Теперь разъясним сложные взаимоотношения между Иваном, голой гражданкой, а также отсутствующими в кадре Фёдором Ивановичем и Кирюшкой. Не подумайте чего дурного насчёт Ахматовой, она жила не в этой, а в соседней квартире. Голая гражданка – это ипостась той самой личности, которую непосредственно перед Иваном посетил творческий дух.
Автор очень кратко и талантливо обрисовал в квартире №47 такую же картину любовного треугольника, что и в отношениях главных героев Романа. Однако все образы в этой квартире должны пониматься иносказательно, как символы духовных ипостасей личности. Поэтому голая гражданка – это, разумеется, Муза. Мало того, что она близорука, но ещё и лишена света, довольствуясь отблесками горящих углей, «адского освещения». Плюс ещё и развратница, не способная устоять перед обаянием силы очередного героя или царя. Увы, единственная из девяти Муз, вполне подходящая под эту ориентировку – это Клио, муза Истории.
Что касается имени Фёдор Иванович, то лично у меня оно почему-то ассоциируется с Тютчевым. Но в 1930-е годы, с учётом развития радио и фонографической индустрии, самой первой должна была всплыть в уме фамилия Шаляпина. Между тем сам Шаляпин ассоциируется, прежде всего, с образом Мефистофеля из оперы Гуно «Фауст». Это очередное обнаружение Фауста для нас с вами уже привычно и естественно. Поэтому намёк на адское освещение даже где-то лишний. Кроме того, Автор на всякий случай, чтобы рассеять наши сомнения, в самом конце главы оставляет ещё подсказку: «И на всем его трудном пути невыразимо почему-то мучил вездесущий оркестр, под аккомпанемент которого тяжелый бас пел о своей любви к Татьяне». Пушкин и Чайковский в «Евгении Онегине» воспели любовный треугольник, а тяжёлый бас поёт партию мужа.
Итак, портрет Музы говорит об историке, а образ Мефистофеля, то есть духа указывает на приверженность материализму. И то верно, Лев Николаевич в этом смысле был «святее папы», считал свою версию исторического материализма новой вершиной после Маркса. Хотя лично я с ним в этой оценке вполне согласен.
Пойдем дальше вместе с Автором и Иваном, «стараясь угадать, кто бы был этот наглый Кирюшка и не ему ли принадлежит противная шапка с ушами». Угадать иносказательный смысл имени Кирюшка поможет нам словарь тюремного жаргона, причём питерского. В царское, да и в довоенное время этим уменьшительным именем называли телесное наказание и самого экзекутора. В треугольнике с духом и музой Кирюшка явно младший партнёр. То есть речь идёт о телесной ипостаси нашей творческой личности, которая как-то связана с тюремным заключением. Противная зимняя шапка-ушанка указывает майским вечером далеко на Север. И в самом деле, в конце 1930-х будущий историк Лев Гумилёв отбывал срок на стройках Беломорканала, а после формального освобождения был послан работать ещё дальше, в Туруханский край.
Как раз в конце 1930-х, во время первого из двух сроков Гумилёва посещает творческий дух, который подарил ему понятие пассионарности, то есть живой психической энергии, которая движет историческими личностями и целыми народами. Что примечательно, эта идея родилась у Гумилёва в связи с исследованием причин дальних походов Александра Македонского, то есть причин экспансии в историческом пространстве. То есть символика номера главы – четвёрки, означающей постижение пространства, четырёх концов света, вполне соответствует скрытому содержанию.
После творческого духа, то есть после откровения, квартиру №47, то есть личность Гумилёва посещает молодой и бездомный дух ученика, который пытается постичь открывшуюся ему свыше высокую научную истину. Эта ученическая работа заняла у Гумилева почти сорок лет, и к концу 60-х он сумел сформулировать свою теорию пассионарности. Символически этот долгий путь ученической ипостаси отражён в найденных Иваном в дальнем углу квартиры №47 полузабытых венчальной свече и полустёртой иконе. Светильник или свеча – это символ разума. Когда свечу удастся зажечь, она будет светить для всех, нести знание. Так что находка свечи может означать научную гипотезу.
Икона – это всем понятный образ веры, которую можно обнаружить в потаённых уголках души даже завзятого материалиста. Никакое учение, никакую науку нельзя построить без веры. Это может быть вера в космические лучи, оживляющие и превращающие одряхлевшие этносы в новые, молодые и пассионарные народы и нации. Фактически Гумилёв создал для себя новую синкретическую веру, сочетающую поклонение Хан-Тенгри, тюркскому божественному Небу с обновленной верой Маркса в исторический материализм. Наверное, поэтому ни на что не похож образ на иконке, пришпиленной к толстовке комсомольца Ивана. Кстати, цепочка «толстовка – Толстой – Лев Николаевич» тоже имеет место. Другое дело, что ни эти ассоциации, ни даже вся числовая и иная символика сами по себе не дают результата, пока среди сюжетных линий мы не обнаружили путеводные нити, ведущие в глубь этого Лабиринта Идей.
Наверное, стоит ещё добавить, что в доме №13, в семье Анны Ахматовой после смерти Автора хранился один из экземпляров рукописи Романа. Из этого переулка через многочисленные перепечатки текст Булгакова тайно, крадучись по стеночке, держась подальше от оживлённых улиц, начал долгий путь к своему читателю. Символика перекрёстка путей и символика крестного пути – всё это есть в четвёртой главе. Однако, в пятой главе, о которой речь поёдет дальше, тайной символики должно быть никак не меньше.
29. Тайна Массолита
Даже самый строгий скептик не станет отрицать, что между 4 и 5 главами Романа такая же разница в настроении и общей атмосфере, как между сталинским периодом и хрущевской «оттепелью». Хотя и это, разумеется, всего лишь ещё одно случайное совпадение из-за известной забывчивости Автора. Мы, однако, просто ради развлечения продолжим нашу игру в русского Нострадамуса.
Не будем углубляться в мелкие политологические детали, роднящие Массолит из пятой главы с хрущёвской эпохой. Как, например, осиротевшее «коллективное руководство» или особое внимание «квартирному вопросу». Но особо стоит отметить, что утомлённые заседаниями члены «коллективного руководства», пожалуй, даже немного завидуют рядовым членам Массолита, которые имеют возможность вести оживлённую частную жизнь. Впрочем, нас, литературоведов, больше должно волновать такое совпадение, что конец 1950-х – начало 60-х годов были временем нового интереса к художественному мастерству, литературе, поэзии. Звание поэта звучало ничуть не менее пафосно, чем в конце 1920-х – начале 30-х годов. В этом смысле булгаковский рассказ о буднях Массолита вполне уместен именно в пятой главе.
Как мы, может быть, помним, пятёрка символизирует тайное знание, а на пятой стадии развития сообщество уже достаточно далеко уходит от первобытного единства, разделяется на группы и даже на отдельные индивидуальности, развивающие свои собственные мифы. Кстати, это и есть функция художественной литературы – создание современной мифологии. При этом сначала происходит разделение, например, на «физиков» и «лириков», потом «физики» делятся на тех, которые шутят, «весёлых и находчивых» и на научных фантастов, а из числа последних выделяются социальные фантасты как Ефремов и Стругацкие. «Лирики» в свою очередь делятся на романтиков, почвенников, космополитов и так далее. Возможно, и по этой причине тоже, описание Массолита начинается упоминанием массы кружков, секций, групповых фотографий.
Общая атмосфера эпохи, в конце которой впервые появился на публике Роман Булгакова, передана очень даже неплохо. Ещё до официальной публикации Романа с его содержанием, в том числе с известием о смерти Берлиоза, было ознакомлено «коллективное руководство». Более того, шестидесятые годы – начало массового распространения «самиздата». Так что с машинописной рукописью Романа была ознакомлена ведущая часть литературной общественности. В этом смысле весть о смерти Берлиоза корректно и даже буквально вписывается в литературный контекст середины 1960-х.
Но одно дело что-то слышать и даже прочитать бледные страницы рукописи, и совсем другое появление Романа массовым тиражом с общественным обсуждением. Пусть даже книга была опубликована с существенными купюрами, то есть, считай, что появилась перед обществом без некоторых деталей одежды. Но всё равно, и это нужно признать, что Автор нанёс очень серьёзный удар по общественному лицу литературного сообщества. Так что дальнейшая судьба Романа в годы застоя тоже не была лёгкой, издавался он не часто, не крупными тиражами, да и тех обнаружить в книжных магазинах было почти невозможно. Но самое главное, что критика своевременно объявила Автора социальным сатириком и мистическим фантастом, то есть немного не в себе. В общем, литературная общественность справилась своими силами, методом удушения в объятьях.
Автобиографическое, точнее – автобиблиографическое толкование в литературном контексте вполне подходит к сюжету пятой главы. Но и параллельная линия судьбы новой гуманитарной науки тоже прослеживается как на ладони. 1960-е годы – самые плодотворные для Льва Гуммилёва. Изданы первые серьезные монографии, в которых последовательно проводится новый взгляд на историю как науку, которая должна изучать не источники, а отражённые в источниках факты и процессы. Однако в одиночку противостоять сообществу общественных наук не под силу даже гению. Лишь поддержка естественнонаучного сообщества географов даёт возможность работать. Однако, главные идеи и главный труд Гумилёва – «Этногенез» оказались в советское время в ещё большей изоляции от массового читателя, вплоть до конца 1980-х.
Что же касается официальной гуманитарной науки, то она мертвая и голая лежит на столе прозектора, то есть архивариуса. Единственное, что нужно решить – хоронить так или сначала «пришить» отрезанную в 30-е годы голову, то есть открывать или не открывать архивы Лубянки. Частично «пришили», но хоронить пришлось всё же без головы. Поскольку творческое наследие современников Булгакова ещё сыграет свою роль в судьбе новой науки.
Мы не будем долго разбирать неинтересную шестую главу, атмосфера в которой вполне застойно-бюрократическая с отдельными всплесками диссидентской активности Бездомного. Отметим только, что брежневско-андроповский застой и в литературной, и в научной жизни вполне соответствовал символике шестой стадии – сугубой разделённости. Все сферы жизни были прорезаны бюрократическими и идеологическими барьерами, которые поддерживались не столько усилиями дряхлого режима, сколько всеобщей отчуждённостью и разочарованием. Лучше мы, сэкономив время на шестой главе, ещё раз взглянем на пятую. Всё-таки символика пятёрки обзывает нас искать скрытые смыслы во всех образах, которые возможно распознать как символы.
Например, Дом Грибоедова. Автор сам подсказывает, что этот дом можно называть просто по фамилии известного писателя, то есть намекает на скрытое значение символа: дом как личность. Впрочем, даже для невнимательного читателя ясно, что Дом Грибоедова немного отличается от обычного дома, даже многоквартирного. В этом доме обитают не семейные треугольники – муж, жена, сосед, и даже не коммунальные соседи, а целая организация, в которой состоит три тысячи сто одиннадцать человек. Более того, в этом доме ровно в полночь звучит музыка и не простая, а «Алиллуйя» – как минимум, это пародия на богослужение. Впрочем, у Булгакова всюду пародия или сатира, однако под этим внешним, нарочито фальшивым слоем бывают спрятаны настоящие сокровища. Как, например, образ «чудного мгновенья» под карикатурной Аннушкой-Чумой.
Или вот, зачем, спрашивается, Автор вставил в самую кульминацию главы, перед известием о смерти Берлиоза, явно выпадающий по стилю и смыслу пассаж? Судите сами: «…и видны за соседним столиком налитые кровью чьи-то бычьи глаза, и страшно, страшно... О боги, боги мои, яду мне, яду!..». Отрывочек этот явно попал сюда случайно, по недосмотру Автора из другой оперы, точнее из второй, ершалаимской главы: «И тут прокуратор подумал: «О, боги мои! Я спрашиваю его о чем-то ненужном на суде... Мой ум не служит мне больше...» И опять померещилась ему чаша с темною жидкостью. «Яду мне, яду!»»
Что примечательно, присобачен этот явно лишний отрывок непосредственно к опровержению караибско-пиратского происхождения черноглазого красавца с кинжальной бородой. А между тем в той самой второй главе, откуда «случайно» попал к нам сюда призыв к римским богам с требованием яду, багровое лицо Пилата имеет причиной вовсе не духоту:
«– Сегодня душно, где-то идет гроза, – отозвался Каифа, не сводя глаз с покрасневшего лица прокуратора и предвидя все муки, которые ещё предстоят. «О, какой страшный месяц нисан в этом году!»
– Нет, – сказал Пилат, – это не оттого, что душно, а тесно мне стало с тобой, Каифа, – и, сузив глаза, Пилат улыбнулся и добавил: – Побереги себя, первосвященник…
– Знаю, знаю! – бесстрашно ответил чернобородый Каифа, и глаза его сверкнули».
Думаю, этих небольших отрывков вполне достаточно для проведения параллелей между Домом Грибоедова и ершалаимским храмом, а также для опознания Арчибальда Арчибальдовича как исполняющего обязанности первосвященника. Заметим мы также, что Бездомный не заходил внутрь Дома Грибоедова, а только в ограду этого «храма». В таком случае трудно не увидеть ещё одной параллели – между поведением Ивана на летней веранде Грибоедова, изобличением «кулацкого нутра» поэтов и евангельским изгнанием торгующих из храма: «И, сделав бич из веревок, выгнал из храма всех, также и овец и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул».[44] Эпизод этот произошёл на первую Пасху после Крещения, то есть задолго до Страстной недели. Эту параллель между ранними стадиями жизненного пути Иисуса и Ивана, кажется, ещё не обнаруживали. Всё же обычно с Иешуа в московских главах ассоциируют обычно только мастера.
Ну и раз уж мы вспомнили о ступенях восхождения Иисуса, то кроме Крещения, искушения в пустыне, изгнания торговцев, одним из главных было Преображение. А в связи с ним можно обсудить библейскую символику одежды. Ослепительно белые одежды преображенного Иисуса – это символ совершенного знания. Нас эта символика одежды может интересовать в связи с нарядом Бездомного: «Он был бос, в разодранной беловатой толстовке… и в полосатых белых кальсонах». Белый в полоску или беловатый цвет здесь свидетельствует о не вполне совершенном, но всё же близком к истине знании. Та же символика, что и у зажжённой Иваном свечи. А вот нагота мёртвого Берлиоза, который так ладно рифмуется с «официозом», – это полное отсутствие какого-либо смысла.
К библейской символике одежды примыкает символика пищи, только речь идёт о знании в форме учения, передаваемого от учителя ученику или получаемому в храме. В этом смысле наличие в грибоедовском «храме» лучшего в Москве ресторана вполне уместно в смысле символики. Ресторатор в таком случае является распространителем учения, признаваемого в «храме». В свете этой символики и само наименование Дома, имеющее и литературный, и гастрономический смысл, намекает на какой-то храм, связанный с учёностью или с учением.
Можно также легко заметить, что адепты грибоедовской кухни предпочитают рыбные блюда, которые здесь самые свежие в Москве. Да и сам ресторатор во время пожара в 28 главе спасает, как самую великую ценность, две больших рыбы. И тут опять мы должны обратиться к первоисточнику символики. По свидетельству евангелистов, пять тысяч человек были накормлены пятью хлебами и двумя большими рыбами. Как совершенно верно заметил Воланд Берлиозу в третьей главе: «уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле никогда, и если мы начнем ссылаться на евангелия как на исторический источник...»
Ну, может быть насчёт ничего и никогда Воланд немного преувеличил в полемическом задоре, но уж читать Писание как исторический источник точно не следует. Хотя бы потому, что его главный духовный смысл скрыт в символике этих никогда не происходивших чудес. Описание невероятных чудес – всего лишь вернейший знак того, что здесь скрыты ценности духовного знания. Если знать, что хлеб символизирует «учение», а 5 – тайну, то 5 хлебов означает «тайное учение» – то самое, которое скрыто в явном учении в виде символов. Символ 2 означает мудрость, а символ рыбы – святость, чистоту. Две рыбы означают «святая мудрость», духовное знание. А что такое пять тысяч, накормленных 5 хлебами и 2 рыбами? Тысяча символизирует любое большое собрание, или сообщество. Соответственно, 5 тысяч – это тайная церковь Иисуса, посвященная его тайному учению и хранящая святую мудрость. А вот 4 тысячи из следующего «чуда», накормленные 7 хлебами и несколькими рыбками – это земная церковь Христа, получившая в качестве учения букву закона и немного святости.
Нас с вами, людей нерелигиозных и вообще литературоведов, это различие между зваными и избранными не лишком волнует. Можно было бы и вовсе обойтись без этих экскурсов, но без этого никак не понять, что за число такое – три тысячи сто одиннадцать членов Массолита. Понятно, что – это собрание адептов в храме, посвященном некому учению. И в этом храме есть некая, не будем утверждать, что святая, но чистая пища — рыба. Причём пища эта – не молочная, для младенцев, а вполне солидная, предназначенная для достаточно зрелых людей, способных всё это переварить.
Однако Автор мог бы намекнуть и больше, о какой такой рыбе может идти речь. Например, с помощью тех же чисел. Впрочем, он ведь зачем-то ввёл в пятую главу необязательный диалог пышнощёкого поэта Амвросия и тощего Фоки. Как будто хотел сказать, что обильная грибоедовская пища не для слабых, здесь нужно особенное здоровье, обширное чрево для переваривания. Как вы уже поняли, чрево в тайном учении символизирует разум.
Цитируем Амвросия-поэта: «Но в «Колизее» порция судачков стоит тринадцать рублей пятнадцать копеек, а у нас – пять пятьдесят». Не станем сильно заморачиваться таинственным смыслом «Колизея»: нечто древнеримское и далёкое от нас, где за доступ к учению прошлось бы заплатить смертью – число 13. Главное, что в ресторане Массолита нужно заплатить за то же самое, и притом более свежее – всего 5 и 50.
Прямо скажем, не очень много… для понимания. Опять какая-то «тайна». Плюс к этому должна быть прибавлена целая жизнь, посвящённая тайному знанию. Но первое важнее, чем второе. Может быть, Автор намекает, что желающей этой чистой пищи для ума должен для начала сделать какой-то вклад, какое-то усилие. Например, признать существование тайны или узнать тайный смысл символов. Опять же, мы уже знакомы с числом 50, которое означает жизнь, посвящённую тайному знанию. В том числе жизнь самого Булгакова. Что уже наводит на некоторые мысли по поводу трёх тысяч ста одиннадцати членов Массолита.
Итак, 3 тысячи должно означать собрание, большое сообщество, посвящённое «вере, надежде и большей их них любви». 100 символизирует завершившийся большой цикл духовной жизни, большой и завершённый ряд перевоплощений духа, «внутреннего человека». К этому добавляется 11 – несовершенный человек. 111 – это несовершенная, но сознающая несовершенство, а потому развивающаяся личность, приложенная к зрелому духу, унаследованному от многих поколений.
Что же это может быть за большое собрание романтически настроенных людей? И нет ли подсказки в том, что этот большой дом носит имя писателя. И может ли писатель дать своё имя не просто дому, а «храму». Не подскажет ли нам что-то такое имя как Пушкинский дом. Ведь это тоже храм, посвященный классическому литературному наследию. Так что, скорее всего, Булгаков в данном случае позволяет себе немного подшутить над нами, зашифровав под именем Грибоедова свой собственный Дом Булгакова, а под именем Массолита – большое и разномастное сообщество булгаковедов, исследователей и просто поклонников. Каждому из них действительно можно позавидовать, настолько богатое и приятное на вкус наследие оставил нам Автор. Но только те из них, кто обладает достаточно мощным разумом, чревом и готовы заплатить пять пятьдесят, могут насладиться самой свежей рыбой, приготовленной по уникальным, особым рецептам. Прочим же придётся довольствоваться иной вкусной снедью.
А что же Арчибальд Арчибальдович, ресторатор? Почему это он распоряжается наследием умершего автора? И каким образом он может повлиять на судьбы художественного романа или научного трактата? Ну, эту-то загадку нам будет теперь отгадать несложно. Речь идёт о фигуре Издателя, от которого многое ещё пока зависит в литературном и научном мире даже сейчас, в эпоху Интернета. А уж в середине прошлого века зависело почти всё. Кстати, издание может ведь быть и пиратским. Это ещё одна подсказка Автора, указывающая на фигуру Издателя. Что же касается параллелей с Каифой, то разве не исполняющий обязанности президента Синедриона решал, имеет ли кто-нибудь право проповедовать своё учение в Иудее. Такова и власть редакционного «коллективного руководства», направляемого интересами Издателя.
Так что почти все тайны пятой главы нам, похоже, удалось разгадать. Хотя, по правде говоря, лично я был в этом не уверен, приступая к делу. Поэтому на радостях небольшой бонус, подсказанный символикой пятой главы. Есть в Новом Завете одно очень известное и совсем непонятное место. Не буду много цитировать, приведу лишь концовку одной из глав из Откровения Иоанна Богослова: «Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть».[45]
Поскольку мы с вами уже сочли число 111, то осталась меньшая часть умственной работы. Речь, по всей видимости, идёт об определённом поколении, которое при зрелом духе находится на стадии осознания своей несвободы и переживания своего несовершенства. Как это происходит, можно посмотреть в 11 главе. Разумеется, это поколение состоит из разных людей. Но число на всех одно. Необходимое различие даёт подсказка: «Здесь мудрость». Но чтобы применить эту подсказку к символическому числу, нужно заменить слово «мудрость» известным нам числом 2. Двойка действительно является сомножителем числа 666. Поэтому для людей, имеющих в себе мудрость, этот страшный символ становится числом 333, умноженным на 2. А число 333 означает, что жизнь мудрых людей из этого поколения будет помножена на 3, то есть на любовь с верой и надеждой. И символ этот не страшный, и число выглядит вполне человеческим.
А вот для того, в ком нет мудрости, жизнь оказывается помноженной на состояние разделённости и отчуждения между людей, когда осознание несовершенства проецируется лишь вовне, на ближнего. И разве не начинается в конце 1960-х повсеместное движение именно к этому атомизированному, разделённому состоянию общества, в котором самым близким человеком становится психотерапевт. Может быть, стоит задуматься, почему сюжет 6 главы нашего Романа так созвучен, например, сюжету знаменитого альбома и фильма «Стена»? На этой оптимистической ноте позвольте перевести дух и собраться с дальнейшими мыслями.
30. О тайне беззакония и законах тайны
Вновь мы вернулись к главе 7, как беззаконный Дон Гуан к стенам Мадрита. Однако на этот раз у нас в руках уже два ключа, в том числе сквозная путеводная нить и символика, способная осветить довольно тёмные места в нашем Лабиринте. Сначала мы разоблачили Булгакова как Нострадамуса, предвидевшего в самых общих чертах и характерных деталях будущие периоды российской истории, в том числе отображённый в 7 главе горбачёвский период. Чуть позже мы выяснили, что 32 главы Романа должны, по идее, соответствовать стадиям развития личности или сообщества. При этом символика первых 22 чисел была известна ещё авторам библейских книг. Что касается 7 главы «Нехорошая квартирка», то она должна быть символически посвящена Закону. Вследствие того, что сообщества или личности, достигшие к началу 7-й стадии дна разочарования и разделённости, могут быть объединены лишь суровым действием законов. Такое принудительное воссоединение является первым шагом к будущему подлинному единству свободных людей.
Попробуем рассмотреть седьмую главу не только в контексте недавней истории, но через ключевой символ «закона». Сразу предстаёт в новом свете говорящая фамилия Лиходеев, потому что «лиходейство» – это синоним беззакония. Вся номенклатурная поросль брежневского застоя начисто лишена прочной связи с реальностью, а Горбачёв её только олицетворяет. Ими движут амбиции, эмоции, стремление к внешнему имиджевому лоску, новым впечатлениям, чувственным удовольствиям, азарт игроков и страх перед начальством. Всё что угодно, только не ответственность и связанное с нею уважение к законам, хотя бы объективным.
Однако незнание или игнорирование законов не освобождает от ответственности. Поэтому к Лиходееву вскоре является Фагот как представитель закона естественных наук. Собственно, Чернобыльская катастрофа – это символ вопиющего беззакония, когда под лозунгом «ускорения» ретивая номенклатурная вертикаль взялась снимать технологические запреты и ограничения, оплаченные тяжким опытом предшественников. Но и этого либеральной номенклатуре оказалось мало. Вместо того чтобы одуматься, они с азартом продувного игрока бросаются в финансово-экономические эксперименты и радикальные реформы политической системы. Отчего же было не появиться полномочным представителям соответствующих сфер деятельности – Бегемоту и Азазелло, которые и выкинули обезумевших лиходеев вон из Москвы.
Однако мы сразу перешли к восстановлению естественной законности и пропустили явление к Лиходееву самого Воланда. Его тоже нужно бы истолковать с помощью нового ключа. Насколько мы помним, утренняя активность Воланда, пытающегося ускорить пробуждение разума, была связана с алкогольным угощением, точнее с сеансом пролечивания: «Следуйте старому мудрому правилу, – лечить подобное подобным». В контексте излечения от неуважения к законам это правило звучит ещё и так: «Кого боги хотят наказать, того лишают разума». Лучшего девиза к антиалкогольной кампании, с которой официально стартовала «перестройка», трудно придумать.
Ещё до успехов в борьбе с лиходеевским пьянством и алкоголизмом Воланд торжественно объявляет наступление одиннадцати часов. Символика числа 11 нам уже известна – осознание несвободы и переживание несовершенства. Благодаря обзору краткого содержания глав известно и то, что эта символика относится не только к утренней главе, но ко всему второму дню московской части Романа. Однако до начала активной борьбы с алкоголизмом в послебрежневский период и вспомнить-то нечего, ну не мелиоративный же пленум. Одно светлое пятно – это маленький отрывок из программной речи генерального секретаря ЦК КПСС Ю.Андропова: «Если говорить откровенно, мы ещё до сих пор не знаем в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические».
Ну и ну, вот это откровенность. Не знаем законов, а всё равно руководим, ускоряемся, экспериментируем. Впрочем, лиходейская номенклатура восприняла эту самокритику всего лишь как «пиар», демонстрацию внешней, показной серьёзности, плюс идеологическое обоснование будущего «огня по штабам», освобождения от балласта старых брежневских кадров. Однако для какой-то не самой худшей части элиты в этой цитате послышалось признание несовершенства, несвободы от незнания.
Впрочем, мы несколько увлеклись повторением пройденного. Истолкование 7 главы как предсказания андроповско-горбачёвской эпохи – это не самая главная тайна, и не самая сложная загадка. Есть гораздо более важный вопрос: если каждая глава соответствует очередной стадии развития идеи и сообщества новой гуманитарной науки, тогда как сопоставить это с чередованием двух линий сюжета. До сих пор мы считали, что трудная судьба новой гуманитарной науки показана Автором через извилистый путь Ивана Бездомного от будочки на Патриарших прудах через купание, переодевание и драку с коллегами с водворением в сумасшедший дом. Однако после того как Иван засыпает в палате №117, развитие действия переходит в нехорошую квартиру №50.
Как нам это следует понимать? Опять же известная нам символика дома или квартиры подсказывает нам какое-то раздвоение если не личности, то сообщества. С одной стороны бездомная новая наука получает, наконец, какой-то дом, пусть и сумасшедший. Можно предположить, что речь идёт о какой-то конкретной личности, которая на рубеже 1990-х подхватывает преемственность развития у Льва Гумилёва. С другой стороны, мы уже однажды, ещё при первом обсуждении первой главы истолковали квартиру №50 как творческую личность самого Булгакова.
Отменить устойчивую связь «нехорошая квартира = квартира Булгакова» мы просто не имеем права. Любое истолкование притч не может идти поперёк сложившихся стереотипов восприятия общества. А уж Автор точно знал о таком восприятии, когда привязывал символическую квартиру №50 к описанию реального дома №10 по Большой Садовой. В таком случае, что делает квартира №50, то есть творческая личность Булгакова в совершенно другом времени, через полвека после официально зарегистрированной смерти Михаила Афанасьевича?
Действительно, странное несоответствие, вроде бы разрушающее предыдущие логические построения. Однако сам же Автор и приходит нам на помощь. Помните, при толковании тайн пятой главы мы обнаружили, что Дом Грибоедова – это на самом деле «храм», посвященный творчеству самого Булгакова. И что сам Автор даёт разрешение – можно вместо слов «Дом Грибоедова» использовать просто имя писателя. То есть дом Булгакова, символизирующий творческую личность писателя, – это и есть сам Булгаков.
За этим отчасти шутливым и простым истолкованием кроется ещё одна серьёзная историософская идея. Та самая идея бессмертия духа, которая скрыта в библейской символике мужа и в учении апостола Павла о «внутреннем человеке». Прежде чем раскрыть эту идею на примере творческой личности Булгакова, применим найденный нами ключ, чтобы ещё раз войти в нехорошую квартиру. Ещё раз прочитаем начало 7 главы, где речь идёт о нехорошей предыстории квартиры №50. Необходимый для этого ключ – это творческая биография самого Булгакова.
Начнём с бывшей хозяйки квартиры №50 – вдовы ювелира Фужере. Нет сомнений, Автор намекает здесь на знаменитого ювелира Фаберже. А знаменит он лишь тем, что создавал драгоценности царской семьи. Драгоценности иносказательно толкуются как духовные или нравственные ценности личности. То есть «царские драгоценности» могут быть истолкованы как монархические ценности. С учётом того, что российская монархия умерла в 1917 году, понятно, почему речь идёт о вдове. И заодно устанавливаются временные рамки нехорошей предыстории.
Таким образом, Автор сообщает нам о том, что какое-то время после 1917-го года в его личности существовали и даже хозяйничали монархические ценности французского образца. Стало ли для нас это новостью? Ничуть. Каждый, кто знаком с творческой личностью Булгакова через его книги, должен помнить эпизод с поступлением доктора Турбина на службу в «студенческий» артиллерийский полк, когда Алексей признаётся полковнику Малышеву в монархических убеждениях. Это романтическую интригу Автор может придумать для своего автобиографического героя, но насчёт убеждений врать не станет. Тем более что так врать в советское время не было никакого резона.
Как только мы разгадали сущность образа вдовы Анны Францевны, с остальными бывшими жильцами нехорошей квартиры будет намного проще. Муж и жена Беломут легко разъясняются посредством булгаковской пьесы «Бег» о белоэмигрантах, которая была написана под влиянием рассказов вернувшейся из эмиграции второй жены писателя – Белозерской. Согласитесь, что слова «озеро» и «омут» достаточно близки.
Служанка Анфиса, носившая на иссохшей груди лучшие бриллианты из вдовьих «царских драгоценностей» — это, очевидно, народный вариант монархической идеи. Автор сообщает, что из триады «самодержавие, православие, народность» вторая ипостась прожила в его душе немного дольше. Что касается первого из исчезнувших обитателей нехорошей квартиры, то фамилия его не сохранилась. Зачем же мы будем угадывать, что за криминальная идея обитала в душе Автора, если сам он стесняется об этом говорить? Не будем и мы.
Насчёт того, что в личности Булгакова какое-то время обитал и даже верховодил Берлиоз – дух советской гуманитарной интеллигенции, мы уже выяснили. Судя по всему, верховодил он не один, а на пару с беззаконным Лиходеевым. Был, оказывается, такой аморальный период в жизни Булгакова, когда он наступал на все положенные грабли, заделался морфинистом, бросил спасшую его от этой напасти жену, предавался чувственным удовольствиям и падал в финансовую пропасть.
Так что нет ничего удивительного в том, что седьмую стадию становления творческой личности – период излечения от лиходейства и познания «присущих данному обществу закономерностей» – Автор проиллюстрировал на примере собственной жизни в период после 1917 года и до начала работы над Романом. Удивительно как раз другое, что эту стадию развития своей творческой личности Автор проецирует на семь десятков лет вперёд. При этом он утверждает, что Массолит, то есть большое сообщество поклонников булгаковского творчества – это и есть новая реинкарнация творческой личности писателя, которая должна пройти через те же стадии развития.
Судя по нумерации глав, опубликование Романа в конце 1960-х имело парадоксальное действие на массового читателя. Всплеск интереса к яркой и сложной мифологии булгаковского Романа делает тусклыми, гасит прежние мифологические системы советской литературы. Отправляет даже сверхпопулярную советскую фантастику в удел подросткового и молодёжного чтения. Поэтому вслед за этим всплеском следует период отчужденности и разочарования «властителей дум», который так хорошо описан на примере поэта Рюхина в шестой главе. Но одновременно нарастает массовый интерес ко всему творчеству, ко всем книгам и пьесам Булгакова. На сценах театров ставятся его пьесы, к массовому зрителю приходят фильмы – «Белая гвардия», «Бег», «Иван Васильевич». Пиком массового интереса следует признать выход на телевизионные экраны экранизации «Собачьего сердца» на рубеже перехода от «перестройки» к представлению в нашем демократическом Варьете.
То есть массовый читатель и зритель постепенно переживает ту же эволюцию, что и творческая личность самого Автора в своё время. Стоит ли в таком случае удивляться, что в душах членов нашего Массолита под влиянием образов Романа пробудились ипостаси либерального демагога Коровьева или алчного шута Бегемота. И не просто проявились, но как всякая овладевающая массами живая идея, стали движущими силами социальной действительности.
Да, какое-то время Массолит как новое массовое воплощение творческой личности Булгакова был занят тем, что догонял своего Автора в духовном развитии. Однако рано или поздно какая-то наиболее развитая и энергичная часть Массолита должна была не только догнать, но и пойти дальше, оставив позади тех, кому ближе ипостаси свиты Воланда, а не сам Творческий дух. Естественно ожидать, что это дальнейшее развитие будет иметь своего собственного лидера.
Вообще говоря, отличить гения от простого городского сумасшедшего не так-то просто. По внешним признакам это трудновато, особенно если оценивать будут люди неискушённые. Дело в том, что необходимым условием любого творчества, а тем более гения является отрешение от суеты и погружение в глубины того самого «коллективного бессознательного», где и происходит его диалог с творческим духом, точнее – ипостась мастера внемлет ипостаси творческого духа. Собственно, обычные сумасшедшие тоже ныряют вглубь себя, но потом не выныривают или не доныривают. Поскольку просто не хватает духовной энергии. А гений не только выныривает, а приносит творческий продукт, красоту и духовное воздействие которого могут достойно оценить окружающие. Именно поэтому афинская демократия осуждает Сократа на смерть, и иудейский Синедрион тоже категорически не согласен с Пилатом насчёт душевной болезни Иешуа.
Однако до тех пор, пока творческий гений находится только на пути к откровению и истолкованию своего учения, то выглядит он, по крайней мере, юродивым. Ну, сами подумайте, станет ли нормальный человек всерьёз заниматься наукой, да ещё гуманитарной, когда вокруг открывается столько незабываемых возможностей и аттракционов? Можно поучаствовать в собачьих бегах демократических выборов или петушиных боях политтехнологов. Можно с удовольствием и пользой для семьи сыграть в разнообразные финансовые пирамиды. Можно блеснуть на телевизионной ярмарке тщеславия. Можно, наконец, побегать в казаки-разбойники на стороне одной из мафий.
Хотя, кто сказал, что тот, кто хочет узнать законы общественной жизни, во всём этом не должен участвовать, хотя бы в качестве заинтересованного наблюдателя, а то и консультанта. Во всяком случае, Автор достаточно ясно намекает нам на чередование стадий развития. Например, на 6-й и на 8-й стадии, а потом на 11-й и на 13-й стадии Иван Бездомный изолирован от внешнего мира, погружён во внутренние переживания и, наконец, получает необходимое общение с творческим духом. А в 7 и 9, 10 и 12 главах свита творческого духа занята воспитанием внешней части творческой личности Булгакова, растворившейся в массе поклонников и последователей.
Возможно, самый главный вывод из толкования 7 главы, которое нам подсказал Автор, – это раскрытие закономерного механизма реинкарнации творческого духа. На первый взгляд, этот фокус с выдергиванием карты из причудливо тасуемой колоды действительно выглядит мистически. Творческий дух изредка посещает одну и ту же страну и с регулярностью примерно лет в сорок поселяется в той или иной личности. Личности эти, вроде бы, даже не связаны кровным родством по прямой линии, а только родством духовным, психологическим. В них под действием творчества предшественников просыпаются и живут те же самые духовные сущности, ипостаси.
На определённой стадии развития Массолита, когда созревают благоприятные для духовного развития условия, возникает массовый интерес к творческому наследию гения. Вспомним, между смертью Пушкина и массовыми тиражами его произведений прошло 50 лет. Так что участь творческой личности Булгакова, ждавшего своего часа всего четверть века, даже более благоприятна. Творческий дух писателя или учёного воспитывает, ведёт за собой в духовном развитии своих читателей, среди которых обязательно находится продолжатель творческой традиции, новый гений, способный достичь того же уровня и пойти дальше. И никакой мистики, одна лишь точная наука психология.
Вот такая вполне научная закономерность развития творческих сообществ была скрыта от нас под простеньким фельетоном о пьянице и дебошире Стёпе Лиходееве. А это всего лишь только 7-я из 32 глав. Какие открытия могут ожидать нас дальше?!
31. О новых одеждах и дефиците обуви
Восьмая глава, как можно было бы уже догадаться, должна быть посвящена символике Откровения, так же как седьмая – символике Закона. Однако, как мы убедились, на предыдущей стадии не было однозначной, статической картины. Наоборот, происходило действие, процесс перехода из состояния разделённости и беззакония к более совершенному состоянию наведения порядка и торжества закономерного «правосудия». Поэтому логично предположить, что на восьмой стадии мы не сразу получим готовый ответ, а увидим процесс приведения Бездомного в иное состояние, необходимое для получения откровения. Достаточно отчётливо показаны необходимые моменты этого превращения – внешнее смирение, обновление одежды (символика знания), очищение, молчание, подчинение логике процесса, внутреннее примирение и согласие, стремление к покою.
Любое откровение, будь то поэтическое, религиозно-философское или научное – дело сугубо интимное, глубоко внутреннее. Потому действие 8 главы происходит не в многолюдной квартире №50, ставшей синонимом «Дома Грибоедова». Что же касается сумасшедшего дома, то есть, пардон, клиники доктора Стравинского, то с помощью этой аллегории Автор, скорее всего, изобразил новую реинкарнацию творческого духа, конкретную личность. Однако на данной стадии развития в личности будущего творца новой науки господствует вовсе не творческий дух, а какая-то иная нравственная ипостась, которую Автор скрыл за псевдонимом «доктор Стравинский».
Само по себе использование известной фамилии наводит на параллель с Берлиозом, тем более что Иван несколько раз специально напоминает: «не композитор». И доктор Стравинский тоже не композитор. Берлиоза и Стравинского связывает только судьба Ивана, поэтому параллель между ними должна означать, что Стравинский – такой же наставник для Ивана на новой стадии его становления, каким был Берлиоз в самых первых главах. Берлиоз питал своего ученика молочной кашей гуманитарной эрудиции. А чем потчует Ивана Стравинский? Очевидно, пытается обучить его строгой рациональной логике. В этом смысле владение доктора латынью и возникшая параллель с римским наместником тоже может иметь символический смысл. Поскольку в Новом Завете Рим употребляется как синоним рационализма подобно тому, как Египет символизирует материализм.
Однако, почему именно Стравинский, а не Чайковский или Мусоргский? Всё же у Автора был достаточно широкий выбор фамилий композиторов, а Стравинский среди них стоит несколько особняком. Он знаменит тем, что, опираясь на народные традиции, очищая и выделяя из них отдельные элементы, осуществил новаторский подход к форме музыкальных произведений, причём именно на рациональной основе. В таком случае, применительно к процессу становления новой науки, а судьба Бездомного – это и есть судьба нового учения, речь может идти о научном откровении – синтезе новой теоретической модели на основе рационального переосмысления и очищения от лишнего какой-то научной традиции или даже нескольких эмпирических учений.
Как минимум, одну из таких изначальных эмпирических систем мы уже знаем – это этнология Льва Гумилёва. Однако процесс рождения новой научной модели происходит не где-нибудь, а в психиатрической клинике, а сам доктор Стравинский – скорее психолог. Так что олицетворяемая Стравинским рациональная критика должна, как минимум, опираться на фундамент современной аналитической психологии. Об этом мы тоже уже говорили – о совпадении многих моментов гумилёвского этногенеза и стадий развития личности по К.Г.Юнгу.
Пользуясь подсказками Автора, мы обнаружили скрытую основную идею 8 главы – очищение рациональной критикой несовершенного знания для синтеза универсальной модели. Теперь можно проверить эту идею через уже привычную для нас символику. При поступлении в клинику Иван, то есть наша молодая наука, были одеты в «разодранную беловатую толстовку» и «белые полосатые кальсоны». Одежды, то есть знания новой науки были несовершенны, «разодраны», то есть не вполне связны. И белые полосы перемежались с тёмными фрагментами, в том числе мифологическими. Такая характеристика вполне уместна для теории этногенеза Льва Гумилёва, при всём к нему уважении.
Кстати, иконка, то есть мифологический элемент, тоже была у Ивана в клинике отобрана. Выдана новые рубаха и кальсоны, то есть такая же одежда, но новая. А вместо разодранной толстовки – пунцовая байковая пижама, вызвавшая откровенное неудовольствие Ивана. Видимо, потому что речь идёт об откровенно детской одежде, то есть о несовершенном знании уже не в смысле разодранности, отсутствия внутренней логики и единства, а в смысле недостаточной развитости теории и непригодности её для «взрослой жизни», то есть для практического применения. Естественно, было бы задаться и таким вопросом, а нет ли символического значения, как и у белого, у пунцового цвета? Автор, однако, использует не библейское «багровый», а недавно заимствованное из иностранного языка название цвета. То есть не должно быть какого-то особого толкования, кроме обыденной символики стыда, заливающего краской лицо Ивана.
Теперь нам нужно признаться, что мы, пожалуй, совсем напрасно, вслед за несовершенным Иваном, называли его пристанище «сумасшедшим домом». Это теории и учения встречаются, если не сумасшедшие, то несколько не в себе. Некоторым из таких разделённых в себе, слегка шизофреничных теорий, бывает, везёт. Они попадают в самую современную, оснащённую по последнему слову техники и психологической науки клинику, в которой доктор Стравинский, то есть ипостась рационального аналитического ума может не только умыть, переодеть и успокоить пациента, но и подготовить его к новым открытиям.
Содержание восьмой стадии развития новой Идеи на примере клиники Стравинского показано достаточно ясно и подробно. Поэтому у нас есть возможность сравнить эту восьмую порцию свежей рыбы с третьеднёвочными судачками из древнеримского «Колизея». Например, в Евангелии от Луки приведена популярная притча о блудном сыне, в которой нам легче теперь увидеть движение духа к совершенству – сначала нисходящее движение от единства с Отцом к состоянию разделённости, затем – возвращение к состоянию единства. Нам теперь будет намного понятнее вот этот стих: «А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте ему перстень на руку его и обувь на ноги».[46] Хотя, если быть совсем точным, то обувь относится уже к девятой стадии. Не случайно же главный персонаж 9 главы носит фамилию Босой.
В Библии вполне достаточно указаний на тот счёт, как можно получить откровение. Для этого, как минимум, нужно внутреннее, духовное очищение, смирение как состояние внутреннего мира, покоя и желания слышать. Однако мы уже плавно перешли к главе 9 «Коровьевские штуки». Вот это загадка, так загадка. Сразу и не поймешь, как подступиться к этой опечатанной двери, даже обладая символическими ключами и подсказкой из притчи о блудном сыне.
Во-первых, мы знаем, что символ 9 означает «истолкование». Кроме того, нам подсказывают, что после одевания новых одежд и перстня на руку, который собственно и обозначает драгоценное откровение, необходима ещё и обувь. Откровение нисходит с небес, а обувь нужна, чтобы в новой одежде ходить по грешной земле, не претыкаясь о камни и тернии. Собственно, обувание и есть символ истолкования, как необходимой после откровения стадии развития учения. Откровение, в том числе и научная теоретическая модель, даётся в абстрактных образах и символах. А для применения на практике любой модели, даже религиозно-философской, нужна методика, то есть истолкование, пригодное для конкретного времени и места действия.
Думаю, что среди читателей философов или учёных теоретиков не так уж много. Гораздо вероятнее встретить человека знакомого с современными языками объектно-ориентированного программирования. Там тоже создаются сложные модели данных – «объекты», для работы с которыми требуются связанные с этими моделями «методы». Можно, конечно, работать с каждым элементом по отдельности, но неудобно и неизбежно на практике ведёт к ошибкам, претыканиям.
В отличие от восьмой стадии, процесс истолкования обращён к внешнему миру, движется от абстрактного к конкретному, поэтому действие снова происходит в нехорошей квартире. Прежний записной толкователь мифологии Берлиоз отставлен от этого благородного дела. Но на его место претендуют тридцать два обитателя дома №302-бис. Однако направляется в комнату Берлиоза тридцать третий лишний – сам управдом Никанор Иванович Босой, и вдруг обнаруживает свято место не пустым: там уже хозяйничает Коровьев.
Фамилия Босой в данном случае вполне говорящая, но этот мессидж нам ещё нужно правильно истолковать. Для этого снова придётся заняться поиском параллелей в пространстве нашего Романа, которое имеет чудесное свойство расширяться, включая в себя канонические Евангелия. Например, у св. Луки кроме притчи о блудном сыне есть ещё одна, очень странная притча о неверном управителе. Странная она потому, что её буквальный смысл явно противоречит нравственности. То есть на самом деле это не притча, а иносказание. Причём весьма важное иносказание, согласно принципу толкования священных книг: если в тексте Писания обнаруживаем явное противоречие или бессмыслицу, то здесь скрыт важный символический смысл. Поэтому, с учётом сложности задачи истолкования 9 главы нам придётся полностью привести текст притчи о неверном управителе:
«Сказал же и к ученикам Своим: один человек был богат и имел управителя, на которого донесено было ему, что расточает имение его; и, призвав его, сказал ему: что это я слышу о тебе? дай отчет в управлении твоем, ибо ты не можешь более управлять.
Тогда управитель сказал сам в себе: что мне делать? Господин мой отнимает у меня управление домом; копать не могу, просить стыжусь; знаю, что сделать, чтобы приняли меня в домы свои, когда отставлен буду от управления домом. И, призвав должников господина своего, каждого порознь, сказал первому: сколько ты должен господину моему? Он сказал: сто мер масла. И сказал ему: возьми твою расписку и садись скорее, напиши: пятьдесят. Потом другому сказал: а ты сколько должен? Он отвечал: сто мер пшеницы. И сказал ему: возьми твою расписку и напиши: восемьдесят.
И похвалил господин управителя неверного, что догадливо поступил; ибо сыны века сего догадливее сынов света в своем роде. И я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители.
Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом. Итак, если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное? И если в чужом не были верны, кто даст вам ваше?Никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне».[47]
Заметим, что говорил Иисус ученикам, но речь шла о сребролюбивых фарисеях. Ещё заметим, что управитель по-гречески будет «эконом», то есть можно перевести и как «управдом». Определённые параллели с 9 главой здесь вполне просматриваются, поскольку по итогам визита в квартиру №50 у Босого действительно отняли управление домом. Присутствуют в 9 главе и расписки, а также и масло. Босому необходимо закупать недостающую нефть, то есть petroleum – каменное масло.
Однако при совпадении некоторых элементов есть и явные несовпадения. Босого, конечно, можно назвать «управляющим», но разве это он управляет? И потом официально он – председатель жилтоварищества, то есть бюрократ, а не управляющий. Скорее, это Коровьев у нас управляет и квартирой, и домом. Опять же расписку о получении кто писал, разве не Босой? То есть он, скорее, соответствует роли должника, а не управляющего. А вот Фагот, действительно, управитель неверный – так и норовит объегорить собственного патрона, только чтобы втереться в доверие к Босому. Вместо запрошенных трёх с половиной тысяч рублей выдал пять тысяч четыреста, а расписку оформил только на пять тысяч.
В общем, других похожих фрагментов в Романе и окрестностях не наблюдается, а совпадений между двумя текстами достаточно, чтобы понять всю сложность загадки. Для истолкования 9 главы нужно сначала истолковать притчу о неверном управителе. А это самая неподдающаяся истолкованиям притча во всех Евангелиях. Но может быть, в уже найденной параллели и состоит подсказка Автора. Если Фагот – это дух материализма, то может быть в этом и состоит тайна неверного управителя из притчи. Тем более что у апостола Павла есть весьма похожее по общему смыслу место: «Еще скажу: наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего: он подчинен попечителям и домоправителям до срока, отцом назначенного. Так и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественным началам мира, но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего…».[48]
К этим словам стоит прислушаться хотя бы потому, что именно Павел поведал Луке об этой странной притче. С уточнением и дополнением от апостола Павла притча выглядит интереснее, и в ней теперь видны явные параллели с притчей о блудном сыне. Действительно, кто же одевает и обувает возросшего сына, как не домоправитель? Перстень на руку – от Отца, а обувь – от управителя.
Но почему управитель неверный? И куда, спрашивается, ушёл блудить младший сын? Не был ли он на своём пути порабощён вещественными началами мира? А чем управляет домоправитель, эконом до достижения наследником зрелости? Дом — это личность человека, как конкретного, так и вообще. И сто, и тысячу лет назад, и по сей день в личности человека по-прежнему правит бал дух материализма, управляемый вещественными началами или отчасти управляющий ими. Так что с неверным домоправителем более или менее всё ясно. А вот кто такие попечители, они же, по всей видимости, должники? Ответим на этот вопрос – узнаем, кто такой Босой и почему он босой.
Однако насчёт неверного управителя у нас была подсказка Автора, обрисовавшего Коровьева, он же Фагот, он же Фауст, как действительного управдома. Может мы что-то попустили, какую-то подсказку и по поводу Босого? Может начать с самого начала главы? «Никанор Иванович Босой, председатель жилищного товарищества дома № 302-бис…» Угу, вот она, подсказочка! Что же это мы, граждане, номера квартир, глав и даже число членов Массолита символически растолковали, а самый главный номер дома по Садовой улице в Москве так и не удосужились? И когда ещё нам его истолковывать, как не в главе девятой, посвященной истолкованию?!
Во-первых, мы уже разъясняли, что число 10 означает жизненный опыт или цикл жизни обычного, «внешнего человека», а число 100 символизирует гораздо более длительный процесс – последовательной реинкарнации из поколения в поколение творческого духа или иного «внутреннего человека». Это может, например, быть материалистический дух или рационально-критический. Число 100, помноженное на 3, говорит само за себя – речь идёт о жизни духа и его реинкарнациях во многих поколениях, посвященных вере, надежде и любви. В итоге этого длительного и сложного пути к трёмстам прибавляется 2 – символ мудрости. Думаю, читатели уже и сами сообразили, что означает добавление «бис». Видимо один раз это возвращение сына к отцу уже случалось. Найденная в пути мудрость уже была рассказана всем званым, но поняли её немногие избранные. Поэтому пришлось вновь, на бис отправляться в трудный путь, пообещав второе пришествие.
Но если наш дом №302-бис именно таков, то кто же в нём попечитель, не управдом, а именно что председатель товарищества? Нефть, petroleum с латыни можно ведь не только как «каменное масло» перевести, но и как масло Петра. Кто трижды обещал Иисусу хранить веру, а потом трижды отвечал на вопрос о любви? Не это ли один из должников, обещавший хозяину 100 мер масла. Понятно, надеюсь, почему именно 100?
Учитель, конечно, предвидел, что этот долг будет выполнен лишь наполовину, поскольку земная церковь будет в слишком близких отношениях с мирским, материалистическим духом. Он даже предупреждал, что собрание, посвященное мирским заботам и управляемое внешним законом, 4 тысячи, накормленные семью хлебами и несколькими рыбами, получит в итоге семь коробов, то есть ничего кроме внешнего закона. Эта символика евангельских чисел удивительным образом перекликается с числами в нашей 9 главе. Попечитель Босой за семь дней хотел бы получить три с половиной тысячи. Как могло получиться это число? Если бы наш должник полностью отдал обещанные 100 мер масла, то есть любви, тогда это товарищество, собрание, тысяча были бы умножены на тройку. Если бы должник вовсе не отдал долга, жил только мирским духом, то тысяча была бы умножена на 4. А поскольку в итоге получилось 50 из 100, то и результат закономерен – три с половиной тысячи.
Управитель Коровьев утверждает, что гость, а на самом деле – хозяин дома, с удовольствием заплатит все пять тысяч. А это число означает второго должника, того самого, который получил от Иисуса пять хлебов и две рыбы, тайное духовное знание. Этот должник обещал вернуть 100 мер пшеницы, то есть тех зерён истины, из которых можно создать новое учение. Однако вернул лишь 80 мер из ста. Нетрудно, подсчитать, что в итоге получилось 4 тысячи, то есть чисто светское, мирское собрание, которому кроме семёрки закона, иных высших степеней знания и не положено. Однако именно к этому результату и пришли в результате своей алхимии разнообразные масоны, у которых в конечном счёте и найдёт приют неверный управитель, когда будет отставлен от дома. Единственный итоговый результат, который может дать дух материализма – это законы вещественных сил мира. Однако, разве этого не достаточно для абсолютно искренней похвалы неверному управителю от хозяина?
Хотя Никанор Иванович и не отказался от положенных другому «должнику» пяти тысяч, но сам он из другого собрания, испытывающего нехватку масла, как и самый первый председатель товарищества апостол Пётр. В самом деле, когда кабинет Берлиоза был опечатан, то есть юридически оформлена смерть прежней советской идеологии, одним из соискателей на опустевшее «свято место» была православная церковь. Однако, как выяснилось, в кабинете уже хозяйничал материалистический дух либерализма, куда более опасный для церкви, чем прежний гуманитарий Берлиоз.
Что касается самих поисков истолкования, то в 9 главе эта конкуренция между различными духами из разных квартир показана вполне реалистично. Промежуточным итогом стала победа материалистического толкования. И в самом деле, теория Гумилёва была в начале 1990-х официально признана и даже инкорпорирована в официальную идеологию гайдаровского правительства. Не этот ли «триумф» свёл в могилу великого философа и выдающегося учёного? В самом деле, наши либеральные интеллигенты, то есть сугубые даже по сравнению с КПСС материалисты, тупо взяли из Гумилёва оригинальную материалистическую рамочку и обосновали ею союз либеральной элиты в России с националистами во всех республиках бывшего Союза.
