И самым первым делом нужно очень внимательно сопоставить сюжет главы 19 про Маргариту с главой 9 про визит Босого в «нехорошую квартиру». С этой главой связано символическое значение обуви как истолкования и, наоборот, босого состояния как его отсутствия. Так что простодушный рассказ домработницы Наташи о босых гражданках не так уж прост. Обувь, приобретённая с помощью сеанса «чёрной магии», оказывается очень ненадёжной. Она исчезает, теряет необходимые качества, или сразу же, при первом столкновении с действительностью, или на следующий день. Видимо, в зависимости от субъективного выбора той или иной дамочки во время злополучного «сеанса». Пожелание со стороны Маргариты для Наташи – не бегать босой в одних чулках тоже, получается, имеет уже понятный читателю символический смысл. Заметим, что героиня в этом эпизоде, как и в подвале мастера, играет побуждающую роль. Сама же Маргарита побуждаема лишь предчувствиями и желанием встречи с мастером, и готова отдать за это всю имеющуюся у неё хорошую одежду и обувь.
Сравнивая тексты 9 и 19 глав, неминуемо натыкаемся на довольно таки редкое междометие «Ба!». В книге оно встречается ещё два раза – в главах 28 и 29. Очень похоже на незаметные узелки, оставленные Автором, чтобы указать на взаимосвязь 9, 19 и 29 глав. Опять же в конце 19 главы прямо выражено желание Автора «получить объяснение этому нелепому «ба!»». Раз других зацепок нет, то приходится ухватиться и за такую тонкую былинку. В 19 главе этим возгласом заканчивается разговор Маргариты и Азазелло, а в 9 главе – наоборот, начинается беседа Коровьева с Босым. То есть уже сразу намёк на противоположность, движение в другую сторону. И Фагот, и Азазелло соблазняют, испытывают собеседников. При этом Никанор Иванович испытывает недостаток масла и потому идёт на подкуп. Маргарита тоже легко соглашается, но лишь из-за избытка нерастраченной любви. Босой сам, не ведая того, напросился в гости к иностранцу, но в итоге выходит нежеланной персоной. С Маргаритой всё наоборот.
Скрытый смысл расчётов и договора между Босым и Воландом через посредство Коровьева мы разъяснили, только истолковав попутно евангельскую притчу о неверном управителе. Может, и переговоры Азазелло с Маргаритой имеют какой-то скрытый смысл, связанный с евангельскими иносказаниями? Ещё раз перечитав Новый Завет, убеждаемся, что единственная подходящая к нашему случаю притча – о десяти девах, мудрых и неразумных:
«Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху. Из них пять было мудрых и пять неразумных. Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла. Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих. И как жених замедлил, то задремали все и уснули. Но в полночь раздался крик: вот, жених идет, выходите навстречу ему. Тогда встали все девы те и поправили светильники свои. Неразумные же сказали мудрым: дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут. А мудрые отвечали: чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе. Когда же пошли они покупать, пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились; после приходят и прочие девы, и говорят: Господи! Господи! отвори нам. Он же сказал им в ответ: истинно говорю вам: не знаю вас. Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий».[62]
Сразу же обнаруживаем параллель с 9 главой и притчей о неверном управителе. Там тоже из 100 мер масла должник вернул лишь половину обещанной меры любви. Между прочим, толкование десяти дев как церкви, ожидающей жениха, является вполне общепринятым. Перекинув между двумя главами тонкую связующую нить, Автор даёт шанс для истолкования более сложной притчи об управителе. Или же добавляет уверенности тому, кто уже справился с этой задачей ранее. Заодно мы получаем новый ключ к истолкованию всей второй части. Например, брачный пир, начинающийся в полночь, должен нас очень даже заинтересовать в связи с Великим балом из 23 главы. К сожалению, и этот ключ не даст нам окончательного ответа на вопрос «Так кто же ты?», обращённый к Воланду. Поскольку наша мудрая дева вроде бы ожидает не иностранца, а своего любимого мастера. Так что роль Воланда всё ещё остаётся неясной, но явно не сводится к крику глашатая.
Маргарита снисходительно называет Наташу разумной девушкой, но та одалживает масло, которое ей оставляет хозяйка, чтобы тоже попасть на брачный пир. Запас масла – это и есть та самая нерастраченная энергия любви, на наличие которой испытывают Маргариту в Александровском саду. Только после испытания разлукой и соблазнами энергия любви приобретает «золотую» форму и становится волшебным зельем. Забегая немного вперёд, в 20 главу, мы увидим как тридцатилетняя женщина превратится в двадцатилетнюю. Это всё, разумеется, фантастическая сказка, если смотреть только на внешний, блестящий слой повествования. Но в самом глубоком слое эти числа 30 и 20 имеют не мистический, а жизненный смысл. Первое означает жизнь, посвященную любви, а второе – жизнь, посвященную мудрости. Это и есть обещание, зашифрованное в числе 302-бис. Долгое, во многих поколениях ожидание жениха при условии нерастраченной любви даёт в награду мудрость.
Постойте, скажет разочарованный романтический читатель: – а как же «стала ведьмой», как же полёты на мётлах и борове, шабаш под луной? Во-первых, мы пока не знаем как, а лишь догадываемся, что всё это – карнавальные маски, скрывающие более серьёзное содержание. В конце концов, этимология слова «ведьма» связана с веданием. Опять же никто не гарантирует нас от ошибок. Если найденные нами ключи заведут нас в тупик, тогда придётся перетолковать иначе. В утешение любителям романтической мистики и фантастики могу сказать лишь следующее. Никто не утверждает, что обнаружение нами в Романе более глубоких философских и даже богословских смыслов отменяет значение романтического сюжета о двух влюблённых. Приобретение новых смыслов не есть отрицание прежних – если не смыслов, то чувств и интуитивных ощущений. В конце концов, из символики чисел следует, что в конце каждого большого ряда обязательно произойдёт 12-я или 22 стадия, связанная с Мистерией, с воплощением наяву символических персонажей и мистических сюжетов. Так, евангельская мистерия воплощала не только дух и смысл, но и букву пророчеств Ветхого Завета.
Что касается взаимосвязей между 9 и 19 главами, то мы, пожалуй, их вполне раскрыли. Что касается взаимосвязи с толкованием символики самого числа 19, которое мы проделали в прошлый раз, то нам осталось добавить, что «круглая золотая коробочка», появляющаяся в конце 19 главы неплохо смотрится в контексте рассвета и появления солнца. Светильник, имеющий полную меру масла, то есть разум, питающийся полной мерой энергии любви – соответствует символике Солнца как источнику света знаний.
Это мы только первый из девяти найденных ключей применили, но уже разъяснили кое-какие моменты. Как нам двигаться дальше? Можно методично перебирать ключ за ключом в надежде наткнуться на подходящий. А можно найти в тексте 19 главы какие-то зацепки, подсказки, явные загадки, и подбирать к ним подходящий ключ. Одной из таких подсказок вполне может быть воспоминание о жёлтых цветах мимозы как тайного знака Маргариты, который привлёк внимание мастера. Обязательно нужно разъяснить символику двухэтажного готического особняка, в верхнем этаже которого обитала Маргарита. Автор обращает на него наше внимание и обещает: «Пусть обратится ко мне, я скажу ему адрес, укажу дорогу – особняк ещё цел до сих пор». И действительно, содержащихся в 20 главе и в эпилоге топографических подробностей вполне достаточно для точной идентификации конкретного дома на Спиридоновке. Однако знание точного адреса само по себе не раскрывает смысл тайны, почему Автор поселил Маргариту именно здесь.
Наконец, требует истолкования сверхположительный образ отсутствующего мужа – «очень крупного специалиста,.. сделавшего важное открытие государственного значение», который к тому же «был молод, красив, добр, честен и обожал свою жену». Вряд ли Автор хотел всего лишь вызвать зависть читательниц, чтобы затем утешить их, что не в этом счастье. Однако нужно учесть интересы и другой части читателей, которой хочется двигаться дальше по тексту Романа. Пожалуй, мы можем найти решение, если перейдём к 20 главе, но не будем забывать о поставленных вопросах.
44. О верном выборе мужа
Действие 20 главы происходит в доме, где на верхнем этаже кроме Маргариты и её домработницы обитает также неуловимый муж, а на первом этаже – некий Николай Иванович в пенсне и с бородкой. Автор незаметно приучил нас к мысли, что каждый дом и даже отдельные квартиры тоже имеют символическое значение. Однако в данном случае распознать эту аллегорию дома в переулке близ Арбата невозможно без истолкования образа владельца этого дома, то есть молодого, красивого, доброго, честного и обожающего жену мужа Маргариты.
Нам встречался похожий случай временно отсутствующего мужа в 4 главе, когда Иван навестил ванную комнату с подслеповатой голой гражданкой. Теперь, когда мы вооружены ключом зеркальной симметрии глав 4 и 9, мы можем подтвердить нашу догадку о том, что муж из квартиры №47 – это дух материализма из «Фауста». В начале 9 главы, симметрично окончанию 4 главы, мы тоже обнаруживаем Коровьева–Фагота. То есть у нас должно, как минимум, закрасться подозрение в отношении вечно отсутствующего мужа. Но параллели и симметрии – это подсказки. Реальную силу для истолкования имеют лишь выявленные идеи. Главной идеей в истолковании 19 главы является сама идея истолкования, точнее преодоления опасности ложного истолкования. Символика исчезающей обуви – одна из иллюстраций к этой опасности. Несколько иная по форме символика содержится в притче о неразумных девах – образ гаснущего светильника, которому не хватило запаса масла.
Притча о неразумных девах оказывается, по мнению Автора, в тесной связи с притчей о неверном управителе как её дополнение и продолжение сюжета. По окончании периода терпеливого ожидания мудрые девы должны воссоединиться с женихом. Но вот какой вопрос возникает: а кому подопечны и мудрые девы, и неразумные в этот самый период ожидания? Уж не тому ли самому неверному управителю, то есть мирскому, материалистическому духу? Потому как именно этот управитель правит земной бал и управляет наследством до момента совершеннолетия наследника.
Кроме того, мы ещё раньше догадались, что сюжет преследования Бездомным Воланда имеет явное сходство с евангельским сюжетом деяний апостола Павла, бывшего Савла. После отказа от прежнего имени Павел создал учение о внутреннем и внешнем человеке, духе и душе, символически обозначаемых как муж и жена. Поэтому поведанный духом Мастера ученику Иванушке рассказ о муже, жене и любовнике-мастере тоже следует трактовать иносказательно, как учение о взаимосвязи духа, души и телесной ипостаси.
Ещё одна подсказка связана с инженерным родом деятельности мужа, сделавшего открытие государственной важности. Со времён Колумба государственную важность имели и имеют лишь открытия естественных наук или в финансово-экономической сфере. Поэтому всё более укрепляется наша догадка насчёт того, что отсутствующий муж первоначально носил имя Фауст. Эта гипотеза вполне совместима с положительными эпитетами. Фауст у Гёте приобретает новую молодость и красоту. Мотив честного служения, чтобы осчастливить человечество, также присутствует, несмотря на известные недоработки и перегибы, вроде сломанной судьбы Гретхен. Однако же и в самом деле, несмотря на все свои старания, материалистическое мировоззрение и естественнонаучное знание так и не смогли принести счастья ни одной из стран, которые доверили им свою судьбу. Материальных благ – полный дом, а счастья как не было, так и нет.
Но может быть, оправданием нашему мужу послужит признание Автора, что он «обожал свою жену»? Вроде бы, такая характеристика должна удовлетворить даже самых взыскательных читательниц беллетристики. Эта же фраза имеет совсем иное значение, если читать её в контексте новозаветного учения апостола Павла о духе и душе: «Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа»;[63] «Хочу также, чтобы вы знали, что всякому мужу глава Христос, жене глава – муж, а Христу глава – Бог».[64]
Оказывается, по Новому Завету мужу положено любить жену как самого себя, но не обожать жену вместо Христа и самого Бога. Если вспомнить, что жена означает душу внешнего, смертного человека, то связь «мужа, обожающего свою жену», с материалистическим мировоззрением оказывается ещё более ясной. Ведь именно гуманизм, «религия разума» ставит человека в центр мироздания на место Бога. Вот теперь, когда расставлены точки над символическими «i» на уровне идей, а не на уровне знаков, вопрос о муже можно считать полностью решенным. И ещё одна дополнительная подсказка ничего нам не добавит: «Муж уехал в командировку на целых три дня». Известный нам Фагот тоже был вызван Воландом на три дня и ночи в командировку в Москву.
Выяснив, что на верхнем этаже дома в готическом стиле обитает дух материализма, можно присмотреться и к нижнему этажу. Портрет Николая Ивановича, похожий на товарища Бухарина, говорит лишь о его солидности как высокопоставленного чиновника с персональным автомобилем. Однако один мазок крема Азазелло превращает нижнего жильца в волшебного летающего борова. Сам по себе этот образ ничего не говорит, но в связи с материалистическим духом приводит нас прямиком к исторической фигуре лорда-канцлера Фрэнсиса Бэкона, основоположника материалистической философии. Изображение борова украшало фамильный герб лорда-канцлера, а английское слово «бекон» в переводе не нуждается.
Таким образом, если в доме №302-бис обитает творческий дух, то дом, где страдала героиня нашего Романа, – это обитель мирского, материалистического духа. Как и у дома №302-бис, у этого дома есть реальный московский прототип. Автор в главе 19 обещает, что укажет нам адрес. И, разумеется, выполняет это обещание в эпилоге:
«И когда наступает полнолуние, ничто не удержит Ивана Николаевича дома. Под вечер он выходит и идет на Патриаршие пруды… Затем снимается с места и всегда по одному и тому же маршруту, через Спиридоновку… идет в Арбатские переулки.
Он проходит мимо нефтелавки, поворачивает там, где висит покосившийся старый газовый фонарь, и подкрадывается к решетке, за которой он видит пышный, но ещё не одетый сад, а в нем – окрашенный луною с того боку, где выступает фонарь с трехстворчатым окном, и темный с другого — готический особняк».
Сравним с маршрутом Маргариты из главы 21 «Полёт»: «Пролетев по своему переулку, Маргарита попала в другой, пересекавший первый под прямым углом. Этот заплатанный, заштопанный, кривой и длинный переулок с покосившейся дверью нефтелавки… она перерезала в одно мгновение… Только каким-то чудом затормозившись, она не разбилась насмерть о старый покосившийся фонарь на углу».
Нужно признать, что в современных арбатских переулках никто из булгаковедов так и не смог обнаружить готический особняк, хоть немного похожий на «дом Маргариты». Однако в начале ХХ века Арбатская часть – единица территориального деления Москвы вовсе не прилегала непосредственно к улице Арбат, а располагалась немного севернее. При этом в Арбатскую часть входили Спиридоновка и Патриаршие пруды, но не Арбат или арбатские переулки в нынешнем понимании.
Точное совпадение ориентиров на траектории полёта Маргариты Николаевны и маршруте следования Ивана Николаевича указывает нам, что искать готический особняк нужно именно на этом пути, включая улицу Спиридоновку. И действительно, такой в точности особняк, стоящий в глубине садика можно здесь обнаружить. Нынче здесь расположен Дом приёмов российского МИДа, а в начале ХХ века особняк принадлежал знаменитому миллионщику Савве Морозову. Ещё раз скажем спасибо Альфреду Баркову, который не только нашёл адрес – Спиридоновка, дом 17, но и сверил ориентацию фасада здания с углом ночного освещения, которое даёт майское полнолуние.
Почему же Автор поселил Маргариту именно в этот дом на Спиридоновке? Почему он подселил к ней на первый этаж лорда Бэкона, нам совершенно понятно. Согласно популярному преданию любовницей и чуть ли не невестой Бэкона была Маргарита Валуа, на которую Коровьев намекает как на исторический прототип нашей Маргариты. Во время купания Маргариты в 21 главе подвыпивший толстяк называет её «светлая королева Марго», а также несёт «какой-то вздор про кровавую свадьбу своего друга в Париже Гессара». Между тем, парижский Гессар – это издатель писем Маргариты Валуа, а «кровавая свадьба» – это, очевидно, свадьба Маргариты Валуа с Генрихом Наваррским, которая завершилась резнёй гугенотов в Варфоломеевскую ночь.
