Последний полёт «Баклана»

Что-то в тоне девушки настораживает Вира. Точно. Он ведь уже разобрался в том, что она не глупая, а просто такая вот, взбалмошная, что ли.

– Да, это известный факт, – соглашается императрица. Но как-то слишком лаконично.

– И достоверный, – чуть не выкрикивает ее собеседница. – Потому что на нас никогда никто не нападал. Все эти корабли неустанно совершенствовались, их экипажи проходили напряженную боевую подготовку, проводили сложные маневры и масштабные учения. Но ни разу не воевали. Почему?

– Если спросила, значит, наверное, тебе известен ответ? – Императрица продолжает «мучить» пилота, отчего-то довольно улыбаясь.

– Могут быть разные ответы. Например – все так боятся нашего грозного флота, что не решаются на враждебные действия по отношению к империи.

Ирония, что слышится в голосе девушки, снова настораживает Вира, и он ждет продолжения.

– А может быть, дело в том, что до империи с ее внутренними проблемами просто никому нет дела? – переходит она вдруг на полярно противоположную точку зрения. – Ведь никаких данных о военных приготовлениях, направленных против нас, в разведывательных сводках не упоминается ни разу.

– Так кто же станет готовиться к войне, если нападать боязно? – выдает контраргумент Раомина.

– Могли бы готовиться, например, к обороне от наших посягательств, – не унимается Жанна.

Некоторое время висит тишина, но потом звучит не вполне понятный ответ:

– Нагнетание напряженности всегда негативно влияет на торговый баланс.

После этих слов юная девушка долго смотрит в угол салона, и эмоции на ее лице сменяются, как в калейдоскопе. Последняя – уныние. Вир снова ничего не понял. У него в голове гвоздем сидит вопрос о коммуникациях третьего продольного канала.

Работы по переоборудованию учебного авианосца приближаются к завершению, и на сладенькое вылезли десятки тонких мест, в которых нужно все сделать по-умному, чтобы не страдать потом от последствий непродуманных решений.

Корабль, с тех пор как круговерть событий бросила его в этот непредсказуемый полет, преобразился. Его корпус очистился от надстроек, и даже восемь турельных артиллерийских установок практически не видны, не говоря о лазерах. Колечко переходника гармонично опоясывает центральную часть, короткие консоли антенных решеток не выглядят чужеродными. А уж о внутреннем убранстве нечего и говорить. В этом железном ящике, по привычке именуемом авианосцем, кроме двигателей и орудий главного калибра, сохранился только избыточно массивный корпус, значительная часть которого уйдет в реактивную струю и боезапас.

* * *

– Вижу, что все хорошо отдохнули и готовы наброситься на меня с расспросами. – Раомина подкладывает на тарелки вторую порцию порошкового омлета, приготовленного с консервированными помидорами. – Ешьте, не отвлекайтесь, я вам сама все, что нужно, расскажу. – «Баклан» оставил наконец почти полностью разобранный эсминец и во весь дух мчится по рассчитанной баллистиком траектории. Период, когда на борту есть вес, – праздник для всех. Праздник ноющих мышц и полноценного питания. – Муляж «Баклана» мы оставили возле разграбленного остова, автоответчик – тоже. И дождались редкого момента, когда обе следящие станции и на Зянусе, и на Зитане нас не видят. Этих трех часов как раз хватит, чтобы перебраться к одному симпатичному астероиду и тихонько пришвартоваться.

– Так вот почему мы подгадывали к определенному сроку. – Капитан практически не удивлен. Возможно, ему об этом даже говорили, но хозяйственные заботы – это такой кошмар! А в должности он недавно, только учится.

– Ты ведь приносил присягу? – это снова вопрос к нему. Кивнул. – А кому ты клялся в верности?

– Законному императору.

– И кто же у нас нынче таковой? – На этот раз на лице баллистика написан явный интерес.

Ну да, сообщение о низложении предыдущего главы межзвездного государства в новостях было. А о возведении на престол нового – ни гу-гу. Явно от него ждут какого-то вывода. Хм.

– Ну, если в империи бунт, и мятежники за кем-то очень гоняются, получается, что ты и есть легитимный властитель. По крайней мере, если так считают люди, несомненно, лучше меня информированные, не вижу причины сомневаться.

Услышанное повергло Жанну в шок. Как-то она привыкла проще рассуждать. Очень уж тут много всего накручено. Неочевидного, прямо скажем. Но на то, чтобы не задавать вопросов и не спорить, ума у нее хватило. Хоть она никому и не присягала, но корабельный устав распространяется на всех, кто находится на борту. Кому служит капитан, тому – и остальные члены экипажа.

* * *

Собственно, капитана устроило положение, когда не требуется принимать решений в условиях дефицита информации. Раомина просто взяла на себя инициативу и попросила не требовать от нее объяснений. Имеется в виду немедленно. Вот так он истолковал крошечный демарш, произведенный ею только что. При этом у него нет сомнений, что Ее Величество справиться с управлением «Бакланом» способна и без их помощи. Возможно, пилот этого еще не поняла, но это ни на что не влияет. Практически всю ранее имевшую место партию с патрульными кораблями и эсминцами баллистик провела с помощью автоматики, остальные присутствовали, делая вид, что участвуют.

Несколько часов интенсивного маневрирования, и авианосец пришвартован к астероиду. Муммики засверлились в скалу, загнали туда анкеры и организовали надежное крепление. Несколько полотнищ мишенной пленки сильно изменили вид «Баклана», отбросив на него причудливые тени. Тяготение в одну тысячную земного – не слишком надежная гарантия уверенного сцепления со столь легким телом, а так все выглядит устойчиво. Только на прогулку не тянет. Боязно, что, неверно рассчитав шаг, покинешь не только поверхность, но и орбиту вокруг миниатюрной бесформенной планеты.

* * *

Закончив контроль последних работ по доводке до ума системы отвода тепла от энергетической установки, Вир погрузился в мир кристаллов. Все мобильные манипуляторы завершили свою кипучую деятельность и «развесились» по стенам. Их стало намного больше, чем раньше. Конечно, это субъективное ощущение, поскольку самих помещений теперь меньше раз в десять. Так что создается впечатление, что при надобности любой предмет эти устройства передадут, не сходя с места, из захвата в захват. Откуда угодно и куда потребуется.

Жанна, как оказалось, продолжает усиленно заниматься военным самообразованием. Правда, сейчас, после перехода в режим радиомолчания, затребовать данные извне уже невозможно, но на учебном корабле и без этого масса информации. А еще эта упрямица занимается совершенствованием боеприпасов. Она насмотрелась на многочисленные отверстия, проделанные в броне картечинами и осколками, полученными от залпа, выпущенного патрульной флотилией на встречных курсах, и теперь хочет добиться аналогичного результата на больших удалениях. Так, чтобы не только при расхождении с противником на минимальной дистанции могла быть достигнута столь впечатляющая плотность твердых предметов на единицу площади, но и в случаях пальбы на предельных удалениях.

Императрица просто слушает эфир, вылавливая из радиообмена крупицы нужной ей информации. Идут дни, астероид, к которому они пришвартованы, постепенно расходится с останками поверженного эсминца и муляжом корабля. Только раз провели испытательные стрельбы, проверяя придумку пилота в области создания идеального снаряда.

Требования скрытности сильно ограничивали возможности постановки мишеней, и для оценки скорости расхождения картечи возникла потребность в снижении скорости вылета снаряда из дульного среза стволов главного калибра. Вир вынырнул из череды неудачных опытов и связался с процессором управления артиллерийским огнем. Полученная информация повергла его в шок.

Оказывается, эта самая скорость – величина регулируемая. И значение два километра в секунду установлено для решения задач учебных стрельб. Чтобы не слишком далеко оттаскивать мишени и не тратить на них чересчур много мишенной пленки, в которой к тому же становилось почти невозможно обнаружить пробоины попаданий на больших удалениях. Для боевых стрельб рекомендовалось выставлять десять километров в секунду. Это требовало всего лишь перенастройки схем управления, ну и роста потребления электроэнергии, конечно.

* * *

Экспериментальные снаряды отстреляли на скоростях двести и пятьсот метров в секунду. Полученные результаты уверенно легли в предсказанные расчетным путем пределы. После этого рассчитали таблицу для разных дальностей и взаимных скоростей стрелка и цели.

Случай проверить правильность сделанных выводов представился быстро. Подошли три эскорта. Те самые, что намеревались уничтожить их еще в самом начале мятежа. Обстрелявшие на пролете кольца Затурна, проскочившие мимо, затормозившие и, кажется, пополнившие боезапас и возобновившие ходовые ресурсы.

* * *

Осмотр небесной сферы ведется непрерывно. Миллиарды объектов отмечают и идентифицируют. Обнаруживают и незнакомцев, на каждый из которых автоматика заводит своеобразное «досье». При следующем осмотре неба, когда вращение астероида подставляет под камеры тот же участок пространства, положение обнаруженных неизвестных объектов снова анализируется. Так находят новые астероиды или просто глыбы, которые в этих местах нередки.

