Неутолимая жажда

— Ага. Мужчина там живет, одинокий. Не скажу, что молодой, но еще крепкий.

— Значит, на его здоровье дурное место не повлияло. Может, потому что рассказы об этом месте до него не дошли?

— Да он вроде вас, над бабкиными россказнями посмеивается, говорит, кто в них не верит, того нечистая сила не берет. Должно быть, так и есть. Но, скажу я вам, особо счастливым он не выглядит, хоть человек со средствами, если и землю купил, и дом такой построил. Бледный, точно смерть, а в глазах огонь, словно жжет его что-то изнутри. В общем, верь не верь, а к старикам прислушиваться стоило бы.

— Он тоже живет затворником?

— Иногда в селе появляется, в магазин заходит или вот сюда. Вежливый мужчина, зовут Григорием Яковлевичем. Из Москвы. Болтают, что генерал. Но я спрашивать постеснялась, а он не особо разговорчивый, хотя, когда заходит, непременно о здоровье спросит, ну, и новостями сельскими поинтересуется. Только какие у нас тут новости. Я не удержалась да про землю-то ему и рассказала. Уж очень любопытно, почто ему это поле? Скотину не держит, землю не обрабатывает, огорода и того нет. Три яблони возле дома да кусты сирени. А земли купил два гектара.

— И что он на это ответил?

— Все это суеверия, Татьяна Витальевна, вот что. А землю, говорит, я впрок купил. У вас тут настоящий земельный бум, вслед за известной писательницей народ попер, как на Рублевку, я, говорит, через несколько лет ее по участкам продам и внакладе не останусь. А мне, говорит, и двадцать соток за глаза, только бы соседи шумом не досаждали… Вот люди-то, наперед все просчитывают, а я зятю сто раз говорила, купи земли хоть немного, глядишь, когда-нибудь свой дом построим, а он руками машет. Живут в двухкомнатной квартире, а там то воды нет, то отопление зимой отключат. Свое-то завсегда надежнее.

— Давно генерал здесь обосновался?

— Давно. Дом еще его сын начал строить, и земли тогда у него было немного. Но потом с сыном беда приключилась. Разбился на машине со всей-семьей: женой и двумя детишками. Ужас. Григорий Яковлевич вдовец, и этот дом ему вряд ли нужен, уж очень велик для одного, но достроил в память о сыне, вышел на пенсию и уж года два тут постоянно живет. Соседка моя ходит к нему убираться, иногда готовит. А так все сам. Книжки читает, бывает, из дома дня по три не выходит. Или по лесу бродит. Несчастный человек, каково на старости лет одному остаться? Не стоило в таком месте дом строить, — весомо добавила она и поджала губы.

— Но ведь то самое поле он купил уже после гибели сына? — спросила я.

— После. Но дом-то все равно к дурному месту слишком близко стоит.

— Выходит, известная писательница не зря ваши края облюбовала, — усмехнулась я. — Жутких историй здесь немало, есть где фантазии разгуляться.

— Может, и так, — не стала спорить Татьяна. — Хотя я никаких особых историй не слышала. Те, кто мог чего рассказать, уж давно померли, а у молодежи теперь Интернет и россказни всякие не в чести. Да и раньше, я помню, не особо о дурном распространялись, скажут, нельзя туда ходить, а начнешь приставать «почему», все больше хмурятся и молчат. Не буди лихо, пока оно тихо, — со всей серьезностью закончила она.

В этот момент у меня зазвонил мобильный.

— Ты где? — спросил Герман.

— В кафе рядом с церковью.

— Подъеду минут через двадцать. Выходи.

Я бы предпочла еще немного поговорить с Татьяной об одиноком генерале и «дурном месте», но подумала, что мои настойчивые вопросы могут в конце концов насторожить женщину.

Через некоторое время я увидела в окно подъехавший джип, Герман посигналил, а я, расплатившись, попрощалась с Татьяной.

— Заезжайте, — сказала она мне вдогонку.

— Спасибо, омлет и вправду восхитительный, — кивнула я.

Уже садясь в машину, я вновь увидела Татьяну, она стояла возле окна, чуть сдвинув занавеску. И разглядывала нас. От былой приветливости и следа не осталось, взгляд ее был сосредоточенный и даже хмурый, точно она досадовала на свою болтливость. С чего вдруг такие перемены? Или Герман прав и у меня просто развивается паранойя?

— Ну, что интересного смогла узнать? — разворачивая машину, задал вопрос Герман.

— Жители считают бывшее пастбище дурным местом. И никакой конкретики. У меня сложилось впечатление, что они знают куда больше, но предпочитают помалкивать.

— Эдакий заговор молчания? Древние тайны, которые тщательно оберегают? — развеселился он.

— Не буди лихо, пока оно тихо, — процитировала я Татьяну.

— Уверен, что здешний фольклор интересен и даже поучителен, но меня занимает совсем другое. Как видишь, я благополучно добрался до машины. Никаких приключений, даже не заплутал.

— Хозяин дома здесь, нам придется дожидаться темноты, — не слушая его, сообщила я.

— До чего ж ты упряма… мы лишь напрасно потеряем время. Скажи на милость, зачем убивать Олега и при этом оставлять метки?

— Хотя бы затем, чтобы узнать, кто явится вслед за ним. Ночью нам придется быть очень осторожными.

— Черт, — буркнул Герман, то ли мое упрямство его раздражало, то ли предстоящая экспедиция не радовала.

Мы вернулись в дом, который в ближайшее время должен был стать нашим убежищем. Хотелось верить, что надежным. Если Германа злило мое упрямство, меня раздражала та несерьезность, с которой он относился к моим предостережениям. Для типа вроде него наши поиски пещеры не более чем занятное времяпрепровождение, скорее даже глупое и сдобренное мистикой, чтобы было интереснее. Мне он не доверял, впрочем, это неудивительно. У меня тоже не было повода доверять ему. Однако он, как и я, хотел найти убийцу своего друга. Вполне возможно, поиски ему быстро наскучат, или он решит, что следователь справится с этим лучше. Остается лишь гадать, как он поступит в этом случае.

С моей стороны было бы разумнее сбежать или хотя бы попытаться. Но покинуть здешние места я не могла, Олег слишком много для меня значил, и я должна завершить начатое нами, да и куда бежать, если мои паспортные данные Герману хорошо известны, а раздобыть новые документы мне не по силам. Остается надеяться, в конце концов мне удастся убедить его: все, что происходит, к игре в мистику никакого отношения не имеет. К сожалению, Герман не из тех, кого легко в чем-то убедить. Впрочем, пока грех жаловаться, несмотря на весь свой скептицизм, он дал мне шанс, было бы глупо им не воспользоваться. Может, встреча с ним и не очередное везение, и все же я радовалась, что рядом со мной кто-то есть. Пусть изводит меня насмешками в свое удовольствие. По опыту я знала, как тяжело быть изгоем, молчать, когда хочется орать во все горло. И компаньону была благодарна, даже такому сомнительному.

По дороге мы заехали в магазин «Турист», где приобрели кое-что из снаряжения, а потом и в супермаркет. Оказавшись в доме, я сразу же отправилась в кухню готовить ужин, с сытым мужчиной куда легче найти общий язык. Мои намерения вызвали у Германа кривую ухмылку, он устроился тут же в кухне и просматривал бумаги в папке, без спешки и очень внимательно. Когда он закончил, я уже накрывала на стол. Сидя напротив друг друга, мы молча жевали, пока Герман не заговорил:

— Допустим, в этом городе орудует маньяк, допустим даже, племянница Олега стала одной из его жертв, но ваша уверенность, что он питает большое почтение к пещере, какой бы загадочной она ни была, вызывает, мягко говоря, недоумение.

— Я ведь объяснила, — пожала я плечами.

— Грош цена твоим объяснениям. Только труп одной девочки из пропавших за последние годы детей был обескровлен. О тех, что найдены в прошлом веке в пещере, вообще толком ничего не известно. Ты сама сказала: никаких документов, лишь статейки в Интернете.

— Племянницу Олега так и не нашли. Не нашли, еще девять человек, мальчиков и девочек. Они бесследно исчезли.

— И ты надеешься обнаружить их тела этой ночью, — хмыкнул Герман.

— Я бы предпочла, чтобы они вернулись домой живыми и здоровыми. Но это вряд ли возможно.

Я поднялась из-за стола, собрала посуду и, включив посудомоечную машину, отправилась в одну из спален. Решив потратить время до наступления темноты с пользой, включила компьютер, прикидывая, как сформулировать вопрос, чтобы ввести его в поисковую систему. Интересовала меня популярная писательница, прозванная сельчанами Упырихой. Через пятнадцать минут я могла поздравить себя с первой удачей, оказалось, что не так много современных российских авторов пишет о всякой нечисти. Внимание привлекла некая Агния Дорт. Татьяна, помнится, говорила, что псевдоним у писательницы довольно необычный. Впрочем, жанру, в котором она работала, имя вполне соответствовало. Звучит как иностранное и с претензией на некоторую таинственность. Заглянув на сайт писательницы, я больше не сомневалась — это она. Родилась в этом городе, где и живет в настоящее время. На ее счету двадцать семь книг. На многочисленных фото, выложенных на сайте, я увидела даму без возраста, в темных очках, с черными как смоль волосами до плеч, длинной челкой. Губы ярко-алого цвета, их полнота намекала на вмешательство косметолога. В биографию напустили тумана, пытаясь придать ей загадочности, но ничего необычного в ней не было. И неизменные очки, и прическа, и даже цвет губной помады просто дань жанру, в котором она работала. Судя по тиражам ее книг, Агнию Дорт совершенно справедливо считали популярной. Суммарный тираж перевалил за пять миллионов. Настоящее имя я узнала без труда, Агния Борисовна Лопухова. О личной жизни никаких сведений, хотя писатели, как правило, интервью дают охотно. Даже о ее семейном положении ничего не известно. Отсутствие достоверной информации скорее всего объяснялось хитрым рекламным ходом. Днем дамочка пишет свои книги, а по ночам летает на метле.

Восторженные отзывы фанатов, которых набралось немало. Названия книг соответствовали жанру: «Черный ангел», «Взгляд бездны». На одном из сайтов я нашла все двадцать семь книг. Открыла наугад одну из них и бегло просмотрела. Сама история была не нова. Юная девушка встречает молодого человека с довольно странными привычками. Молодой человек оказывается оборотнем. Половину книги герои страдают, в девушке борются любовь и страх, в мужчине — людское и звериное начало. В конце концов любовь побеждает. Но тут появляются родственники юноши, разумеется, тоже оборотни, и начинают охоту за его возлюбленной. Кажется, что гибель героини неизбежна, в последний момент герой ее спасает, им удается улизнуть от погони, однако чувствовалось, что враги своих коварных планов не оставили. Продолжение напрашивалось само собой. Просмотрев еще несколько книг, я убедилась, в них действуют все те же герои.

Второй цикл под общим названием «Пришедший из тьмы» заинтересовал меня куда больше. Если предыдущие книги рассчитаны в основном на девочек, то эти смело можно назвать «книгами для взрослых». Они изобиловали кровавыми сценами вперемешку с весьма откровенными описаниями секса. Героем цикла был вампир, лихо влюблявший в себя женщин. Заканчивалась эта любовь для его избранниц крайне скверно: кровавым пиршеством в постели, где они были главным блюдом, чему предшествовала незабываемая ночь любви, столь умопомрачительная, что девицы только что не умоляли выпить из них всю кровь до капли. С рассветом вампир с грустью смотрел на труп красотки, вздыхал и произносил несколько слов себе в утешение: мол, такова его природа, а против природы, как известно, не попрешь. Надо признать, написаны книги талантливо, хотя особым разнообразием похвастать не могли.

Увлекшись чтением, я не заметила, как в комнате появился Герман, и вздрогнула от неожиданности, услышав его голос:

— «Нет, нет, — прошептала она, — но его зубы уже сомкнулись на ее шее…» Да… —- покачал он головой. — Твои пристрастия в литературе меня не удивляют. Кстати, ты Толстого читать не пробовала?

— Пробовала, — кивнула я. Герман стоял за моей спиной, положив руку на спинку стула.

— И как?

— Неплохо. Но сейчас Агния Дорт интересует меня куда больше.

— Она не доведет тебя до добра. Не подходит Толстой, читай «Незнайка на Луне», глядишь, оптимизма в тебе прибавится.

— Агния Дорт живет в том самом селе, откуда мы недавно вернулись. Местные прозвали ее Упырихой.

— Это вся полезная информация?

— Практически.

— Разумеется, ее жилище — тот самый уродливый замок с башнями?

— Нет. В уродливом замке живет одинокий мужчина. Вроде бы генерал в отставке, а популярная писательница — в бывшем барском доме, заново отстроенном.

— Надо же, упыри приносят неплохой доход. Я думал, тебя скорее должен заинтересовать генерал.

— И он тоже. Нам не пора? — спросила я, взглянув на часы.

Вскоре мы уже были в машине. Карман ветровки Германа подозрительно оттопыривался, особой сообразительности не требовалось чтобы понять: он прихватил оружие. Я сочла это разумной предосторожностью, хоть и надеялась обойтись без военных действий. Герман производил впечатление человека, которому не привыкать таскать с собой пистолет, но чего он опасался в действительности, еще вопрос. И я сама, и мой рассказ доверия ему не внушали, очень может быть, парень боится оказаться в ловушке, старательно мною подготовленной. Разубеждать его я не собиралась, зная всю бесполезность этого.

К селу мы подъезжали в полной темноте, свернув с дороги, притормозили. От случайных машин джип теперь надежно скрывали заросли кустов. Хмуро взглянув на меня, Герман вышел, открыл багажник, достал заранее приготовленный рюкзак и небольшой ломик. Сунул мне в руки фонарь и не смог удержаться от усмешки:

— Идем, Лара Крофт.

Фонарь оказался тяжелым, а идти в темноте было неудобно, тем более что Герман избрал кратчайший путь через поле, не желая приближаться к селу. Усадьба осталась слева от нас, днем я видела там фонари, но сейчас и само здание, и территория вокруг тонули в темноте, только у ворот мерцал одинокий огонек.

— Я-то думал, писатели любят трудиться по ночам, — заметил Герман, кивнув в сторону дома.

Я пожала плечами, не желая отвечать.

Примерно через полчаса мы поравнялись с изгородью из колючей проволоки. Силуэт генеральского дома угадывался в темноте, отсюда до него было далековато, но прежде чем нарушить границы частных владений, Герман тщательно огляделся. Ночь выдалась темной, от реки тянуло свежестью, квакали лягушки, звезды на черном небе казались неестественно яркими. Наверное, я бы залюбовалась этой картиной, не будь слишком занята предстоящим. Герман, задрав голову, мечтательно вздохнул.

— По крайней мере луны сегодня нет, а значит, встречи с оборотнями опасаться не приходится, — заявил он весело, но нервозность и в нем чувствовалась.

Вряд ли тот факт, что мы собираемся вторгнуться в чужие владения, особо его смущал, я была уверена, он об этом даже не думал. Появись вдруг хозяин, мы всегда сможем рассказать байку о пещере и сойти за двух донельзя любопытных туристов. Куда больше его занимала моя особа, то есть с какой целью я заманила его в эту глушь. Собственно, и причина ему была, наверно, ясна: желание избавиться от человека, который знал обо мне то, что знать не должен. Нападения с моей стороны он вряд ли опасался, но у меня могли быть сообщники… В свою очередь, я тоже ожидала сюрпризов, и присутствие в доме хозяина очень меня беспокоило. В общем, оба мы пребывали в напряжении, но совсем по разным поводам.

Герман приподнял проволоку, и я ловко проскользнула под ней, он перекинул мне рюкзак и пролез сам. Быстрым шагом мы пересекли поле, двигаясь в направлении камней. Татьяна ничего не говорила о собаке в доме, а я не рискнула спросить, но теперь чутко прислушивалась. Несколько молодых березок росли неподалеку от интересовавшего нас места, как раз со стороны дома, и я сочла это удачей, впрочем, за кирпичной стеной был сад, так что хозяин вряд ли заметит нас, если ему вдруг придет охота выглянуть в окно второго этажа. Свет в окнах, кстати, не горел, по крайней мере в тех, что выходили сюда, надеюсь, генерал сладко спит. Герман споткнулся о валявшийся в траве камень и Громко выругался.

— Тише, — осадила я. Включила фонарь и, на всякий случай прикрывая его ладонью, направила луч света на выложенный камешками крест, точнее, на его основание. Герман взял один из камешков и бросил в предполагаемый вход в пещеру, который оказалось не так просто обнаружить. Если бы хозяин за это время уб-рал знак, оставленный Олегом, вход в пещеру мы бы точно не нашли.

Через мгновение мы услышали стук, это вызвало у Германа очередную усмешку.

— Тебя ждет глубокое разочарование. Это просто дыра между камней.

Однако от болтовни он перешел к делу, сунул ломик под валун, загораживающий проход, используя его как рычаг. К моему удивлению, камень удалось легко сдвинуть. За первым последовали три других, и через некоторое время мы увидели довольно большой проход. Стоя на четвереньках, Герман вполне мог в него протиснуться. Что он и сделал: встал на четвереньки, взяв фонарь из моих рук. Я опустилась на колени рядом с ним. Перед нами был узкий коридор, который шел вниз. В том, что это именно коридор, созданный руками человека, сомнений быть не могло, он скорее напоминал заброшенную штольню, чем вход в пещеру.

— Н-да, — буркнул Герман с сомнением.

— Я пойду одна, — сказала я решительно, забирая у него фонарь.

— Я помню, что даму следует пропускать вперед, но сейчас неподходящее время хвастать хорошими манерами. Так что ползи за мной, дорогуша.

— Глупо идти вдвоем, — спокойно возразила я. — Оттуда еще надо будет как-то выбраться.

Мои слова произвели впечатление. Он выключил фонарь и посмотрел на меня. В темноте его лицо выглядело неподвижной маской, только глаза странно поблескивали. Я догадывалась, о чем он думает. Отправить меня в пещеру, а самому остаться здесь было унизительным для мужского самолюбия, вместе с тем он понимал, что отправляться одному еще более неразумно, чем вдвоем, раз уж он по-прежнему не доверяет мне. Может, ему и не мерещились дюжие мужики, засевшие по кустам в ожидании моего сигнала, но предположить, что я постараюсь затруднить его возвращение, он был просто обязан.

Сомнение длилось недолго, и здравый смысл победил. Герман достал из рюкзака веревку, обвязал один конец вокруг моей талии и кивнул.

— Постарайся не свернуть себе шею, — буркнул он, и я поползла вперед.

Страх накатил тяжелой волной, я мгновенно покрылась потом. Клаустрофобией я никогда не страдала, но здесь был особый случай. Проход узкий, воздуха не хватало, но я упорно ползла впе¬ред, время от времени прикрывая глаза и стараясь выровнять дыхание.

— Как ты? — услышала я сзади и с трудом ответила, повернув голову:

— Нормально.

Проход шел вниз, камни хоть и были обработаны, но довольно грубо, я то и дело натыкалась на острые углы. Через несколько метров коридор обрывался. Я осветила фонарем почти отвесную стену, высота никак не меньше трех метров, в самом низу на уровне пола темнел еще один лаз. Но до него надо было как-то добраться. Возможно, до этого места Олег все-таки смог дойти. Тогда понятно, о каком снаряжении он говорил. Я прикинула, хватит ли длины веревки, и решила, что хватит.

— Сможешь удержать меня?! — крикнула я Герману. — Придется спускаться вниз.

— Поаккуратней, — ответил он, в голосе неуверенность, наверно, парень гадал, морочу я ему голову или нет, но веревка вдруг натянулась.

О том, чтобы хоть немного развернуться, не могло быть и речи. Подергав веревку, я подалась вперед, сунув фонарь за пазуху, луч света теперь бил вверх, ослепляя меня, от него было больше вреда, чем пользы, но оставаться в темноте я не рискнула. На мгновение, зависнув над провалом, я осторожно подтянула ногу и уперлась ею в стену, подождала, когда сердце начнет биться ровнее, и то же самое проделала со второй ногой, ухватилась руками за веревку и начала спуск. Надо отдать должное Герману, с ним можно было отправляться в горы в одной связке, мои навыки лазанья по горам тоже пригодились. Спуск прошел даже легче, чем я это себе представляла, наконец ноги коснулись каменной плиты, и я смогла выпрямиться.

— Все в порядке! — крикнула я, достала фонарь и осветила каменный мешок, в котором оказалась.

Метра три в ширину и столько же в длину. Слева тот самый лаз, который я заметила еще сверху. При мысли, что опять придется ползти на четвереньках, я невольно поежилась. Луч света тонул в темноте, проход казался бесконечным. Я вновь усомнилась, хватит ли длины веревки, и все-таки поползла. Проход резко уходил вниз, но постепенно расширялся. Вскоре я смогла передвигаться согнувшись. Откуда-то потянуло свежим воздухом, и это придало сил. И тут веревка натянулась. Я подергала ее, но ее натяжение не ослабевало. Придется возвращаться или идти дальше без страховки. Я достала мобильный, взглянула на дисплей. Связь отсутствовала. Вздохнула и трясущимися руками стала распутывать узел на своей талии, прижимая фонарь к груди подбородком. Как ни велик был страх, желание узнать, что впереди, оказалось еще сильнее.

Через несколько метров проход расширился до такой степени, что я смогла выпрямиться. И тут коридор внезапно кончился. Луч света терялся в темноте, я перевела взгляд вниз, под ногами каменный пол, почти гладкий. Продвигаясь мелкими шажками, я наконец поняла, где нахожусь. Меньше всего это походило на пещеру. Скорее на погребальные камеры, которые я видела в Египте, в Долине Царей. Теперь камера не казалась такой уж огромной. Высота метров пять, площадью около сорока метров, хотя в темном пустом пространстве наверняка не скажешь. Одно было несомненно: это та самая пещера, о которой мы нашли сведения в Интернете. Описание полностью совпадало. Четыре ниши по бокам, посередине огромный камень, кое-как обтесанный, гладкой была лишь верхняя часть. Пол неровный, с россыпью камней поменьше, они шуршали под ногами, когда я подходила к импровизированному алтарю. Понемногу освоившись и осмотревшись, я поняла: камера абсолютно пуста, И зловещей не казалась. Просто большая комната, устроенная здесь по чьей-то нелепой прихоти. Никаких проходов, стены ровные. В одной из ниш капала вода, исчезая в трещине между камней. Откуда-то сверху тянуло воздухом, вероятно, там была расщелина, выходившая на поверхность. Я попыталась рассмотреть ее, луч света плясал по стене, и тут прямо над алтарем я увидела нечто, поначалу принятое мною за каменный выступ. Это и был камень, и только через мгновение я поняла, что вижу перед собой каменную маску, выполненную очень грубо. Подбородок, узкие губы, широкий нос и провалы глаз. Фонарь вдруг выпал из моих рук, а я едва не заорала от страха. У меня было чувство, что со стены кто-то внимательно и насмешливо следит за мной. Первым и единственным желанием было бежать, и я рванула к проходу, забыв про фонарь. Он покачивался, и луч света плясал по стене, оттого казалось, что пустые глазницы слабо мерцают. Я стиснула кулаки, зажмурилась и все-таки шагнула к фонарю, понимая, что без него не обойтись. Наклонилась, а потом очень медленно выпрямилась. И сказала громко:

— Я не боюсь. — Утверждение, далекое от истины, но звук собственного голоса успокаивал. — Это просто камень. Камень, который оставили здесь люди, вот их и надо бояться. Но не бежать сломя голову, а попытаться им противостоять, иначе в этом мире невозможно будет жить.

Я бормотала всю эту чушь, словно мантру, повторяя снова и снова, и наконец нашла в себе силы взглянуть в глаза каменному идолу. Лицо точно проступало из камня и, казалось, в любой момент могло исчезнуть. Оно не было уродливым. Не дьявольское и не человеческое. Тот, кто был заключен в камне, вроде бы раздумывал, какую форму принять. И в тот миг я не сомневалась: для него все возможно. Я смотрела в пустые глазницы и твердила:

— Я не боюсь… — И под насмешливым взглядом, который чувствовала физически, стала медленно отступать со все возрастающим напряжением, сомневаясь, что смогу шевельнуться еще раз, и радуясь каждой маленькой победе. Один шаг, другой… Мне было страшно видеть каменную маску перед собой, но еще страшней повернуться к ней спиной. И я продолжала пятиться, пока не оказалась в коридоре. Но и Здесь предпочла двигаться боком, продолжая нелепый поединок взглядов, точно кто-то шепнул в ухо: «Отвернешься — и конец…»

Не знаю, чем бы закончилось это путешествие, но тут я споткнулась, упала и прямо под своей рукой обнаружила конец веревки. Теперь главным было поскорее выбраться отсюда, правда, я не верила, что это получится легко. В полуобморочном состоянии, обвязавшись веревкой, я рванула вперед. Она тут же натянулась, а я порадовалась, значит, Герман все еще там. Если бы он внезапно исчез, я бы ничуть не удивилась.

Подъем оказался куда легче, чем я предполагала, а вот марш-бросок по узкому коридору запомнился надолго. На какое-то мгновение мне почудилось, что я останусь там навсегда. Наверное, просто ощущался недостаток воздуха. Хватая его ртом, точно тонущий, я вдруг почувствовала, как кто-то ухватил меня за шиворот, и через секунду повалилась в траву.

— Ну? — произнес Герман, устраиваясь передо мной на корточках. — Экспедиция увенчалась успехом?

— Это та самая пещера, — с трудом ответила я.

— Что ж, теперь моя очередь взглянуть.

— Проход тесный, чего доброго застрянешь. — Я легла на спину и теперь таращилась в звездное небо. — Там отвесная стена, мне тебя не удержать.

— И не надо.