Неутолимая жажда

Он уже освободил меня от веревки и обвязал ее конец вокруг валуна.

— Адиос, дорогая.

Судя по всему, отговаривать его было бесполезно, он хотел увидеть все своими глазами. Досадливо крякнул и полез в проход. То ли рейтинг доверия ко мне резко пошел вверх, то ли он не желал выслушать мой рассказ, заранее решив, что правды от меня не дождется. Я приподнялась, стараясь устроиться поудобнее, уверенная, что ждать придется довольно долго. Ночь была по-прежнему тихой, от реки поднимался туман, а чувство было такое, что недавнее путешествие под землей мне попросту приснилось- Очередной кошмар. И теперь, проснувшись, я не испытывала ничего, кроме утомления.

Веревка натянулась, должно быть, Герман приблизился к конечной точке маршрута. На всякий случай я ухватилась за нее покрепче, но напряжение веревки вскоре ослабло. Если Герман не сможет выбраться самостоятельно, придется звать подмогу. Я дала ему полчаса, привалилась спиной к валуну и стала ждать.

Герман появился за пять минут до назначенного срока, признаться, я вздохнула с облегчением. Он, кстати, тоже, хоть и пытался это скрыть. Деловито запихнул веревку в рюкзак и взглянул на камни, прикидывая, стоит ли вернуть их на место. Решил, что стоит, и, потратив еще немного времени, заделал проход.

— Идем, — впервые после возвращения произнес он и зашагал в сторону изгороди, я последовала за ним. — Забавное приключение, — сказал он, когда изгородь мы благополучно миновали. — Жаль, что я уже не в том возрасте, чтобы насладиться им сполна. Вот если бы лет двадцать назад…

— Ты видел маску над алтарем? — подала я голос.

— Видел, видел. Не скажешь, что скульптор особо себя утруждал. Мог бы дяде рога приделать. Да и без хвоста он как-то не особо впечатляет.

— Камера полностью соответствует описанию, — нетерпеливо перебила я. — Но там ничего не было сказано о маске.

— Может, ее проглядели.

— Сомневаюсь. Идолы были уничтожены. И это изображение вряд ли бы оставили. Значит, оно появилось позднее.

— Ага, чертовы детки сюда захаживали… не зарастет к нему народная тропа… как там дальше? Ты подготовила отличное шоу.

— Подготовила? — усмехнулась я.

— Не сомневаюсь, что ты успела побывать там раньше, оттого и ринулась вперед с такой отвагой. Редкая девушка способна на это. И никаких тебе ахов и вздохов… Ларе Крофт до тебя далеко.

— Пещеру нашел Олег…

— Возможно, но не в день своей гибели. Кончай морочить мне голову… Кстати, я не увидел там детских трупов. Ни черепов, ни костей. Дохлой крысы и то не увидел. Так что твое увлекательное повествование о жертвоприношениях критики не выдерживает. Это обычная заброшенная шахта, каких немало в округе. Я ведь тоже в Интернет заглянул. До сих пор в здешних местах добывают камень для облицовки зданий в городе. —- И как камни поднимали наверх?

— Был еще проход, но его взорвали или он сам обвалился со временем. Страшилки, которые рассказывают аборигены, тоже вполне понятны, кто-нибудь натолкнулся на старую штольню и начал по твоему примеру плести небылицы. Боюсь только, что в твоем случае это вовсе не безобидное занятие. Кстати, ты можешь сообщить о нашей находке в местный музей, и пусть они голову ломают, что это за хрень такая под землей. Но у тебя ведь другая задача. — Он вдруг остановился и уставился на меня. — Кто и по какой причине убил Олега?

— Я рассказала все, что знала сама, — ответила я устало, крепла убежденность, что через несколько часов я буду в кабинете следователя.

— Даже не знаю, что хуже, — покачал он головой. — Иметь дело с редкой дрянью, которая пудрит тебе мозги, или буйнопомешанной.

К машине мы вернулись, когда начало светать. Я-то думала, мы сразу поедем в город, но Герман, откинув спинку водительского кресла, прилег, сложив руки на груди, и закрыл глаза.

— Что ты собираешься делать? — неуверенно спросила я.

— Подремать немного. И тебе советую. Приключения, знаешь ли, выматывают.

— Почему бы не отдохнуть дома?

— Хочу еще раз увидеть место, где нашли машину Олега, — спокойно ответил он. — Твоя версия, что его убили из-за этой пещеры, полная чушь. Но его убили. А для убийства должна быть веская причина.

— И я ее, конечно, знаю, — невесело усмехнулась я.

— Может, и нет. Возможно, ты просто спятила и рассказывала ему сказки, в которые он свято верил, а потом оказался в ненужном месте в ненужное время. Проверим мою версию. Всерьез взяться за тебя я всегда успею.

Я подумала, что немного отдохнуть и мне не повредит, перебралась на заднее сиденье и свернулась калачиком.

Проснулась я оттого, что джип здорово тряхнуло, я приподняла голову и увидела, что мы движемся по лесной дорожке. Зевнула и потерла глаза. Герман вскинул голову, и наши взгляды встретились в висевшем перед ним зеркале.

— Доброе утро, красавица, — хмыкнул он. — Как тебя все-таки зовут на самом деле?

— Марина.

— Да ну. Тебе бы подошло что-нибудь экзотическое. Или просто редкое, на худой конец.

— Если хочешь, зови Эсмеральдой.

Он засмеялся и досадливо покачал толовой.

— Кто ты такая, я в любом случае узнаю.

— Это и пугает, — нахмурилась я.

— Где-то здесь, — заметил Герман, притормаживая.

Выйдя из машины, он часа два лазил по соседним кустам. С моей точки зрения, в этом было больше упрямства, чем здравого смысла. Я закрыла окна, чтобы мошкара не донимала, и включила кондиционер, решив еще немного подремать.

Наконец Герман вернулся, и мы поехали. Спрашивать, как прошли поиски, было без надобности, по его физиономии ясно: успехом они не увенчались. Согласиться с тем, что время он тратил понапрасну, такой тип не мог, оттого злился, в основном на меня, я старалась не обращать внимания на его ядовитые замечания. И тут он вновь притормозил.

— А это что такое? — спросил хмуро, вопрос, скорее всего, был риторическим, но я все-таки взглянула в окно и место узнала сразу. Заброшенная штольня, возле которой мы останавливались с Павлом, когда отправились вместе со сторожем турбазы на поиски Олега.

— Одна из шахт, которых здесь в избытке, — пожала я плечами.

— Вот как.,. — Он вроде бы пребывал в раздумье, а потом, выбравшись из машины, направился к нагромождению камней. Я не собиралась следовать за ним, уверенная, что, удовлетворив свое любопытство, он вернется очень быстро. Он и в. самом деле вернулся, но лишь затем, чтобы взять рюкзак.

— Штольню давно взорвали, — сказала я. — Там просто яма и ничего больше.

Герман оставил замечания без ответа, а через пять минут я увидела, как он раскидывает бревна, закрывавшие лаз. Криво усмехнулась, но ухмылка почти, сразу сползла с моего лица, я вспомнила, как в прошлый раз вдруг заволновалась собака Николая, хотя до того момента проявляла редкую покладистость. Я поспешила присоединиться к Герману. Под досками, которые он успел откинуть в сторону, оказалась груда камней. Герман досадливо чертыхнулся, решив, что входа в штольню больше не существует, но тут стало ясно: камни лежат на листах ржавого железа. Сдвинув один из них, мы обнаружили глубокую яму. Как видно, опасаясь, что в бывшую шахту могут попасть случайные грибники или животные, вход и завалили с такой тщательностью. Герман смог протиснуть в отверстие фонарь, но ничего не увидел.

— Воняет премерзко, — заметил хмуро, я была вынуждена с ним согласиться. Вряд ли заброшенная шахта должна благоухать, но замечание меня насторожило. И я принялась помогать Герману. Особого толка от меня не было, камни здесь свалены крупные и, как следствие, тяжелые.

Герману потребовалось несколько минут, чтобы освободить от них первый лист железа. Он отшвырнул его в сторону, и мы замерли, стоя у края глубокого колодца. Он уходил метров на десять вниз, но свет доставал до дна, и фонарь нам не понадобился, чтобы увидеть там, на глубине, человеческое тело, слишком маленькое для взрослого. Я завороженно смотрела вниз, успев различить детали: светлое платье, согнутую в колене ногу и темные волосы, закрывавшие лицо.

— Черт, — пробормотал Герман, не менее, чем я, потрясенный находкой.

— Надо спуститься вниз, — пробормотала я. — Вытащить ее оттуда. Вызвать «Скорую».

— Не глупи, — резко оборвал Герман и добавил мягче: — Это труп.

— А если…

— Можешь поверить, мы ей не поможем, — вздохнул он.

Я достала мобильный, Герман перехватил мою руку, когда я набирала номер.

— Куда звонишь?

— В полицию.

— Не советую. Нам придется объяснить, что мы делаем в лесу в такой час и почему заинтересовались шахтой.

— Мы не можем оставить ее здесь.

— Она лежит тут несколько дней. Позвоню позднее, анонимный звонок из телефона-автомата. Это все, что мы можем для нее сделать, — добавил он, возвращая лист железа на место.

Герман ехал на максимальной скорости, которую был способен развить джип на лесной дороге. Машину трясло, мне пришлось держаться за ручку обеими руками, но я терпела, чувствуя, что сейчас куда разумнее помолчать. Наверное, для него это был единственный способ выплеснуть злость, с которой в тот момент он не мог справиться.

Оставшиеся три десятка километров до города мы преодолели за несколько минут. Завидев телефон-автомат, Герман отправился звонить, но тут выяснилось, что у него нет карточки. Карточка нашлась у меня. Он молча взял ее из моих рук, Я осталась в машине, провожая его взглядом. Разговор по телефону длился не более двух минут. Герман повесил трубку и бегом вернулся к машине.

Город жил своей привычной утренней жизнью, люди спешили на работу, пили кофе, бранились в пробках, а у меня было странное чувство отрешенности, точно я находилась за стеклом. Прозрачным, но непреодолимым, разбить которое невозможно и невозможно оказаться там, по другую сторону.

Как только мы оказались в доме, Герман прошел в ванную, дверь за собой не закрыл, я видела, что он стоит, сунув голову под кран с холодной водой. Я приготовила кофе и, когда он появился в кухне, молча поставила перед ним чашку.

— Вот и нет никакой мистики, — буркнул он, повертел ложку в руках и усмехнулся. — Все просто. Убийца прятал труп, и Олег стал ненужным свидетелем.

— Вряд ли он понял, что происходит, иначе позвонил бы или просто поспешил бы покинуть это место.

Герман кивнул.

— Возможно. Скорее всего, он увидел машину, на которой убийца привез труп, а тот решил, что куда разумней избавиться от свидетеля. Олег ничего не подозревал, это и позволило убийце подойти слишком близко. Он оглушил его, а потом постарался инсценировать несчастный случай, перегнав машину подальше от штольни.

— Надеюсь, следователи, обнаружив труп в шахте, придут к тому же выводу, — кивнула я.

Герман грохнул кулаком по столу, как уже было однажды.

— Мне плевать на ментов. Я найду эту сволочь и разберусь с ним по-своему. Там, в шахте, ребенок, — добавил он осевшим голосом. — Эта мразь убивает детей.

— Мы найдем его, — кивнула я с невесть откуда взявшейся уверенностью.

Весь день мы провели в доме, избегая общества друг друга, даже ели в разное время. По пути в туалет я заглянула в комнату Германа, пользуясь тем, что дверь была приоткрыта. Он сидел за компьютером, на столе лежала кожаная папка с бумагами.

Несколько раз он звонил по мобильному, я слышала, как он с кем-то разговаривает, но от вопросов воздержалась.

Проснувшись утром, я очень скоро убедилась, что нахожусь в доме одна. Записки Герман не оставил, что не удивило. Я подумала позвонить ему, но в конце концов решила дождаться его возвращения.

Вернулся он уже к вечеру, когда мое терпение было на исходе и явилось искушение покинуть дом. Герман действовал импульсивно, а доверять мне был не склонен и мог в настоящий момент находиться в кабинете следователя. В общем, я бродила по дому, чутко прислушиваясь, то хваталась за рюкзак, то призывала себя не терять головы. Наконец послышался шум работающего мотора, а потом дверь, ведущая в гараж, распахнулась, и вошел Герман.

— Пожрать что-нибудь найдется? — спросил ворчливо.

Этого я никак не ожидала, но тут же бросилась к плите и в рекордный срок приготовила ужин. Герман все это время был в ванной. Окинул довольным взглядом стол, сел и не спеша поужинал, вроде бы не обращая на меня внимания. С мокрых волос капала вода, бриться он не стал, и я некстати подумала, что двухдневная щетина ему скорее к лицу.

— Где ты был? — решилась я нарушить затянувшееся молчание. Он не спешил отвечать, отодвинул пустую тарелку и исподлобья взглянул на меня.

— Девочку опознали, — наконец произнес он вроде бы с неохотой. — Потапова Оля, двенадцать лет. Пропала двадцать пятого мая.

А я вспомнила сообщение по телевизору… Герман замолчал, продолжая меня разглядывать, и вновь я первой нарушила затянувшуюся паузу:

— Это было во вторник. Олег погиб в пятницу. Если он видел убийцу возле штольни, значит, все это время девочку где-то держали.

— Сомнительно, что живую. Вскрытие показало, она умерла примерно через сутки после своего исчезновения, следовательно, в среду.

— Но если мы правы и в шахте она оказалась только в пятницу, остается вопрос, где она, живая или мертвая, была больше двух суток.

— В пещере? — разозлился Герман. — Генерал возложил ее на алтарь и принялся вызывать дьявола? Чего б ее тогда там и не оставить?

— Не хотел оказаться в поле зрения полиции, если пещеру в конце концов обнаружат.

— Я скорее поверю, что наша версия за уши притянута и девочка оказалась в штольне в среду, а вовсе не в пятницу, а Олег… Олег погиб по другой причине.

— Наверное, так действительно проще.

При этих словах Герман поморщился, отрицать очевидную связь убийства Олега с появлением трупа в штольне было нелегко, а согласиться со мной не позволяло упрямство.

— Убийца знает о штольне и неплохо ориентируется в тех местах… весьма вероятно, что живет где-то по соседству, — добавила я.

— Послушай, мне сейчас не до этих глупостей. Никакой мистической чуши с жертвоприношениями, он просто маньяк, убивающий детей… — Герман вдруг замолчал, вертел в руках вилку, вроде бы раздумывая, стоит ли продолжать. — На ее шее следы от зубов. А еще он выпустил из нее всю кровь.

— Откуда сведения? — как можно спокойнее спросила я.

— Ты забыла, я жил в этом городе, и необходимые связи у меня остались.

— Это ты забыл: никаких контактов, иначе…

— И как, по-твоему, я найду убийцу, если не буду обращаться за помощью к старым друзьям?

— Старых друзей не насторожили твои вопросы?

— Не насторожили. Они знают, что Олег погиб, и согласны с тем, что два убийства, скорее всего, связаны. Я хочу найти убийцу, и я его найду, — помедлив, произнес он.

— Наши желания схожи, так чего ты злишься?

— Ты чокнутая. Неудивительно, что меня это бесит. В одном ты права, — вздохнул он. — На Упыриху стоит обратить внимание. Потапова Оля пропала двадцать пятого мая, а двадцать третьего, по словам ее подруг, она была на встрече с популярной писательницей Агнией Дорт. И даже получила автограф.

— Вряд ли Агния Дорт подходящая кандидатура на роль убийцы. Писатели, как правило, довольствуются своими фантазиями и не спешат претворять их в жизнь. Тем более что в ее случае логичнее выбирать жертвы среди молодых мужчин.

— С которыми не так легко справиться, — усмехнулся Герман. — Я и не думал ее подозревать. Среди женщин маньяки редкость. В твоих бумагах есть сведения о погибшей девочке, Ире Селезневой, труп которой нашли неподалеку от дороги. Способ убийства тот же. И те же следы на шее. В общем, менты считают, это дело рук одного психа. Возможно, жертв куда больше, просто тела пока не обнаружены. Они, конечно, связали следы на шее Оли Потаповой и ее любовь к книжкам про вампиров. Учитывая, что девочка накануне была на встрече с популярной писательницей, версия напрашивается сама собой: кто-то, начитавшись подобной дряни, вообразил себя упырем. Скорее всего, он тоже был на встрече и там выбрал жертву.

— Папка у тебя в комнате? — спросила я, поднимаясь.