Три объекта, будь они отмечены каждый по отдельности, могли бы быть приняты за естественные тела, пассивно летящие всяк своим путем. Но их траектории чудесным образом сходились к одной точке в то самое время, когда в ней оказывался распотрошенный эсминец с приделанным к нему муляжом авианосца. Когда контроллер системы наблюдения ознакомил командира с результатами своих наблюдений, состояние спокойной созерцательности, царившее на борту, сменилось полной боевой готовностью.

Мостик, он же центральный пост, он же рубка, мало изменился в результате проведенных усовершенствований. То есть все тот же в недавнем прошлом запасной командный пункт. Все уже на местах. Анализируется максимально неблагоприятный вариант развития событий.

Итак, неприятель, обладающий прекрасными средствами оптического наблюдения и руководствуясь данными постов слежения, засек место, где «Баклан» занимался мародерством и самосовершенствованием. Рассчитал траектории, разогнался и полетел, дожидаясь момента сближения, для того чтобы атаковать. И, несомненно, по дороге или заметил переход цели к астероиду, или по мере приближения просто разглядел, что направляется к ложной мишени. Но, не желая выдавать себя раньше времени, продолжает двигаться пассивно, конечно же, намечая атаку на астероид. Благо, по космическим масштабам их положение следует полагать близким к истинной цели и для атаки удобным.

* * *

Любопытное наблюдение вдруг сделал Вир. Женщины притихли и ждут его слова. Когда чувствуется запах жареного, словно включается древний инстинкт, препятствующий и коварной опытной императрице, и взбалмошной своевольной девчонке помешать решению, принять которое должен тот, кого природа назначила в защитники и, чего уж лукавить, в созидатели материальной базы. Именно этим двум существам присуща истинная мудрость хранительницы домашнего очага. Независимо от того, осознают ли они это.

Понятно, что предстоит бой. Варианты возможных маневров ухода от столкновения проиграны на голографере – избежать встречи со средствами поражения неприятеля невозможно. Тем более он вот-вот начнет маневр сближения, использовав для этого момент, когда окажется прикрытым от «Баклана» телом астероида, вращающегося, естественно, потихоньку.

А план в голове не складывается. Так, смутные догадки где-то на самом краешке сознания. Наглость и новые боеприпасы – это все, на что можно рассчитывать.

– Отходим по вектору сорок четыре – одиннадцать, выполнять! – отдает он короткую команду.

– Есть! – откликается пилот.

Захваты отпускают передние анкеры, нос приподнимается, и происходит открепление хвостовых фиксаторов. Несколько секунд на сматывание тросов, легкое ускорение коротким толчком. Каменюка удаляется, маховики ориентируют корабль, и дается тяга.

– Стоп машина! Направление на вероятного противника.

Снова ориентация. Все. Три отметки расположились на носовом экране точнехонько в центральной части.

Конечно, давно разысканы данные и о наименованиях, и об именах командиров этих эскортов. Архивы авианосца хранят много сведений о составе флота империи. И Вир немного колеблется. Тем более расстояние до них полмиллиона километров – это же сигнал по пути туда и обратно задержится на три секунды. Однако, если начнется боевое маневрирование, разговор потеряет непринужденность.

– Командир авианосца «Баклан» Цикловир Канарейко приветствует командиров и экипажи эскортов «Свистящий», «Шипящий» и «Звенящий». Прошу ответить на вопрос: «Кому вы присягали?»

Вот так. Коротко и без нежностей.

– Командир «Звенящего» Актор Вульф и его экипаж присягали императору, – донесли динамики через некоторое время.

И еще два сходных ответа пришли.

– А имени императора вы не могли бы назвать? – продолжает Вир «смутительную» беседу.

– Сынок, не пудри нам мозги, – отзывается один из командиров через урочное время. – У нас приказ уничтожить твое летучее недоразумение, и мы его выполним. Защищайся, если имеешь мужество.

– Жаль, так хотелось подружиться. Правда. Ну, ни малейшего желания начинать карусель никому не нужного сражения. Понимаете, навертим друг в друге дырок, а потом будем по полгода ковылять до баз параллельными курсами, обсуждая по чуть живому радио, кто кого ловчее отоварил. – Угрозы или посулы тут не сработают, понимает капитан авианосца. Нужно просто потрепаться с мужиками за жизнь, пошутить, найти общие интересы. А там видно будет.

– Так ты полагаешь, что уйдешь живым? – Актор продолжает взвинчивать себя.

– Всегда есть надежда, – скромничает Вир. – Тем более что четырежды это уже получилось. Ты ведь бывал под обстрелом, знаешь, каково это, – лукавит он. Слегка.

На сей раз пауза длится дольше. Наконец приходит сдержанный ответ:

– Пока не случалось.

По крайней мере, честно.

– Ой, – подрядовой продолжает «дурилку». – Поверь мне, ничего хорошего. Каждый раз что-нибудь ломается, а попробуй потом объясни интенданту, что белый рояль и шартайский ковер из салона действительно утрачены вследствие неизбежной в пространстве случайности, а не перевезены в твое имение. Знаешь ведь этих формалистов. Замучают бумагами.

Кажется, на том конце засмеялись.

– Ты веселый парень, – доносится, наконец, из динамика. – Жаль будет тебя убивать.

– Не говори ерунды, – Вира понесло. – Назови лучше свой любимый кабачок и назначь время. Я закажу твое любимое вино, и выпьем за встречу на твердом грунте, когда дождусь тебя от любимой женщины.

– Тогда уж лучше встретимся в твоем имении, – командиру «Звенящего» наконец-то надоело произносить угрозы. – Как, говоришь, оно называется?

Влип. Договорился. Но императрица уже набирает на терминале текст подсказки.

– «Роро». Это на Люсинде. Дворецкий будет в курсе, так что заглядывай, как окажешься в наших краях.

– Не дури мне голову, Цикловир! «Роро» принадлежит роду первых императоров. Ты слышал имя «Каяли»?

– Кто же его не слышал? Девичья фамилия моей жены, от нее и подарок.

– Ну и горазд же ты свистеть! Парень, их уже давно никого нет в живых.

– Тебя обманули, Актор. Моя Раомина, урожденная Каяли, сидит сейчас в кресле оператора управления артиллерией и готовит исходные данные для нашего с тобой огневого контакта, пока мы с тобой разговариваем.

Через три секунды динамики донесли звуки веселья, воцарившегося в рубках всех трех эскортов. Разговор не получился.

* * *

Разговор не получился. Эскорты прямо по курсу, угловые расстояния между ними порядка полутора градусов. Полный ход. Отлично подрегулировали магнитные линзы, прекрасно сбалансировали корабль относительно продольной оси. Три метра в секунду за секунду. До проскока мимо противника около пяти часов. Относительная скорость в этот момент будет более пятидесяти километров в секунду. Это прикидка на случай, если неприятель пассивен. А кто его знает, как он станет маневрировать?

На каждом эскорте по одной торпеде и куча малокалиберных ракет. Применить лазеры или пороховые пушки в этом бою вряд ли удастся. Хотя «метель» из шрапнели и осколков ему навстречу эти ребятишки непременно попытаются пустить. Следовательно, рефлектор в бывшем центральном посту разнесут в дым и покорежат пакеты электродов, заботливо уложенные в центральной части корпуса.

А пока противника можно только попугать чем-нибудь непонятным. Например, выдвинуть поперечные консоли, предназначенные для разнесения датчиков оптического дальномера, сложенные в походном положении вдоль бортов, и одновременно моргнуть в бывшей рубке вспышкой освещения. Вроде как из суперлазера пульнули. Потом сложить консоли, снова выпустить и еще моргнуть.

– Цикловир, что за ерунду ты устроил?

– Ну, слушай, Актор, так нечестно. Мы ведь уже начали войнушку. Или я тебя неверно понял?

– Начали, конечно. Вот я и спросил.

– Так не буду же я тебе объяснять, чем собираюсь по тебе вдарить. И вообще я занят. Мы тут биссектрису на ось наматываем.

– Директрису, деревня! И не наматываем, а натягиваем, – командир «Звенящего» цитирует старый армейский анекдот.

– Да, мне уже доложили, – в тон шутке откликается Вир. – Будь другом, зашторь свою оптику, я тебя сейчас подсвечу.

– Эй, погоди! У меня на вантах тельняшки сохнут. Сейчас пошлю наряд, чтобы сняли, а то поджаришь их до потери полосатости, – откровенно ржет командир эскорта.

Пока суд да дело, расстояние сократилось, и пушки главного калибра обработали все три цели в расчете на стабильность их траекторий. Расстояние запредельно, но по паре сотен снарядов на каждую цель уже выпустили. Это стаканчики с металлической крупой. При равномерном движении по инерции эта крупа рассеивается очень медленно. Сначала она движется за счет ничтожных напряжений, возникших в ней под действием силы, вытолкнувшей снаряд из ствола. Происходит «распрямление» кусочков. А потом редкие хаотические столкновения потихоньку расталкивают этот комок в облачко. Редеет оно медленно, но на расчетном расстоянии встречи с целью имеет предполагаемую плотность одна крупинка на квадратный метр.

Вероятность поражения цели хотя бы одной крупинкой по оптимистической оценке имеет величину почти целый процент. Это, если противник не включит ходовые двигатели. А включать их ему невыгодно. Не в его интересах наращивать скорость расхождения, это неудобно для ракетного оружия, потому что сокращается время, отпущенное на принятие решения автоматикой наведения и на маневрирование снаряда после пуска двигателя.

– Слушай, парень! Мои датчики так и не обнаружили признаков работы твоего лазера, – не унимается Актор. Похоже, веселье в рубках эскортов достигло своего апогея.

– Прицел сбился, – продолжает зубоскалить Вир. – Этот новобранец перепутал котангенс с эпиллятором и пытался ввести его под опору отражателя, поскольку совпала форма паза.

Ответное ржание теперь доносится через эфир значительно быстрее, а главный калибр «Баклана» продолжает усеивать узкие коридоры направлений на все три цели крошечными кусочками твердого материала. На этот раз это уже не крупа, а скорее картечь. Так уж получилось, что разлет компонентов боеприпаса идет тем быстрее, чем они крупней. Вот и приходится издалека стрелять мелочью, а крупную фракцию применять на меньших расстояниях.

– Эй, Цикловир, мы выпускаем ракеты. – Действительно, аппаратура отмечает неторопливые, можно сказать, ритмичные вспышки на всех трех кораблях. – Пока они до тебя добираются, может быть, расскажешь свою биографию? А то погибнешь в безвестности. – Командир «Звенящего», похоже, получает садистское удовольствие, издеваясь над «беззащитным» противником. Он почему-то уверен в том, что «Баклан» продолжит следовать прямолинейно и равноускоренно.

– Спасибо, Актор. Говорилка, которая висит над живой картинкой, сказала мне, что на ваших корабликах моргали какие-то огоньки. – Явная передержка, конечно, но сейчас тональность важнее смысла.

А голографическая модель прогнозирует, что через считаные секунды облачка разных размеров дроби и картечи, практически догнав друг друга и слившись в единые не слишком плотные тучки, накроют цели.

Странно, противники, с которыми они встречались, даже не подозревают о наличии у них разгонных пушек. То ли магия слова «авианосец» срабатывает, и никто даже не пытается прочесть данные о вооружении, установленном на «Баклане», то ли огульно считают учебное судно беззащитным. Но все полностью пренебрегают опасностью, которая может от него исходить.

Подождав пару минут, Вир по очереди вызвал эскорты. Тишина. И ракеты уже на подходе. Застопорили двигатели и выпустили постановщики мишеней. Они помчались вперед, разворачивая полотнище пленки. А «Баклан» повернул свой корпус перпендикулярно вектору первоначального курса и включил полную тягу, уходя из зоны, где ракеты будут искать с ним встречи.

А потом события завертелись. Не все выпущенные эскортами ракеты пошли на обманку, многие бросились в погоню за кораблем. Лазерами и картечью явно уничтожили только одну, четыре подорвались, пытаясь достать их осколками, и больше десятка с полной очевидностью самоликвидировались без малейших шансов на попадание. Были ли среди них торпеды, понять не удалось. Слишком быстротечной оказалась встреча.

Мимо эскортов проскочили тоже стремительно. Только успели заметить, что какая-то активность на их поверхностях все-таки наблюдается. Видимо, ремонтные автоматы забеспокоились. На вызовы ни «Звенящий», ни «Свистящий», ни «Шипящий» не отвечали, а их реакторы в инфракрасном диапазоне выглядели совершенно нормально.

Глава 9

В кустах нежно поет дудочка

Как ни умножай скорость на время, а кроме расстояния, ничего у тебя не получится. «Баклан» изрядно удалился от Затурна и так разогнался, что, можно считать, уже покинул пределы Золнечной системы. К тому же траектория плавно вывела его из плоскости эклиптики. Планеты видны как звездочки, а солнышко такое маленькое, что даже и сравнить-то его толком не с чем. Но видно, что кругленькое.

Раомина заставляет вычислители проверять и перепроверять данные межзвездного маневра – перехода. Ей это не впервой. Оставаться в системе дальше – дело неверное. Практически все мятежники заинтересованы в смерти Раомины Каяли, хотя большинство не верит в факт ее существования. Такой вот парадокс.