Последний полёт «Баклана»

Хранилища провианта уничтожены, так что у экипажа имеется на три-четыре месяца картофельных чипсов, шоколадных батончиков и вяленых ананасов. Запивать это им предстоит сухими винами из капитанского погребца и минералкой «Тюбо», что сохранилась в запасах старшего механика. Стальные плиты биологической защиты реактора выдержали все попадания, так что с энергией дела обстоят неплохо, только вот радиаторы охлаждения разбиты, из-за чего большинство внутренних трубопроводов включено в циркуляцию теплоносителя второго контура, и муммики освобождают их от термоизоляции, а где могут, снабжают импровизированными радиаторами, превращая в ершики.

Штатно функционируют только центральный ствол – средоточие основных коммуникаций и процессоров, а также четыре «трубы» вдоль продольных ребер корабля. В них расположены двигатели и там все равно должен быть вакуум, так что наличие некоторого количества пробоин в обшивке ситуацию не меняет.

Пробоина в отделении заряжания одной из четырех пушек главного калибра привела к ударной декомпрессии, из-за чего погиб боезапас – репки полопались. Их бренные останки муммики срочно соскребают со стенок и смораживают в цилиндры, нанизанные на все те же обшивочные болты. В Вире с каждой минутой крепнет уверенность, что в экипаже «Баклана» не три разумных существа, а четыре. Сам корабль, а точнее, его система управления со всеми входящими в нее контроллерами, процессорами и вычислителями тоже ведет себя, как субъект, заинтересованный в решении той же задачи, что и люди.

Там, позади, произошел интенсивный радиообмен, поддавшийся частичной расшифровке. Слов «дисколет», «тарелка» или «блюдце» уловить не удалось. Зато изо всей своры на хвосте явно просматриваются только четыре отметки, а остальные летят в другие стороны. Поскольку смысла сохранять радиомолчание больше нет, а антенны уже налажены, запросили станцию наведения Зяпета об окружающей обстановке.

Сообщение о необходимости всем космическим кораблям срочно покинуть окрестности Затурна пришло вне очереди, правда, без комментариев. Потом было доставлено уведомление о необходимости выполнять распоряжения адмирала Макартура, назначенного комендантом Золнечной системы. Опять же не указывалось, по чьему приказанию произошло назначение. И, наконец, как завершающий штрих, прозвучал приказ вышеуказанного адмирала всем кораблям, услышавшим данное уведомление, проследовать на орбиту вокруг Зитана – спутника Затурна, и дожидаться досмотра кораблями имперского космического флота.

Вывод – беспорядок, наведенный в результате действий мятежников, нарастает.

Потом Вир вступил в переговоры с командирами преследующих его кораблей. Все они оказались истинными джентльменами, и на сообщение, что с ними имеет честь общаться командир учебного авианосца «Баклан» подрядовой Цикловир Канарейко, отрекомендовались по полной форме. Так что стало ясно – их преследуют четыре самых ходких эсминца флота: «Загребущий», «Забирающий», «Загоняющий» и «Заставляющий». Для всех паспортное крейсерское ускорение шесть метров в секунду за секунду. На форсаже вдвое больше.

К чести этих офицеров надо сказать, что склонить Вира к сдаче они не пытались и вообще не позволили себе ничего лишнего. Обе стороны, кроме неискреннего выражения радости по поводу знакомства, постарались не слишком распространяться. Чувствовалась напряженность.

На вопрос о возможности перенаправить выстрел двух из четырех орудий главного калибра в сторону кормы процессор управления артиллерийским огнем ответил неуверенно.

* * *

Шли часы. Отметки преследователей визуально сблизились и стали отчетливей. Радар показывал, что расстояние до них бесконечно, а оптическая дальнометрия предлагала оценку погрешности, соизмеримую с рассчитанной дальностью. Тем не менее их уже догоняли. Более того, речь шла о считаных часах, необходимых для сближения на дистанцию пуска торпед.

С первым из астероидов, к которым подгадывала императрица, они сблизились в момент, когда преследователи висели на хвосте в каком-то миллионе километров. «Баклан» проскочил буквально под самым носом у каменного сфероида диаметром вчетверо меньше Емли. Женщины маневрировали, варьируя тягу и направление реактивных струй, а Вир не вмешивался. Раз люди что-то делают, значит, соображают.

Действительно соображают. После прохождения в опасной близости от космического скитальца курс изменился на добрых двенадцать градусов.

– Зет-Ар-Ша девятнадцатый на удивление массивен, – улыбнулась Раомина. – А прошли мы от него очень близко. Правда, забавно? Нас швырнуло с ускорением два «же», а мы чувствовали только тягу собственных движков.

– Забавно. – Понятно, что их поворот был похож на тот, который получается, если на бегу схватишься за что-нибудь рукой. – Но ведь эсминцы не проскочили мимо и по-прежнему приближаются к нам. А теперь еще и расстояние срежут.

– Геометрически мы, несомненно, потеряли. А вот насчет времени сближения дела обстоят иначе, – баллистик выглядит ужасно довольной. – Скорость, которую преследователи набрали вдоль вектора первоначальной погони, им придется гасить примерно столько же времени, сколько они ее набирали, а гравитация нашего помощника будет мешать им разгоняться в новом направлении. Тут всего по чуть-чуть, но исключительно к нашей пользе.

Замыкающий группы, «Заставляющий», оказался в наилучшем положении. Прогноз взаимного расположения к одному из моментов проводил его всего в трех мегаметрах от «Баклана». Правда, пуск торпеды оставался малоперспективным из-за того, что запасов хода этого снаряда на уверенное поражение цели оказывалось недостаточно. Тем не менее пуски были отмечены в момент, когда до достижения минимальной дистанции оставалось, по крайней мере, полчаса. Баллистически это давало солидный выигрыш, но при двадцатиминутном пассивном участке полета ракет.

Вот тут-то их, все четыре штуки, и расстреляли из главного калибра. Приятно было смотреть на задвинутое в самый угол экрана перекрестие прицела. На сосредоточенную работу пилота и баллистика. Кроме того, после отстрела восьми сотен баночек из-под витаминов, наполненных гайками, шайбами и кисленькими драже, «Баклан» повернулся носом почти прямо к Золнцу и выдал наконец-то тягу восемнадцать сотых «g». Ремонт четвертого ускорителя завершился.

* * *

Данных о судьбе обстрелянных торпед получено не было. Во всяком случае, оптика вскоре перестала их надежно обнаруживать, поскольку покрашены они в цвет окружающей пустоты, а пусков двигателей, сопровождающихся выбросами ярких факелов реактивных струй, не наблюдалось. Посылки же их радаров прекратились как раз в то время, когда выпущенные снаряды, по расчету, должны были оказаться поблизости от этих гостинцев.

«Баклан» тем временем нагонял очередное небесное тело. Траектории в момент встречи должны были пересечься под углом около сорока градусов, при относительной скорости около тридцати километров в секунду. Взглянув на голограмму прогноза, Вир понял красоту затеянного маневра. В результате взаимодействия с относительно некрупным телом направление движения «ломалось» еще градусов на десять. И тут снова требовалась идеально согласованная филигранная работа пилота и баллистика. И вычислителей, конечно.

Чтобы не мешаться, выбрался в соседний отсек, куда муммики натащили уцелевшего оборудования с пострадавшего при обстреле пищеблока, и приготовил перекус. Чай «каркаде» на этот раз. И «салат» из чипсов с вялеными ананасами.

Капитан сейчас немножко лишний, но это не страшно. Не стоит мешать специалистам, занятым своим делом, и лезть к ним под руку с вопросами. Положение дел понятно. Баллистик играет на своем хорошем знании местных условий и на том обстоятельстве, что на космических расстояниях определение параметров траектории любого тела – занятие длительное. Ведь, грубо говоря, наблюдатель знает только направление на объект и, с солидной погрешностью, дальность. Таких комплексов данных ему требуется как минимум три, ведь прямые траектории в пространстве так редки!

В результате удирающий, если он хорошо считает, имеет шанс довольно долго водить преследователя за нос, играя на запаздывании поступающей к тому информации. Если провести аналогию из привычного нам плоского мира, не можешь убежать – увернись.

Конечно, итог должен быть печальным для добычи. Просто потянуть погоню – это не принципиальное решение. И вот тут вступают в права соображения второго порядка важности. А именно – расход рабочего тела. Или потеря массы корабля за счет расходования того самого, что нередко называют для простоты горючим или топливом.

На кораблях-преследователях его немало, но это конечное количество, которое рано или поздно будет исчерпано. А вот ресурсы авианосца практически беспредельны, потому что он пожирает сам себя. Индукционная печь выдает электроды для ионизаторов и опять же электроды, которыми муммики варварски неровными резами расчленяют корабль, отрезая от него фрагменты, не выполняющие теперь никакой полезной работы. Оставляют только ребра, обеспечивающие общую жесткость, и несущие участки, где закреплены датчики, камеры, антенны, реактор, двигатели, орудия и то, что необходимо для их нормальной работы. И скромное помещение для маленького экипажа. Его оборудованием сейчас заняты манипуляторы, для которых пребывание в разгерметизированных отсеках некомфортно. Механизмы от ударной декомпрессии не погибают, как живые существа, но поведение смазки или электрической изоляции, которая в вакууме начинает «газить», теряя прочность, – от этих неприятностей они, предназначенные для функционирования в нормальных климатических условиях, не защищены.

Вот и ведут прокладку кабелей, извлекая их из мест, ставших незащищенными, и крепят вместе с разъемами, распределителями, колодками, гнездами для процессоров. Тут сваривают концы, обтягивая изоляцией места соединений, там идет раскладка пучка толстых силовых жил на клеммник, а вот малыш размером с ладошку наполовину погрузился в жгут оптоволоконных «шнурочков», а на его хвостике выразительно помаргивает огонек – связь идет по световому каналу, только непонятно, кто корреспондент.

Корабельная сеть ведет себя как старпом, обеспечивающий оптимальный график работ по приведению корабельного хозяйства в состояние, соответствующее решаемой задаче – унести ноги. И перемещение всех объектов подчиняется требованию улучшения балансировки этой огромной неоднородной массы. Иначе приходится неравномерно нагружать двигатели, то есть часть их недодает тяги, что снижает суммарное ускорение. Масса корабля, истапливаемая на прокорм ходовых ионизаторов, уменьшается заметно медленней, чем если бы они тратили воду. Тяжеловесные ионы железа, составляющие основную долю выхлопа, неохотно фокусируются в канале, да и обдирание электронов с их оболочек требует существенных энергозатрат, поэтому ток пучка заметно меньше, чем тогда, когда «топили» водой. Но муммики уже прокладывают параллельную линию от генератора и над магнитными линзами колдуют. По расчету выходит, что увеличения тяги еще в полтора-два раза они добьются. Нескоро. Тут делов еще море.

– Командир! – Это, кажется, голос процессора управления артиллерийским огнем. – Мы сможем вести огонь назад при разгерметизации отделения заряжания и ручной подаче снарядов в дульный срез. Их придется пропихивать туда банником до самой катушки, и чаще чем раз в пятнадцать секунд стрелять не получится.

– А сколько времени потребуется на подготовку к такому… хм… мероприятию? – Вир заинтересовался, потому что три неизрасходовавших торпеды эсминца уже явственно стягиваются в заднем секторе друг к другу.

– Одиннадцать минут, шесть с половиной секунд. – Железяка, кажется, вспомнила, что она механизм и должна отвечать избыточно точно. Как в фильмах про роботов.

– Тогда готовь второе и четвертое орудия к пальбе назад, и пусть на восьмой экран выведут картинку с носового среза. Мне важно наблюдать процесс заряжания.

* * *

Женщин пришлось кормить. Тонкая доводка параметров тщательно просчитанного маневра поглотила их внимание всецело. Колонки цифр, довороты, изменения тяги. Стрелять в условиях, когда каждая доля градуса взята на учет, – кощунственно.

«Баклан» плавно обогнул астероид, успев получить от его гравитационного поля нужное поперечное ускорение, отчего его траектория снова изломилась, второй раз поставив преследователей в неудобное положение. Запаздывали они к аналогичному маневру.

Женщины отправились передохнуть, а командир остался в командном посту один. На этот раз до сближения с неприятелем на опасное расстояние есть часа три. Надо же, сколько мотались, а Затурн так никуда и не девался. Вот он, неподалеку, со всеми своими кольцами. Как раз на его фоне просматриваются отметки преследователей. Их все еще четверо – израсходовавший торпеды эсминец даже заметно опередил остальных, поскольку стал легче. Процессор управления артиллерийским огнем имитирует наводку на него переориентированных пушек и прогнозирует ничтожную вероятность попадания.

Баночки из-под витаминов, конечно, увеличили бы шанс поражения за счет рассеяния начинки, но стрелять этими штучками назад не получится. Попав в вакуум, они сразу лопнут. Еще до того, как будут помещены в ствол. А если крышка прилажена неплотно, то нет причины для превращения одиночного тела во множество мелких предметов. Так и полетит снаряд единой компактной упаковкой. Нет очевидного способа заставить его разделиться после вылета из ствола. Поэтому преследователя необходимо подпустить поближе.

Женщины вернулись. Не то что выглядят отдохнувшими, но приободрились. Обстановка сейчас к длительному сну не располагает. Не поспевают они к следующему массивному телу для очередного виража. Сближение с догоняющими явно опережает расчетный график.

Расстояние тает, «Заставляющий» определенно форсирует двигатели. Видимо, хочет подобраться вплотную и пустить в ход оборонительную пороховую артиллерию. Это что, он не боится главного калибра? А, ясно! Если «Баклан» начнет отстреливаться, то перестанет ускоряться, поскольку будет вынужден развернуться. Тогда эсминец сосредоточится на маневрах уклонения, а тем временем подтянется остальная группа. Нормальный расклад. Пусть подходит. Главное – ничего не менять.

* * *

Интересно смотреть, как постановщик мишеней, удерживаемый парой обшивочных ремонтников, загоняет в дульный срез отлитый в индукционной печи стальной шарик. Нет, досылка банником не требуется – тяготение само затягивает снаряд до места, так что стрельба ведется практически со скоростью опускания ядер в ствол. И до момента попадания в преследователя времени проходит немного, он быстро приближается.

Ни разрывов, ни пробоин – ничего не видно. Просто эсминец гасит двигатели и продолжает стремительное сближение по инерции. Не повезло ему. С пятисот километров оптика уже демонстрирует и отверстия пробоин, и дымок замерзающего на лету воздуха, что рвется наружу, и даже отлетающие в сторону осколки. Радио фиксирует сообщения о повреждениях, потере управляемости, гибели членов экипажа. Уже наблюдаются вспышки взрывов – что-то совсем плохи дела у мятежников.

Стрельбу приходится прекратить, потому что маховики разворачивают «Баклан» поперек собственного курса – надо срочно уходить с пути несущегося со всей дури преследователя. А следующая за ним троица тоже начинает доворачивать и уменьшать разгон. Кажется, они все-таки чересчур разогнались.

Расчеты для стрельбы готовы, хотя упреждение приходится брать огромное. Строчку уходящих к цели снарядов не видно, перекрестие прицела ползет по боковому экрану, инерция проносит мимо две торпеды, отчаянно стремящиеся затормозить, отчего они выглядят летящими хвостом вперед. Какое счастье, что их автоматика производит подрыв в момент, когда обнаруживает, что расстояние до «Баклана» начинает нарастать.

Кажется, в экипажах эсминцев произошли кадровые перестановки. Совсем недавно. Буквально в начале погони. Не позаботиться о том, чтобы встреча с «добычей» произошла при близких скоростях – это надо очень плохо знать механику. Автоматика уже пересчитала израсходованные в никуда торпеды. Боезапас преследователи исчерпали и, судя по всему, должны сейчас начинать экономить рабочее тело. По крайней мере, торможение будет им стоить практически всего запаса воды.

Раомина чуть не плачет от огорчения. Она выстраивала длинную красивую комбинацию, а эти обормоты все поломали, совершив ошибку, которая пристала нетерпеливому юнцу, а не искушенному космическому волку. Теперь эту группу даже взглядом не проводишь – истаяли в просторах Вселенной. Им немало потребуется терпения на то, чтобы затормозить и вернуться.

Однако Вир вынужден честно признаться самому себе, что, будь он на месте мятежников, то легко совершил бы такую же оплошность, если не отчудил бы чего похлеще. Очень уж отличаются привычные обитателю планетной поверхности реалии от условий, где нет ни трения, ни среды, на которую можно опереться.

* * *

Вот. От погони избавились. Скорее всего, надолго. А планов на дальнейшее у них никаких нет. Следуя элементарной логике, надо лететь к Емле, высаживаться и прятаться на поверхности. Много там подходящих для этого мест. Но есть проблема: войти в атмосферу «Баклан» не может – не будут там работать ходовые ускорители. А и работали бы, их тяги для посадки недостаточно. Все шлюпки и боты, как и штурмовики с истребителями, снесены вместе с ангарами. Поэтому, кроме как причалить к орбитальной станции, варианта у них нет. Скорее всего, там их ждет теплый прием. Имеется в виду императрицу.

Собственно, и «капитана» с «пилотом» встретят не с коврижками. В уставах очень много букв, так что злые дяденьки обязательно найдут, за что наказать пару ребятишек, не захотевших помирать. Вир не слишком верит в справедливость.

Контроллер системы связи и процессор декодирования по команде вывесили на экранах сервисного канала сводку обо всем, что было принято и расшифровано за период, прошедший с начала мятежа. Вир с удовольствием убедился, что премия на его вклад поступила, и на душе стало спокойней. Члены семьи имеют доступ к этому счету, так что, можно полагать, заработок его для них не пропадет по-любому. Можно спокойно, без оглядки на последствия, продолжать спасать свою шкуру. Это хорошая новость.

Раомина тоже выловила из потока информации какие-то важные для себя известия, отчего заметно успокоилась. А вот Жанна приняла высокомерный вид. Или упрямый. Тоже нашла в этом винегрете сообщение для себя. Но главное – все корабли мятежных подразделений императорского флота Золнечную систему уже покинули. Поврежденный патрульник поставлен в ремонт на орбите вокруг Зитана, и экипаж с него перешел на вернувшиеся на свои базы эскорты. Судьба пронесшихся мимо «Баклана» эсминцев никого не интересует уже несколько часов, поскольку никто к ним не обращается и на их запросы не отвечает.

А вот сами они сняли уцелевших членов экипажа с сильно поврежденного «Заставляющего» и занимаются активным торможением, продолжая тем временем удаляться от Затурна.

Понятно, что во внешнем мире произошли некоторые события, изменившие некие неизвестные расклады неведомым образом. Никаких распоряжений относительно необходимости срочно уничтожить учебный авианосец в эфире не фиксируется уже много часов. И примерно в течение этого же времени все коды прозрачны. Уж не означает ли это провал восстания?

Глава 7

Затишье

Как-то долго длится молчание в рубке. Каждый что-то понял для себя, но не торопится делиться открытиями с остальными. Все-таки они – бесконечно далекие друг другу люди, случайно сведенные по воле случая в один довольно удачный экипаж. Отличный пилот, превосходный баллистик и он, сумевший никому ни в чем не помешать. Это тоже ценное качество. Редкое.

– Вир! – вдруг нарушила молчание императрица. – У тебя есть какое-нибудь большое желание?

«Уж не о последнем ли желании вопрос?» – пронеслось в голове.

Среди емлян думать о человеке недоброе до того, как он совершил какое-то непотребство, считается неправильным. А вот по отношению ко всем остальным это рекомендуется. Презумпция виновности, так сказать. Поэтому сосредоточился, подумал и ответил:

– Мои мечты уже осуществились, леди.

Не соврал, кстати. Он удачно воспользовался выпавшим на его долю случаем, и теперь в семье есть денежки на приобретение комб-коммуникатора. Если вернется – попользуется. А нет? Это от него зависит. Надо постараться. И лицо при этом терять не хочется.

Императрица, услышав ответ, даже не подумала улыбнуться.

– Жанна, – обратилась она к девушке, – а ведь и твоя мечта тоже сбылась. Ты, управляя неуклюжим, почти безоружным кораблем, отбилась от нападения новейших эсминцев. Для военного пилота это существенная заслуга. Перед самой собой, по крайней мере.

Пока длится пауза, Вир наблюдает за изменением выражения лица брюнетки. Удивление, разочарование, озарение – вся гамма чувств просматривается как на ладони. Вот не привык этот человек мыслить такими сложными категориями, только учится.

– Как ни крути, нам, пока не прояснилась обстановка в империи, лучше не приближаться к местам, откуда можно ждать нападения, – рассуждает Вир. – То есть еще довольно много времени придется скучать без дела. Для начала предлагаю рассчитать маневр сближения с тем эсминцем, с которого сняли экипаж. Осмотрим его. Ну и неплохо бы позаботиться об удобствах для собственного личного состава.

* * *

Догонять промчавшийся мимо них эсминец пришлось долго. Разница в скоростях оказалась существенной. Тройка его «товарищей», вышедших из боя без повреждений, проследовала к Затурну далеко в стороне, причем их скорости относительно «Баклана» были очень велики. Это смотрится особенно забавно, поскольку все продолжают удаляться от планеты с кольцами. Просто одни ускоряются, а другие тормозятся.

Когда имеется тяготение, пусть крошечное, но постоянное, множество бытовых вопросов решается легко и непринужденно. Душ вместо обтирания влажными салфетками, ложка вместо соски – даже эти простые удобства много значат для тех, кто провел в невесомости длительное время. Плата за это – боль в мышцах, отвыкших от регулярного участия в работе опорно-двигательного аппарата. Тренажеры, конечно, позволяют ослабить последствия, но идеального не бывает ничего.

Работы по перестройке «Баклана» не прекращаются ни на минуту. Бывшие кладовые учебного инвентаря превращаются в просторные комфортабельные каюты, где монтируются помывочные боксы из капитанских покоев и кают для высокопоставленных проверяющих. Это такие кабинки на одного с загубником для дыхания и всякими приспособлениями типа душа, обдува теплым воздухом, ультрафиолет, ионизатор, струйный массаж. В невесомости можно отлично выкупаться, если защитить от брызг окружающее пространство и собственные органы дыхания.

Тут же устроена кают-компания и буфетная, куда приволокли остатки оборудования с камбуза и из офицерского салона. Тренажерный комплекс тоже собрали из фрагментов уцелевшего после обстрела инвентаря. Виру созидательная работа в радость, а пользоваться помощью муммиков он давно наловчился. Или сам им ассистирует. Однажды, когда он затянул кабель не в тот канал, контроллер распределителя электропитания обозвал его тупицей, отстранил от участия в завершении работ и направил на вытряхивание мусорных мешков в распоряжение контроллера вентиляционной системы. Похоже, сетка заметно перенапрягается от обилия задач, которые он ей ставит, постоянно внося в планы дополнения, пришедшие в голову двум женщинам, решившим переставить в доме мебель.

Поврежденный эсминец «достали» почти через неделю. Наружные муммики провели взаимную фиксацию корпусов, а потом началось мародерство. Вир планировал разжиться водичкой и провиантом, но аппетит рос по мере того, как обнаруживались интересные находки. Собственно, первыми на зуб попались мобильные манипуляторы, затем – узловые элементы управляющей сети – контроллеры, процессоры, вычислители. Запасы крепежа и корабельной фурнитуры. А потом – пошло-поехало.

В конструкции эсминца все подчинено задаче с максимальной скоростью доставить в точку пуска четыре грозные торпеды. Соответственно, все остальное следует облегчить, в первую очередь – защиту реактора, как заведомо массивного элемента. Поэтому от нее оставлен только «кружок», в «тени» которого, если лампочкой считать активную зону, находится весь корабль. Таким образом, задняя полусфера окружающего пространства облучается на всю катушку, но ни корпуса, ни тем более экипажа там нет. Зато трубы ходовых ускорителей приходится разносить так, чтобы реактивная струя ничего не повредила. То есть расположены они друг от друга далеко и сверху опоясаны кольцом прыжкового переходника, как называют оборудование для переставления пространства «за спину». Это для межзвездных перемещений.

«Похудевший» после сноса пристроек «Баклан» в этот габарит тоже может вписаться и обрести возможность покинуть Золнечную систему. Но трудов предстоит немерено. Юстировки, отладка программ целого комплекса технических средств. Важнее всего для этого качественная работа устройств наблюдения, поскольку требования к точности ориентации возрастают многократно. Работы тут на месяц с лишним.

Хотя торопиться им нынче некуда. Съестных припасов прибыло, вода, поступившая в системы санитарно-гигиенического контура, сняла напряженность в бытовой сфере. На корабле многие системы замкнуты и при наличии энергии позволяют долго не испытывать неудобств.

* * *

Раомина изучала поступающие новости, благо рейсовый почтовик проходил своим маршрутом регулярно, а возможности военного корабля позволяли принимать практически все радиосообщения, циркулирующие в межпланетном пространстве. Обстановка на центральной планете все более и более запутывалась. Низложенный император избежал ареста и сопротивлялся, используя части, сохранившие ему верность. Зато количество претендентов на его место постоянно колебалось в пределах от двух до пяти, что затрудняло объединение оппозиционных сил.

Свара шла такая, что разобраться в обстановке было почти невозможно. Императрица иногда по «ночам» жаловалась Виру на то, что данные не позволяют ей понять происходящего. Судя по всему, около десятка удаленных планет должны были заявить о своем суверенитете, но вместо этого от империи отделились три наиболее развитых системы, причем в двух из них тут же вспыхнули междоусобицы, а в оставшуюся направили силы умиротворения сразу четыре «императора».

В Золнечной системе ничего существенного не происходило. Курсировали рейсовики. Причем оба не отклонились от обычного графика. Экипаж «Баклана» просаживал жалованье на спутниках Затурна, станции наведения в оптику сопровождали бывший учебный авианосец, в урочные часы получая телеметрию с его устройств. Попыток связаться с ним тем не менее не предпринималось. Имеется в виду затребовать отчет или передать распоряжение никто не пробовал. А с ростом расстояния запаздывание прихода радиосигнала возрастало.

Вир поломал немножко голову над странностями происходящего, да и прекратил это бесперспективное занятие. Четыре боевых лазера и восемь турельных картечниц – вот к чему надо приложить усилия разума, чтобы разместить их толково. А не отвлекаться на разные вещи, повлиять на которые невозможно. Еще следует пристроить спасательную шлюпку и посадочный бот. И не забыть по окончании разграбления эсминца снять с него весь черный металл. Имеется в виду рафинированное, отделенное от естественных в космосе присадок железо. Это переплавят на боезапас главного калибра.

Вообще-то, такая нелегированная сталь у кораблестроителей ценится высоко, поскольку ее можно цеплять магнитными захватами. Исполнительные механизмы или рабочие тоже пользуются этим свойством для перемещения, а обычной коррозии в пустоте нет. Для этого на космических металлургических заводах проводится сепарация – разделение собственно железа и щедро подмешанного в него никеля и других природных добавок. Получение сплавов с заданными свойствами – главная задача первого передела. А уж формование отливок, по большей части пустотелых, – это отдельная песня.

* * *

Спасательная шлюпка – это просто ящик с устройствами жизнеобеспечения и двигателями ориентации и ближнего маневрирования. При необходимости покинуть корабль – удобная штука. Можно продержаться с месяц вдесятером, дожидаясь помощи, или переместиться в пределах близких орбит и состыковаться с исправным кораблем. Запас хода на ней невелик. Экономичные и непритязательные жидкостные реактивные двигатели малогабаритны, но ни о каких межпланетных перелетах с использованием такой техники никто речи не ведет.

При нормальных условиях эти корытца используют в качестве разъездных суденышек, перелетая в них на соседние корабли или не слишком удаленные орбитальные станции, при удачно совпадающих траекториях, естественно.

А вот посадочный бот – это скорее самолетик с треугольным крылом. Двигатели на нем заметно мощнее и запас топлива солидный. Эти устройства предназначены для аварийных посадок на окруженные атмосферой планеты. Кстати, если потом с поверхности каким-нибудь носителем вывести их к границе атмосферы да подразогнать как следует, то могут и на орбиту выйти, и состыковаться с нужным объектом.

Оба типа аппаратов невелики по сравнению с огромной тушей «Баклана», и подходящее местечко для них отыскалось без труда. Снабженные герметичными крышками бывшие ремонтные боксы, куда раньше из ангаров, ныне безвозвратно утраченных в бою, перемещали поврежденные при полетах учебно-тренировочные машины. В результате внешний габарит авианосца не возрос, что важно для нормального функционирования аппаратуры перехода.

* * *

Вир уже не думает, что императрица намерена убить его и Жанну. Общее впечатление от происходящего таково, что знание об истинной сущности преподавателя баллистики Анны Смит как бы подразумевается в деяниях многих людей, ныне находящихся здесь, в Золнечной. По отношению к их кораблю проявляется такая тактичность, что даже маленько не по себе делается. Обмен данными по радиоканалам ведется интенсивно. Ра посылает огромное количество запросов и банковских поручений. И во всех случаях получает ответы. Кстати, суммы, которыми она ворочает, – чудовищны. Капитанский допуск позволяет ознакомиться с содержанием всей корреспонденции, приходящей и исходящей.

Просмотр ретроспективы перечислений показал, что до начала мятежа императрица финансизмом почти не занималась. Изредка отправляла в какие-то адреса команды на изменения ставок или норм отчислений, случалось, распоряжалась о задержке некоторых операций или их возобновлении. Не каждый месяц такое случалось. Создавалось впечатление, что преследуемый и гонимый род Каяли – первых императоров – не вполне отошел от дел в коридорах власти. Но влияние на политические процессы оказывает тайно, манипулируя перемещением денежных масс.

* * *

Жители центральных планет не напрасно считают емлян неудачниками. Планета у них далеко не курорт. Но и тупицами ее жители не являются. Да, сплошные атлеты. Без тренированных мышц здесь легко быть сбитым с ног ветром, порывы которого плотны и внезапны. Но и мозги у местных жителей далеко не атрофированы, и школы не стесняются сообщать ученикам самую актуальную информацию не только о достижениях науки и техники, но и о направлениях ведущихся исследований.

Вир давненько увлекается кристаллографией. Но без путевого вычислителя ничего интересного в этой области ни познать, ни придумать не удается. Речь не идет о простеньких однокомпонентных структурах, описанных во всех букварях. Сапфиры – кристаллы на двухкомпонентной основе, например, это тоже несложно. Но, уже начиная с серьезных соединений, где присутствуют три и более типов атомов, конструирование и расчет свойств решеток становятся задачами, непростыми для доступных на Емле недорогих счетных устройств.

Вот для того, чтобы разжиться толковым информационно-вычислительным комплексом, и нанялся Вир в подрядовые. То, что легкодоступно даже небогатым жителям центральных планет, им, жителям периферии, стоит немалых трудов.

Зато сейчас в новой капитанской каюте «Баклана» установлены не просто мощные, а, можно сказать, наилучшие средства для проведения нужных ему расчетов. А еще в его распоряжении вакуум или любое нужное давление. Невесомость или возможность создать тяготение в некоторых управляемых пределах. Множество материалов и действующее оборудование, позволяющее придавать этим материалам форму нужных ему деталей, приспособлений и установок.

Опыт выращивания простейших кристаллов у Вира имеется. Скажем – поваренной соли. Но сейчас его интересует нечто иное, чем выполнение лабораторной работы по плану учебного курса. Родилась у него идея организации плотной упаковки атомов тяжелых стабильных изотопов со связями, идущими так, чтобы узлы кристаллической решетки оказывались в промежутках между узлами другой. Модель чисто умозрительная, но выглядит убедительно, и расчеты прочности дают просто замечательные оценки. Но вот как это построить – уму непостижимо.

А как оно будет сохраняться при колебаниях температуры? А что произойдет на границе среды? Там ведь часть связей не найдет, к чему прицепиться, следовательно, поверхностный слой необходимо выстраивать иначе. И как заставить атомы сцепиться именно так и никак иначе? Их ведь не возьмешь пинцетом и на свое место не поставишь, подключив нити связей нужным образом. Одним словом, есть над чем поломать голову. Пока процессор вентиляционной системы не послал его снова вытряхивать мешки. Субординационные цепи управляющей сети в последнее время так забавно сбоят. Например, Жанну то и дело уведомляют о необходимости приступить к обязанностям помощника повара в корабельном пищеблоке, а Раомину, то есть преподавателя баллистики Анну Смит, предупреждают о сроке сдачи в учебную часть плана очередного занятия.

Глава 8

Рояль – означает императорский

Понятно, что ни капитан, ни первый пилот в реальной обстановке разобраться неспособны. Их жизненный опыт не связан с расплетением сложных политических узлов. Причем если Жанна еще не безнадежна, все-таки росла она в окружении информационного пространства мира интриг и сплетен, то Вир, воспитанный в патриархальных условиях, несмотря на начитанность и образованность, ни за что не сможет правильно выловить крупицы истины в потоке взаимоисключающих сведений. Поэтому женщины не слишком озабочены тем, чтобы он участвовал в их болтовне. Да он не особенно и интересуется. Родилась у него идейка, как прогладить лучиком лазера границу фазовых сред, а потом сменить газ и, уже при другом давлении, снова возбудить электроны внешних оболочек, ударить разностью потенциалов, дать тяжелым ионам добраться до поверхности и снова поменять газ.

Понятно, что любые политические рассуждения в его присутствии – только отвлечение от главной мысли. Он буквально вянет при упоминаниях о должностных лицах, лидерах группировок, путает представителей законодательной и судебной власти, не отличая их, впрочем, от народных представителей. Жанна понимает значительно больше него. По крайней мере, не задает вопросов типа: «А кто это?»

Они частенько проводят часок-другой в кают-компании за разговорами на самые разные темы. Сегодня ход беседы задала пилот. Она, оказывается, проводила время не за макияжем, а изучала документы, касающиеся истории военно-космических сил империи. И накопившийся в ее красиво стриженной головке пузырь знаний сегодня прорвался.

– Рао! А ты знаешь, что наш флот не потерпел ни одного поражения в конфликтах с неприятелем?