Неутолимая жажда

— Мы сможем расширить проход? — спросила я.

— Вряд ли.. По крайней мере сейчас. Нужен лом или, на худой конец, монтировка, чтобы использовать их как рычаг.

— В сельском магазине наверняка есть инструменты. Хотя заезжать туда неразумно, не стоит привлекать внимания.

Герман кивнул, то ли соглашаясь с тем, что нужные инструменты мы найдем в магазине, то ли с тем, что не стоит привлекать к нам внимания.

Конечно, мне очень хотелось заглянуть внутрь, чтобы убедиться: это именно то, что мы искали. Но я успела научиться терпению. А еще осторожности.

— Нам лучше уйти отсюда, — сказала тихо.

— Согласен. Интересно, что это за местечко?

Мы вернулись к ограждению, легко перебрались на ту сторону и теперь шли вдоль колючей проволоки. Через несколько метров она вывела нас к дороге, вполне приличной, кстати. Впереди был съезд, недавно заасфальтированный, он упирался в ворота из железной рамки, все с той же колючей проволокой, крепившиеся на двух столбах. На верхней перекладине табличка: «Внимание! Частное владение. Проезд и проход запрещены». Герман присвистнул.

—Мы вторглись на частную территорию.

—Хотелось бы знать, кто хозяин.

—Ну, это вряд ли вызовет трудности. Сельские жители обычно словоохотливы.

— Вот только знают ли, что у них под боком? — не удержалась я.

—Задолбала ты своими упырями, дорогая, — хмыкнул Герман и покачал головой.

—Олег был здесь, — заговорила я. — Он оставил метки на деревьях, и этот крест тоже выложил он…

—Допустим, но убили его не за это. Что-то произошло по пути отсюда. — Последние слова он произнес тихо, скорее просто думал вслух.

Дорога делала крутой поворот, а мы продолжали двигаться вдоль ограды. Заросли кустарника, замысловатый изгиб реки, через речку был перекинут мостик. Десяток деревьев, а за ними добротная кирпичная стена, возле которой колючка заканчивалась.

Забыв про запрет, Герман вновь вторгся в частные владения и немного прогулялся, я ждала его, поглядывая по сторонам.

—Там калитка и железные ворота, — сообщил он, вернувшись. — Дорожка посыпана щебенкой, ведет в сторону шоссе. Очень удобно, можно ездить в свое удовольствие, не привлекая внимания аборигенов.

Выходит, хозяин этих владений его все-таки заинтересовал.

Вскоре мы увидели дом, точнее, ту его часть, что виднелась над забором. Сооружение, облицованное темными плитками, с двумя башнями и стрельчатым окном посередине. Выглядел дом довольно мрачно.

—То ли хозяин воплощал свои детские мечты, — заметил Герман, с ухмылкой разглядывая чужую собственность, — то ли у него просто проблемы со вкусом. Похоже на замок Дракулы? —-хохотнул он, поворачиваясь ко мне.

—Нет.

—Нет? А по-моему, похоже. Домик одинокого упыря, по ночам он выходит на охоту, а днем спит.

—Нам лучше убраться отсюда, — я кивком указала на видеокамеру, установленную на кирпичной стене. Не дождавшись ответа Германа, направилась по еле заметной тропинке. И вскоре сквозь листву лип, росших здесь в большом количестве, увидела еще один дом. Тропинка вновь вывела к реке, мост через нее был добротным, вполне пригодным для транспорта. Дорога начиналась возле села, которое теперь хорошо было видно, и возвращалась туда же, описав большую дугу, вдоль которой высились особнячки. Только два полностью готовы, другие далеки от завершения, но в настоящий момент ни одной живой души там не наблюдалось. Видимо, участки под застройку начали продавать недавно, три из них были обнесены колючкой, к работам там даже не приступали, границы еще нескольких участков отмечены колышками.

— Цивилизация и сюда шагнула, — хмыкнул Герман и присвистнул: — Ты посмотри…

Посмотреть было на что. Мы миновали очередные заросли и вновь оказались возле реки. На противоположном берегу красовался дом в стиле русской усадьбы: с колоннами и круглым балконом, к дубовым с золотом дверям вела роскошная лестница с вазонами и скульптурами ангелочков. Перед домом фонтан, правда, сейчас он не работал. Ближе к реке одноэтажный домик попроще, наверное, предназначенный для гостей. Еще одна лестница начиналась на увитой розами террасе и вела к небольшой пристани, к которой пришвартована одинокая лодка. Все это богатство было огорожено кованым забором.

— На пару зеленых лимонов потянет, — заметил Герман. — Надо очень любить российскую глубинку, чтобы так раскошелиться. Местечко особо притягательным не назовешь.

— Как для кого, — пожала я плечами.

— Ты опять за свое?

— Мне нужно в город, — сказала я, давая понять и выражением лица, и голосом, что выслушивать критические замечания не расположена.

— Отчего вдруг спешка?

— Ты сам сказал, без инструментов проход не расширить…

— Так ты за инструментами? Не забудь прихватить парочку таджиков, а лучше сразу десяток.

— Мне надо попасть внутрь. С тобой или без тебя.

— Когда ты собираешься это сделать?

— По обстоятельствам. Если хозяин дома здесь, придется ждать ночи.

— Я так и не понял, камни у нас кто будет ворочать? Ладно, — вздохнул он. — Давай заглянем внутрь, хотя особого толка я в этом не вижу. Кстати, Олег ведь в нее попасть не смог, значит, не факт, что это та самая пещера.

— Это легко проверить.

— Легко? Боюсь, это совсем не то слово, учитывая, какие труды мне предстоят.

— Возвращаемся? — спросила я в надежде, что болтать ему уже наскучило.

— Вот что, жди меня в селе, заодно разведаешь обстановку, а я отправлюсь за машиной.

— Может быть, пойдем вместе?

— Боишься, что наш Дракула ночи ждать не станет? — хохотнул он.

— Боюсь, что через лес ты пойдешь один, — сурово отрезала я.

— Приятно, что ты обо мне заботишься… — Тут он нахмурился и заговорил совсем другим тоном: — Ты что, всерьез думаешь…

— Серьезней некуда. Твой друг погиб. Ты забыл?

— Хватит морочить мне голову. И себе заодно. — Он повернулся и, не оглядываясь, зашагал в сторону дома с башнями, а я крикнула вдогонку:

— Когда доберешься до машины, позвони!

Я попыталась разобраться, как побыстрее выйти к селу. Вернувшись к пешеходному мостику, перешла на другой берег и стала подниматься по довольно Крутому склону. Отсюда открывался прекрасный вид, а главное, окрестности отлично просматривались. Достав записную книжку и авторучку, я набросала что-то вроде плана местности. Село, река, недостроенный коттеджный поселок. Усадьба и дом с башнями стоят особняком, в стороне от других строений. Дорога огибает село и дальше идет в сторону райцентра. Сунув записную книжку в карман, я отправилась по тропинке к ближайшим домам, гадая, почему Олег обратил внимание на груду камней за колючкой? Чем они показались ему интересными? До сих пор мы вели поиски вдали от обитаемых мест, а все оказалось так просто… слишком просто. Олег что-то обнаружил в старых документах… Но как местные жители могли не знать, что находится у них буквально под боком? Или Олег все-таки ошибся? Ошибся или нет, я узнаю уже сегодня. Если повезет.

Желая сократить путь, я свернула с дороги, то и дело поглядывая на усадьбу. Теперь стало ясно, фасад дома обращен не к реке, а в противоположную сторону, перед домом был большой парк, аллея из молодых лип, но деревья в парке в основном старые, и я подумала: возможно, когда-то здесь действительно была усадьба.

Я поравнялась с массивными воротами, слева домик охраны, стекла зеркальные, есть в нем кто или нет, не разглядишь. Собственно, мой интерес не более чем любопытство. От ворот начиналась асфальтовая дорога, и я зашагала быстрее, прикидывая расстояние до села: примерно километр. И тут услышала шум двигателя. Сошла на обочину, и вовремя, мимо на огромной скорости промчался спортивный автомобиль. Появиться он мог только со стороны усадьбы, выходило, она обитаема. Разглядеть того, кто находился за рулем, я не успела, даже не смогла определить, мужчина это или женщина. Одно несомненно, водитель любил скорость, впрочем, по-другому быть не могло, учитывая, какую машину он выбрал.

Минут через пятнадцать я вошла в село, вдоль дороги и трехэтажные панельки, дальше шли деревенские дома, с непременными палисадниками и огородами. Дома хоть и выглядели небогато, но радовали глаз аккуратностью. Вскоре я оказалась на небольшой площади, в центре ее стояла церковь, недавно отреставрированная, прямо напротив здание администрации с триколором на фасаде, между ними слева и справа двухэтажные дома из красного кирпича, построенные лет сто назад, в них расположились магазины. Еще на одном здании вывеска большими буквами «Столовая». С торца застекленная дверь, кафе «Приют». И ни души вокруг. Правда, через несколько минут из магазина «Промтовары» появились две молодые женщины с ребенком, посмотрели на меня без особого интереса и отправились по улочке в противоположную сторону. Некоторое время я прикидывала, куда стоит заглянуть — в кафе или в один из магазинов, и остановила свой выбор на кафе.

Застекленная дверь вела в узкий коридор, который заканчивался еще одной дверью, распахнутой настежь, за тюлевой занавеской угадывалось просторное помещение, оттуда доносилась негромкая музыка. Но людских голосов не слышно. Отодвинув занавеску, я шагнула вперед, быстро оглядываясь. Кафе произвело самое благоприятное впечатление, вдоль квадратных окон с десяток столиков, застеленных светлой клеенкой, вазочки с цветочками, салфетницы. Шторы на окнах отделаны золотым шнуром, пол из плитки двух цветов, справа стойка из красного дерева, в широком шкафу за стеклом радовали глаз бутылки с разноцветными этикетками. Заведение с претензией на городское. «Интересно, приносит ли оно хозяину доход, — подумала я и сама ответила на вопрос: — Вряд ли особенно большой». По крайней мере, в настоящий момент зал был пуст, я подошла к стойке и громко кашлянула, надеясь привлечь внимание.

В открытой двери, которая находилась за стойкой и вела в кухню, тут же появилась женщина лет шестидесяти, в аккуратном халатике голубого цвета поверх пестрого платья.

— Здравствуйте, — нараспев сказала она и улыбнулась. На румяных щеках две ямочки, яркая помада, в ушах серьги из серебра, мочки под их тяжестью оттянулись. Разглядывая женщину, я слегка задержалась с ответом. — Покушать хотите? — пришла она мне на помощь.

— Да. Если можно… и чаю. Очень хочется пить.

— Вот меню, пожалуйста, — засуетилась женщина, протягивая мне кожаную папку. — Выбирайте, а чай я мигом приготовлю.

Она исчезла в кухне, откуда вернулась через пять минут. С подносом в руках. На нем были чайник, чашка с блюдцем и варенье в вазочке.

— Где сядете? — весело спросила женщина, кивнув в сторону столов.

— Я пока здесь посижу, — сказала я, устраиваясь на довольно неудобном высоком стуле за стойкой и возвращая ей меню. Есть мне не хотелось, но заказ я все-таки сделала, надеясь тем самым заручиться расположением женщины.

— Минут пятнадцать придется подождать, — точно извиняясь, предупредила она, а я заверила, что никуда не тороплюсь, решив провести это время с пользой. Впрочем, вполне возможно, женщина здесь не только бармен и официантка, но еще и повар. Однако и на этот раз она вернулась быстро и замерла неподалеку, облокотившись о стойку.

— Маша быстренько все приготовит. Она у нас такая мастерица, а омлет делает — пальчики оближешь. А вы проездом?

Стало ясно: мне повезло, женщина не против поболтать.

— Машина сломалась, — с улыбкой соврала. я. — Муж копается в моторе, а я вот решила прогуляться.

— Машина сломалась? — переспросила женщина с сочувствием в голосе. — У нас здесь шиномонтаж есть, Володя Субботкин держит, и в моторах он разбирается. Хотите, я ему позвоню…

— Нет-нет, спасибо. Муж справится. А кроме мастерской, какие у вас есть достопримечательности?

Она махнула рукой и рассмеялась:

—Шутите? Деревня, она и есть деревня. Хотя теперь повеселей живем. Клуб открыли, три года стоял заколоченный. Вот кафе для культурного досуга.

— Посетителей у вас немного, — заметила я.

— В рюмочной за церковью побойчее будет, — кивнула женщина и опять засмеялась: — Наши алкаши там с утра пасутся. Но и мы не жалуемся. Хозяин у нас мужчина серьезный, сам не любитель этого дела и всякую шелупонь не привечает. Молодежь по вечерам заглядывает. Те, кто мимо едут, конечно, тоже, а так в основном свадьбы да похороны, теперь вот и дни рождения здесь справляют, по-городскому, чтоб дома у плиты не стоять, детские праздники устраиваем… По выходным живая музыка, из города трое ребят приезжают. Очень душевно поют. Так что заглядывайте к нам, коли будете где по соседству.

— Непременно. Правда, от города до вас далековато.

— Да что вы. Как объездную дорогу сделали, совсем рядом стало, всего-то тридцать пять километров. Это раньше моста через реку не было, а сейчас, пожалуйста, от нас до Митина десять километров, а там еще пять — и объездная. Очень удобно. Я теперь сама в город почти каждую неделю езжу, а раньше только по большой необходимости, мученье было добираться с двумя-то пересадками.

— Места у вас здесь чудесные, — прихлебывая чай, заметила я, — желая вывести разговор к интересующей меня теме. — У друзей неподалеку дача, вот и мы с мужем присматриваемся.

— У нас два дома продаются…

— Купить дом нам вряд ли по карману. Вот если б землю, чтобы потом не спеша дом построить.

— Землю вокруг всю раскупили, — ответила женщина. — Заливные луга и те продали. Совхоз-то давно развалился, хорошо, хоть фабрика есть в селе, ткацкая, там в основном и работают, а то бы беда. Как дорогу-то сделали, цены на землю тут же взлетели.

— Я обратила внимание на коттеджи, народ, судя по всему, богатый. За рекой настоящая усадьба.

— Так усадьба и есть. Раньше помещик жил. В революцию усадьбу сожгли, вместо дома один фундамент, только аллея сохранилась, в молодости мы там на Троицу гулянье устраивали. Теперь все забором обнесли, не подойдешь, а Упыриха, говорят, дом отстроила таким, каким он был раньше, по старым чертежам, нашли где-то в архиве.

— Упыриха? — насторожилась я.

— Извините, — смутилась женщина. — Местные так хозяйку прозвали. Язык-то без костей… Писательница она. Говорят, известная. Пишет про всякую нечисть, вампиров, оборотней. Я сама-то ее книжек не читала, а дочка моя их очень любит и мне предлагала, а я говорю, почто мне страсти такие читать, потом и не уснешь. Моя-то однажды начиталась, так потом боялась в туалет выйти, пришлось провожать. Разве это дело? Писать про любовь надо, про жизнь хорошую, чтоб читать да радоваться, а тут оборотни… Совсем с ума посходили, компьютеры да страшилки… Тьфу…

— А как фамилия писательницы?

— Да не помню я. Чудная какая-то. Не русская. Дочка говорит, не ее это фамилия, псевдоним. А как на самом деле зовут, никто толком не знает.

— Давно она тут живет?

— Уж года три. Она здешняя. Родилась, правда, в городе, потом в Москву уехала, да вот потянуло в родные края. Живет за забором, ни с кем не общается. Домработница и та из города ездит. Хотя о чем ей с нами говорить, писательнице, да еще известной. Мы ей, понятное дело, не ровня. Даже в магазин не зашла ни разу, продукты тоже из города возят.

— Она что ж, одна в таком огромном доме живет?

— Втроем живут. Парень молодой, то ли сын, то ли любовник. На красной машине гоняет, проскочит мимо, и поминай как звали. И с ними еще женщина. Кто говорит, сестра, кто — вроде секретарши… Живут сами по себе, ни гостей, ни каких иных людей у них не бывает. Дочка говорит, писатели все такие, с чудачествами. Иногда в доме подолгу свет не горит, должно быть, уезжают. Я-то не особо интересуюсь, слышу, что народ болтает, а поболтать у нас любят.

— Я заметила домик охраны, да и за таким парком надо кому-то ухаживать. Вряд ли у хозяйки есть на это время.

— И садовник, и охрана — все из города. Люди иногда машины видят, но им через село проезжать ни к чему, на шоссе можно попасть по проселочной дороге, она рядом с усадьбой. Когда дом только строили, хозяйка сюда часто наезжала, и всегда с народом, по пять штук машин у ворот стояло. Наши еще беспокоились: мол, шумновато будет, когда заселится. А вон как обернулось, сидит за забором, носа не показывает и гостей отвадила. Может, и правильно. Чего людей своим богатством дразнить. Зависти сейчас в людях много, все хотят жить как баре, да не у всех получается. Я вот только думаю, неужто на страшных книжках можно такие деньжищи заработать?

— Ну, если она известная писательница, то, наверное, можно, — кивнула я, прикидывая, кем может быть Упыриха, на ум не приходила ни одна фамилия. Те, что были на слуху, о вампирах не писали, все больше детективы. Впрочем, особо сведущей в этой области я не была. Продолжая разговор с хозяйкой, я перекусила, расхвалила омлет и заказала еще чаю. В кафе так никто не появился, чему я от души порадовалась. Узнала имя собеседницы, звали ее Татьяна Витальевна, и сама представилась. То, что я никуда не спешу, ее вполне устраивало, за беседой время, как известно, проходит быстро, а его у Татьяны, судя по всему, было в избытке.

Я прикидывала, как половчее перейти к расспросам об интересующем меня доме с башнями и его хозяине, но Татьяна сама пришла мне на помощь.

— Так что землица теперь у нас стоит дорого, — вздохнула она. — Дом в селе и то купить будет дешевле. Москвичи к нам потянулись. Скупают все. Деньги, что ли, бешеные? У реки заброшенное пастбище и то купили, хоть место там дурное.

— Болотистое? — подсказала я.

— Нет. Поле как поле, только дурное. Слава у него нехорошая.

— Это в каком же смысле?

— Да пес знает. Старики так говорили. Земляники там всегда было тьма, но никто не брал. Лет десять назад дачница одна пошла за ягодами, что это, говорит, за глупости. Набрала аж два ведра и все над нами посмеивалась. А на следующее лето не приехала, померла зимой от рака. За полгода сгорела, а такая видная женщина была.

— Вряд ли причиной рака стали ягоды, — дипломатично заметила я.

— Ну, это как посмотреть, — пожала плечами Татьяна. — Старики зря не скажут. Уж если дурное место, то нечего и соваться. Его еще до революции стороной обходили, мне бабка рассказывала. Скотина, что там паслась, непременно хворая будет, молока от такой не дождешься. А у людей голова начинала болеть, а то еще хуже, так скрутит, что только святой водой и отхаживали.

— Интересно, — усмехнулась я.

— Думаете, сказки? Может, и сказки, но лично я туда ни ногой.

— Но ведь вы сказали, землю эту кто-то купил.