Я уже разъяснял исторические параллели между Варфоломеевской ночью и первой русской революцией, между гугенотом Генрихом Наваррским и интеллигентом Владимиром Ульяновым, который тоже отрёкся от интеллигентских ценностей ради неограниченной власти. Роль новой Марго, музы революции и «невесты» на кровавом балу исполнила актриса Художественного театра Мария Андреева. Именно она упорхнула из готического особняка от Саввы Морозова к своему «мастеру» Горькому. Она же уговорила Савву Морозова оформить на своё имя скандальную страховку на 100 тысяч рублей, которые после его самоубийства в 1905 году пополнили партийную кассу большевиков. Весьма интригующая параллель с суммой выигрыша мастера в лотерею.
Однако в нашем случае свадьба должна будет только произойти в ближайшем будущем Маргариты Николаевны. И Маргарита Валуа с её Варфоломеевской ночью, и Мария Андреева с её революцией 1905 года – это всего лишь исторические аналоги или, может быть, реинкарнации одной ипостаси – музы Истории как живого творчества революционных движений.
Злополучный выигрыш в сто тысяч рублей позволяет нам ещё раз взглянуть на предысторию взаимоотношений мастера, музы и её мужа в контексте российской истории. С выигрыша в лотерею начинается история мастера, с выигрыша Андреевой в «русскую рулетку» начался революционный период для русской интеллигенции, олицетворяемый М.Горьким. Муза революции побуждает интеллигенцию творить не книги, но саму историю. Кантова идея Истории как Романа получает обратный смысл, соприкоснувшись с революционной действительностью. Сама же интеллигенция и уничтожает затем сотворённое нечто. Да и могло ли быть иначе, если душа творческой среды была предана материалистическому духу, желанию мирского успеха. Что же удивляться потом шизофреническому разделению сознания, а также отправке телесной ипостаси Кирюшки на далёкие северные стройки для воплощения в тёмную жизнь светлых идеалов.
Исчезла, растворилась, как и не бывало, телесная ипостась мастера революционной истории. На место буревестников и горланов пришли осторожные, политически выверенные компиляторы как Алоизий. Вот и остаётся оставшейся без мастера музе Истории как Романа только тосковать, перебирая обугленные листочки первой версии романа, и ожидать возвращения желанного жениха. Если смотреть на 20 главу с этой точки зрения, то речь идёт о каком-то периоде ближайшего будущего, когда материалистическое мировоззрение в любой его чистой или превращённой форме – либеральной, марксистской, фашистской – уже не будет иметь влияния на творческую часть общества, по крайней мере, у нас здесь в Москве. Но и нового мировоззрения, нового духа пока не видно и не слышно, а есть только предчувствие скорой встречи.
Параллели между 20 и 10 главами достаточно понятны. В 10 главе исчезает глава Варьете, но хотя бы остаются на хозяйстве финдиректор и администратор. В 20 главе предоставлены сами себе и вовсе женщины – домохозяйка и домработница, вынужденные принимать решения самостоятельно, но на основе удвоенного жизненного опыта (10+10=20), который стремится к мудрости. И, кстати, суждение двадцатилетней Маргариты о безопасности таинственного иностранца для нас важнее, чем прочие оценки Воланда. Время свадьбы ещё не пришло, но интуитивный выбор уже почти сделан – не в пользу мужа, но в пользу Воланда. Да, Музе для воплощения её желаний необходим живой мастер, телесная ипостась творца. Но жене глава – муж! Творческий дух так же необходим, как и мастерство, как и страстное желание Музы – души художника.
Раз уж речь зашла о разрыве творческой общественности с материализмом, то нужно разъяснить и «похороны Берлиоза», совпавшие в 19 главе со знакомством Маргариты и Азазелло. Хоронят при этом только тело Берлиоза, без головы. Тело Берлиоза – это сообщество советской гуманитарной интеллигенции, которая лишилась творческого духа, то есть головы ещё в начале 1930-х. Нет, конечно, такая символика не означает физической гибели гуманитариев, тем более массовой. Должно случиться какое-то событие, обозначающее распад взаимосвязей, скреплявших «тело» гуманитарной корпорации. Пока ещё ничего такого не произошло, но к чему-то такому ведёт явный кризис творческих союзов, как и кризис академической науки.
На мой взгляд, подходящее наименование для 20 стадии: «Жизненный выбор», в том числе и в смысле выбор между живым и мёртвым, земным и небесным, мирским и духовным. 20 глава – напряжённое ожидание звонка, сигнала свыше. Помнится, в 10 главе тоже было ожидание телеграмм, а также звонок от Азазелло администратору, чтобы тот никуда не ходил. Здесь же содержание звонка обратное – пора вылетать. Разница в самосознании субъекта тоже заметна: Римский делает выбор в пользу земных властей, а Маргарита призывает силы небесные.
Вот мы и добрались до самых фантастических и волнующих глав Романа. Полёт Маргариты – что может быть романтичнее. Интересно, что Автор ухитрился скрыть от нашего наивного взгляда в этой не вполне московской главе?
45. О ведьмах и ангелах
Полёт Маргариты – что может быть романтичнее этого ясно читаемого символа освобождения души от постылого, мертвящего мирского духа. И всё же это сложная для истолкования глава. Хотя бы потому, что её сюжет тоже почти совсем свободен от видимых взаимосвязей с другими главами. Даже критик Латунский и тот, к счастью для себя, отсутствует. Главные же действующие лица – Маргарита, Наташа и боров связаны лишь с блоком глав 19-22, что лишний раз подтверждает вывод о четверти большой фазы как отдельном процессе промежуточного уровня. И, похоже, нам придётся использовать весь арсенал ранее добытых ключей и методов для разгадывания символики «Полёта».
Возможно, нам помогут традиционные литературоведческие параллели с первоисточниками. Прежде других на ум приходит, разумеется, сцена Вальпургиевой ночи из «Фауста». Большинство комментаторов легко поддаётся на эту уловку Автора, который, как и Гёте, нарисовал картинку на заданную тему «шабаш ведьм». Но если уж сравнивать, так сравнивать – не только название темы, но и содержание. Булгаковский «шабаш» как будто специально обрисован в противоположность брокенскому шабашу из «Фауста». У Гёте действие происходит на горе, а у Булгакова – наоборот, в низине. Даже тень меловой горы не достигает места действия. Огонёк, который приводит героиню на место действия, вовсе не блуждающий, а вполне стационарный и уютный свет ночного костра. Вместо тёмной ночи с ущербным месяцем – комфортное полнолуние. Брокенские ведьмы подчёркнуто безобразны, непристойны и развязны, в то время как наши русалки, ведьмы и лягушки больше напоминают дисциплинированный ансамбль этнографической песни и пляски. И там, и тут на «шабаше» появляется Маргарита. У Гёте – в мёртвом образе Медузы или казнённой Гретхен. Но в нашем-то случае – живая Маргарита, полная сил и энергии. К тому же именно она является повелительницей этого праздника, а вовсе не сатана.
Нет, что-то здесь не так – и с этими параллелями, и со штампующими их литературоведами. Единственный образ для обоснования «шабаша» как безобразия – это сильно выпивший толстяк в неглиже, также обознавшийся и спутавший Маргариту с какой-то Клодиной. Если бы литературоведы ведали, то легко выяснили бы, что этот персонаж залетел сюда совсем из другого произведения. Но об этом мы ещё поговорим чуть позже. А пока констатируем, что Булгаков с лёгким юмором пародирует сцену Вальпургиевой ночи, как сам Гёте в другой главе легко спародировал шекспировский «Сон в летнюю ночь». Будем считать, что с первоисточниками нам не повезло, и начнём всё же исследовать параллели внутри самого Романа. Это будет более надёжно.
Первое, что мы обязаны сделать – сравнить сюжет «Полёта» с сюжетом главы 11 «Раздвоение Ивана». С удовлетворением найдём там и два берега реки, и пожелание послать всех в болото. Но не это, разумеется, главное. Главное, что Иван в 11 главе и Маргарита в 21-й сами расстаются со своим прошлым и с прежними страстями. Иван делает последнюю попытку «отомстить» Воланду, составляя на него заявление в правоохранительные органы. Но это же сочинение стало первой попыткой пересказать полученное от Воланда евангелие, репетицией связного и искромётного изложения в 13 главе. Похоже, что и московское начало полёта Маргариты, её сражение с «ветряной мельницей» Дома Драмлита – это не только попытка сведения счетов с бывшим недругом Латунским, но и репетиция предстоящего в 23 главе терпеливого общения с призраками прошлого.
Удовлетворив на бумаге жажду мщения, Иван бросает это занятие: «В конечном счете, ну его в болото!». Так же поступает и Маргарита, направляя свой полёт туда же, к весенним лягушкам. Полёт мысли Ивана по этому направлению готовит его к общению с незнакомцем, больше похожим на Воланда, переодетого Мастером, чем на самого безвольного мастера. Но разве кто-то сказал, что Полёт Маргариты на самом деле происходил в физическом пространстве? Мы лишь утверждаем, что он благотворно сказался на физическом и психологическом состоянии героини, подготовив её к общению с Воландом. Наконец, содержанием 11 стадии является осознание несвободы и переживание несовершенства. На 21 стадии в результате предшествующего жизненного выбора происходит освобождение и испытание ощущением совершенства, но уточним – совершенства невидимого. Речь, очевидно, идёт не о физическом, а духовном состоянии.
Попробуем теперь второй ключ – симметрию с 12 главой. Для начала рассмотрим узел на стыке между 20 и 21 главами, симметричный переходу от 12 к 13 стадии – в середине 13 главы от рассказа Ивана к рассказу Мастера. В символике «идеального» первого ряда чисел переход от 2 к 3 – это нисхождение от премудрости к любви, вере и надежде. Узел 12/13 – это переход от воландовой премудрости в пересказе Ивана к рассказу Мастера о любви. Симметричный узел 20/21 завершает превращение любящей 30-летней женщины в мудрую деву лет двадцати.
Содержание 21 главы также должно быть отчасти зеркально симметрично первой половине 13 главы – знакомству и общению Мастера с учеником. Для Ивана – это движение от жизненной истины своего несовершенства к отказу от прежней житейской премудрости, мешавшей воспринять учение Мастера о любви. Маргарита в 21 главе, наоборот, осваивает приобретённую свободу, испытывает её на практике, привыкает к своему совершенству, чтобы подготовиться к более важным событиям. В начале 13 главы мы обнаруживаем высказанное Мастером желание отомстить Латунскому, симметричное действию в главе 21-й. После чего следует рассказ Ивана о встрече с «нечистой силой», состоявшейся на берегу известного водоёма. Упоминается и опера «Фауст», на сценическую постановку которой «шабаш» из 21 главы более похож, чем на литературный первоисточник. Так что, похоже, ключ симметрии тоже иногда работает.
Третий ключ мы уже, на самом деле, обнаружили, когда рассматривали параллель с 11 главой. Один и тот же сюжет, одна стадия психологического развития принадлежит двум большим фазам – и Надлому, и Гармонической. 21 стадия является 11-й во втором большом ряду и 1-й в третьем. В 11 главе речь шла о раздвоении Ивана, а в 21-й мы можем говорить о раздвоении Маргариты. Пока ещё мы имеем дело и с мстительной ведьмой, но одновременно и с будущей мудрой девой. Тут мы опять сталкиваемся с непонятной аберрацией зрения не только завзятых литературоведов, но даже части благожелательно настроенных к героине читателей. Несмотря на ясные указания самого Автора, бытует странное мнение, будто бы Маргарита стала ведьмой после встречи с Азазелло и вследствие «волшебного крема». Однако вот что собственноручно пишет мужу сама героиня: «Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня».
Извините, господа присяжные, но я вынужден взять на себя роль адвоката демона. Никаких горя и бедствий для Маргариты Николаевны этот рыжий головорез не приносил, и ничем таким её не поражал. Что касается крема, то и на его действие никто не жаловался, кроме Николая Ивановича. Кстати, проведённый домработницей эксперимент показал, что сам по себе «крем Азазелло» нельзя назвать ни плохим, ни хорошим. Он лишь проявляет уже заложенную глубинную сущность. Подобные трюки с плацебо может провернуть любой врач или психолог, чтобы мобилизовать резервы организма. Лишь бы пациент твёрдо верил в действенность мази.
Да, действительно, своё признание о превращении в ведьму потерпевшая написала сразу после принятия наружно так называемого «крема Азазелло». Возможно, она даже связала проявившиеся в ней качества ведьмы с действием этого, в сущности, безвредного вещества. Но мы всё же будем доверять мужской логике более авторитетного свидетеля. Вот же сам Автор пишет в начале 19 главы: «Что нужно было этой женщине, в глазах которой всегдагорел какой-то непонятный огонечек, что нужно было этой чуть косящей на один глаз ведьме, украсившей себя тогда весною мимозами?»
Из этих показаний однозначно выходит, что ведьмой потерпевшая была задолго до встречи с Азазелло и манипуляций с кремом. Следствием действия крема, действительно, могло быть осознание потерпевшей своего душевного состояния. Сама же она и признаёт его причиной горе и бедствия. Однако, по показаниям Автора, потерпевшая была абсолютно благополучной женщиной по самым взыскательным меркам. Единственным горем и бедствием в её жизни было отсутствие любви, разлука с любимым мастером. Следовательно, превращение её в ведьму состоялось не сегодня вечером, а прошлой осенью, после ареста и исчезновения мастера. А виновниками этого, даже с точки зрения героини, должны считаться всё те же Алоизий, Латунский, Бескудников и далее по списку, но никак не Азазелло или кто-нибудь ещё из свиты Воланда.
Раздвоение Маргариты в 21 главе действительно имеет место, но оно не случилось, а проявилось в этот момент освобождения. Так же как безумство Ивана случилось не в 11 главе, а немного раньше – на рубеже 3 и 4 глав. Но осознание своего прежнего состояния пришло к Ивану только в 11 главе, когда рядом с ветхим Иваном появился новый, более совершенный. Так и Маргарита осознаёт себя ведьмой лишь с появлением смотрящей на неё в зеркало мудрой девы. Из этого следует, что встреча с Азазелло не только не превратила нашу героиню в ведьму, а совсем напротив – стала необходимым шагом к избавлению от всех этих ненужных качеств, включая мстительность, легкомыслие, лень и так далее по списку. Да, в начале 21 главы потерпевшая проявляет прежний стервозный характер, но ближе к концу она уже – королева, а вовсе не банальная ведьма.
Здесь кстати вспомнить известную психологическую байку. Якобы кто-то из корифеев этой науки сказал: Все женщины делятся на четыре категории: дуры, стервы, истерички и просто ангелы, но в чистом виде ни одна из них не встречается. Совершенство, то есть ангел, обязательно есть в каждой. Но не всегда успевает проявиться за пределами младенческого возраста. Стадия Надлома тоже случается со всеми, когда ангел, кажется, улетел навсегда. Лишь осознание своего несовершенства может возвратить ангела править бал в душе. Эта универсальность символики Романа, применимой и к развитию личности, объясняет привлекательность неоднозначного образа Маргариты.
Впрочем, мы опять отвлеклись, а у нас ещё много ключей не использовано. Четвёртый ключ – повторение внешних форм сюжета в последней четверти любой стадии ли фазы. Этот ключ, как вы помните, мы нашли с помощью Аристотеля, когда выяснили, что сюжет сеанса в Варьете вполне соответствует классической теории античной драмы. Нас весьма заинтересовал один момент, когда трагедия, как и положено классической дионисийской драме, в финале плавно переходит в комедию, пародирующую основной сюжет трагедии. В фарсовом завершении сеанса наиболее активную роль сыграли женщины – жена и молодая родственница Аркадия Аполлоновича. Это отрезок, где, как и в 19-21 главах, основную активность проявляют женщины, а направлена эта активность на головы солидных чиновников вроде Николая Ивановича.
Между тем, главы 20-22 вместе с концовкой 19 главы составляют единое действие последней четверти большого ряда. Следовательно, сюжет этого действия должен в общих чертах повторять, пародировать весь сюжет стадий 11-22. Первую четверть (11-13) второго ряда пародирует первая стадия последней четверти (20-22), протекающая на фоне предыдущей 19 стадии. И в самом деле, Маргарита в середине 19 главы, как и Иван в 11 главе, предаётся воспоминаниям, а затем самокритике. В беседе с Азазелло, как в 13 главе, речь сначала идёт о голове Берлиоза и об обидчиках героини, а затем незнакомец заводит рассказ о любви к мастеру и о таинственном иностранце. Так что в целом сюжет совпадает, хотя пафос снижен до комедийного.
Сюжет 20 главы в таком случае должен в общих чертах повторять всю вторую четверть большой фазы, главы 14-16. Нам нужно поискать деление 20 главы на три части, похожие соответственно на кошмар Римского, сон Босого и сон Бездомного. Первая часть 20 главы – ожидание Маргаритой времени, что соответствует идее «сдерживания» и задержке Римского в своём кабинете. Но речь, заметим, идёт о времени, а не о пространстве, и о внутренней сдержанности, а не о внешнем сдерживании. В конце ожидания Маргарита видит зеркальное отражение ведьмы, как и Римский в окне. И у неё тоже возникает желание навсегда покинуть кабинет, где она оставляет записку мужу.
Далее Маргарита подвергается расспросам со стороны Наташи. Затем сама добровольно расстаётся с дорогими вещами, но просит Наташу не брать драгоценности. Громовый виртуозный вальс, сопровождающий появление Никанора, ой! то есть Николая Ивановича – напоминает нам о театральности происходящего. При этом наш боров, как и Босой, не может ответить ни на один вопрос, вызывая «справедливое возмущение» публики. В этой средней части 20 главы пародийное повторение сюжета 15 главы можно считать доказанным. Однако заметим, что для 20 стадии мудрость состоит не только в признании наличия драгоценностей, но и в признании опасности владения ими без знания.
Наконец, звонок Азазелло переводит действие 20 главы в финальную часть, которая должна пародировать страшную 16 главу про Казнь. Возможно, что евангельский сюжет не сильно располагает к такому пародированию. Хотя, как сказать. Если главная героиня, чтобы получить свободу и оказаться за пределами города, должна взгромоздиться на деревянную щётку, пародирующую крест, то можно лишь развести руками при виде столь жизнеутверждающего юмора. Впрочем, при более внимательном рассмотрении в этом финальном эпизоде 20 главы можно найти и другие элементы визуальной символики «башни» из 16 главы, которая начинает рушиться после прибытия гонца от Пилата, то есть в нашем случае после сигнала от подручного Воланда. Два яруса башни – два этажа готического особняка, символическое разрушение дома как семьи, падающая с верхнего яруса особа королевской крови, и распростёртый внизу простолюдин. Всё это присутствует не только в трагическом сюжете 16 стадии Надлома, но и в его комедийной, завершающей четверти.
Выходит, что и четвёртый ключ работает, а значит, может нам помочь растолковать скрытые смыслы 21 главы, которая может быть пародией на 3-ю четверть 2-й большой фазы, то есть на главы 17-19. Соответственно, нужно выделить внутри главы «Полёт» три части. Первая – это полёт над Москвой с известными разрушениями, вторая часть – дальний полёт на юг и немного на запад, третья – собственно пресловутый «шабаш».
В 17 главе, как мы помним, главным персонажем был бухгалтер Варьете, который тоже активно перемещался по московским переулкам. И тоже встречались отдельные, принадлежащие к одному учреждению здания, где происходили необъяснимые явления. В 21 главе, где и пафос пониже и процесс поменьше масштабом, речь идёт о трёх квартирах в одном переулке, которые навестила вставшая на путь исправления ведьма.
В первой квартире усилиями был потушен коммунальный скандал, где его виновница Пелагея Петровна напоминает безголового Прохора Петровича из 17 главы не только инициалами. Зато в квартире под №84 в Доме Драмлита скандал с появлением героини только разгорелся, как и в филиале Зрелищной комиссии. Так что не обошлось без вызова милиции и пожарных машин. Другое дело, что в комедийном повторении сюжета сильно пострадал только семейный быт критиков и писателей, в то время как в трагедийной 17 главе испытания проводились на живых людях, как и в основной части сеанса в Варьете. Наконец, в последней квартире, куда залетела Маргарита, она подобно Ласточкину получила возможность выговориться, дать отчёт о своих личных ценностях. Занесём в протокол, что и в этом случае потерпевшая не обвиняет Азазелло или пославшего его иностранца в том, что тётя «потом стала злая».
Раз уж мы добрались до Дома Драмлита и квартиры №84, воспользуемся моментом, чтобы истолковать символику и этого дома. Самого себя, а заодно и Пушкина с Аннушкой-Чумой Булгаков поселил в доме №302-бис, где обитает творческий дух. А вот в Доме Драмлита обитают не писатели, а литераторы. Нетрудно заметить, что номер 84 квартиры Латунского противоположен символике, избранной Автором для пушкинской музы – № 48. Жизнь Пушкина противоречива – это стремление к свету в обоих переносных смыслах. Число 40 означает не только жизнь ради светского успеха, но и жизненные испытания. Наградой за них становится восьмёрка поэтического откровения.
Но что в таком случае может означать 84? По всей видимости, нам нет необходимости искать сложные объяснения. Нужно отталкиваться от профессии критика Латунского. Речь идёт о людях, посвятивших жизнь изучению творческих откровений. Но всё это – ради светского успеха, ради карьеры и влияния в обществе. И неважно, как звали первого прототипа Латунского – Литовский или там Луначарский, важно, что это дом, в котором пустые квартиры, то есть личности. Здесь нет ни творческого духа, ни его свиты, ни иных демонов. Есть телесные сущности, занятые бесконечными похоронами Берлиоза. Но даже этот пустой дом получает амнистию, ради надежды, что в одной из квартир живёт ребёнок. Вот такая получается аллегория. Добавим ещё, что латунь – это блестящий сплав неблагородных металлов, она же медь звенящая из послания апостола Павла.
Напомню, что смысл 17 главы был в преодолении слепого следования несовершенному Закону при помощи спасительной Интуиции. Похоже, что первая часть главы 21 является проверкой в деле этого путеводного чувства. Маргарита осваивается в новом качестве, но всё же – то врежется в диск дорожного знака, не рассчитав скорость, то перевернётся вверх ногами, потеряв ориентацию.
Итак, мы уже сейчас можем сделать уверенный вывод, что объективные методы исследования сюжета Романа работают, и работают неплохо, добывая нам всё новые и новые взаимосвязи внутри, казалось бы, изученного вдоль и поперёк Романа. Но у каждого явления всегда есть обратная сторона. Согласитесь, что так детально вглядываться в каждую строчку немного утомительно. Нас в данном случае оправдывает только романтично-загадочная привлекательность главы про Полёт. А ещё нас подталкивает неизбывное любопытство, желание узнать, что же будет дальше – не только с героями Романа, но и с нами. Поэтому мы продолжим методично изучать 21 главу.
46. Язык доведёт
Мы оставили героиню нашего Романа в момент, когда она училась ориентироваться для самого свободного полёта в подвластном её желаниям подлунном пространстве. Выбранный ею маршрут должен, по идее, соответствовать указанию Азазелло – в направлении на юг. Автор уделяет столь много внимания положению луны на небосклоне и географическим ориентирам, что придётся признать, что это действительно имеет какое-то существенное значение.
Положение луны в майское полнолуние уже помогло обнаружить на Спиридоновке прототип дома мужа Маргариты. Поэтому нас не удивляет, что Автор и в главе «Полёт» использует луну как один из самых надёжных ориентиров. Хотя бы потому, что в полнолуние, в самой высокой точке луна должна находиться где-то на востоке. А в майское полнолуние, посредине между весенним равноденствием и летним солнцестоянием есть ещё некоторое смещение к югу. Если во время стремительного полёта Маргариты луна находится слева по курсу, то сам полёт направлен в целом на юг и немного к западу. В конце полёта Маргарита резко снижает скорость и делает поворот на 90 градусов так, что луна остаётся за спиной. Следует относительно короткий полёт примерно на северо-запад. Таким образом, конечная точка должна находиться где-то на юго-западе от Москвы на относительно большом удалении, но не слишком.
Некоторые комментаторы из общего направления на юго-запад или на запад через юг выводят, что Маргарита направлялась на одну из сказочно-известных точек – либо на Броккен, либо на остров Буян, он же Рюген. Однако этому выводу противоречит топография местности, которую Автор рисует очень подробно, чтобы у нас не возникло никаких сомнений в истинном маршруте. Никаких высоких гор, как в Гарце, на маршруте не наблюдается, только невысокие холмы, поросшие балтийскими соснами и ледниковыми валунами. Но и берега моря Маргарита не достигает, потому что после поворота на северо-запад летит медленно к какой-то низменной, болотистой местности.
Важно, что при движении на юго-запад Маргарита всё время летит над лесистой местностью, а не над степью или лесостепью. К этому добавим ориентир в виде двух или трёх небольших рек и ещё одного, более широкого водного зеркала, в котором можно проследить движение отражённой луны. Лично я, сопоставляя все признаки, прихожу к однозначному выводу – полёт Маргариты выводит нас к Днепру чуть севернее Киева. Тогда следующая река, на высоком украинском берегу которой Маргарита высаживается – это Припять, за которой находится уже Белоруссия. Белорусская земля действительно в среднем низменная и в своём природном состоянии болотистая. Точно также и «меловая гора» является наиболее типичным образом для большей части территории Украины.
Теперь обратим внимание вот на это: «Под Маргаритой хором пели лягушки, а где-то вдали, почему-то очень волнуя сердце, шумел поезд». Почему это какой-то ночной поезд должен волновать сердце – если не Маргариты, то Автора? Типичный, заметим, приёмчик этого шутника, чтобы обратить наше внимание на требующую истолкования деталь. Ночной поезд в тексте Романа встречается ещё только раз, в 18 главе. Поезд этот должен был отбыть из Москвы в Киев именно вечером этой самой пятницы. Поэтому есть все основания полагать, что скорый поезд, который обогнала Маргарита, уносил домой незадачливого, но сообразительного дядю Берлиоза.
Теперь, когда мы самостоятельно добрались почти до Киева, можно снова вспомнить о четвёртом ключе, с помощью которого мы исследовали текст 21 главы. Средняя часть этой главы, описывающая дальнее путешествие, должна как-то пародировать содержание той самой главы 18, в начале которой из Киева прибывает Максимилиан Андреевич. Ночной полёт Маргариты напоминает нам не только о гоголевских «Вечерах на хуторе», но и о крушении надежд киевского экономиста, не завершившемся совсем печально лишь потому, что Автору понадобился этот самый вечерний поезд.
Однако в 18 главе в «нехорошую квартиру» кроме Поплавского заглядывал ещё один незадачливый визитёр. Поэтому мы с ещё большим интересом сравним визит буфетчика Варьете с полётом летучего борова под управлением Наташи. Заметим, что памятным визитом Сокова также руководила обнажённая домработница. Оба персонажа держат в передних конечностях портфельчик с важными бумагами, которые не желают терять даже в этих странных обстоятельствах. Буфетчик после общения с Воландом возвращается на верхний этаж, чтобы ещё раз пообщаться лично с домработницей. После чего на его лысину сваливаются невероятные приключения. Точно также после общения с Маргаритой поступает Николай Иванович. Как и Сокову, ему остаётся сломя голову искать спасения и требовать, умолять возвратить прежнее состояние ответственного работника и семьянина.
Шутки шутками, но все эти пародии на трагедию маленького человечка нас интересуют лишь в связи с проекциями на 21 главу сокрытых в них идей. Такой идеей в 18 главе было избежание опасности искажённого откровения. Новое вино не должно наливать в старые мехи. Чему же ещё, кроме овладения путеводной интуицией, необходимо научиться Маргарите? Автор достаточно ясно, хотя и аллегорически, показывает сначала, как не следует, а потом – как нужно делать. Не следует сломя голову мчаться через необъятные пространства, открывшиеся творческой фантазии. Нужно быть внимательным к живым подробностям, чтобы воплотить художественное откровение в новые образы. Скольжение вниз к конкретным живым образам важнее и намного приятнее, чем овладение абстрактными бесконечно пустыми пространствами и временами. Но кроме этой обобщённой идеи, требует разъяснение вполне конкретное направление движения Маргариты в направлении Киева. А ещё требует объяснения, почему движение в этом направлении продолжила только Наташа на летучем борове? И почему королева свернула именно на северо-запад, чтобы набраться сил и терпения для предстоящего Великого бала именно в уютном заповеднике белорусских русалок?
Пока что на эти вопросы ответа нет. И придётся нам перебирать все доступные ключи, чтобы найти скрытый смысл. Напомню, что пятый ключ – новозаветное учение о трёх ипостасях личности – духе, душе и телесной, не считая четвертой – «внутреннейшего». Сразу оговоримся, что это довольно сложная и запутанная материя, но мы попытаемся говорить об этом простыми словами. Для этого и нужна символика мужа и жены, к которой Автор добавил ещё мастера. Эта триада перекликается с другой частой закономерностью в сюжете Романа. Речь идёт о шестом ключе – «один плюс три»: учитель и три ученика, трое в свите у прокуратора и у консультанта. Так и в личности каждого художника живут, взаимодействуют и конфликтуют три ипостаси. Первая из них исполнительская, отвечающая за художественную технику, мастерство. Вторая ипостась, называемая «душой», отвечает за мотивацию, то есть за эмоциональную поддержку и желание мастера работать над произведением. Третья ипостась коллективного опыта или «дух» является нравственной инстанцией, сдерживающей и направляющей эмоции души, задающей ей жизненные цели.
Увы, далеко не всегда мастерство художника или писателя бывает опосредованно подчинено творческому духу. Даже самая страстная жена может быть послушна совсем иному мужу – духу материального благополучия, светского успеха. В этом случае личность художника страдает от разделённости, а жизненная мотивация начинает гулять, покидать мастера. Мирской успех, особенно при наличии имени, легче заработать нетворческими методами – проще говоря, проституировать. Возникающий эмоциональный вакуум наполняется мертвящими страхами, а созданные в результате компромисса произведения не устраивают ни творческий дух, ни мирской. Об этом мастеру сообщит его лучший друг – внутренний цензор, который так не нравится своенравной жене. Потому и не нравится, что она видит своё отражение в этом зеркале. Вся эта болезненная ситуация описана в рассказе Мастера, и действительно она имеет мало общего с настоящей, вечной, верной любовью.
Нет, наша жена, оставаясь верной мужу, действительно по-своему любит своего мастера. Без мастера её существование не имеет смысла кроме бесплодного потребления мирских удовольствий. Но ипостась мастера под влиянием преданной жены страдает от творческой импотенции, а следом и сама жена становится злой ведьмой. И только психологический кризис, моральный крах прежнего мирского духа может наставить потерпевшую на путь исправления, если только она не растратила любви, не пролила масло. Происходит освобождение мотивации художника от оков. Хотя новая нравственная инстанция тоже пока не вступила в работу. Душа художника оказывается во власти безудержной фантазии, которую ещё нельзя назвать творческой. Ибо жених хотя и возвестил о будущей свадьбе, но ещё не пришёл. Точнее, это невеста ещё не готова, не научилась сдерживать свой буйный норов, ещё не готова вполне подчиниться воле творческого духа.
Аллегория полёта фантазии, похоже, даёт нам представление о внутреннем состоянии психики во время так называемого «кризиса среднего возраста». Главной жизненной целью в этот период является возвращение прежнего мастера времён потерянной юности, поэтому жена сама становится временной нравственной инстанцией, повелительницей всех демонов и ведьм, проснувшихся в душе. При этом на месте пропавшего мастера оказывается тот самый «буйный норов», а эмоциональную роль пришпоривающей его мотивации выполняет другая из подчиненных ипостасей жены. Ведь своя триада помощников есть и у жены. У Маргариты – это Николай Иванович, Наташа и теперь уже, как первая нить, связывающая с будущим женихом – Азазелло. Наташа лично предана Маргарите и тоже обрывает связь с прежним домом. Теперь только плаксивый, но исполнительный боров связывает освобождённую личность с прежним духом.
Нам удалось применить ещё два ключа, освоить с ними аллегорический язык апостола Павла, но до Киева этот язык нас пока не довёл. Поэтому придётся воспользоваться следующими ключами. Впрочем, седьмым и восьмым ключами мы уже тоже воспользовались по ходу рассуждений. Поэтому вся наша надежда на последний девятый ключ и метод предметного анализа в сочетании с седьмым ключом универсальности. Столь настойчивая и конкретная привязка маршрута Полёта к восточно-европейской географии обязывает нас вспомнить об историческом и политическом подтексте, который мы обнаруживали в большинстве предыдущих глав. Собственно, мы последний раз делали такую попытку в связи с 19 главой, но забраковали её из-за излишней субъективности. В конце концов, никому ещё не удавалось до наступления событий угадать исполнение такого рода предвидений, как у Нострадамуса. А мы даже не знаем, произошли уже или ещё нет какие-то события, которые описаны в этом блоке глав с 19-й по 21-ю. И всё же попробуем продолжить известные нам ряды исторических периодов, привязанные к стадиям.
Мы достаточно уверенно привязали главы 14, 15 и 16 к трём «нисходящим» стадиям советской истории после Великой русской революции: 1917–1922 (Союзный договор), 1923–1930 (Великий перелом), 1931–1941 (Великая война). С помощью принципа зеркальной симметрии стадии 17-19 можно привязать, соответственно, к периодам 1941–1964, 1965–1991, 1992–2007.
Итак, 19 стадии в исторических процессах соответствует Реставрация на излёте бывшей революционной политической системы. Понять это нам помогает классический пример французской революции, где аналогичный период Реставрации тоже продлился около 15 лет – с 1815 по 1830 год. Не будем сильно углубляться в политологическое обоснование, просто укажем на главную черту этого периода – моральный крах прежней идеологии. Отсюда чисто прагматическая нужда в заимствовании идей и политических форм – как из внешних источников, так и из своих дореволюционных. В случае с французской Реставрацией внешние силы были консервативно-монархические, а в нашем случае – либерально-республиканские, вот и вся разница. Однако мимикрия внешних форм не сильно затрагивала постимперские или постсоветские стереотипы поведения элит.
Теперь сравним с этой общей характеристикой периода Реставрации сюжет 19 главы. Только нужно правильно назвать действующих лиц, которым в нашей вечно повторяющейся истории будут соответствовать маски мужа, жены и других персонажей. Как мы уже догадались, в роли постылого мужа, спешно покинувшего политическую сцену в 1991 году, выступает идеология исторического материализма. Роль жены, призванной высказывать желания и эмоциональные оценки, играет столичная общественность. Подчинённой частью этой общественности является либеральная политология, так похожая на благообразного Николая Ивановича. Что касается карнавальной маски Наташи, то её родственная связь с Геллой из 18 главы была нами изобличена. Просто идеологическая Реставрация включает смену имиджа и идеологии масс-медиа. Что же касается инстанции, которая курирует ещё одну часть активной общественности, то ей нет необходимости даже менять маску. Просто Азазелло сетует на смену характера поручений.
В рамках постсоветской Реставрации 1990-х достаточно легко обнаружить событие, похожее на похороны тела Берлиоза. Это всё та же осень 1993 года. Марксистскую голову советской системы украли ещё перед началом 19 стадии. Осталось только тело советской системы – тот самый депутатский корпус, который в 17 главе покинет внешнюю форму Съезда. Заметим, что столичная общественность плохо контролировала словесную агрессию в адрес коллег и соратников покойного.
Появление Азазелло в момент похорон неплохо укладывается в канву политических событий. Спецназ из группы «Альфа» принял самое активное и решающее участие в «выносе тела». Была эта самая группа замечена в окрестностях того же самого Белого дома и в августе 1991 года, когда была украдена голова. Но тогда Азазелло воздержался от участия, предоставив свободу действий лапам Бегемота. После изобличения активных участников «похорон», Азазелло приобретает определённый кредит доверия общественности. Затем происходит перебранка как между давно знакомыми, пока, наконец, в финале 19 стадии общественность не возложит именно на спецслужбы свои надежды на исполнение заветных желаний. Вот вкратце сюжет этой 19-й серии.
По ходу этого политического дивертисмента мы упомянули 17 главу. Не буду утомлять вас обоснованием, но придётся поверить на слово эксперту, что период Реставрации 1992-2007 годов также можно разбить на стадии меньшего масштаба: 14 стадия: ноябрь 1991 — март 1992 (Федеративный договор), 15-я: март — декабрь 1992; 16-я: январь — октябрь 1993 («похороны» Съезда); 17-я: октябрь 1993 — июль 1996; 18-я: июль 1996 — август 1998 («дефолт»); 19-я: сентябрь 1998 — 31 декабря 1999.
Не так уж трудно заметить, что внутри большой Реставрации можно обнаружить собственный «революционный цикл» и свой малый период реставрации. Это когда мимикрирующая идеология «реставрационной революции» терпит моральный крах, «дефолт», и приходится звать дедушек Примакова и Маслюкова, с их позднесоветскими методами для выхода из кризиса. Однако и этот подход не вышел за рамки реставрационной прагматики, просто либеральная Реставрация сменилась консервативной при опоре на спецслужбы.
Я не стал бы утомлять читателей этими политологическими подробностями, если бы у нас был иной способ заглянуть в ближайшее будущее. Чтобы понять, какой политический подтекст соответствует 20 или 21 главе, придётся смотреть на ближайший аналог. А это как раз разбиение на стадии большого периода Реставрации 1992-2007 годов. У нас есть основания полагать, что на рубеже 2008 года российская Реставрация завершилась, и началась 20 стадия. Какие это основания? Во-первых, долгий период двоевластия, симметричный окончанию 13 стадии перед Октябрьской революцией. Во-вторых, полный отказ политиков от идеологии, сосредоточение на чистой прагматике выживания в мировом кризисе, опять же симметрично периоду первой мировой войны. В-третьих, вот уже второй год политическая система перешла в режим напряженного ожидания каких-то внешних сигналов, что так похоже на начало сюжета 20 главы.
Мы наблюдаем самое начало 20 стадии на уровне большого политического процесса, охватывающего пространство бывшего Союза. То есть и украинские меловые горы, и белорусские низины. Видимо, именно этот подтекст имеет виду Автор, посылая летучего борова в направлении Киева. Как же нам узнать, что может быть дальше? Видимо, сравнивая с похожими политическими процессами – с той же французской революцией 1930 года и следующими периодами. А также с периодом 2000–2007 годов в масштабах федерального центра российской политики. По моей оценке, эту финальную четверть постсоветской Реставрации можно разбить на стадии так: 20 стадия: 2000–2003; 21-я: 2004–2005; 22-я: 2006–2007 годы.
Опять же, не навязывая читателем своих политологических воззрений, обращу внимание на то, что ключевым событием 21 стадии даже внутри российской политики была «оранжевая революция» в Киеве в декабре 2004 года. Она определила нервное окончание 21 стадии, включая неудачную попытку Кремля применить «оранжевые технологии» для срыва выборов в Москве в декабре 2005 года, что повлияло на выбор дальнейшей стратегии. Заметим также, что после «оранжевых» событий в Киеве, грозивших эффектом домино, одним из стабилизирующих факторов была консолидация «политического болота» в Белоруссии. Это если кратко в общих чертах.
Нужно сказать, что «оранжевая революция» в Киеве действительно заслуживает кавычек. С точки зрения целей и технологий это была не вполне удачная попытка дворцового переворота с привлечением массовки. Часть задачи – сдерживание донецких олигархов была выполнена, но и сами инициаторы – киевские олигархи не удержались на позициях. Во-вторых, даже если назвать это верхушечной революцией, то её явная незавершенность и половинчатость слишком близка к историческому аналогу первой русской революции. Очень вероятно, что в результате втягивания страны в мировой кризис случится ещё одна «верхушечная революция», но более масштабная и разрушительная.
В отличие от украинской верхушечной революции в России и вовсе возможна лишь революция сверху. Первая репетиция такой антиолигархической революции сверху в России уже была, причём на год раньше чем в Киеве. Речь идёт не столько даже об аресте Ходорковского, сколько о срыве олигархического сценария на выборах в Госдуму осенью 2003 года. По итогам этого политического контрпереворота была сформирована нынешняя «полуторапартийная» система. И если уж на то пошло, то разгром в Доме Драмлита пародирует именно ту часть 17 главы, которую мы ранее уже связали с парламентскими выборами 1993 года.
Собственно, и в сюжете 21 главы Маргарита сначала учиняет безобразие и разгром в Москве, а потом уже направляется к Киеву. Правда, после тормозит, и посылает вместо себя младшую ведьму на борове. Этому тоже есть объяснение. Уже состоявшаяся репетиция, и будущая революция сверху в России будет иметь иную природу, чем киевские верхушечные революции. Просто в силу принципиальной разницы в структуре и психологии русской и украинской наций. Украинская нация вынужденно, в силу стратегических интересов стабильности всех соседних держав объединяет культурно разнородные регионы, исповедующие не вполне стыкующиеся духовные ценности. Такая нация может быть объединена только на внешних ценностях. Даже самые идеалистические мечты каждого украинца в отдельности всё равно требуют для своего исполнения некое материалистическое объединяющее начало. Поэтому здесь никуда не деться без «борова с портфелем», то есть без материалистического наследия Ф.Бэкона. Кстати, неплохой каламбур: «бекон» как символ украинской «революции».
В этой констатации особенностей нет ничего обидного для украинской нации, поскольку на таких же внешних основаниях складывались такие великие державы как Австро-Венгрия, США, да и та же Франция времён Маргариты Валуа. А вот русская нация в своё время складывалась несколько на иных основаниях, на основе общности «коллективного бессознательного» и духовных ценностей. Поэтому русским нет нужды выходить на улицы, чтобы прочувствовать свою общность. Для этого у них есть другие психологические функции как интуиция.
Вы скажете – а как же тогда Великая Русская революция? Но в том-то и дело, что Российская империя, а потом Советский Союз объединяли не одну нацию, а множество близких, но разных народов. Включая будущих украинцев, и кавказцев, и латышей с евреями, для которых внешняя материалистическая основа объединения была необходима, как и французам в 1789 году. Но эта революция всё равно является Великой Русской, потому что наличие внешних мотивов у части участников не отрицает глубокого внутреннего мотива у большинства. Потому Великая революция была и остаётся столь противоречивой – одновременно русской и антинациональной, материалистической и духовной, радикальной и консервативной.
Сегодня же, после завершения важных этапов внешней материальной и внутренней духовной работы по формированию общей цивилизации, Россия добровольно отпустила в свободное плавание созданные с её помощью братские нации. И теперь имеет возможность обойтись в своих внутренних делах без особых внешних эффектов и эксцессов. Поэтому будущая революция сверху в начале 21 стадии в России будет консервативной. Собственно, это и есть одна из причин того, почему муза этой революции так уютно чувствует себя в низинах Белоруссии. Хотя в выбранном для отдыха месте есть и другая символика – это стык территорий трёх братских республик.
Теперь, после политологического экскурса и прогноза, можно приступить к истолкованию последней части 21 главы – собственно «шабаша» на болоте. Для начала, пока не сильно ушли от политики, разъясним образ подвыпившего толстяка в одном лишь чёрном шелковом цилиндре. В этом нам поможет французской имя Клодины, с которой тот спутал Маргариту. Впрочем, признание одной ошибки вовсе не означает, что и насчёт «светлой королевы Марго» он не заблуждается. Так вот, Клодина. Имя это встречается в массе французских романов и пьес, не говоря уже о газетах. Но сначала мы обязаны заглянуть в первоисточники, наиболее близкие Автору. Достаточно заглянуть в пьесы Булгакова, чтобы составить список: Пушкин, Гоголь, Толстой, Сервантес, Мольер. Последний должен быть на особом подозрении как французский драматург. И правда, практически сразу обнаруживаем у Жана-Батиста Мольера комедию «Жорж Данден или Одураченный муж». Совпадения с сюжетом и образами слишком явны. Здесь и сцена в 3-м действии, когда хозяйку путают со служанкой Клодиной. В конце пьесы герой получает от жены обвинение, что от него разит винным запахом, и вообще он низко пал. Но затем обвиняемый действительно падает на колени и будет прощён.
В чём же смысл этой аллегории в контексте или в контекстах Романа. Во-первых, сюжет пьесы Мольера в целом напоминает сюжет 21 главы, когда госпожа и служанка сбегают из дома, оставляя в дураках мужа. Ещё более важная подробность заключается в социальном статусе господина Дандена. Это сельский парвеню, разбогатевший выскочка, женившийся на дворянке и требующий от жёниной родни отношения к себе теперь как к высокородному господину. Шёлковый цилиндр толстяка тоже намекает на стереотипный образ капиталиста. То есть в конце 21 главы речь может идти о нуворише, который вдруг остался без штанов, оставив их где-то на берегах Енисея. Удивительно, но факт – именно на этих берегах составили состояния многие российские олигархи — Дерипаска, Потанин, Прохоров. Последний к тому же именно во Франции попал в скандал, в ходе которого был обвинён новой «роднёй» в неподобающем поведении. Однако река Енисей является символом также и мест отдалённых, где уже пребывают некоторые из бывших олигархов. В этом случае, возвращение толстяка с Енисея тоже может иметь политический смысл, но и в этом случае он не только получает амнистию, но и падает в глазах окружающих, сохраняя верность революции сверху. Тоже возможный вариант.
Хотя нам важны не отдельные биографии, а образ всего сословия. Ещё год тому назад, до начала острой фазы мирового кризиса, такое предсказание в отношении всех олигархов сочли бы глупой шуткой. А сегодня ситуация совсем иная, и ради «возвращения штанов» капиталисты будут готовы присягнуть музе революции. Немаловажным для нас является жанр мольеровской пьесы об обманутом муже – это фарс в чистом и неприкрытом виде. Но между прочим, именно с французскими революциями связана известная формула Гегеля о повторении истории в виде фарса. Это ещё один намёк на неглубокий, верхушечный характер предстоящего разгула фантазии столичной публики.
У нас в запасе остался ещё один, последний поворот четвёртого ключа – мы можем сравнить финал 21 главы с сюжетом главы 19-й, точнее – с трагической его частью. Пародирование имеет место и здесь: сначала идут воспоминания о совсем недавнем прошлом, затем разговор с Наташей, в котором Маргарита дарит ей уже не духи, а надежду. Затем героиня неспешно направляется к реке, к крутому обрыву, напоминающему стену с башнями. Издалека слышится музыка, но не похоронная как в трагическом прототипе, а весёленькая. Затем с героиней пытается познакомиться накоротке мужчина, и тоже вынужден удалиться. В отличие от 19 главы героиня не сдерживает желания активно поучаствовать в судьбе участников похорон, то есть, пардон, веселья. И появление козлоногого распорядителя очевидно пародирует участие Азазелло.
Теперь снова вспоминаем, какое идейное содержание мы обнаружили в 19 главе. Кажется, это было преодоление субъективности или что-то вроде того. Здесь же, в последней части 21 главы мы видим, наоборот, преодоление неуверенности в себе, испытание в умении быть собой, не Клодиной, и не Марго. Этот последний штрих добавляется к овладению интуицией и тренировке внимательности к деталям. В целом же 21 стадию нужно будет так и назвать «Полёт фантазии».
Вот, пожалуй, и всё, хватит с нас этих фантазий! Но нет, ещё одна мысль забрела в голову и просится в общее стадо. Во-первых, мы так и не разъяснили, для чего в сюжете появлялись русалки? И потом мы совсем забыли про бедного Иванушку, дух будущей гуманитарной науки. Неужели Автору он уже неинтересен? Если даже и так, то мы восполним этот пробел. Очевидно, что 21 стадию Полёта фантазии должна пройти любая Идея и соответствующее сообщество. Только вот какое отношение к новой антропологии может иметь описание шабаша с русалками и ведьмами? Вы себе можете представить научный трактат с таким содержанием? Вот то-то же! А я могу.
Более того, я в своем журнале от 08.08.08 давал не только ссылку, но и рецензию именно на такое научное откровение. Вот это действительно безудержная фантазия. Хотя в научном контексте будет правильно называть такую основательную фантазию рабочей гипотезой. Новая гипотеза происхождения человека, теория антропогенеза действительно повествует о первобытных русалках, ведьмах, царевнах-лягушках, поющих свои песни на болотистом островке далёкой реки. Самое удивительное в этой вполне научной гипотезе, что она непротиворечиво соединяет эволюционизм и креационизм в единой теории происхождения человека. Впрочем, в эту последнюю фантазию я даже не призываю верить. Если кому-то интересно, можно прочитать и убедиться, насколько это серьёзно или наоборот. А всех остальных, кто не желает оставаться с русалками, прошу обратно в Москву, где назревают новые события.
