Помоги проекту - поделись книгой:
— Почему ты напала на Моану? — спросила она. Она воспользовалась словом «напасть», поскольку, когда смотрела на изящную блондинку, сказать «убить» у нее не поворачивался язык.
Лалита на несколько секунд задумалась.
— Она хотела меня убить.
— Значит, ты сделала это из мести?
— Наверное, да.
— Наверное? Как можно такого не знать?
Лалита пожала плечами.
— Это кажется мне таким далеким, — ответила она.
Она вела себя в точности так, как тогда, когда была еще модифицированным КИТом — послушная, мягкая и не способная к сильным переживаниям. «Проблема в том, — думала София, — что убийство из мести невозможно без сильных переживаний». Лалита притворялась? Если так, то она делала это превосходно — Софии не удавалось поймать ее ни на одной ошибке.
— Ты помнишь меня, Лалита? — попыталась она еще раз в надежде, что ей все же удастся установить контакт с девушкой. — Ты знаешь, кто я?
— Конечно. Ты София. Ты изменилась. Я тоже изменилась.
София вздрогнула. Как называется подобное чувство?
«Ах да, кажется, будто кто-то только что прошел по моей могиле».
Врата открылись там же, где и всегда, то есть метрах в трехстах от станции. Выглядело это так, будто из черного камня забил источник, несколько мгновений спустя разлившийся между четырьмя маркерами в квадратное озерцо. Блестящая голубая поверхность поглотила трансформирующиеся древо-скелеты, забурлила, а потом разгладилась. Однако до сих пор слышался шум, а по горизонтальной поверхности Врат с треском пробегали розовые искры.
— Пора, — крикнул Начо Йенг, превозмогая шум. — Идите.
Терри подошел к Софии, обнял ее правой рукой, а левой коснулся ее ладони — почти тем же самым жестом, которым она недавно отобрала у него браслет. Разжав пальцы сестры, он вложил в них что-то гладкое и холодное, затем наклонился к ее уху и прошептал несколько слов, потонувших в шуме и треске.
— Что?! — крикнула она.
— Быстрее, Терри! — в то же мгновение поторопил его Йенг.
Терри повернулся, взял за руку жену, и они вместе шагнули на голубую поверхность. Софию всегда забавляла эта картина, тот недолгий момент, когда проходящие через Врата будто шли по воде. Потом оба начали погружаться, сперва по щиколотки, потом по колено и по пояс, пока в конце концов не исчезли полностью.
Врата закрылись, оставив после себя выжженное пятно площадью в несколько десятков квадратных метров.
— Ну что ж, — улыбнулся, несмотря на видимую усталость, Начо Йенг. — Будем держать кулаки за то, чтобы все у них получилось. А если кто верующий, пусть еще и помолится. Возможно, именно в этот момент мы спасли миллионы человеческих жизней!
София улыбнулась ему в ответ, а потом разжала кулак. На ее ладони лежал белый кусочек мозаики.
Кусочек, который наверняка не трансформировался.
Вергилий передал сообщение, что Терри и Лалита Кассоу добрались живыми и невредимыми, а потом замолчал.
Два дня с лишним он показывал один и тот же текст: ОТСУТСТВИЕ СВЯЗИ С ЗЕМЛЕЙ. До недавнего времени София считала, что ситуация на станции не может быть более напряженной. Теперь же оказалось, что все-таки может. Когда утром третьего дня, за несколько часов до запланированного возвращения, Вергилий продолжал молчать, Йенг расплакался, а капитан Пенья впервые потерял самообладание и разбил кулаком половину аппаратуры для анализов, крича, что еще посчитается с этими ублюдками из Корпорации. Никто не пытался его удержать — солдаты с ужасом взирали на происходящее, словно внезапно рухнула их вера в Бога. Начо Йенг рыдал, а София… София просто стояла, заложив руки за спину, слишком уставшая даже для того, чтобы предаваться отчаянию, лишь время от времени опускала руку в карман и дотрагивалась до белого кусочка мозаики. Она сохранила его, хотя не считала, что он может ей для чего-то пригодиться. Это было нечто вроде сувенира, который она получила от наполовину обезумевшего брата. Сувенира на счастье.
За несколько минут до полудня экран компьютера осветился золотистым сиянием. Все столпились вокруг него, и Начо Йенг попросил передать информацию от Корпорации.
УЧЕНЫМ, НАХОДЯЩИМСЯ НА МИРЕ ДАНТЕ-3: МЕРЫ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ НЕ ПОМОГЛИ, — изрек Вергилий.
Кто-то за спиной Софии застонал, но она не стала оборачиваться, чтобы выяснить кто. Это не имело значения. Китаец ободряюще обнял ее. Она не возражала — это тоже не имело значения.
ВЕЩЕСТВО, НАЗЫВАЕМОЕ МЕРИДИОНОМ, ВЫРВАЛОСЬ ИЗ-ПОД КОНТРОЛЯ И РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ С МОЛНИЕНОСНОЙ СКОРОСТЬЮ. В ТЕЧЕНИЕ СОРОКА ВОСЬМИ ЧАСОВ ЗАРАЖЕНИЮ ПОДВЕРГЛАСЬ ПОЧТИ ПОЛОВИНА КОНТИНЕНТА. МЫ НЕ В СОСТОЯНИИ ОСТАНОВИТЬ ЭТОТ ПРОЦЕСС. МЫ НЕ В СОСТОЯНИИ НИЧЕГО СДЕЛАТЬ.
В ЗЕМНОЙ АТМОСФЕРЕ МЕРИДИОН СОЕДИНЯЕТСЯ СО ВСЕМИ ЭЛЕМЕНТАМИ. ТРАНСФОРМИРУЮТСЯ ЗДАНИЯ, РАСТЕНИЯ, ЖИВОТНЫЕ И ЛЮДИ.
ЗАРАЖЕННЫЕ ЭНКАРНИТОМ ПОСТОЯННО УМИРАЮТ, ВОСКРЕСАЮТ, А ПОТОМ СНОВА УМИРАЮТ. МЫ НЕ В СОСТОЯНИИ ПРЕКРАТИТЬ ИХ СТРАДАНИЯ. ИХ ТЫСЯЧИ, И ЧИСЛО ЭТО ПОСТОЯННО РАСТЕТ.
СУДЬБА ЛАЛИТЫ И ТЕРРИ КАССОУ ОСТАЕТСЯ НЕИЗВЕСТНОЙ.
МЫ ПОСТАРАЕМСЯ ВАС ВЫТАЩИТЬ, НО НА ЭТО ПОТРЕБУЕТСЯ ВРЕМЯ.
НА ЗЕМЛЕ РАЗРАЗИЛСЯ НАСТОЯЩИЙ АД.
Вергилий замолчал, и когда они уже были уверены, что он больше ничего не скажет, он выдал еще одну фразу, а затем смолк окончательно.
Последняя фраза гласила:
ЛУЧШЕ ОСТАВАЙТЕСЬ ТАМ, ГДЕ ВЫ СЕЙЧАС.
Перевел с польского Кирилл ПЛЕШКОВ
© Anna Kantoch. Swiaty Dantego. 2008. Публикуется с разрешения автора.
Евгений Лукин
Здравствуй, бессмертие!
Дьявол был в штатском. Или, как еще принято выражаться, в гражданке. Ни рогов, ни копыт — чиновник чиновником: строгий костюм, темно-красный галстук, даже какой-то значок на лацкане привинчен. Там, где у многих граждан располагается физиономия, имело место нечто утомленно-политкорректное, без каких бы то ни было индивидуальных черт. Чувствовалось, однако, что дьявольское терпение на исходе.
— Имейте совесть! — не выдержал гость из преисподней. — Душу еще не продали, а ведете себя как… Кроме вас, между прочим, тоже люди есть и тоже не прочь договор оформить.
Торговались вот уже пятый час. В окне высотной кухоньки занимался рассвет. Из промозглой заволжской мглы всплывало алое пушистое солнце.
— Подождут, — скрипуче отвечал клиент. Не в пример дьяволу, глаза его были красны. Сказывалась бессонная ночь. — Я свои права знаю. Пока не уточним все до последнего пункта — ничего не подпишу.
Гость исторг негромкий страдальческий рык.
— Как же вы ссуды брали? — подивился он.
— Так и брал! — огрызнулся клиент. — А то подмахнешь не глядя, а потом…
— Хорошо. Что вас конкретно не устраивает в данном пункте?
— Оговорки! Вот: физическое бессмертие. Почему только физическое?
— А какое же еще? Душа-то уже будет принадлежать мне, а не вам!
— Ладно. Допустим. А почему только до конца света? Что за ограничения? Бессмертие — оно и в Африке бессмертие…
— И Африка не вечна, — напомнил дьявол.
— В смысле?
— В прямом. Рано или поздно Африка перестанет существовать. Как и любой другой материк. Поймите, я просто не имею права сохранять вас в телесном состоянии после конца света!
Клиент колебался. Чиновничий облик гостя не успокаивал его нисколько. Скорее, смущал. Не исключено, что с копытами, рогами и хвостом дьявол внушал бы ему больше доверия.
Князь мира сего вздернул обшлаг рукава и демонстративно взглянул на циферблат наручных часов.
— Опаздываете куда? — желчно осведомился душеобладатель, залпом допивая остывший крепкий кофе.
— Как всегда, — ворчливо отозвался душепреемник. — Но на этот раз, имейте в виду, опоздания мне не простят…
— Ваши проблемы!
Солнце помаленьку вознеслось, обрело четкие очертания, изменило цвет с алого на золотистый. Там, где Волга была свободна ото льда, стлался белый мохнатый туман, из которого вставали прозрачно-косматые дракончики. Все это напоминало вид из самолета, когда поднимешься выше облаков.
— Ну хватит! — Дьявол щелкнул перстами.
Что-то изменилось. Тени пролетавших ворон мазнули вкось по стене кухоньки — и замерли, не достигнув двери.
— Что это вы сделали? — Клиент поднялся с табурета, встревоженно выглянул в окно. Три растрепанные вороны неподвижно и как попало зависли в воздухе. Остановись, мгновенье, ты прекрасно!
— Тайм-аут, — объявил гость. — Вообще-то так не положено, но я из-за вас и впрямь рискую опоздать… Как только договоримся, пущу часы снова. Присаживайтесь, продолжим…
Клиент присел.
— Врете ведь, как всегда! — тоскливо молвил он. — Только вот в чем?..
— Всегда? — переспросил позабавленный дьявол. — Когда это — всегда?
— Начиная с грехопадения! — Хозяин кухоньки решил блеснуть эрудицией. — Когда Адама с Евой искушали… Под видом змея.
— Искушать — искушал… — не стал отпираться нечистый. — А соврал-то где?
— Библию принести? — угрожающе спросил клиент.
— Несите, — сказал дьявол. Время стояло — и он чувствовал себя вполне комфортно.
Хозяин не поленился — сходил в комнату, принес Библию, плюхнул на стол, едва не опрокинув чашку.
— Книга Бытия, — любезно подсказал ему гость. — В самом начале. Глава третья, стих второй.
Клиент бросил на него враждебный взгляд, открыл, листнул.
— И сказала… жена… змею, — прочел он чуть ли не по складам. — Плоды с дерев… мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая… сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним… чтобы вам не умереть…
— Ну-ну! — подбодрил дьявол. — Дальше.
— И сказал змей жене… нет, не умрете… но знает Бог, что в день, в который вы… вкусите их… откроются глаза ваши, и вы будете… как боги, знающие добро и зло…
Дьявол кивал с ностальгической улыбкой на устах.
— Так, — молвил он, очнувшись от сладких воспоминаний. — А теперь та же глава, стих двадцать второй.
— И сказал Господь Бог… — с запинкой продолжил клиент, отыскав указанный текст, — …вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло… и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно…
— Почти слово в слово, — бодро заметил гость. — Уж вы поосторожнее давайте: если я соврал, то получается, что и Он соврал…
— Но ведь умерли же в конце концов!
— Кто?
— Адам с Евой!
— Ну-у… — укоризненно протянул дьявол. — Я-то тут при чем? Конечно, если не подпускать к древу жизни, рано или поздно помрешь…
— Вот так вы нас и накалываете! — в сердцах сказал клиент, захлопывая Библию и отправляя на стол, чем уже только не заваленный. Присутствовали тут и удлинявшийся с прибавлением новых пунктов пергамент (пункты возникали сами собой, стоило какой обговорить), и зубочистка (должно быть, взамен стального перышка — где его нынче найдешь?), и закатанная в пластик стерильная железочка для прокалывания пальца. Ватный томпон, пузырек спирта, кофейник, чашка, «Фауст» Гете в переводе Пастернака…
— Ну-с? — благодушно произнес дьявол.
Если раньше время работало на клиента, то теперь оно не работало вообще. Тянуть было нечего. Две с половиной вороньи тени, размазанные по кухонной стене, являлись прямым тому подтверждением.
Душепродавец засопел, нахмурился, пододвинул поближе пергамент и принялся, бормоча, елозить пальцем по всем пунктам.
— Так… так… Любую материальную ценность по первому требованию… Так… Женщины — понятно… Здоровье, молодость, силу… Бессмертие… Хм… Бессмертие… — покряхтел, посомневался. — Ладно, допустим… А это что? Душепреемник обязуется приступить к исполнению желаний клиента через пять минут с момента подписания договора… Почему через пять минут? Почему не сразу? Душу-то — сразу…
— Потому что пергамент сперва надлежит завизировать, подшить, присвоить номер… Я — лицо подотчетное. Пока документ не оформлен, поймите, я просто не имею права…
— Подотчетное… — сердито фыркнул души своей погубитель, не зная уже, к чему бы еще прицепиться.
— Время включать? — спросил дьявол. — Мне кажется, чем быстрее начнутся эти пять минут, тем быстрее они кончатся.
— Включайте, — буркнул клиент, освобождая от пластиковой оболочки стерильную медицинскую железочку.
Дьявол щелкнул перстами. Тени ворон метнулись по стене и исчезли. За окном шевельнулись развеваемые ветром прозрачно-косматые дракончики над мохнатой от тумана Волгой. Клиент поднес металлическое жало к подушечке указательного пальца и засомневался вновь.
— Ну вот конец света… — недовольно предположил он, кладя руки на стол. — Страшный суд. То есть получается, нынешний ад — это как бы предварительное заключение, если суда еще не было… Так?
— Вы что, нарочно? — взвыл дьявол. — Время пошло!..
Поделиться книгой: