«Если», 2011 № 09

Первые весенние листочки развернулись, когда утреннее солнце коснулось сада. Цепляясь за бархатные портьеры, Розалия сползла с кровати, скользнула в кресло, а уже в нем подкатила к окну. Окно не открывалось, и Розалия никогда не бывала в саду, но любила воображать, какое там утро: нежное и сырое, шумное от пения птиц. Вылупившиеся на темном дубе малиновки скоро встанут на крыло.

Между зарей и закатом сад за окном Розалии проходил все четыре времени года. Весна была в самом разгаре, когда дверь в комнату открылась, и шумно ворвалась мисс Утро: складки ее бурой юбки шелестели, а суставы поскрипывали при каждом шаге.

— Милочка! — Голос у мисс Утро был гнусавый и тихий. — Ты ведь знаешь: нельзя вставать самой. Можно пораниться.

— Не поранилась, — ответила Розалия. — Видите? У меня все хорошо.

Мисс Утро неодобрительно поцокала языком и резко развернула кресло Розалии от окна.

— Тебе нельзя вставать самой.

— Я только хотела посмотреть на весенние цветы, — сказала Розалия. Поставив кресло Розалии у кровати, мисс Утро уперла руки в боки.

На одной руке у нее была перчатка, и Розалия подумала, не поранилась ли она, а может, ее руки начинают меняться, как у мисс Вечер. Та обычно укладывала Розалию в кровать под конец дня, пока за окном мягко падал снег, но однажды пальцы у нее скрючились, точно хрупкие веточки, и она не смогла расстегивать пуговицы. На следующий раз Розалии помогала мисс День. Больше она мисс Вечер не видела.

— Теперь давай тебя оденем, — сказала мисс Утро. — Сегодня особый день.

— Почему? — спросила Розалия. — Что случится сегодня? — Когда мисс Утро не ответила, она попросила: — Можно надеть розовое платье?

Платье было того же цвета, что и Rosa chiromancia, куст под окном Розалии, который расцветал и увядал рано. К тому времени, когда появлялась мисс Утро, все цветки с него опадали..

Но мисс Утро уже доставала из шкафа голубое. Расправив его на кровати, она смахнула пылинки.

— Пусть будет голубое. Любимый цвет профессора Лью, — сказала она. — Такого же оттенка, как твои глаза.

— Я не знаю, какого цвета у меня глаза, — возразила Розалия. В доме не было ни одного зеркала, а отражения в ночных стеклах смазывались, и Розалия видела только расплывчатое пятно, близкое, но всегда не в фокусе. — Мне бы хотелось розовое, пожалуйста!

— Голубое, — настаивала мисс Утро. — Это любимый цвет профессора.

Дом принадлежал профессору Лью, и мисс Утро делала все возможное, чтобы ему угодить.

Розалия не шевелилась, пока мисс Утро ее одевала. Раньше она старалась помочь, но однажды разорвала нижнюю юбку, и понадобилось пять дней, чтобы у нее снова отросли руки после того, как мисс Утро их подрезала.

— Ну вот, — сказала мисс Утро. — Настоящая красавица.

— Не знаю, — протянула Розалия. — Можно мне посмотреться в зеркало?

Мисс Утро хлопнула в ладоши.

— Пора завтракать! У тебя будет два часа с мисс День до прихода профессора Лью. — Она наклонилась к креслу, ее желтые косы мотнулись вперед, и Розалия уловила запах овсянки у нее изо рта. — Настоящая красавица.

Комната для завтраков располагалась в конце длинного коридора, украшенного картинами и набросками растений и животных. Одна дверь открывалась в сад, и каждый раз, когда мисс Утро провозила ее в кресле мимо двери, Розалия тянулась к резной ручке. Она никогда не могла ее достать.

Из утреннего зала не было видно сада. Окна выходили на квадратный двор, где прямо посередине росло одинокое дерево — Salix lachrymose, плакучая ива. В какие-то дни это был всего лишь зеленый побег, в другие — ива разрасталась больше Quercus mortem в саду; ее ветви становились такими тяжелыми, что, раскачиваясь, задевали белые каменные плиты. Сегодня ива была огромной, ее пятнистая тень накрывала двор.

На столе ждали миска и ложка.

— Ешь, — велела мисс Утро. — Овсянка полезна для здоровья.

— Она мне не нравится, — сказала Розалия. — Она поковыряла овсянку ложкой, неохотно поднесла ко рту. Овсянка была серой, водянистой и невкусной, но это была ее единственная еда за день. — Почему мне нельзя чего-нибудь другого?

— Овсянка полезна для здоровья, — повторила мисс Утро. Потом резко повернулась и вышла из залы. Она никогда не оставалась надолго. Мисс День говорила, что она быстро устает.

В белом дворе длинные ветви ивы покачивались на мягком ветерке. Розалия попробовала вообразить, каково это — коснуться грубой коры дерева, подержать в руке камень, позволить песчинкам скользить между пальцев. Интересно, почему ни одна птица, пчела или жук не сумели пробраться из сада во двор?

Она съела только полмиски, когда услышала шаги мисс День. Вместо одной ноги у мисс День была отполированная палка с плоским деревянным ботинком на конце, и при ходьбе получался ритмичный пух-тук, пух-тук. Мисс День была выше и тоньше мисс Утро, но у обеих были одинаковое худое лицо, одинаковые желтые косы и одинаковые голубые глаза — под стать платью Розалии.

— Доброе утро, Розалия, — сказала мисс День и просияла. — Ты закончила завтракать?

Розалия оттолкнула овсянку.

— Она мне не нравится. Можно мне тост с медом?

Мисс День моргнула. Однажды она дала ей торт с медом, но прежде заставила Розалию поклясться, что она никому не расскажет, упирая на то, что мисс Утро и профессору нельзя это знать.

Розалия следила за худым лицом мисс День и ждала.

Наконец та сообщила:

— Сегодня особенный день. — Пальцы на повисших руках непроизвольно дернулись раз, другой, третий, прежде чем она их расслабила. — Я тоже не слишком люблю овсянку.

— Правда? — удивилась Розалия. Мисс День никогда раньше в подобном не признавалась.

Но мисс День уже сменила тему:

— Начнем наш урок?

Мисс День позволила Розалии самой вращать колеса кресла и покатиться по дому: сначала по одному длинному коридору, потом по другому в библиотеку, пыльную, знакомую и теплую на утреннем солнышке. Обрамленные желтыми занавесками высокие окна выходили на просторную лужайку, тянувшуюся до шеренги деревьев вдалеке; за их верхушками маячили крыши и дымовые трубы, темные и угловатые на фоне неба. В библиотеке книги занимали все стены и загромождали столы, а среди них в стеклянных шкафчиках красовались разные экспонаты: замороженные цветы, неестественно застывшие грызуны и птицы, крохотные деревца, растущие под кустами кричаще яркой травы.

Сняв с полок несколько книг, мисс День принесла их Розалии.

— Какой займемся сегодня?

Розалия переводила взгляд с обложки на обложку. Бабочки, птицы, цветы, лишайники — все их Розалия уже читала раньше. Она вздохнула.

— Я думала, сегодня особенный день. Можно нам заняться чем-нибудь другим?

— Сегодня особенный день, — сказала мисс День. Прижимая книги к груди, она покачнулась, переступив с ноги на ногу. — Но тебе нечего бояться.

У Розалии перехватило дыхание.

— Нечего бояться?

Выражение лица мисс День не изменилось.

— Какую ты хочешь?

— А чего я могу бояться? — спросила Розалия. Когда мисс День не ответила, Розалия указала на книгу «Полевой справочник». — Мне эта нравится… Я не боюсь. Что сегодня произойдет?

Мисс День положила книгу на стол.

— Будь осторожна. Это одна из книг профессора. — Так мисс День говорила каждый раз, но даже когда руки у Розалии были такие же неловкие, как у мисс Вечер, она не порвала ни одной страницы.

Розалия открыла книгу на титуле: «Полевой справочник экспериментальных садовых растений», а под заглавием шрифтом поменьше — имя автора: миссис П.Уорт. Здесь были картинки и описания всех до единого растений в саду профессора Лью, плюс еще много таких, которых Розалия никогда не видела. Розалия встречалась однажды с миссис Уорт, когда та приезжала поговорить с профессором. Она погладила Розалию по голове и улыбнулась, когда мисс День сказала, что Розалии очень нравится сад. Миссис Уорт обсуждала с профессором цветы позднего лета, но смотрела при этом только на Розалию.

В обычные дни мисс День читала вслух из какой-нибудь книги и требовала, чтобы Розалия слушала, пусть даже та уже знала большую часть того, что мисс День старалась ей преподать. Но сегодня мисс День сидела тихонько и молчала. Розалия перелистывала страницы, задержалась подольше на Lupinus auguria, Syringa miraculous и Rosa chiromancia и, делая вид, что изучает каждую картинку, подсматривала за мисс День. Дважды мисс День делала глубокий вдох, точно собиралась заговорить, но когда Розалия вопросительно вздергивала подбородок, только качала головой.

Когда мисс День открыла рот, вздрогнула и закрыла его в третий раз, Розалия спросила:

— Вам нехорошо?

Губы мисс День задвигались, пальцы начали подергиваться. Розалия ждала.

— Это одна из книг профессора, — сказала мисс День.

Нахмурившись, Розалия перевернула страницу. На следующей был рисунок Hedera helix potential, того плюща, который льнул к кирпичной стене и обвивал сучья самых старых дубов в саду. Ветви были совсем тоненькие, но Розалия знала, что они много сильнее, чем кажутся.

— Он тебе нравится? — внезапно спросила мисс День.

Розалия отдернула руку. До нее вдруг дошел смысл слов мисс День: та никогда раньше подобного вопроса не задавала.

— Да, — ответила она. — Очень нравится. Хорошо, когда плющи карабкаются вверх.

— Этот всегда был моим любимым, — сказала мисс День.

Поежившись, Розалия сжала руку в кулак, чтобы мисс День не увидела, как она дрожит. Она даже не знала, что мисс День способна что-то любить.

— И мой тоже, — призналась она.

— Он растет в уголке сада, — продолжала мисс День, но смотрела за окно, ее голубые глаза не отрывались от неба за стеклом. — Он как занавес или пелена.

— За ним есть дверь.

Ранней весной, когда еще не распустились листья, и осенью, когда они уже опали, Розалия могла разглядеть за плетями плюща в углу сада деревянную дверь. Она не знала, куда та ведет, что лежит за высокой кирпичной стеной.

Мисс День погладила рисунок Hedera helix potential. Ее пальцы, более уверенные, чем у мисс Утро, и более длинные, чем у Розалии, зашуршали по странице.

— Будь осторожна, — сказала мисс День. — Это одна из книг профессора.

Остаток утра Розалия следила за мисс День, поглядывая то на ее лицо, то на руки, но мисс День ничего больше не сказала.

Когда часы в библиотеке начали бить полдень, мисс День встала.

— Теперь мы навестим профессора Лью.

Розалия опустила глаза, скрывая свое разочарование. Она так надеялась, что мисс День забудет, но та боялась профессора Лью не меньше, чем мисс Утро.

Мисс День собиралась уже вывезти Розалию из библиотеки, но у двери вдруг помедлила.

— Я хочу, чтобы ты кое-что запомнила, Розалия.

Розалия извернулась в кресле, чтобы на нее взглянуть. Мисс День все еще неотрывно глядела за окно.

— Тебе нечего бояться, — сказала мисс День с последним ударом часов. — Что бы ни делал профессор, тебе нечего бояться.

— Я не понимаю, — сказала Розалия. Ей очень хотелось, чтобы мисс День на нее посмотрела. — Что собирается делать профессор?

Эхо часов смолкло. Мисс День взялась за спинку кресла Розалии и с непривычной силой вытолкнула его из библиотеки. Ее шаги гулко отдавались в длинных коридорах. Она ничего больше не сказала и на вопросы Розалии не обращала внимания.

Дверь в кабинет профессора Лью стояла открытой настежь, и когда они с мисс День вошли, у Розалии защекотало в носу от запахов пыли, чернил и плесени. Профессор сидел в своем кожаном кресле за письменным столом. Позади него прислонилась к окну миссис Уорт. Она была более или менее такой, какой Розалия ее запомнила: лицо не грубое и бурое, как у мисс День, а гладкое и бледное, как у профессора Лью, и волосы не желтые и заплетенные в косы, а русые и собранные в пучок, из которого выскальзывают пряди. Она улыбнулась Розалии, смущенно скривив губы.

Мисс День поставила кресло Розалии перед столом и с тихим пух-тук отошла в сторонку.

— Благодарю вас, мисс День, — сказал профессор Лью. — Можете идти.

Лицо у профессора было худое, волосы седые, и он никогда не улыбался. Розалия на секунду встретилась с ним взглядом, но быстро отвела глаза; ей не нравилось, как он за ней наблюдает. На столе профессора лежала открытая книга, стояли чернильница и небольшой портрет в серебряной рамке: маленькая девочка сидит на качелях в саду. Широкая улыбка, нескольких зубиков не хватает, щеки круглые и розовые, а светлые волосы перевязаны голубыми ленточками. Ногами она не достает до земли, и ее пальцы крепко сжимают веревки качелей. Розалия уставилась на портрет, чтобы не встречать холодный серый взгляд профессора, а на остальное в кабинете лучше вообще не смотреть. Полки заставлены стеклянными ящиками, как в библиотеке, но тут экспонаты слишком уж неприятные: цветы шевелили искривленными лепестками многих оттенков, плющи извивались и напирали на стенки ящиков, жуки из блестящего металла ползали по крошащимся поленьям. Ветки, похожие на руки, и сучки, скрюченные, как пальцы, подергивались в стеклянных клетках, заполняя кабинет неумолчным, беспокойным хрустом.

Розалия знала, что, если присмотрится чересчур внимательно, возможно, найдет здесь собственные руки, те, которые обрезала мисс Утро, когда разорвалось платье: они будут дрожать и подергиваться за грязным стеклом.

— Можете идти, — прервал профессор Лью затянувшееся молчание.

Мисс День перевела взгляд с Розалии на профессора Лью, потом снова на Розалию. На лбу у нее залегла тревожная морщинка, руки она стиснула в кулаки.

— Тебе нечего бояться, — сказала она.

— А что, есть какая-то проблема? — спросила миссис Уорт, поднимая бровь.

— Не глупите, — отозвался профессор Лью. Обмакнув перо в чернильницу, он записал что-то у себя в книге. На мисс День он не смотрел. — Никаких проблем. Ступайте, мисс День.

— Мне не страшно. — Розалия не хотела, чтобы мисс День волновалась.

Прежде чем уйти, мисс День коснулась плеча Розалии.

Ритмичный пух-тук ее шагов замер в конце коридора.

— Что вам нужно? — Розалия заставила себя встретить взгляд профессора. — Что вы собираетесь делать?

— Поразительно, — сказала миссис Уорт. — Почти верилось, что она пытается принять участие в разговоре. Что её интересует?

— Объект, возможно, вообще не говорит, — сказал профессор Лью. Он отложил ручку и встал. — Мы не знаем, имеют ли смысл издаваемые им звуки. Возможно, он только воспроизводит услышанное. Как птица пересмешник.

Обойдя стол, он присел возле Розалии, опершись для равновесия одной рукой о колесо кресла. Он заглянул ей в глаза, в уши и в рот, взял одну ее руку и медленно согнул в кисти, постучал через ткань платья по коленкам и нахмурился, когда ноги не среагировали. Руки у него были влажные и теплые, дыхание душное. Розалия не отшатнулась: рутинный порядок осмотра никогда не менялся.

Миссис Уорт тоже обошла стол и нагнулась, чтобы почти нос к носу всмотреться в Розалию, достаточно близко, чтобы Розалия увидела золотые точки в ее карих глазах и уловила цветочный запах духов.

— Ты меня понимаешь? — произнесла она, медленно и четко выговаривая каждый слог.

— Конечно, я вас понимаю. — Секунду спустя Розалия вспомнила, что ей не полагается грубить гостям профессора Лью, поэтому добавила: — Рада снова видеть вас, миссис Уорт.