Помоги проекту - поделись книгой:
— Кажется, очередь Тремора, — сказал толстяк Джонас.
— Правда? — откликнулся третий мужчина. Его старческий голос дрожал так, будто пытался выводить птичьи трели. — Что ж, хорошо. На этот раз я выбрал тему «Историй о будущем».
Тремор откашлялся и начал…
В ту ночь дождь лил сплошной стеной, а люди не покидали домов. Дороги и улицы опустели. Эдвард сидел у окна в маленькой квартире, которую арендовал на весенний семестр, и наблюдал за вспышками молний. Мысли его метались, подобно каплям дождя в разразившейся за окном буре. Тем вечером он расторг свою помолвку с Джанет.
За всю историю их отношений, это стало чуть ли единственным не импульсивным решением. Влюбившись друг в друга буквально с первого взгляда, они встречались всего три недели, после чего он сделал ей предложение. Их захлестнули волнение и предсвадебная кутерьма, но в конце концов, за две недели до назначенной даты, Эдвард осознал, что собирается жениться на женщине, которую едва знает.
Он перевел взгляд на книги, лежавшие на кухонном столе. Завтра начнется сессия, завершающая последний семестр, и он должен основательно подготовиться. Головокружительный роман выбил его из колеи. Если студент, изучающий естественные науки, хочет получить хорошую работу, он не должен пропускать занятия. Нужно забыть о Джанет и взяться за ум.
Он решительно шагнул к столу, сел, начал читать… но безрезультатно — прежние мысли никак не выходили из головы. Разве он поступил правильно? Может, попросту струсил?
В дверь постучали.
— Кто, черт возьми, бродит там в такую ночь? — пробормотал он. За дверью, несомненно, стоит Джанет, которая попытается уговорить его…
Эдвард подошел к двери, замер и сделал глубокий вдох. Нужно быть сильным. Нельзя показывать своих колебаний — это лишь сильнее ранит девушку.
Открыв дверь, он удивленно вытаращил глаза. На пороге стоял худой человек с длинными волосами до плеч. Промокшего до нитки незнакомца частично скрывала тень.
— Ты — Эдвард Монро, — заявил он. — Надо поговорить. И у нас мало времени. От этого зависит твое будущее.
Он сделал шаг к свету.
Изумленный Эдвард увидел, что ночной гость вполне мог бы быть его повзрослевшим близнецом — так сильно он походил на него.
— Вы — мой родственник? — предположил Эдвард.
— Через четыре года ты станешь участником проекта «Время», — ответил незнакомец. Я — это ты двенадцать лет спустя.
— Что?
— Сейчас не время для объяснений. Я пришел сказать тебе, чтобы ты следовал зову своего сердца. Если ты оставишь Джанет, то будешь жалеть об этом до конца своих дней. Несмотря на все достижения, твоя жизнь пуста без нее. Это твой шанс обрести счастье. Иди к ней. Не бойся.
Мужчина исчез. Эдвард пошатнулся и уперся спиной в стену.
На какое-то время он лишился способности рассуждать. Его всегда интересовали загадки времени. Неужели он будет работать в компании, которая сделает возможными путешествия в прошлое?
Эдвард усмехнулся. Что ж, теперь его сомнения разрешились. Он получил поддержку из будущего. Теперь он не ошибется! Нужно встретиться с Джанет.
Когда он уже потянулся за плащом, в дверь вновь постучали.
— Он вернулся, — пробормотал Эдвард.
Входная дверь осталась открытой, и теперь на пороге стоял еще один незнакомец. Все тот же путешественник, и в то же время не совсем он. Этот выглядел лет на сорок пять и носил непромокаемый плащ, как будто знал, что тут идет дождь.
— Он уже ушел? — требовательно спросил Эдвард-старший. Эдвард-младший кивнул, от изумления лишившись дара речи.
— Он ошибся, Эдвард. Джанет и я… и ты — в итоге у вас все-таки ничего не получится. Вы поссоритесь и… все пойдет под откос. Не ходи к ней. Не возвращайся. Ты понял?
— Понял, — ответил Эдвард. — Но…
Путешественник во времени испарился так же, как предыдущий.
Эдвард закрыл дверь и опустился на стул. Что ж, так тому и быть. Слова старшего, более мудрого подтвердили его опасения. Последуй он совету первого гостя… Эдвард покачал головой. Эти путешествия во времени — опасная вещь. Давать советы тому, кто не может оценить все перспективы… Надо это запомнить.
В дверь вновь постучали. Эдвард шумно вздохнул и распахнул ее.
На пороге, держа в руке зонтик, стоял сгорбленный старик в теплом свитере. Лицо его настолько переменилось, что Эдвард не сразу узнал в нем себя самого.
— Все это не важно, Эдвард, — проскрежетал новый гость. — Делай так, как считаешь нужным, исходя из тех знаний, что есть у тебя в этот момент. В конце концов, все наладится. Как ты проживешь свою жизнь — вот что действительно важно.
Когда фигура исчезла, Эдвард продолжил смотреть на дождь. Его терзали все те же мысли.
— Лучше бы они вообще не приходили, — сказал он. И стоило словам сорваться с его губ, как Эдвард понял, что уже принял решение, и узнал — лишь на мгновение, пока память не стерлась, — что двойники никогда не посещали его.
— Отличная история, — сказал Джонас.
— Освежающе, — признал худой.
— Браво, — женщина захлопала в ладоши.
Затем все посмотрели на Еноха.
Часовщик прочистил горло и произнес:
— Мне понравилось. Хорошая концовка.
Все четверо заулыбались.
— Кажется, вы — следующая, леди Чендлесс, — произнес Джонас.
Женщина кивнула.
Ахн и Шушана пришли к морю, чтобы умереть. Они стояли и слушали, как волны цвета охры накатывают на побережье. Над волнами взмывали и падали красные
Красное солнце едва поднималось над горизонтом. Легкий бриз гладил серебристые камни на шафрановом побережье. Ахн различал крики животных, доносившиеся из прибрежного леса, — мощное рычание и тонкий визг, будто погребальный звон на похоронах его народа.
Другие представители его вида стояли чуть поодаль, группами по двое или по четверо. Они уже скончались несколько часов назад и больше не шевелились. Они хранили неподвижность, словно деревья на окрестных холмах. Здесь собрались последние представители своей расы, а Ахн и Шушана оказались последними из последних.
— Я бы хотела оставить потомка… — сказала она, глядя в его алые глаза.
— Решение принято уже очень давно, — ответил он. — Теперь ничего не изменить.
Ценой, заплаченной ими за бессмертие, стало бесплодие. Они скорбели, но в итоге все же смирились с этим, не желая отказываться от нового дара.
— Мы слишком эгоистичны, — произнес Ахн.
Они прожили целые эры. Планета, породившая их, погибла, но они продолжали двигаться дальше, находить новые миры. Они путешествовали сквозь пространство по нитям энергии, стояли на бесплодных лунах и зарождающихся планетах. В конце концов, они сотворили этот мир — не планету, а гигантский диск, такой же стойкий, как и их раса.
Когда начались первые смерти, никто не мог понять, в чем причина.
Ахн посмотрел на индикатор, прикрепленный к запястью. Время истекало. С тревогой он понял, что Шушана опередит его. Видимо, он станет самым последним. На мгновение он испугался, но после решил: так будет лучше. Он проводит ее.
— Мы должны разговаривать о хорошем, — заметил он.
— Я помню, как увидела тебя в первый раз, — сказала она. — Это было в горах
— Я охотился на белого
— Отец? Моя мать чуть тебя не убила! Твои звери все вытоптали. Ты выскочил из подлеска, грязный и потный, сестра назвала тебя дикарем, а я сочла тебя очень красивым.
— Ты оказалась самой прелестной женщиной, которую я когда-либо встречал. Ты и теперь остаешься ею.
Она испуганно посмотрела на горизонт, но Ахн прошептал на ухо:
— Мы вместе. Я навсегда останусь с тобой. Не в горе, а в радости. Я не дам тебе уйти одной.
Шушана заплакала, а он продолжал с тревогой следить за ее индикатором.
К тому времени, когда она успокоилась, побережье погрузилось в сумерки. Солнце превратилось в тонкую полосу на горизонте, и время Шушаны практически истекло. Оставалось не больше минуты.
Неужели так быстро? Она тоже поняла это, и ее глаза наполнились ужасом.
Он быстро заговорил, пытаясь скрыть отчаяние:
— Не думай об этом. Ты не должна об этом думать. Думай обо мне. Думай о времени, которое мы провели вместе. Думай о том, как сильно я тебя люблю. Посмотри мне в глаза. Ты очень красива. Ты — все, о чем я когда-либо мечтал. Помнишь ту ночь, когда мы танцевали
—
Она умолкла. Во взгляде осталось тепло, но тело больше не шевелилось. Индикатор начертал в воздухе свой приговор.
Ахн сдавленно всхлипнул, все еще боясь потревожить подругу. Затем взял ее за руку и вгляделся в лицо. Теперь она будет улыбаться веками.
Горевать оставалось недолго. Он взял себя в руки и поклялся больше не смотреть на свой индикатор. Он будет смотреть в ее золотистые глаза, ощущать тепло ее рук — ведь они никогда не похолодеют — и вспоминать историю их любви.
Он попытался вызвать самые светлые воспоминания, но ничего не получилось. На мгновение его охватила паника — в последний момент нельзя думать о смерти. Если это произойдет, его вечность превратится в кошмар.
Он вновь успокоился, убеждая себя, что сможет достойно сыграть последний акт. Разум замер на грани между уверенностью и ужасом.
Ахн оставил попытки воскресить в памяти прошлое. Он начал думать о ней, и воспоминания сами всплыли из глубины. Ее присутствие заполнило разум. Даже спустя столько веков многое в ней осталось для него тайной. Разве не чудо, что он может вечно греться в благоговении перед ее загадочными, столь любимыми чертами? Ахн погладил ее по щеке и поцеловал в губы.
Он не знал, когда придет его время.
Скончался Ахн тихо — просто перешел из одного состояния в другое. В воздухе над ним появились слова:
Они продолжали стоять, с восхищением глядя в глаза друг другу, не способные двинуться дальше своей последней мысли или вспомнить мгновения, предшествовавшие ей. Ахн добился своего — они скончались не в страхе. Теперь, погруженные в себя, они будут стоять, проживая одно-единственное мгновение своей любви, пока века и тысячелетия плывут мимо.
— Восхитительно, — произнес худой джентльмен.
— Великолепно, — согласился Джонас.
— Отлично, — вывел свою трель Тремор.
Все снова посмотрели на Еноха. Часовщик сощурил глаза, раздумывая о чем-то, потом изобразил невинную улыбку.
— История о далеком будущем. Как будто вы видите все возможные варианты.
— Спасибо, — поблагодарила леди Чендлесс.
— Я сделал вам комплимент? — спросил Енох. — Возможно. А может, и нет. Я хорошо знаю время. Мы с ним неплохо ладим. Но вы, кажется, обращаетесь с ним совсем по-другому.
— Думаю, нам пора продолжать, — сказал Джонас, бросив на Еноха быстрый взгляд. — Наши истории не могут ждать.
— Я тоже так думаю, — прошептал Енох.
— Вы следующий, мистер Ховелл, — сказал Тремор худому джентльмену.
Том смотрел на фиолетово-оранжевый закат, умирающий среди травянистых равнин. Он уже сложил свой ночной костер из твердых, волокнистых поленьев, которые могли тлеть, но не загорались. Их маслянистый аромат взбодрил его.
Усевшись на самодельный табурет, Том достал видавшую виды электронную книгу. Он занимался сложной задачей — скоростью преобразования при подъеме. Потребовалась почти неделя тщательного анализа, но в итоге перед ним все-таки забрезжила искорка понимания. По мере того как он продвигался дальше в своих вычислениях, Том приходил в восторг.
Небо осветила яркая вспышка, след корабля сверкнул расплавленным серебром. Том встал и, раскрыв рот, принялся наблюдать за посадкой машины, мигавшей красными и желтыми огоньками.
Корабль опустился метрах в трехстах от него, но Том все равно не шевелился, вцепившись в свою книгу.
Из корабля выбрался человек.
— Приветствую, — произнес незнакомец.
— П… привет, — прохрипел Том. Он отвык разговаривать.
Высокий светловолосый гость осторожно подошел к Тому, не убирая руку далеко от кобуры.
— Я капитан Джон Уайт. Пролетал через этот сектор. Давно вы потерпели крушение?
Поделиться книгой: