«Если», 2011 № 09

…ПОСТАВИТЬ ПАМЯТНИК В ЧЕСТЬ ХАСИНТО ВИЛЬЧЕСА — ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ ОТКРЫЛ ЕСТЕСТВЕННЫЕ ПОРТАЛЫ, НАЗВАННЫЕ ВРАТАМИ, А ПОЗДНЕЕ СТАБИЛИЗИРОВАЛ ИХ, ТАК ЧТО МЫ МОЖЕМ БЕЗОПАСНО ПЕРЕМЕЩАТЬСЯ…

…ПОЛНОЕ ФИАСКО ПОПЫТОК КОНТАКТА С ТУЗЕМЦАМИ НА…

…ОЧЕРЕДНАЯ ГРУППА ВОЗВРАЩАЕТСЯ С ПУСТЫМИ РУКАМИ…

Она пропустила лишь одно сообщение. Пока она тщетно пыталась коснуться пальцами лодыжек, по экрану прошла статья, касавшаяся открытия на Данте-29 мозаики, состоящей из двадцати черно-белых кругов.

Выпрямившись, она перевела дыхание.

…ВЕСЬМА НЕОБЫЧНАЯ НАХОДКА.

Прочитав последние слова, которые ни о чем ей не говорили, она смочила горло несколькими глотками холодной воды.

София любила оставаться на станции одна. Ей нравились царившие вокруг спокойствие и тишина, которую нарушали лишь шум генератора и поскрипывание амортизаторов.

ОДНО СУЩЕСТВО СНАРУЖИ, — вслух сообщил Вергилий.

София замерла. Мгновенно у нее перехватило дыхание, голова закружилась, ноги сделались мягкими, словно студень.

— Человек? — прошептала она, хотя это не имело никакого смысла. Вергилий знал каждого члена их группы и называл их по именам. Никаких других живых людей здесь не было, а мертвые пребывали исключительно в Бездне.

ПОСТОРОННЕЕ СУЩЕСТВО.

«Дьявол, снаружи дьявол», — подумала она. Пододвинув стул, она села и глубоко вздохнула, прижав руку к животу. Ее желудок превратился в маленький шарик; она видела свое отражение в металлическом корпусе резервуара для воды: бледная кожа, морщины вокруг глаз и рта, непричесанные седые волосы.

Просто старуха. Старая перепуганная женщина.

«Возьми себя в руки, — приказала она себе. — Ты ведь не плаксивая старая карга, верно? Ты не затем прошла через Врата, чтобы теперь прятаться по углам».

— Оно… все еще там?

ПОДТВЕРЖДАЮ. ОДНО СУЩЕСТВО ВСЕ ЕЩЕ СНАРУЖИ.

«Ведь ты уже разговаривала с дьяволами, — убеждала себя София, — и ни один из них не пытался на тебя напасть».

«Да, но тогда рядом стояли солдаты», — отозвалась более рассудительная часть ее разума. На случай, если бы подвело обычное оружие, с трансформирующимися созданиями должны были справиться разрывные пули. Капитан Пенья верил, что в случае необходимости они подействуют. София относилась к этому несколько более скептически — ведь дьяволы обладали способностью к регенерации, но…

Но пули могли, по крайней мере, их остановить. Хотя бы ненадолго, на несколько минут. Этого хватило бы, чтобы убежать. Теперь же у нее не будет даже столь ничтожного шанса.

«С другой стороны, если я не открою дверь, то до конца жизни буду себя презирать. Давай, София, шевелись. Помнишь, как студенты за спиной называли тебя вредной сукой и еще хуже? Ты всегда считала себя бой-бабой — докажи, что этого заслуживаешь. Живем ведь только раз, верно? Ибо в данной ситуации загробная жизнь — не то, о чем хотелось бы думать. Так что воспользуйся случаем, пока еще дышишь — пусть знают тебя как женщину, которая в одиночку пошла на встречу с дьяволом… Вставай».

Она встала. У нее закружилась голова, и она оперлась о стол. Что-то упало на пол — обычный стаканчик или какие-то образцы, которые Терри иногда оставлял в общем зале, вместо того чтобы отнести в лабораторию. Неважно. София двинулась к выходу. Она ввела код активации, и люк с тихим шипением открылся. Она остановилась на пороге, убеждая себя, что в случае чего всегда может отступить, но в глубине души зная: это лишь иллюзорное утешение. Дьяволы порой бывали… дьявольски быстры.

Станция возвышалась в полуметре над трансформирующимся грунтом, так что София и могучий, очень высокий пришелец находились примерно на одном уровне.

Она посмотрела на него.

Дьявол трансформировался столь молниеносно, что ее желудок подступил к горлу. Красные, полные острых зубов пасти, отпочковывавшиеся внутри еще больших пастей, когти, рога и усеянные пылающими глазами крылья — все это рождалось, умирало и снова рождалось в беспрестанном акте хаотического творения.

Она выдержала достаточно долго, чтобы доказать пришельцу — а в первую очередь самой себе, — что не боится, затем наклонила голову, демонстрируя уважение, но не покорность. Дьяволы лучше всего реагировали именно на такое отношение, и этот не был исключением. Фрагменты его фигуры менялись медленнее посередине и быстрее по краям — безошибочный признак хорошего настроения, который краем глаза замечала София.

— Я пришел поговорить, — сказал он. Голос у него был почти человеческий, почти… приятный, однако со своеобразным раздражающим оттенком, наводившим на мысль о звуке царапающего стекло ножа. — О восставшей из мертвых. Увидеться с Лалитой.

София его больше не боялась. Страх вытеснили кружившиеся в ее голове волны адреналина.

— Ты хочешь увидеться с Лалитой?

— Лалита, да. Восставшая из мертвых.

Во время последней встречи она пыталась объяснить дьяволам понятие смерти, а потом технологию создания КИТов. «Возможно, они неверно меня поняли, — подумала она, — возможно, они считают, что люди умирают, а Лалита — единственная, кому удалось этого избежать». Ничто иное не объясняло подобного интереса — впервые кто-то из них просил о свидании с конкретным человеком и к тому же мог назвать его имя. Никто из живых не удостоился подобной чести.

— Конечно.

София потянулась к браслету, который доверил ей Терри. Несколько мгновений онемевшие непослушные пальцы скользили по гладкому металлу, затем нашли кнопку активации. Рядом с Софией появилась Лалита — полупрозрачная фигура симпатичной пухленькой блондинки со вздернутым носом. Как всегда после пребывания в режиме сна, она выглядела слегка ошеломленной, но быстро пришла в себя. Из-за модифицированной программы она не могла испытывать сильных чувств, что, несомненно, помогало именно в таких ситуациях.

— Ты не умерла, — сказал дьявол. — Ты изменилась. Как мы.

У Софии подогнулись ноги, все вокруг закружилось, словно на карусели. Как мы? Как дьяволы? Что это могло значить?

— Я изменилась, — спокойно ответила Лалита. — Теперь у меня нет тела.

— Тебе его недостает?

А может: доставляет ли тебе проблемы его отсутствие? Выражение было неоднозначным, и если у Софии имелись проблемы с переводом, то Лалита, вероятно, вообще его не поняла.

София, перевела вопрос.

— Да, — ответила Лалита. Ее бесстрастное лицо изменилось; теперь на нем застыло выражение невероятно сильной, почти звериной тоски. Но так продолжалось лишь несколько мгновений, и София сомневалась, не показалось ли ей это.

— Я поговорил, — обратился дьявол к женщине-лингвисту. — Восставшая из мертвых может уйти.

— Ну и ладно, — пробормотала София. У нее не возникало ни малейшего желания размышлять о том, что ему было нужно. По крайней мере не сейчас, когда у нее все еще кружилась голова. — Пока, Лалита.

Она выключила браслет.

— Ты позволила мне увидеть восставшую из мертвых, что я могу для тебя сделать? — спросил дьявол, а она представила себе ученых членами примитивного племени и Лалиту — их идолом, которого за соответствующую плату показывают другим племенам. Мысль эта была столь абсурдной, что София с трудом сдержала смех. Она понимала, что находится на грани истерики и ей следует как можно скорее прекратить разговор.

И тем не менее она не собиралась упустить такой шанс. Риск был немалый. София не имела понятия, как станет реагировать дьявол — он мог прийти в ярость и причинить ей вред, возможно, даже убить. Но поняла это она уже значительно позже, тогда же пришел и запоздалый страх. А сейчас ее пьянил адреналин, внушая чувство безумной отваги.

— Нам нужен кусочек твоего тела, — сказала она.

— Разговор — одно, тело — другое, — ответил он, ускорив трансформацию. — Разговор за тело — нет. Тело за тело — да.

— Не понимаю…

Из тучи клубящихся фрагментов высунулся черный и острый коготь, коснувшись мизинца ее правой руки.

— Это, — на землю упал кусочек дьявола, продолжавшего менять форму, — за это.

София шептала «Отче наш», но слова не имели значения, они были пусты — Бога не существовало, а она молилась лишь потому, что знакомые с детства слова будто удерживали ее над морем безумия.

«Он хочет, чтобы я отрезала себе палец, — думала она, — и мне придется это сделать».

Дьявол подал ей нож — небольшой, но по крайней мере стабильный; держа его в скользкой от пота руке, София чувствовала лишь легкую дрожь, ничего больше.

Упершись пальцами в порог, она приставила нож к основанию мизинца, туда, где разрез должен был быть самым чистым, быстро рассекая сустав и отделяя кости.

И она это сделала. Не раздумывая, ибо начни она рассуждать, родились бы крик, плач и вой. Резкая боль пронзила ее руку до самого плеча, а затем поплыла выше, и на мгновение Софии показалось, что она в конце концов потеряет сознание. В какой-то степени ей казалось… что так было бы лучше.

Из раны текла кровь, и женщина обмотала руку свободной полой рубашки. Постепенно мрак перед ее глазами рассеялся, и она увидела отрезанный палец, мертвый фрагмент ее собственного тела. София заметила, что ноготь чуть длинноват, и вспомнила: сегодня она собиралась его подрезать. На мгновение ее охватила абсурдная, пронзительная жалость к себе.

Она едва заметила, что ее собеседник ушел. Палец остался лежать там, где упал — под станцией, на трансформирующемся грунте. Судя по всему, дьяволу важен был сам акт отъятая, а не его конечный результат.

С трудом преодолевая слабость, она встала, спустилась вниз, подняла кусочек дьявольского тела и вернулась на станцию. Она закрыла люк, а затем нашла в себе еще достаточно сил, чтобы наложить регенерирующую повязку. Содержавшиеся в ней средства притупили боль и в сочетании с принятыми внутрь таблетками погрузили Софию в тяжелый, неестественный сон.

— Господи, какая глупость! Пожалуй, никто из нас еще не совершал подобного безумия. Что с тобой случилось, София? Я всегда считал тебя рассудительной женщиной… Дай посмотрю, — Начо Йенг взял ее руку длинными смуглыми пальцами.

— Ничего мне не сделается, — пробормотала она. Боль пульсировала где-то на дальнем плане, почти безразличная, почти несущественная. Куда больше ей досаждали тяжелая как камень голова и сухость во рту, в котором с трудом помещался распухший язык. — Есть что-нибудь выпить?

— Конечно.

Она с облегчением сделала несколько глотков холодной воды. Упреки Йенга нисколько ее не волновали. Она знала, что высокий китаец уважает ее и любит, к тому же в его голосе чувствовалось беспокойство, а не злость.

— В самом деле, полный идиотизм, — бросила Моана, презрительно выпятив губы.

Она же, напротив, нисколько Софию не любила. Моана была очень молода, очень красива и очень способна, и благодаря сочетанию этих качеств — весьма самоуверенна. С самого начала она ясно дала понять, что место старух — дома, с внуками у камина, а не на исследовательской станции.

— Но благодаря мне у тебя появился материал для анализа, не так ли? — София одарила ее самой очаровательной улыбкой доброй бабушки. Она знала: девушка терпеть не может подобного. — Вы нашли тот кусочек тела? Я положила его на стол в лаборатории.

— Да, нашли, но на полу, а не на столе. Нужно было поместить его в террариум. Он до сих пор трансформируется, и притом значительно быстрее, чем камень или металл.

— Тебе стоит отдохнуть, прежде чем вернутся остальные, — Йенг мягко уложил Софию и укрыл одеялом. Она не сопротивлялась. Китаец принадлежал к немногочисленной группе мужчин, забота которых не вызывала у нее чувства униженности.

Он задвинул перегородку, отделявшую ее койку от главного помещения. Перегородка была тонкой, и в каюте едва хватало места, чтобы лечь, но Софию радовала эта имитация уединения. По крайней мере, ей не приходилось смотреть на Моану, лицо которой приобрело сосредоточенное и одновременно зловеще-торжествующее выражение. София предпочитала не думать о том, что это могло означать.

Проснулась она чуть позже, когда все уже вернулись на станцию. Все? Да, кажется, да, полусонно думала она. Она слышала Терри и капитана Пенью, а на их фоне — голоса молодых солдат.

Терри, Эмилио Пенья, а также Начо Йенг спорили по поводу нее, Софии, а вернее, ее психического здоровья.

— Нас ведь о чем-то подобном предупреждали, верно? — капитан, как всегда, говорил сухо и деловито. — На мой взгляд, мы имеем дело с типичным примером психического расстройства. Мы должны заявить о необходимости преждевременного открытия Врат и отправить Софию на Землю. Несчастная женщина сошла с ума.

— Чушь! — голос Терри опасно срывался. — Я давно ее знаю, и она бы никогда… никогда…

Любимый Терри. Недавно она за него поручилась, и теперь он платил ей той же монетой. По крайней мере, пытался. Ее братец, которого она когда-то учила запускать воздушных змеев. Давным-давно, в другом, лучшем мире. До морщин, до смерти ее мужа и его жены, до энкарнита и до того, как преисподней добавили к названию номер.

— В самом деле? А если бы дьявол проник на станцию, когда она вот так просто взяла и открыла ему дверь? Если бы он уничтожил наш генератор, нашу систему регенерации воды, запасы, компьютер и все наше оборудование, а мы даже не смогли бы послать сообщение на Землю? Ты об этом подумал, идиот? Подумал, что мы можем из-за нее умереть? Не зная даже, что, черт побери, станет с нами после смерти? Может, тебе охота оказаться в Бездне? Если так — пожалуйста, скатертью дорога. Я не намерен…

— Перестаньте, — мягко и вместе с тем решительно сказал Начо Йенг. — Я разговаривал с ней и не заметил никаких признаков расстройства. София не сошла с ума, она просто пыталась кое-что доказать самой себе, а потом действовала под влиянием сильного стресса, не позволявшего четко оценить ситуацию.

— Она отрезала себе палец, — рявкнул Пенья. — О чем это может, свидетельствовать, кроме как о склонностях к членовредительству?

София почти увидела, как китаец качает головой.

— Она боялась, что если этого не сделает, то нарушит уговор и разозлит дьявола, а поскольку она была испугана, ей даже не пришло в голову попытаться с ним торговаться. Никакого членовредительства, всего лишь сильный стресс. Естественно, Софии не следовало разговаривать с дьяволом без соответствующей охраны, это было неразумно, и мы должны ей объяснить, что подобные выходки подвергают опасности нас всех. Но тем не менее как врач я не считаю, что есть необходимость в каких-то… более радикальных средствах. Кроме того, — в голосе Йенга послышались веселые нотки, — не забывайте, капитан, что включение Врат требует огромных затрат энергии и весьма дорогостояще. Если Корпорация заберет Софию до назначенного срока, а потом окажется, что на самом деле она ничем не больна, то кто знает, не возложат ли на нас расходы на дополнительное открытие портала. Вы об этом подумали?

Капитан молчал, и София прекрасно могла представить себе его лицо — худое, опаленное солнцем и полное едва сдерживаемого гнева.

— Я хочу, чтобы кто-то за ней присматривал, — наконец сказал он. — Постоянно, двадцать четыре часа в сутки. Ты или Кассоу, раз уж вы ее защищаете, или в крайнем случае кто-то из моих людей. Лишь при этом условии я не стану отправлять официальное сообщение о том, что София Вильчес лишилась рассудка.

На мгновение наступила тишина, и София поняла: Терри и Начо Йенг молча кивнули. Капитан никогда не менял однажды принятого решения.

— Должна кое-что вам сказать, — вмешалась Моана, судя по голосу — усталая, но довольная. — Я сравнила образцы дьявольского тела и собранные у людей в Бездне — и знаете что? И те, и другие состоят из крайне нестабильного вещества, которое я назвала меридионом…

— Того самого, которое содержится в металле и камне? — спросил Пенья.

— Здесь нет ничего, кроме камней, металла и вонючей горячей воды. Ну и огня, естественно, — подал голос Терри.

Моана продолжала, не обращая на него внимания:

— В случае металла и камня меридион — лишь добавка. Поэтому ландшафт изменяется относительно медленно. Дьяволы могут трансформироваться молниеносно, поскольку состоят исключительно из этого вещества. А теперь внимание: точно так же устроены тела в Бездне. Именно поэтому они беспрестанно сгорают и непрерывно возрождаются. Огонь сдерживает процесс трансформации, и вся энергия меридиона сосредоточена исключительно на регенерации…

— Минуту, — прервал ее капитан Пенья. — Ты хочешь сказать, что если бы мы вытащили какую-нибудь из этих несчастных душ из пламени, она смогла бы изменяться, словно дьявол?

— Именно. Я подозревала это уже раньше, поскольку образцы, взятые у людей из Бездны, начинали трансформироваться, как только на них переставал воздействовать огонь. Однако я не знала, что дьяволы и души состоят в точности из одной и той же материи.

— Значит, дерьмо это все, а не лекарство от энкарнита! — с отчаянием и злостью крикнул Терри. — Если бы речь шла только о регенерации, то еще было бы хоть что-то, но не можем же мы превратить больных в меняющих форму чудовищ!

— Нет, но, думаю, в соответствующих условиях и при наличии соответствующего оборудования меридион удалось бы стабилизировать так, чтобы он отвечал только за восстановление тканей.

— Однако для этого мы должны отправить его на Землю, а мы до сих пор понятия не имеем, как перенести что-то из этого мира через Врата, — фыркнул Пенья.

— Мы — нет, но я знаю кое-кого, кто работал над этой проблемой и был близок к ее решению, вот только умер.

София внезапно села на койке.

— Хасинто Вильчес? — голос Терри был высоким, словно у мальчика. — Ты имеешь в виду Вильчеса?

— Именно. Только подумайте — все говорят, что это был еще тот сукин сын, не так ли? Даже собственная жена настолько его ненавидела, что позволила ему истечь кровью. Так где он мог оказаться, как не здесь?

София услышала, как Терри громко сглатывает слюну. Сама она не могла этого сделать, так как горло ее сжимало словно тисками. Хасинто Вильчес, ее муж. Здесь. Человек, которого она когда-то любила, а потом возненавидела. Когда он умирал, она поддалась слабости и сделала нечто такое, за что ей было стыдно до сих пор.

— И ты хочешь его найти? Моана, это безумие, там миллионы душ…

— Я его видела и точно знаю, где он. Мы можем его вытащить.

— После всех этих пыток он наверняка окажется полным безумцем, ни один разум такого бы не выдержал, — вмешался Пенья.