Помоги проекту - поделись книгой:
— А раз я живу до конца света, то в ад не попадаю… — не слыша вопля, прикидывал вслух клиент.
— Не попадаете… — еле сдерживаясь, пробурлил дьявол.
— А после конца света?
— Что «после конца света»?!
— Ну вот конец света. Тела исчезли. А что с душами?
— Смотря с какими, — в остервенении отвечал враг рода человеческого. — Грешные души, в том числе и ваша, просто исчезнут. Истребятся! Если не верите, вот Библия — проверьте… Только время я снова остановлю!
— Ага, — удовлетворенно пробормотал хозяин кухоньки. — То есть потом меня просто не станет…
Болезненно ойкнув, проколол подушечку пальца, выдавил капельку крови и, обмакнув в нее зубочистку, вывел под договором нарочито неразборчивую подпись.
— Знаете… — доверительно молвил он дьяволу, прикладывая к ранке смоченную спиртом ватку. — Не обижайтесь, но, по-моему, я вас все-таки обул. Зря вы так легко на все соглашались…
— Чуть было не обули… — угрюмо подтвердил тот и вновь взглянул на часы.
— Успеваете?
— Да, — сказал дьявол, свертывая драгоценный пергамент в трубку. — Теперь уже точно успеваю.
До конца света оставалось три минуты с четвертью.
Вехи
Валерий Окулов
Тайны «белого пятна»
За долгую литературную жизнь у него не вышло ни одной книги в столичном издательстве, но его произведения были широко известны и любимы. И не только фантастические. Помните песенку про Кольку Снегирёва («Есть по Чуйскому тракту дорога») из классического фильма Василия Шукшина «Живет такой парень»? Мало кто знает, но слова этой песни принадлежат старейшине, родоначальнику сибирской школы НФ Михаилу Михееву, которому в этом месяце исполнилось бы 100 лет.
«Широка страна моя родная…» Прошу прощения за пафос, но слов из песни не выкинешь, а Россия по-прежнему самая большая страна в мире… И жизнь ее простирается далеко за пределы энного уже московского кольца, хотя литературными центрами все равно принято считать столицу и Питер. Впрочем, в советские годы предпринимались попытки создать альтернативные «центры влияния», но только уральскому Свердловску-Екатеринбургу 1980-х годов удалось на какое-то время привлечь к себе внимание поклонников фантастики. Фестивали «Аэлита» во времена, когда редакцией фантастики журнала «Уральский следопыт» заведовал В.И.Бугров, — явление выдающееся и исключительное!
Проведение же фантастических конвентов за Уральским хребтом не принесло впечатляющих результатов, хотя попытки предпринимались не раз. Например, в конце ноября 1994 года в Новосибирске состоялся фестиваль фантастики с примечательным названием «Белое пятно». Можно подумать, что в названии скрыт недвусмысленный намек, дескать, Сибирь — все еще не обжитая фантастами территория. Но это не так. Председатель Оргкомитета Геннадий Прашкевич тогда специально подчеркивал: есть и у сибиряков достойное имя — Михаил Михеев: «Именно по его роману «Тайна белого пятна» и назван фестиваль». А тремя годами ранее в Москве вышла не совсем обычная книжка — сборник фантастики «Амальтея», на титульном листе которого было написано: «80-летию Михаила Михеева посвящается». Книга редкая, своеобразный парад лучших произведений Мастерской Михеева, как называли клуб «Амальтея», многие годы руководимый писателем. Отмечая литературные достижения сибирского фантаста, Прашкевич писал: «Михеев — фигура, может, и не столь крупная. Но не будучи таким уж заметным писателем на российском фоне — в его время работало очень много крупных литераторов, — он был совершенно замечательным учителем для большого числа пишущих людей».
А вот в Сибири трудно было найти читателя, который не знал бы его книг: в раннем детстве малыши знакомились со стихотворной сказкой «Лесная мастерская», повзрослев — запоем читали его приключенческие и фантастические книжки.
«Был в Новосибирске такой всенародно любимый старик Михаил Петрович Михеев…» — пишет уже в наше время некогда сибирячка, а ныне столичный житель и президент фонда «Нацбест» Татьяна Набатникова. Так то в Новосибирске! И ни одной книги в Москве! Всего полдюжины столичных публикаций…
А вот в журнале «Уральский следопыт в 1968 году увидел свет рассказ Михеева «В Тихом Парке» с оригинальными рисунками Ю.Григорьева… Как бы далекое будущее: парк из запрограммированной саморастущей пластмассы, за которым присматривают два человекоподобных робота, РТ-120 и ЭФА-3… «Посетителей вполне устраивали искусственные растения», но вот искусственная жизнь — ни в коем случае. Проблемы у «настоящих живых людей», случайно синтезированных из хаоса белковых молекул, все те же: «Ты меня любишь?».
Но до этой публикации автору еще надо было прожить две трети жизни… Биография у Михеева — как раз для писателя канувшей в Лету Страны Советов. Родился Михаил Петрович первого сентября 1911 года в старинном сибирском городке Бийске, что в преддверии Горного Алтая. Хотя родители его получили лишь начальное образование, читать мальчика научили рано. В пять лет Миша прочел «Остров сокровищ» Стивенсона. Через несколько лет были прочитаны все доступные книги Джека Лондона, Фенимора Купера, Конан Дойля, а в 13 лет Михаил и сам начал придумывать и записывать необыкновенные приключения. «Мое детство прошло под кокосовыми пальмами, среди айсбергов Антарктики, в грохоте океанского прибоя и рычании доисторических чудовищ, среди звона шпаг и грохота мушкетных выстрелов», — писал автор «Вируса В-13» в автобиографических заметках.
Но с середины 1920-х годов в стране началась и другая жизнь — «техника проникала всюду». И Михаил «строил макеты паровых двигателей, летающие модели аэропланов, конструировал неуклюжие кристаллические приемники… Началось увлечение техникой». Вот и истоки другого направления творчества писателя — фантастики, часто связанной с умными машинами. И фантастика эта проникнута чуть ли не влюбленностью к созданиям человеческих рук! Так что детские увлечения во многом предопределили последующие литературные пристрастия.
С четырнадцати лет Михаил стал учиться в Бийской профессионально-технической школе, после окончания в 1930-м получил специальность инструктора-механика автотракторного дела. «По тем временам это звание соответствовало чуть ли не профессорскому», — вспоминал он через тридцать лет. Пришло увлечение электротехникой, Михаил устроился работать электромонтером, дослужившись до бригадира по ремонту автомобильного электрооборудования. На родном заводе ремонтировались машины, курсирующие по знаменитому Чуйскому тракту. Тут-то и были написаны Михеевым слова популярной песенки про шофера Кольку Снегирёва «Есть по Чуйскому тракту…». Песня не просто обрела известность, она стала поистине народной. Но в ту пору поэзией Михеев заняться не решился, он был влюблен в электротехнику! И до 50 лет работал техником-электриком.
Имея хорошую работу, получая дипломы и премии за конструкции электросчетных аппаратов, Михеев в 40 лет написал стихотворную сказку для детей «Лесная мастерская». Успех дебютной публикации определил дальнейшую судьбу: на свет явился писатель Михеев! Опубликовав несколько книг для детей «среднего и старшего возраста», Михеев стал одним из зачинателей современной детской литературы в Сибири. А в середине 1950-х обратился к приключенческой и НФ-прозе. Тут потребовалось умение строить сюжет — стремительный, логичный, удивляющий неожиданными поворотами.
Тему для ставшей классикой отечественной НФ-повести «Вирус В-13» (1955) подсказала обстановка тех лет, когда холодная война была уже в разгаре. В газетах постоянно публиковали сообщения о «происках апологетов загнивающего капитализма, пытающихся отсрочить свою неминуемую гибель», велась шумная кампания «борьбы за мир во всем мире». Пружиной действия стал поединок вокруг изобретений фашистского профессора Морге и советского ученого Русакова. В детективный сюжет гармонично вписались эпизоды фантастические: всесильный препарат профессора Русакова, удивительная мимика артиста Бланка, позволяющая «менять лицо». «Вирус» — редкий пример настоящей приключенческой НФ: динамичный, но при этом сложный, многоходовый сюжет, полнокровные персонажи. На фоне серого торжества близкоприцельной фантастики «Вирус В-13» был подлинной жемчужиной детективной НФ. Повесть, хотя и была выпущена лишь в Новосибирске, пользовалась широкой всесоюзной известностью и выдержала шесть изданий.
Правда, сам автор больше любил другую свою повесть — «Тайна белого пятна» (1959), основанную не на газетном и книжном материале, а на сибирских реалиях, хорошо ему известных. Тут мотивировка событий вызывала у читателей полное доверие, а психологические характеристики героев были выразительны и глубоки.
За 40 лет активной творческой деятельности Михеев успел поработать в разных жанрах: писал стихотворные сказки, школьную повесть, приключения и детективы, путевые очерки и, разумеется, НФ. В 1963 году был принят в Союз писателей и окончательно перешел на литературные хлеба. В это время — на волне взлета советской НФ — увлекся фантастикой всерьез и надолго. В 1965 году в «Уральском следопыте» появился его первый чисто фантастический рассказ «Пустая комната», а в следующем году вышла и первая книжка фантастики «Которая ждет». Затем увидели свет ставшие классикой книги «Далекая от Солнца» (1969), «Милые роботы» (1972), сборник избранного «Вирус В-13» (1986)…
«Фантастика для автора — это, прежде всего, размышление о будущем», — писал М.П.Михеев. Но ведь все эти мечтания о будущем лишь для того, чтобы найти ответы на вопросы дня сегодняшнего! Поэтому михеевские рассказы нередко откровенно полемичны, как, например, цикл «Милые роботы» — своего рода похвальное слово технике во времена, когда на нее стали поглядывать уже с опаской…
Различными средствами пытался писатель достичь иллюзии достоверности. Психологической убедительностью характеров, умелым применением точно найденной художественной детали, синхронным взглядом романтика и сатирика на одну и ту же проблему. Центральными же темами НФ Михаила Михеева 1960-1970-х годов стали «человек и наука» и «человек и техника».
Особняком стоит написанная семидесятилетним фантастом повесть «Год тысяча шестьсот…», вышедшая в Новосибирске в 1985-м. И дело не в том, что повествует она об эпизодах жизни юных спортсменов — фехтовальщицы Ники из Иркутска и боксера Клима из Москвы, «выпадающих» с Универсиады на Кубе прямиком в XVII век. Михеев, сохранивший на всю жизнь «уважение к приключенческой литературе», и в преклонном возрасте сумел взглянуть на события свежим взглядом юности. В небольшую книжку уместилось огромное количество приключений со стрельбой и фехтованием, кораблекрушением, пиратами, «тайнами мадридского двора» и чудесным возвращение домой! Нашлось место в повести, эпиграфом к которой автор выбрал слова Марка Твена: «Вы, конечно, слыхали о переселении душ?», и тонкой пародии на классические романы приключений.
Это сейчас «попаданцы» в другое время — обычное явление. Но в советской фантастике к этой теме относились настороженно… «Голубой человек» (1966) Лазаря Лагина, «Петля гистерезиса» (1968) Ильи Варшавского, «Зеркало для героя» (1983) Святослава Рыбаса — это почти полный список… И повесть М.П.Михеева — одна из лучших на полке темпоральной НФ советской эпохи.
В 1980-е Михеев все чаще стал обращаться к детективу, его повести тех лет пользовались неизменным успехом, особенно детективная трилогия, составившая содержание авторского сборника «Поиск в темноте» (1990).
Последние 20 лет жизни М.П.Михеев большое внимание уделял «воспитанию» молодого поколения фантастов, организовал и 15 лет руководил легендарным объединением «Амальтея» при Новосибирском отделении СП СССР, в недрах которого вызревала ставшая заметным явлением 1980-х — начала 1990-х сибирская школа фантастики. Среди известных выпускников михеевской «Амальтеи» — Александр Бачило, Игорь Ткаченко, Василий Карпов, Евгений Носов, Виталий Пищенко, Владимир Титов, Александр Шалин…
Десятки книг различных жанров, вышедших общим тиражом более двух миллионов экземпляров, переведенных на десяток языков, популярных и сегодня — серьезное достижение для советского писателя, чей жизненный путь закончился в мае 1993 года.
