклюже шарить руками под ворохом скинутого кучей тряпья, пытаясь что-то отыскать. Разбойники напряглись. Вооруженные луками и арбалетами стрелки тут же вскинули оружие, направляя его на возницу - мало ли, что там у него спрятано?
Но тот вытащил самое обычное яблоко и уставился на него с непониманием, словно видел впервые в жизни.
- Можно и так сказать. Приехал, - хмыкнул Хорт, давая знак опустить оружие.
- Странно, - старик осмотрелся, - я думал, что в Кияже несколько больше народу. И немного больше этих… как их… домов! Да, намного больше.
- Так до Кияжа еще два часа ехать. И если ты сейчас будешь себя хорошо вести, то вскоре продолжишь свой путь. Да еще и доберешься быстрее - на разгруженной телеге-то.
- Ага! Так значит вы эти… как их… - возница нахмурился, пытаясь вспомнить позабытое слово. Машинально он откусил кусок яблока, скривился и отшвырнул его в строну. Недоеденный плод, вращаясь, подкатился к самым ногам Хорта и замер.
- Разбойники мы, - тяжело вздохнул Бритва и развел руками: "извини, мол, так уж вышло, мы не виноваты"…
- Это те самые, которые на дорогах людей грабят и убивают? - недоверчиво переспросил дед, почему-то косясь на Айвена. "Пузырь" уже успел не только пробраться в первые ряды окружавших телегу людей, но и вытащить из кучи тряпья, лежащего на дне телеги, какую-то книжку.
- Простите, но вы держите ее вверх ногами, - любезно подсказал старик, когда Айвен раскрыл книгу.
- Дед, а какая мне разница-то? - ухмыльнулся юноша и принялся обмахиваться книгой, словно веером. По его красному от жары лицу расплылась блаженная улыбка.
- Действительно, никакой, - вздохнул возница и, неуклюже взмахнув руками, попытался встать.
- Но-но! Без резких движений, старый мрель, а не то живо железом нафаршируем! - лысый разбойник опустил руку ему на плечо и ловко крутанул кинжал между пальцами.
Старик снова сел. Пытаясь за что-нибудь ухватиться, он едва не опрокинул плохо закрепленные на телеге коробки, которые тут же опасно накренились, удерживаемые от падения только веревкой. Вытащил непонятно откуда курительную трубку, положил ее рядом с собою, сунул задумчиво палец в рот, а в правой руке его появилось второе яблоко.
Хорт заскрипел зубами от злости на это неуклюжее недоразумение в халате. Возница съежился и робко отодвинул от себя трубку.
- Будет лучше, если ты сам скажешь, что везешь, и отдашь все ценное. В противном случае придется все хорошенько осмотреть, а кое-что и поломать… - с любезной улыбкой вкрадчиво объяснил атаман, и тут же скривился, от внезапной зубной боли.
- Отвечай, мрель, когда тебя атаман спрашивает! - попытался снова схватить деда Бритва, но, неловко повернувшись, ткнулся коленом в край телеги и взвыл от боли.
- Любопытно, а вы знаете, молодой человек, что означает упомянутое вами… и вот сейчас еще раз, слово? - ни к кому не обращаясь, пробормотал старик себе под нос, с любопытством рассматривая прыгающего на одной ноге и матерящегося Бритву.
- Хватит любезничать! Ты, хруст старый, живо гони золото и драгоценности! Рыжий, Маркуш, Хабар и Комар, пошарьте по сундукам. Остальным с него глаз не спускать!
Старик сокрушенно покачал головой и вытащил из-за пазухи позвякивающий мешочек. Хорт нетерпеливо выхватил его и дернул шнурок.
- Атаман, нет! - завопил колдун, и снова зуб главного пронзила острая боль.
Мешочек развязался, и на дорогу посыпались круглые разноцветные камушки, поднимая облачка пыли.
Вожак отскочил в сторону, укрываясь за спиной Бритвы.
Сразу три разбойника вскинули арбалеты, положив пальцы на спусковые скобы.
Старик вскрикнул, и закрыл лицо ладонями.
Кто-то из разбойников шумно испугался и густо покраснел.
Белый Клык в два росчерка нарисовал в воздухе светящийся символ, который тут же погас.
Все замерли, не издавая ни звука и боясь лишний раз пошевелиться.
Наконец, зубодер с ухмылкой подобрал один из рассыпавшихся камней и пару раз подбросил его на ладони:
- Эй, босота придорожная, чего перепугались-то? Камни как камни. Никаких чар или рун на них нет.
- Простите, господа, я просто перепутал кошели. Эти камни… Понимаете, я историк, везу с собой книги и культурные ценности. Например вот эти камни… Некогда на территории современного Хеона жили дикие племена хионитов, которые в качестве письменных знаков использовали вот такие камни, выкладывая их на…
- Ты лучше золото мне в руку выкладывай, а не свои камни, - ухмыльнулся Хорт. - Ценности, это очень хорошо.
- Культурные, простите, ценности.
- Ну так а я о чем? Мы тут тоже люди культурные. Костлявый, вон, читать умеет, Гнебек - писать, а Айвен даже в сколярии учился. Ума, правда, так и не нажил, зато морду на сколярных харчах отрастил - ого-го!
- Чистили мы как-то дом одного историка, - хмыкнул Рыжий, - столько оружия, доспехов и золотых побрякушек оттуда вынесли, что еще три дня спинами маялись, надорвавшись.
- Золото, дед! - требовательно протянул руку Хорт.
Зуб его снова заныл. Старик, с извинениями, запустил руку под халат и вытащил еще один мешочек, на этот раз отозвавшийся звоном золота.
- Да поживее ты! - атаман нетерпеливо выхватил кошель из дрожащей руки, но, не удержав, выронил.
Осыпая неуклюжего деда, палящее солнце и всех богов проклятиями, атаман наклонился за выпавшим мешочком. Нащупав его под телегой, он резко выпрямился и, со всей силы
- Кабброво семя! - в глазах потемнело, и атаман начал заваливаться набок.
К нему на помощь шагнул было один из разбойников, но наступил на яблоко и рухнул как подкошенный. Он попытался ухватиться за стоящего впереди Костлявого, но лишь сильно толкнул того под правый локоть, вынудив полоснуть Бритву саблей по бедру.
- Какого мреля? - взревел раненый, разворачиваясь к обидчику и перебрасывая кинжал из руки в руку с такой скоростью, что между его ладонями словно выросла стальная лента.
- Я… Я не хотел… - попятился Костлявый, наступая на руку пытающегося встать на ноги атамана.
- Думаешь, я хочу это делать? - прошипел Бритва, поудобнее перехватывая кинжал.
- Господа, господа хорошие, прошу вас, не нужно смертоубийства! - вскочил на телеге старик. - Такой чудесный сегодня день, солнышко, опять же, светит… Не нужно омрачать его пролитой кровью!
Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не вмешался колдун:
- А ну все замерли, а не то нашлю разом зубного сверлильщика с челюстной ломотой! Бритва, убирай свою зубочистку и живо ко мне, рану твою почищу. Ты и ты, - выбрал он двоих, - помогите атаману подняться, не видите, худо ему?
- Эй, здесь и впрямь книги! А еще черепки какие-то, в тряпки завернутые, - раздался голос Айвена, который уже успел вскрыть одну из коробок, стоявших на телеге.
- А что в других коробках? - пришедший в себя Хорт вытащил из ножен мечи приставил его к стариковской шее.
- Вон в тех и тех - книги, на том краю всякие образцы…
- Айвен и Хабар - проверить, - коротко скомандовал атаман. - Что за образцы?
- Разное. Глиняная посуда, древние медные украшения, холстяная одежда хионитов и рурариев… Только умоляю, поосторожнее с ними! Это все очень древние и очень хрупкие вещи!
С громким треском сорвав крышку, Айвен сунул голову в коробку.
Поделиться книгой: