Неутолимая жажда

— Действуют весьма нахально, — буркнул Герман.

Но самое интересное началось часа через два. Все это время Карпецкий сидел возле стойки с праздным видом, наблюдая за танцующими. Вдруг около него появился тип в джинсовой куртке, устроился на соседнем стуле, они не сказали ни слова и даже головы не повернули в сторону друг друга, просто сидели рядом. Продолжалось это минут пять, потом парень легко поднялся и зашагал к выходу, но за мгновение до этого я успела заметить, как он жестом фокусника что-то сунул в карман пиджака Карпецкого. Тот даже бровью не повел. Джинсового очень скоро сменил парень с дредами, взял выпивку, тем же отработанным жестом положил в карман чужого пиджака нечто похожее на сверток и через пару минут исчез в толпе. Карпецкий поставил пустой стакан и направился к столу неподалеку, где в одиночестве коротала вечер блондинка.

— Парень делает свой маленький бизнес, — усмехнулся Герман. — А теперь решил отдохнуть.

Блондинку появление Карпецкого порадовало, она широко улыбнулась, чуть сдвинувшись в сторону, чтобы Стас мог устроиться рядом, он сел, положил руку на спинку дивана, вплотную придвинувшись к девушке.

Через минуту она уже весело хохотала, а он увлеченно что-то рассказывал. Девушка показалась мне совсем юной, наверно, из-за одежды, которая больше подошла бы девочке-подростку. Юбочка в складку, такая короткая, что едва прикрывала бедра, и маечка с блестками. Толстый слой косметики не позволял определить ее возраст, тени на веках настолько густые, что ее глаза на расстоянии воспринимались темными провалами.

— На его месте я бы проверил ее паспорт. С этими крашеными никогда не знаешь, во что ввязываешься, — фыркнул Герман.

Обольщение шло полным ходом, вскоре девушка пристроила головку на плече Стаса, а еще через минуту он ее поцеловал. Все последующее было вполне предсказуемо, они встали и, взявшись за руки, направились к выходу. Девушка шла, слегка пошатываясь, может, из-за количества выпитого, а может, из-за нереально высоких каблуков.

— Идем, — позвал меня Герман, сунув пробегавшему мимо официанту деньги.

Когда мы выходили из клуба, Стае с блондинкой как раз садились в его машину.

— А парень наглец, — сказал Герман, уверенной походкой направляясь к джипу.

— Сомневаюсь, что он затеял очередное убийство, — сказала я. — Это было бы даже не наглостью, а откровенной глупостью. Полсотни человек видели, как он шел с ней в обнимку.

— Я не об этом. Те двое разносят товар слабоумным детишкам, а потом передают ему выручку, не особенно шифруясь и уж точно ничего не боясь. Хозяин заведения, конечно, в доле, и местные менты тоже.

Герман завел машину, мимо пролетела красная «Ауди», окно со стороны пассажира было открыто, и я услышала, как заливисто хохочет блондинка. Герман развернулся и поехал следом.

Улицы в этот час были пусты, и Карпецкий не отказал себе в удовольствии прокатиться с ветерком. Перед Германом стояла непростая задача: и внимания к себе не привлекать, и не отстать, но он с этим прекрасно справился. «Ауди» мелькала где-то впереди, но из виду мы ее ни разу не потеряли. Карпецкий возвращался к себе, в этом сомнений не было. «Ауди» свернула во двор дома, мы выждали время и приткнули свою машину возле первого подъезда. «Ауди» замерла на парковке, Стае со своей подругой к этому моменту уже вошли в дом. Вскоре вспыхнул свет в одном из окон третьего этажа, но шторы не позволили увидеть, что там происходит. Хотя догадаться нетрудно. Герман заглушил мотор.

— Они вряд ли появятся до утра. Какой смысл сидеть здесь? — сказала я.

— Все надо доводить до конца, — ответил Герман, устраиваясь поудобнее, твердо намереваясь провести остаток ночи в машине. — Подремли немного, будет что интересное, разбужу.

Я решила, что это мудрый совет. Перебралась на заднее сиденье и вскоре действительно уснула.

Герман потрепал меня за плечо. Я вскинула голову, а он шепнул:

— Тихо.

— Что происходит? — испуганно спросила я, не вполне понимая, где я.

— Вот и я гадаю… Карпецкий вышел из подъезда и сел в свою тачку.

— Один?

— В том-то и дело, что один.

Вспыхнули фары «Ауди», машина сорвалась с места, но почти сразу притормозила, а потом и вовсе замерла возле пятого подъезда. Появился Карпецкий и бросился в дом, не потрудившись запереть свою красавицу. Прошло минут пять, не больше, и мы вновь его увидели, на этот раз с блондинкой.

— Что-то уж слишком быстро она нагостилась, — съязвил Герман и тут же присвистнул: — А девка-то в отключке.

В самом деле, девица двигалась очень странно. Приглядевшись, я поняла: ноги ее едва касаются земли, Стас буквально тащил ее на себе, держа одной рукой, во второй были ее туфли и маленькая белая сумочка. Голова девушки запрокинулась и нелепо подпрыгивала при каждом его шаге. Карпецкий впихнул ее в машину, бросил ей на колени туфли и сумочку и воровато огляделся. Потом, вроде бы не торопясь, обошел машину и занял водительское кресло, мотор взревел, и «Ауди» покинула двор. Само собой, мы отправились следом.

— Ну, вот, а ты оставаться не хотела, — веселился Герман.

— Она ведь жива? — заволновалась я. — Не мог же он… надо вызвать полицию.

— Давай досмотрим спектакль до конца.

— Какой спектакль? — рявкнула я.

— Уймись. Если он уже убил ее, время терпит, а если нет, мы су-меем в случае чего вмешаться.

— А если у нас не получится?

— Значит, возьмем его с поличным.

— Идиотская шутка.

— Хорошо, звони. Ты будешь втолковывать им, что к чему, минут пятнадцать, и еще столько же уйдет на то, чтобы они здесь появились. Так что деваха рискует в любом случае. Если она еще жива, — мрачно закончил он.

«Ауди» вырвалась на проспект, и вскоре мы оказались в спальном районе. К тому моменту я решила, что Карпецкий надумал покинуть город, картина вырисовывалась хуже некуда, вывезет еще живую девушку или уже труп в ближайший лес и там оставит либо выбросит прямо на дороге. Но вместо этого машина вдруг свернула в переулок и теперь двигалась вдоль многоквартирного дома в виде подковы. В доме было подъездов шесть, не меньше, и стало ясно, Карпецкий ищет нужный ему подъезд.

Он остановился где-то посередине дома, на асфальтовой дорожке, ведущей к обшарпанной двери, единственным украшением которой была табличка с номерами квартир. Габаритные огни погасли, Карпецкий вышел сам и с трудом выволок девицу. Двор тонул в темноте, светлое пятно юбки — вот все, что можно было различить.

Подтащив девушку к двери, Карпецкий прижал ее бесчувственное тело плечом, не давая сползти на землю, и принялся рыться в сумочке. Над подъездом горела тусклая лампочка, в ее свете и он сам, и девушка теперь были хорошо видны, наверное, это здорово его беспокоило, движения Стаса, судорожные, нервные, не позволяли в этом усомниться. Наконец он нашел ключи и смог открыть подъезд.

— Идем, — не выдержала я. — Если он сейчас войдет, как мы отыщем квартиру?

— Да не дергайся ты. Наш красавец не собирается здесь задерживаться, иначе не оставил бы машину возле подъезда.

Поведение Германа меня раздражало, пока я думала, как следует поступить, Карпецкий затащил девицу внутрь, и дверь захлопнулась.

Вновь мы увидели Стаса минут через пятнадцать, он вышел из подъезда, наклонился и что-то сунул под дверь, так что она закрылась неплотно, сел в машину и начал разворачиваться. Герман приготовился следовать за ним.

— Я останусь здесь, — сказала я твердо.

— А зачем, не подскажешь?

— Вызову полицию…

— Вызови, если уж совсем неймется, только не торопись на встречу с ними: очень многое придет¬ся объяснять. Тебе оно надо? Мне — нет. Сейчас важно знать, куда торопится наш мальчик…

— Поезжай за ним, а я останусь…

Не дожидаясь его ответа, я покинула машину. Герман забористо выругался и сказал, открыв окно:

— Провожу его и вернусь, а до той поры, будь добра, посиди на скамеечке и забудь про телефон. Сдается мне, Стасик и сам уже успел позвонить.

— Позвонить? — не поняла я.

— Для кого-то он оставил дверь открытой, — ответил Герман и весьма поспешно удалился. Через минуту я смогла убедиться в правоте его слов: между порогом и дверью лежал спичечный коробок.

Я устроилась на скамейке возле соседнего подъезда, все еще не зная, как поступить: звонить в полицию или дождаться возвращения Германа. В одном он был прав: объяснений не избежать и далеко не все в моем рассказе полиции придется но душе. Карпецкий оставил дверь открытой, значит, кто-то должен появиться здесь с минуты на минуту.

Я все еще вертела мобильный в руке, когда во двор въехала «Скорая». Тревожные синие всполохи отражались в окнах, машина промчалась мимо меня и затормозила возле подъезда, откуда недавно вышел Стас. Двое медиков переговариваясь торопливо скрылись за дверью, их слов я не расслышала и, признаться, растерялась окончательно, перестав понимать, что происходит. Сидела на скамейке, вытянув шею, водитель «Скорой» прохаживался в нескольких метрах, но видеть меня за кустами сирени не мог, закурил, пнул дважды колесо и вернулся в кабину.

Через десять минут во дворе появилась еще одна машина «Скорой помощи», двое мужчин с носилками вошли в подъезд. События развивались так стремительно, что оценить их я не успевала и продолжала теряться в догадках. Прошло еще минут десять, дверь подъезда вновь распахнулась, я увидела врача, а вслед за этим появились мужчины с носилками. Я вздохнула с облегчением, светлые волосы девушки растрепались, голова слегка запрокинута, значит, она жива, мертвым лица принято закрывать. Ее как раз загружали в «Скорую», когда я поравнялась с первой машиной.

— Что случилось? — спросила громко. Врач посмотрела на меня с сомнением.

— Подруга?

— Соседка, — ответила я.

— Передоза у твоей соседки, вот что.

Захлопали двери, заработали двигатели, и машины покинули двор. Я подумала позвонить Герману, но тут он сам появился. Распахнул дверь джипа и сказал:

— Значит, все-таки «Скорая», а не менты? — Он, должно быть, встретил их по дороге. — Жива, дуреха.

Я села рядом с ним и вздохнула, вдруг разом почувствовав усталость, хотелось закрыть глаза и провалиться в сон.

— Где Карпецкий? — задала я вопрос.

— В своей квартире. Свет в окне погас, наверное, спит наш мальчик.

— Он накачал ее наркотой…

— Ага, — перебил Герман. — Или она сама накачалась. Думаю, девушка была уже на полпути к блаженству, решила добавить перед ночью любви и вырубилась. Стасик здраво рассудил, что покойник ему в квартире ни к чему, и поспешил отвезти ее по месту жительства.

— Мне казалось, они не были знакомы раньше…

— Ну и что. Может, адрес она назвать успела, или в сумке был ее паспорт. Если он поволок ее сюда, значит, был уверен, что девица живет одна. Не то выгрузил бы где-нибудь на остановке. «Скорую» он вызвал, находясь в ее квартире, и позаботился, чтобы врачи могли войти. Большого человеколюбия товарищ.

— Он не хотел ее убивать, — сказала я, хотя надобности в этом не было.

— Разумеется, иначе бы не потащил к себе. Но это вовсе не значит, что с выбором подозреваемого мы промахнулись. Все свидетельствует против него: приторговывает наркотой, скорее всего, сам наркоман…

Я поймала себя на мысли, что Германа не слушаю, то есть я его, конечно, слышала, но смысл сказанного не доходил до меня. Девушка жива… жива… жива… повторяла я, воспринимая это как личную победу.

— Эй, — позвал Герман. — Ты спишь, что ли?

— Она жива, — сказала я вслух и улыбнулась.

— Ага. У нее еще все впереди. Сегодня, даст бог, с того света вытащат, а завтра с новыми силами в тот же клуб… Кстати, наркоманы тоже семя дьявола или у них родословная попроще?

— Слышал выражение «ибо не ведают, что творят».

— Может, их еще пожалеть? Ведают, не сомневайся. Давай-ка лучше подумаем, что нам теперь со Стасиком делать. Сдавать ментам? Возьмут с поличным на его торговлишке, а там, глядишь, и в прочих грехах покается. Если он наркоман, в СИЗО ему придется несладко. Ломка, долгие беседы со следователем… Я бы предпочел еще немного за ним понаблюдать, но болтаться за парнем двадцать четыре часа в сутки нам не по силам, даже если мы разделимся.

— Есть другой способ.

— Да? Какой?

— Познакомиться с ним поближе.

— Намекаешь на то, что он падок на блондинок?

— И в клубе должен появляться часто, приглядывать за бизнесом.

— Идея неплохая, вот только удастся ли ее осуществить?

— Считаешь, что с ролью соблазнительницы я не справлюсь? — серьезно спросила я.

— Справишься. По мне, так тебе стоит лишь взглянуть, и мужик сознания лишится, я-то уж точно.

— Значит, проблем не будет.

— Да? А как же твои обеты? — криво усмехнулся он.

— Я не собираюсь заводить с ним роман, достаточно немного заморочить голову.

— Ну, тут тебе нет равных.

Должно быть, он ожидал, что я начну возражать, но я лишь пожала плечами.

На следующий день Герман отправился к дому, где жил Карпецкий. Самого Стаса так и не увидел, но его машина стояла во дворе. Мы рассчитывали, что вечером он появится в клубе, и не ошиблись. После вчерашнего происшествия ему следовало соблюдать осторожность, но он, как видно, пребывал в уверенности, что девушка будет молчать.

Ровно в девять его машина тормозила возле «Зодиака». В клуб мы прибыли вдвоем с Германом, но еще на входе разделились. Герман устроился за столиком в глубине зала, а я за стойкой. К тому моменту Карпецкий уже прочно обосновался на своем обычном месте, вертел в руках стакан и болтал с барменом. Мазнув взглядом по физиономии Стаса, я заказала виски и со скучающим видом наблюдала за танцующими. Карпецкий посмотрел на меня раз, другой, а потом начал откровенно пялиться, на губах его блуждала улыбка, но далее выразительных взглядов он заходить не спешил. Я делала вид, что его не замечаю, зато старательно изображала нервозность, хмурилась, поправляла прическу, поглядывая то на часы, то на входную дверь.

Места рядом со мной, которые до этого занимали две болтливые девчонки, освободились, и Стас тут же занял одно из них, наклонился ко мне и спросил:

— Он опаздывает?

— Она, — вздохнула я и посмотрела на него с интересом, а потом нерешительно улыбнулась. Стас был из тех мужчин, которым победы над женщинами давались легко, и мою улыбку он тут же расценил как готовность завязать знакомство. Я достала мобильный, набрала номер Германа и сказала, отвернувшись от Карпецкого:

— Ты где? Очень мило… И что я буду делать одна полтора часа? Вот свинство… — пробормотала я и бросила телефон в сумку.

— Если мы немного поболтаем, полтора часа пролетят незаметно, — сказал Стас, улыбнулся пошире и поднял брови в немом вопросе.

— Вообще-то мы собирались отметить мой отпуск, — вздохнула я.

— Так давай отметим.

Через минуту мы уже познакомились, а через пять выпили. Обольщать девиц он умел. Он не был груб, а если в его поведении и проскальзывало нахальство, то особого свойства, которое не раздражает, а скорее нравится женщинам, вызывая улыбку.

— Потанцуем? — предложила я.