Чтобы придать «человеческое» измерение тексту, хочется закончить эти заметки фрагментами из очерка сына писателя, написанного к 75-летию отца: «Михаил Михеев не стал знаменитым писателем. Но среди писателей нашего города он находится в ряду тех, кого читают едва ли не больше всего. Не было человека, даже не особо читающего, кто бы в те годы не читал книг отца. Он был истинно народно популярен, отцовские книги были на виду, на них мы все росли… Отец всегда попадал в точку. Написал единственную песню в молодости, она стала народной, написал «Тайну белого пятна» — она стала визитной карточкой поколения… Ограничился славой одного города, но воспитал в Сибири целое поколение на бескорыстных принципах… Он наивен. Размаха ему не хватало всегда. Он не читал Сартра, Канта, Ницше, Фрейда… Любимый писатель его и тот всего-навсего Александр Дюма. Ну еще Джек Лондон и Александр Грин…
Отец всегда одевался в чёрт те во что! И обстановки никакой у него никогда не было. И не стыдно… Маленькие радости: на рыбалку съездить, костер развести, «Москвич» свой починить, тридцать лет уже существовавший драндулет… Честолюбия он не имел. В доме все было сделано своими руками, и полки книжные, и шкафы… Это донкихотство его, вид всегда затрапезный и пиджак потрепанный, а он в своей наивной романтической позе все пытается истину восстановить…
Михеев — писатель для действительно простых людей, мастеровитых, умных, талантливых, до сих пор наивно верящих в добро, сказку, фантазию и мечту…»
Критика
Крупный план
Глеб Елисеев
Финиш? Нет, старт!
Только в прошлом месяце мы отметили юбилей знаменитого американского фантаста — и вот получили новую книгу мэтра в переводе на русский язык. Да какую! По масштабности повествования и богатству идей она ничем не уступает его прежним работам. Действительно, для профессионала не так уж сложно воссоздать гибель цивилизации на отдельно взятой планете. А поди попробуй столь же убедительно описать гибель Галактики или даже Вселенной!
Относительно «всеобщего финала» в НФ сложился негласный канон, заложенный еще О.Стэплдоном: происходящее изображать с «высоты птичьего полета». Но Грег Бир привык двигаться своим путем, заслуженно получая новые статуэтки «Хьюго» и «Небьюла». Золотой дубль достался и «Городу в конце времен», где показана гибель всей совокупности параллельных и альтернативных вселенных.
Несколько сюжетных линий сведены в два основных блока. Один рассказывает о событиях, разворачивающихся в условной современности, другой повествует об отдаленном будущем, расположившемся у самого края времени. Но ситуации странным образом связаны друг с другом: реальные происшествия в жизни героев первой сюжетной линии воспринимаются как сон героями из другого времени. В итоге персонажам суждено встретиться, чтобы изменить судьбу Реальности.
При эпической масштабности замысла Бир выбрал удивительно камерный способ его воплощения. Сюжетный блок, повествующий о «нашем» времени, складывается из истории трех людей: бродячего актера Джека Ромера, девушки Джинни Кэрол и странного типа по имени Даниэль Патрик Айрмонк. Все они обладают одним невероятным даром — способностью «перепрыгивать» из одной параллельной вселенной в другую.
В мире же конца времен, где уцелевшие остатки человечества укрылись в единственном городе Кальпе, противостоящем наступлению тотального Хаоса, главными героями становится парочка «древних людей» Джебрасси и Тиадба (за прошедшие триллионы лет люди разделились на множество рас, и герои по своей внешности ближе к неандертальцам, чем к современному хомо сапиенс). В поисках помощи они должны выйти за пределы родного города и отправиться в хаотические зоны, населенные злобными псевдосуществами.
Роман не лишен постмодернистских игрищ: здесь полно всевозможных отсылок к классическим и современным произведениям мировой литературы о конце света, а также скрытых цитат. Два таких «линка» заслуживают отдельного внимания: отсылки к идеям великого аргентинца Х.Л.Борхеса и к одной из величайших НФ-книг начала XX века — «Ночной земле» У.Х.Ходжсона. Концепции пластичной реальности, подвергающейся воздействию со стороны наблюдателя, и книги, фиксирующей ее, не просто взяты из творчества Борхеса. Бир настойчиво популяризирует Борхеса, вводит его в качестве эпизодического персонажа — правда, как вымышленного героя, создателя энциклопедии (и в этом опять же отсылка к творчеству Борхеса — рассказу «Тлен, Укбар, Орбис Терциус»).
В отличие от аргентинского классика Ходжсон не упоминается напрямую, но ссылки на его творчество и биографию в речи одного из персонажей настолько явственны, что переводчик сделал специальное примечание, расшифровывающее писательский намек. Картины Кальпы как последнего убежища увядающего человечества, а также царства Хаоса вокруг, населенного чудовищными существами, не могут не вызвать воспоминаний о «Ночной земле». Аналогии слишком очевидны: циклоп Свидетель у Вира и гигантские Стражи у Ходжсона, молчальники у американца и «урочище, где безмолвные убивают», у британца…
Хорошим тоном в современной НФ стало создание не только культурного бэкграунда, но и подложек, вылепленных из мифов и легенд всего человечества. Не избежал модных веяний и Бир, внедрив в текст персонажей из древнегреческой и древнеиндийской мифологий. Но описанное в романе наступление Хаоса выглядело бы куда более драматично и достоверно, будь оно результатом лишь бездушного и неотвратимого физического процесса, бесконечным торжеством энтропии. Однако, помимо этого, здесь появляется Тифон, творец Хаоса и исказитель Вселенной, умственно неполноценный бог-неудачник, пропитанный ненавистью.
И все-таки «Город в конце времен» — отнюдь не упадническое творение. Гибель вселенных еще не означает конца всего. Система Реальностей оказывается подобна древнему Фениксу. И Бир уверен: из праха конца она выйдет лучшей и обновленной. В этом сила НАУЧНЫХ фантастов: они убедительно оптимистичны.
Глеб ЕЛИСЕЕВ
Рецензии
Элджернон Блэквуд
Кентавр
Э.Блэквуд — авторитетнейшее имя в английской мистической прозе начала XX века. Его значение для развития «ужасного» жанра вполне сопоставимо с влиянием Г.Лавкрафта. Потому удивительно, что Блэквуд так долго добирается до России. Данное издание — всего лишь вторая книга этого автора в переводе на русский.
Большая часть рассказов и, повестей сборника может быть отнесена к хоррору. Однако центральное место занимают роман «Кентавр» и тематически близкая ему повесть «Человек, которого любили деревья». В этих текстах наиболее четко раскрывается философия Блэквуда. Разочарованный в цивилизации мистик видел спасение для людей в полном слиянии с природой, с Землей, в растворении самой личности. Однако путь этот оказывается доступен не всем. Большинство «ненастоящих» людей так и обречено на прозябание в ничтожестве, а то и на посмертное страдание в плену собственных заблуждений… Замечает ли Блэквуд, что соглашается с немилыми его сердцу проповедями о мириадах проклятых? Убежденные в чем-то люди редко замечают, сколь похожи на тех, с кем спорят.
Писатель яростно отстаивает одновременно перед христианами и материалистами свои запутанные оккультные взгляды. Глядя на образы зашоренных «верующих», трудно поверить, что их создавал человек поколения Г.К.Честертона, младший современник Дж. Макдональда и старший — К.С.Льюиса. С такими оппонентами Блэквуд спорить опасается, предпочитая тиражировать карикатурные образы фанатиков-пуритан. Но есть и другой Блэквуд — автор впечатляющей, жуткой и умной повести «Проклятые». Он разный: странный философ и талантливый писатель, скованный собственными догмами, не менее прочными, чем догмы его оппонентов.
Сергей Алексеев
Ф-Ретро: Сб. статей о старой фантастике
Сост. Д.Володихин
Еще совсем недавно все это мы взахлеб читали, а они уже повесили ярлык «ретро». И притом правы. В этом году исполнилось 20 лет, как исчезла Советская Фантастика. Она имела свою специфику, судить ее с современных позиций нельзя — важно понять, какое значение она имела для развития жанра. Собственно оценке того, какую роль сыграли те или иные авторы в эпоху своего расцвета, и посвящен сборник.
Каждый автор не только выбрал своего писателя, но и свою манеру повествования. Г.Елисеев по возможности беспристрастно анализирует значение Ивана Ефремова. Н.Лазарева эмоционально рассказывает о Севере Гансовском. Г.Прашкевич вспоминает о своих личных встречах с Сергеем Снеговым, приводит отрывки из его писем. А.Гуларян и О.Третьяков дают обзор произведений на тему грядущей войны. Д.Володихин повествует о том, чем занимались АБС в годы перестройки. А.Бор рецензирует книгу Олега Дивова «Выбраковка» — что странно, это-то уж какое ретро?! Жемчужина российского блока сборника — статья С.Волкова «Обреченные на будущее» о «Граде обреченном» Стругацких. Автор, отмечая пророческие черты в романе, предельно убедителен в своих доводах.
В «зарубежном» блоке — С.Алексеев о Толкине и Говарде, Г.Жиляков о романе Урсулы Ле Гуин «Обездоленный», В.Баканов о генезисе американской НФ от 1950-х до наших дней.
Завершает сборник дискуссия Елисеева и Володихина о разных вариантах «Улитки на склоне» АБС.
Сборник должен занять в умах любителей фантастики место, которое на телевидении занимала передача «Чтобы помнили». Современная российская НФ, как ни крути, выросла из фантастики советской. Этого нельзя забывать. За память — спасибо авторам сборника. Жаль только, что авторский состав ограничен активистами «Басткона», узковатый вышел взгляд.
Андрей Летаев
Михаил Тырин
Легионы хаоса
Новый роман Михаила Тырина представляет собой продолжение его же «Кладбища богов». Группа «попаданцев» из пяти особей перенесена вместе с целым городом из нашей реальности в фэнтезийный мир, где ведется соперничество между адептами «истинного» и «темного» знаний. Главный герой, Влад Самохин, бывший спецназовец, — классика «нашего крепыша в ихней маготени».
«Легионы хаоса» сделаны проще и небрежнее первой книги. «Кладбище богов» — крепкий приключенческий роман со вторичным фэнтезийным миром, сработанным основательно, с большой фантазией и широкими возможностями развития. Добротная работа. «Легионы хаоса» очень мало добавляют к этому миру, разве что предъявляют один из технических центров прежних его хозяев. Все прочее читатель уже видел. Плетение сюжета, диалоги, развитие характеров — все это сделано словно второпях, заметно ниже того уровня, на котором Тырин держался в прежних романах. И не только в звездной «Желтой линии», но и в Незамысловатом «Контрабандисте»… Радуют разве что батальные сцены — разного рода стычки и большие бои, обильно рассыпанные по ходу действия, и особенно штурм столицы мира, контролируемой сторонниками «темного» знания. Тут Тырин по-прежнему на высоте.
В финале группа «попаданцев» разделилась: кто-то перенесся в реальность-1, а кто-то остался в «стране прибытия» на ПМЖ. Отлично видна перспектива продолжить сериал об «украденном городе», но… это будет иметь смысл лишь при соблюдении определенных условий: если автор восстановит прежний литературный уровень и сумеет повернуть ситуацию в нарисованном им мире к чему-то по-настоящему неожиданному. Если же он собирается делать третий роман в духе «еще немного приключений в том же славном месте», то, пожалуй, не стоит. Совсем не стоит.
Дмитрий Володихин
Эрик Ниланд
Слуги света, воины тьмы
Эрик Ниланд — признанный мастер киберпанка, а также автор нескольких сделанных для Microsoft новеллизаций компьютерных игр, которыми он у нас в основном и известен. А пару лет назад писатель вдруг начал осваивать поле мистической городской фэнтези. В результате на свет появилась дилогия «Mortal Coils», первый роман которой нам теперь и представлен. В качестве образца для подражания Ниландом были избраны, что неудивительно, авторы давно минувшей «Новой волны», и в первую очередь покойный Р.Желязны. О чем бесхитростно сообщают нам авторы аннотаций и благожелательные критики.
Да, пожалуй, в теме сложной «божественной игры» якобы светлых и якобы темных сил нетрудно разглядеть тень Желязны — да и во многих эпизодах влияние мэтра весьма ощутимо. Но это явно не единственный источник вдохновения. Причем речь не только о классиках «Новой волны» Муркоке и Т.Ли. Образы юных героев, которые с рождения обладают необычным даром и должны исполнить великую миссию, вобрали в себя все предшествующие достижения подростковой фэнтези от Роулинг до Майер. И все это сдобрено обильным цитированием классических голливудских триллеров и ужастиков. Впрочем, заметим, цитирует Ниланд не без иронии и даже сарказма — по отношению, кажется, не столько к оригиналам, сколько к глотающим подобную жвачку читателям и зрителям.
Поделиться книгой: