– Завтра, – утвердительно кивнул некромант, – причем выйти на позиции придется ранним утром, а заварушка начнется только в полдень, так что подумай заранее, чем несколько часов ожидания займешь. Могу тебе порекомендовать…
– Хватит, Мартин, пора перейти к сути, – перебил соклановца Огарон, расправившись со второй кружкой уже из нового кувшина и решив, что пришла пора не ходить вокруг да около, а начать серьезный разговор. – Попытаюсь изложить кратко, насколько это возможно…
– Да уж, недурно бы, – кивнул Аламез, желавший как можно быстрее и сразу получить четкую информацию, а не выуживать ее кусками из уст чересчур красноречивого для военного дела некроманта.
– Как известно, клан Мартел имел огромное влияние на шеварийский двор, – взял слово Корбис Огарон, а уступивший ему «трибуну» оратора Мартин Гентар закопошился в складках платья, извлекая на свет один за другим чистые листы бумаги. – Практически королевством управляют герцог Теофор Мартел и другие высокие чины клана. Еще до начала войны шеварийские вампиры понимали ее неизбежность и разработали беспроигрышную стратегию по срыву планов наступления герканских войск. Ее ключевые моменты: удар-провокация по герканскому побережью Верлежского озера с целью заманить в ловушку флот противника; грабительские рейды отрядов иноземных наемников по отдаленным северным землям Геркании, отделенных от Шеварии горным хребтом и непроходимыми лесами, и выжидательная оборонительная позиция на основных фронтах. Надеюсь, я ясно излагаю?
– Более чем, – кивнул повеселевший Аламез, сразу понявший, что перед ним бывший полководец, привыкший четко и кратко излагать диспозицию и также немногословно формулировать приказы.
– Благодаря твоим совместным действиям с герканской разведкой в лице уже упомянутого фон Кервица гибели флота и разорения пограничных земель удалось избежать. Атака на Кенервард была очень удачным ходом. Однако это не нарушило планов шеварийского командования, находящегося, как и король, под полным контролем враждебного нам вампирского клана. На данный момент перевес в войне вроде бы на стороне Геркании. Пограничные шеварийские города вот-вот падут, и наши войска вот-вот двинутся на Гилац, где, по мнению герканских полководцев, состоится решающее сражение, первая и последняя битва в этой войне. Таковы слухи, которые упорно и, более того, целенаправленно распространяются среди армий и мирного населения обеих сторон. Но на самом деле исход войны уже предрешен. Несмотря на всю свою военную мощь, Геркания потерпит сокрушительное поражение в этой войне, если, конечно, мы вовремя не вмешаемся.
– Вот как? – вскинул брови Аламез, не стесняясь продемонстрировать собеседникам граничащее с непониманием удивление. – А мне почему-то казалось, наоборот…
– Не только ты, но и многие пребывают сейчас в заблуждении: генералы в Маль-Форне, солдаты, осаждающие шеварийские города, практически все. Им неизвестен план клана Мартел, а мы, к счастью, в курсе их замыслов.
– И откуда такая поразительная осведомленность? – теперь лицо Аламеза выражало не удивление, а недоверие.
– Не буду говорить о всех источниках, но, поверь, не только ты ведешь борьбу за наше дело вдали от Легиона, – намекнул Огарон, что и у братства морронов имеется своя разведка. – Не пройдет и недели, как положение на фронтах в корне изменится. Лукаро, Сивикор да и Кьеретто, конечно же, падут, а герканские войска двинутся на Гилац, но сражение не состоится. Шеварийцы отойдут к столице вместо того, чтобы подтянуть к месту решающей битвы основные силы.
– Странная тактика, – пожал плечами Аламез, – трусливая, пораженческая и ровным счетом ничего не дающая.
– Это только кажется, – печально улыбнулся Огарон, прежде чем заговорить о главном замысле противника. – На данный момент в северных провинциях Геркании бесчинствуют отряды вольногородских наемников. Большой угрозы они не представляют: пожгли несколько десятков деревень, разорили угодья, захватили несколько отдаленных замков. Наместники провинций уверены, что вскоре справятся с бедой своими силами, и им невдомек, что отряды наемников не просто сеют смуту да грабят, а готовят плацдарм для крупномасштабного вторжения сразу двух армий: альтрусского воинства и вольногородской дружины. Противники Геркании уже втайне поделили между собой ее земли и теперь с вожделением ждут момента, когда начать наступление. Удар с севера станет шоком для герканского штаба. Начнется паника. Большая часть герканских войск будет срочно перекинута на север, наступать на Гилац будет практически некому. Маршалу ванг Герлицу не останется иного выбора, как поделить силы на три равные гарнизона и удерживать только что захваченные шеварийские города. Сам понимаешь, запасы провизии к тому времени будут сильно истощены, а крепостные стены всех трех городов уже сейчас не в лучшем состоянии.
– И тут, развернув знамена и начистив кирасы, в наступление перейдет шеварийская армия, – продолжил мысль Корбиса Дарк.
– Точно, – кивнул Огарон, проникшийся к Аламезу уважением, поскольку тот умел слушать и, как бывший офицер, многое понимал с полуслова. Ему не требовалось объяснять явное, и он не спорил по несущественным пустякам, сбивая с мысли и цепляясь к каждому слову. – Дать сражение ванг Герлиц уже не сможет, даже численный перевес будет не на его стороне, не говоря уже об упавшем боевом духе солдат. Удерживать одну крепость из трех бессмысленно, да и преступно. Тогда часть шеварийских войск осадит ее, а другая беспрепятственно захватит пограничные герканские земли. Старику придется удерживать сразу три города в условиях практического отсутствия сообщения между войсками. Первую неделю герканцы будут храбро держаться в надежде на обещанное королем подкрепление, но оно, к сожалению, так и не придет, осядет в пограничных фортах, поскольку не сможет пробиться к осажденным крепостям. Я лично знаком с ванг Герлицем и высокого мнения о нем как о солдате и полководце, но старику не удержаться, никто на его месте не смог бы… Если мы не вмешаемся, причем немедленно, то война закончится месяца через полтора-два. Шевария отстоит свои земли, и хоть пограничные города будут лежать в руинах, большая контрибуция от Геркании поможет их быстро отстроить. К тому же враг получит и пару герканских провинций. Думаю, о Немвильском озере стоит забыть. Вскоре на всех картах оно будет обозначаться как Верлежское… Скорее всего, на севере граница тоже сдвинется. Геркания отстоит много своих земель, но потеряет подступы к Северному морю…
– Плачевно, – с пониманием кивнул Дарк, и не думавший усомниться в столь пессимистичном прогнозе, отчасти потому, что признавал авторитет говорившего и уважал его солидные познания в воинском деле. – Но что же можем сделать мы?
– Сейчас узнаешь, переходим к самому интересному! – взял слово Гентар, давая Огарону перевести дух.
Пока Корбис вещал, а Дарк слушал, старик-некромант вовсе не сидел без дела. Потихоньку отойдя к столу, он разложил чистые листы бумаги на подоконнике и что-то на них то ли чертил, то ли рисовал откуда-то появившимся у него в руках гусиным пером. Когда же маг вернулся, в его руках были не отдельные зарисовки, а довольно подробный, хоть и составленный по памяти, план-рисунок Удбиша. Не сговариваясь, Огарон и Аламез принялись расчищать стол, составляя опустевшую посуду да блюда с фруктами на пол, а тем временем Мартин аккуратно раскладывал на гладкой поверхности стола пронумерованные листочки один к одному.
– Итак, позволю себе начать, – произнес Гентар, вопросительно посмотрев на Огарона и заручившись его согласием в виде скупого кивка, перешел к непосредственному изложению плана назначенной на полдень следующего дня операции. – Как нам стало известно, завтра ровно в полдень в особняке герцога Темборга, командующего почти всей шеварийской кавалерией, состоится некое собрание полководцев и еще нескольких влиятельных лиц. Дом герцога расположен вот здесь, – кривой указательный палец мага ткнул в точку на рисунке, находившуюся в самом центре города, рядом с королевским дворцом.
– Это называется военный совет, – решил уточнить Дарк, но ошибся.
– Отнюдь, – покачал головой Огарон, – собрание будет проходить в неформальной обстановке, да и решаться там ничего не будет. Вояки соберутся, чтобы за бокальчиком вина распределить будущую добычу да награды.
– Как не раз тебе уже говорилось, клан Мартел руководит королевством, а значит, и этой войной, – продолжил Мартин. – Все важные решения уже давно приняты, все точки расставлены, сроки утверждены, союзники предупреждены, а роли распределены. Не надо называть сборище алчущих славы и денег негодяев красивым словом «совет». Само по себе собрание ничего не стоящее, но вот сам факт, что в доме герцога соберутся практически все шеварийские полководцы, кое-что да означает…
– Если их перебить, то в войсках, да и во всем королевстве, начнется бардак, – робко высказал предположение Аламез. – Если нельзя остановить кукловода, то нужно уничтожить его марионеток. Время на войне многое значит. Пока клан Мартел от имени короля назначит на командные посты других людей…
– Молодец, логично рассуждаешь, но совершенно неправильно, – не удержался от ехидного злорадства Гентар. – Видишь ли, ты мыслишь, как воин, в лучшем случае как прожженный агент разведки, а наша игра тоньше!
– Не мучай его, расскажи все как есть, да и точка! – возмутился уже уставший от затянувшегося разговора Корбис.
– Хорошо, кратко так кратко, – обиженно пожал плечами некромант, которому не дали насладиться изложением гениального, по его мнению, плана. – Твой отряд, естественно, ведомый тобой, ранним утром выйдет на исходную позицию, которая находится в восточной части города, невдалеке от складов рынка, а именно вот здесь, – перепачканный чернилами палец Гентара оставил отпечаток на рисунке невдалеке от того места, где располагалось заброшенное кладбище, на котором прятался отряд герканцев. – Место там нелюдное, но все же будьте настороже. В пять утра к вам подъедут Милена и еще несколько наших, которых ты не знаешь.
– Чужаки в отряде? – недовольно поморщился Дарк.
– Нет, – интенсивно замотал головой Мартин. – Они только перевезут твоих людей в нужное место и объяснят, как незаметно пробраться внутрь особняка герцога. Да, кстати, подробный план дома и расположения постов охраны у нее получишь. Дал бы сейчас, да пока его еще на руках нет. На месте вы окажетесь в зависимости от обстоятельств, около семи-восьми часов утра, так что времени у тебя достаточно будет, чтобы продумать детали операции. Ровно в полдень атакуете. И не беспокойся, охраны у герцога не так уж и много. Вельможи в столице такими беспечными становятся, так быстро теряют бдительность…
– В чем моя задача? – задал вопрос Дарк, почувствовавший, что Мартин собрался привести парочку-другую забавных примеров из его богатого опыта, и не желавший их слушать. – Мои люди должны захватить это сборище, допросить или просто устроить кровавую баню?
– Просто, – кратко ответил некромант, передернувшись, когда услышал неприятное его слуху, но расхожее определение. – Допрашивать их не о чем, да и некогда будет пытками забавляться. Перебить желательно всех, но не сразу: нескольких в самом начале прикончите, а остальных с четверть часика в плену подержите…
– А это еще зачем? – вполне понятно, что удивился Дарк, уже давненько не получавший столь странных, нелогичных с первого взгляда приказов.
– Видишь ли, – вмешался Огарон, – мы хотим, чтобы этот налет выглядел как диверсия, как акт возмездия герканской разведки, поэтому и не действуем сами, а поручаем эту неприятную миссию твоим бравым воякам. Участие же в операции небезызвестного шеварийцам фон Кервица развеет последние сомнения у верхушки клана Мартел. В надежде спасти хоть кого-то из плененных вельмож вампиры вмешаются, нападут на вас, ну а тут и мы появимся…
– Не понял? – замотал Аламез головой. – А зачем это надо? Да и каким образом они узнают о налете и о том, кто мы такие? Мы что, через весь город под знаменем пойдем да с боевыми кличами?
– Нет, конечно же, нет, – рассмеялся Мартин, решивший вновь повести разговор. – Просто ты не знаешь того, что знаем мы и на чем, собственно, зиждется план. У шеварийских вампиров много особенных черт, существенно отличающих их от иных кровососов, но в то же время есть и многие общие свойства. Как и другие вампиры, они могут послать клану «
– Постой, – прервал Аламез некроманта. – Мне неясен смысл столь рискованного предприятия! Перебить дюжину-другую кровопийц?! Так овчинка выделки не стоит! К тому же с чего ты взял, что фон Кервиц согласится участвовать в этом безумии?! Да и уверен ли ты, что вампиры сами на помощь бросятся, а не пошлют в особняк отряд гвардейцев иль сотню из дворцовой стражи?!
– Действительно, Гентар, ты б хоть подготовился к разговору, так муторно объясняешь… – посетовал Огарон.
– Не нравится, сам бы рассказывал, а то только и знаешь винцо хлебать, пока другие языком трудятся! – обиженно проворчал Гентар, но ответить решил все же сам: – Отвечу на все твои «
– А ты циничен, однако, – упрекнул Гентара Огарон. – Ладно, в помыслах все тем грешим, но в словах…
– Ты забыл еще добавить «
– Но как, как вампиры смогут прибыть так скоро? – поторопился Дарк, боясь, что замолчавший некромант уже закончил говорить, так и не ответив на самый главный вопрос. Их главное логово находится к северу от Удбиша, под землей в лесу, который в народе называют «
– Терпение мой друг, терпение, – самодовольно ухмыльнулся Гентар. – Да, главная цитадель клана Мартел находится глубоко под землей и именно там, где ты и полагаешь… Скажу даже больше, в нее не пробраться с поверхности земли, да и до самого «волшебного» леса незаметно ни за что не дойти ни твоему отряду, ни нашей боевой группе. Мне даже трудно представить, сколько в той местности наблюдателей и какие ловушки расставлены. Шанс пробраться в логово врага есть только из Удбиша, и этот шанс гораздо внушительней, чем ты можешь представить! Видишь ли, я недаром просиживаю сутки в библиотеках и скупаю у всякого сброда по бешеным ценам древние манускрипты и реликвии. Твой приятель Марк оказал нам две неоценимые услуги: помог перевести рукописи и кое-что рассказал о традициях и знаниях древнего народа, часть из которых, безо всяких сомнений, перенял клан Мартел. Расскажу лишь нужную для дела суть, поскольку на остальное времени нет, да и забивать тебе голову не стоит… Для того чтобы эффективно управлять королевством, сильнейшие и влиятельнейшие вампиры клана должны довольно часто бывать в Удбише. Проживать постоянно среди людей шеварийские кровососы опасаются, да и брезгуют, ведь это для них все равно что в свинарнике иль на конюшне ночевать. Особая кровь, особые традиции и приоритеты… – со смешком произнес маг, явно считавший эту особенность косвенным доказательством ограниченности противника. – Как я уже сказал, бывать в городе и в самом королевском дворце шеварийским вампирам приходится довольно часто, поэтому их убежище соединено с домами многих вельмож секретными подземными ходами, называемыми ими «
– Тайный ход всегда можно обнаружить, – покачал головой Дарк.
– Не скажи, лунги не обнаружишь! По крайней мере, я этого не смогу, даже если прочту еще с сотню древних манускриптов и воспользуюсь всеми моими знаниями, – уверенно произнес некромант. – Любой подземный ход непременно заканчивается потайной дверью или просто хорошо замаскированной, или открываемой при помощи особого рычага. У лунгов такого нет, они заканчиваются тупиком, глухой стеной, пройти через которую можно, лишь имея при себе редкий кристалл, причем определенного размера, формы и веса – одним словом, своеобразный ключ. Чем-то сущность лунгов напоминает устройство телепортов, основана на том же принципе искривления пространства, но намного дешевле при создании, поскольку не перемещает объекты на большие расстояния и стабильней… Но давай не вдаваться в высокие сферы, в которых ты вовсе не разбираешься, а мне трудновато…
– Можешь дальше не говорить, я уже понял, – перебил Мартина Дарк. – Вы хотите выманить кровососущего «зверька» из его норки, для этого и понадобится пленить вельмож и методично перерезать им глотки. Вампиры откроют лунг, вы перебьете отряд, отберете у них ключ и нанесете герцогу Теофору Мартелу незваный визит. Что ж, затея дерзкая, даже чересчур…
– Если не сработает, мы ничем не рискуем, – встал на защиту плана Огарон. – Как видишь, мы сумели проникнуть в Удбиш, сможем и отступить, если вампиры не заглотнут наживку и позволят твоим людям перерезать выдрессированных ими вельмож. Хотя я сомневаюсь, что кровососы окажутся столь предусмотрительными. Благодаря Мартину мы научились скрывать запах нашей крови от этих тварей. Они не почуют близость к месту событий морронов, а значит, будут абсолютно уверены в успехе вылазки и в собственной безопасности.
– Не спорю, – кивнул Дарк, которому этот замысел показался слишком сказочным, слишком грандиозным и поэтому нереальным. – Но вы ведь не знаете, с кем и с чем столкнетесь внутри вражеского убежища. Вы ведь даже представления не имеете, сколько в клане всего вампиров и насколько они сильны…
– Не знаем, – не стал врать Корбис Огарон, – но уверены, что справимся. У Мартина имеется в запасе множество фокусов, да и ребят я подобрал отличных. И вообще, это не твоя забота! Не считай себя умнее Совета! Ты должен организовать нападение, а когда вампиры из стен полезут да с потолка прыгать начнут, считай, миссия твоих людей окончена. Можешь их смело из города уводить да лесами к границе пробираться!
– Не беспокойся, Дарк, это решение обдуманное, взвешенное, – более деликатно заверил некромант, немного сгладив грубость Огарона. – Это риск, на который идем мы! Детали тебя не касаются, но будь спокоен, у меня для вампиров припасено много неприятных сюрпризов, да и способности Марка нам пригодятся! Твоя миссия так же трудна! Она состоит не только в том, чтобы напасть и добиться успеха, но и грамотно отступить: сохранив жизнь фон Кервицу, который весьма полезен для тебя, и не оставив у шеварийцев сомнений, что гибель части их военной верхушки – дело рук герканской разведки.
– Да творите что хотите! Меня в свои авантюры не впутываете, и слава Небесам! Более ни спорить, ни отговаривать не буду! – не стал скрывать обиду Аламез. – Только не рассчитывайте, что я город покину… Если ваш замысел провалится, я действую сам, по собственному усмотрению!
– Так ты согласен?! Мы можем на тебя рассчитывать?! – решил поставить точку над «i» Огарон, видя, что Аламез поднялся из-за стола и собрался уходить.
– А у меня выбор есть?! – ответил вопросом на вопрос Дарк. – Или Глава Совета Легиона рекомендует оспорить его решение?!
– Ершист, за то и люблю, – рассмеялся Гентар, предавая листы с планом города огню. – Не забудь, завтра в пять утра возле складов!
– Будем, – ответил на ходу Дарк, уже почти достигнув двери. – А ты обещал подозрения в колдовстве с меня снять… тоже не забудь! Да, и после дела не мешало б какие-либо чары сотворить, чтоб солдаты мои да фон Кервиц о вампирах ничего не вспомнили! Мне еще с ними воевать да жить!
– Не волнуйся, сотворю, – кинул напоследок некромант уже скрывшемуся за дверью Аламезу.
– А ведь он прав, план-то очень рискованный, – прошептал Огарон, когда дверь за Дарком захлопнулась. – Неприятное предчувствие так и гложет!
– Не рискованно лишь тараканов тапкой бить, – в своеобразной манере остроты подбодрил товарища некромант. – Не забывай, кроме эффекта неожиданности, на нашей стороне еще один плюс. Я многое о знаниях вампиров ведаю, а они о моих трюках да боевых зельях ни малейшего представления не имеют…
Глава 8
Затишье перед грозой
Чужая голова всегда полнится чуждыми тебе мыслями, хода которых не предугадать. Казалось бы, знаешь человека, не держишь его за дурака, и вот наступает день, когда он творит такое, что остается лишь в негодовании развести руками и дать себе клятвенное обещание более не считать людей умнее, чем они на самом деле есть…
Покидая уже ранним вечером все такой же многолюдный и шумный постоялый двор, Дарк был крайне расстроен и одновременно переполнен злостью. Моррон едва сдерживался, чтобы не устроить драку и не разукрасить кровоподтеками, опухолями, узорами ссадин да пятнами синяков полдюжины раскрасневшихся шеварийских пьяных рож, которые, как назло, постоянно попадались на глаза и чрезвычайно его раздражали. Главным виновником обоих чувств (
В первую очередь Дарк винил старого друга и соратника в том, что их встреча во вражеском тылу так и не стала душевной, хоть давненько воевавшему и странствующему в одиночку моррону очень хотелось провести пару жалких часов в приятельской компании родственных душ. А что он получил вместо этого? Какую награду приобрел за то, что более трех недель не мылся, а затем еще и влез в противное не только окружающим, но и ему самому одеяние нищего? Кто оценил, что он дважды проделывал опаснейший путь по враждебному городу, даже не зная чужого языка? Первый раз, когда шел на встречу, второй – возвращаясь с нее на кладбище.
Несдержанная на язык и сама частенько ведущая себя неподобающе для дамы образом Милена нахамила ему еще в карете. Ее презрительные гримасы да ужимки не испортили ему настроение, но задали соответствующий тон… Марка на встречу Гентар не взял, хотя, возможно, это был единственный шанс обменяться со старым другом приветствиями. Неизвестно, что готовил завтрашний день, но Дарк точно знал: они встретятся с Марком, однако им будет не до дружеской болтовни. Удастся ли затея морронов или нет, но их пути надолго разойдутся, едва пересекшись на пару кратких минут. Ему придется поспешно уводить преследуемый практически всей городской стражей отряд, а Марк последует за морронами в полные неизвестности недра вражеского подземелья.
Изрядно подпортило настроение Аламезу и вызывающе властолюбивое поведение Огарона, быть может, ценившего его ум и уважающего его боевые заслуги, но в конце разговора четко давшего понять, кто из них командир, а кто солдат; кто умный, а кто дурак; кто обладает привилегией мыслить, а кому суждено лишь выполнять чужие приказы. Мартин поленился проявить гибкость переговорщика и не удосужился сгладить острые углы. Его предательское молчание поставило Дарка в очень незавидное положение и заставило ради блага общего дела терпеть порой откровенно барские манеры давненько не получавшего отпор Главы Совета. Анри Фламмер точно не поступил бы так и вынудил бы Огарона, если не уважать, то хотя бы выслушать мнение того, кто отнюдь не новичок в интригах разведок на войне и в боях с вампирами. Одним словом, в конце встречи Аламез еще сильнее почувствовал себя волком-одиночкой, чем до ее начала, и виноват в том полностью был Мартин Гентар.
Второй провинностью мага Дарк считал чрезмерную самоуверенность. Познания ученого мужа, бесспорно, играли большую роль в войне, которую они вели с вампирами, но беда в том, что Гентар всецело полагался на них, пренебрегая простой жизненной истиной, неоднократно доказываемой историей человечества: «
Третье обвинение, которое, к сожалению, из-за присутствия Огарона Дарк не смог бросить Мартину в лицо, было отнюдь не ново и звучало предельно просто. Некромант витал в высоких сферах своих гениальных идей, но ни одну не мог четко сформулировать в виде подробного, хорошо проработанного плана действий. Он небрежно относился к мелочам, попросту говоря, не желал с ними связываться и оставлял на откуп исполнителям, причем оповещал бедолаг-напарников о задуманном в самый последний момент, когда уже толком ничего проработать было нельзя. Обеспечив отряду Дарка проход в город, Гентар не удосужился подумать, как герканцы доберутся до крепостной стены, и пренебрег допущением, что Дарка могут обвинить в колдовстве. Неизвестно, чем руководствовался некромант, выбирая место для встречи, но явно не продумал один очень неприятный для Дарка момент. Возвращаться с нее Аламезу пришлось через полгорода, в одиночку, практически не зная дороги и через зажиточные кварталы, обитатели которых очень недружелюбно относились к местной голытьбе и странствующей нищете. Почему-то некромант не позаботился обеспечить Дарка каретой, которая могла бы отвести его если не к окраине кладбища, то хотя бы на Соборную площадь. Это была несущественная деталь, которой Гентар пренебрег, но за это Аламезу пришлось расплачиваться.
Моррон брел по узким улочкам в очень неудачное время, где-то между шестью и семью часами вечера, когда они были особенно многолюдны. Обеспеченным горожанам, их избалованным детишкам, да и прислуге не сиделось дома после праздничной службы, и они вышли прогуляться: одни, чтобы порезвиться, другие для того, чтобы обменяться впечатлениями и свежими слухами с соседями. Появление нищего среди сытой, довольной своим достатком и положением в обществе публики вызвало не только шквал бурных возмущений, но и живой интерес со стороны почувствовавшей возможность позабавиться жестокой детворы. Вслед за оскорблениями родителей вдогонку похрамывающему калеке полетели «подарки» от игриво настроенных детишек: липкие и сочные объедки фруктов, большие, но, к счастью, не больно бьющие по спине палки и, конечно же, булыжники, выковырянные юными исчадиями ада из мостовой. Спина стоически терпевшего обзывания, угрозы и побои Аламеза превратилась в движущуюся мишень, пометить которую стремился каждый обряженный в красивенькое праздничное платьице карапуз. Прекратить маскарад и выдать себя хотя бы на время моррон, к сожалению, не мог, ведь район был зажиточным, а, как известно, у каждого состоятельного горожанина имеется парочка опытных в кулачном бою и отменно владеющих дубинками слуг, не говоря уже о страже, чьи патрули то и дело вальяжно прохаживались по улочке.
Ругань враждебно настроенного окружения раздражала слух Дарка, но не более. Объедки да палки хоть частенько попадали в цель, оставляя новые отметины на плаще и синяки на спине под ним, но боли не причиняли, а вот булыжники – другое дело. Они больно жалили острыми краями ребра и лопатки моррона, а от парочки камней, неудачно залетевших прямо в затылок, в глазах Аламеза даже потемнело. Стиснув зубы от обиды и боли, Дарк максимально (
– Стопкай, нагота перекатная! – гнусаво пробасила огромная скала, вдруг выросшая у едва успевшего остановиться моррона на пути. – Чо торопыжничаешь?! Чо праздненье святое детявкам испортить хошь?! Пацаненка мой тя еще ни разка не пометил! Дай порадовкаться мальцу! Возля древа вон таго безтрепыханно постой, медяк на жраву полушь!
Дарк поднял глаза. Перед ним, подбоченясь и самодовольно ухмыляясь, стоял почти двухметровый верзила не старше двадцати пяти – двадцати семи лет, раскормленный до размеров годовалого виверийского бычка. Судя по богатой одежде, хозяйскому взгляду, наличию дорогих украшений на не уступавшей по толщине ляжке стражника шее и красноте надувшихся, как шары, щек, путь ему преградил сынок хозяина преуспевающей мясной лавки или сам мастер свинобойно-колбасно-разделочных дел. Обойти такого бугая было невозможно; попытаться уговорить отпустить – бессмысленно, даже если бы моррон и знал шеварийский язык. Сразу было понятно, что для разжиревшего до безобразия молодого папаши всякий с меньшим достатком, чем у него, просто-напросто не являлся человеком, а нищие вообще были грязью подноготной.
На оценку сложившейся ситуации у моррона ушло не более доли секунды. Он заметил, как скалят зубы в преддверии веселой потехи остановившиеся неподалеку стражники и как засуетилась чуть менее откормленная прислуга мордоворота, расстегивая ремни и извлекая из карманов колбасные веревки, которыми они, без всяких сомнений, собирались привязать живую мишень к дереву.
Становиться объектом народной потехи моррон не собирался, хотя бы потому, что метко брошенный кем-нибудь из богатеньких сорванцов камень мог лишить его не только сознания, но и жизни. Аламез не мог позволить себе роскошь умереть в очередной раз, да еще накануне серьезного дела.
– Валяй к древцу, вонючка пропойна! Чо окачурился, как мертвяка?! – не желая ни потерпеть пару секунд, ни слушать возражения, толстощекий наглец ухватился липкой от пота мясистой ладонью за плечо Аламеза и собирался пихнуть его к дереву.
Конечно же, Дарк мог легко вывернуться и не позволить неуклюжей ручище толстяка дотронуться до себя, но делать этого он не стал, поскольку принял решение действовать, а плащ только помешал бы в предстоящем бою. Как только пальцы-сардельки вцепились в ветхую ткань накидки, Аламез резко отпрыгнул назад и выхватил из-за спины меч. Плащ, конечно же, остался в руке обомлевшего толстяка, чьи еще мгновение назад ярко пунцовые щеки вдруг резко поменяли цвет на мертвецки-бледный. Толпа зевак испустила дружный вздох, внезапно узрев, как сгорбленный, похрамывающий нищий мгновенно превратился в подтянутого, мускулистого бойца, да к тому же еще и вооруженного настоящим оружием. Мужчины оцепенели, не зная, то ли накинуться скопом, то ли бежать. Парочка любовавшихся забавой любимой детворы мамаш упала в обморок, а все до единого сорванцы мгновенно оконфузились, обмочив штаны, правда, именно этой приятной детали моррон как раз и не заметил.
Соблазн одним резким ударом распороть многослойную брюшину обидчика и узреть, что тот ел на обед, был велик, но от столь жестокого действа Дарку, к сожалению, пришлось отказаться. На акт возмездия просто не хватило бы времени.
Первыми очнулись стражники. С алебардами наперевес двое солдат побежали к моррону, а третий, прежде чем обнажить меч, схватился за висевший у него на поясе рожок. Поднести его к губам он успел, а вот дунуть – нет, поскольку поднятый с мостовой камень врезался ему точно в кадык. Как только опасный снаряд попал в цель, исторгнув из нее звук, похожий на кваканье озабоченной жабы, три толстяка, то есть сам заботливый папаша-мясник и его слуги, мгновенно очнулись и с прыткостью, достойной скорохода, ретировались.
Аламезу не хотелось долго возиться со стражей, поэтому он и позволил себе схалтурить, то есть действовал так, чтобы потратить на инцидент как можно меньше времени. От одного тычкового удара медлительным оружием он ловко увернулся, переместившись на шаг в сторону и два вперед, а затем оглушил не успевшего отреагировать стражника метким, но не сильным ударом яблока рукояти меча по незащищенной шлемом переносице. Со вторым стражем порядка Дарк даже упражняться не стал, а просто толкнул на него обмякшее тело товарища и, зажав меч под мышкой, пустился бежать вдоль улочки. Как только в поле зрения моррона появился более-менее большой карниз, он тут же запрыгнул на него, затем перелез на водосток и, не выпуская из-под мышки меча, вскарабкался на крышу.
Единственно уцелевший и даже не получивший в схватке со странным нищим парочку синяков стражник не стал поднимать тревогу, ведь, когда он выбрался из-под грузного тела товарища и поднялся с мостовой, ловить уже было некого. В суматохе он не заметил, куда подевался преступник, а те, кто видел, как моррон залез на крышу, уже разбежались по домам.
Небольшая разминка, сопровожденная почти нулевым риском для жизни, развеяла дурное настроение моррона и вдохнула в него новые силы. К тому же вид, открывавшийся с крыш столичного города, оказался настолько красив, что мгновенно заставил Аламеза позабыть обо всех горестях и печалях. Отсюда город уже не казался скопищем диковинных чудовищ, застывших в форме камней. Здесь было только небо, приятное, совсем не слепящее вечернее солнце и чарующее разноцветье аккуратно уложенных сотен черепиц примерно с одним углом наклона. Неспешно двигаясь по крышам на восток, Дарк почувствовал себя на огромном живописном лугу, с немного необычно блестящей, но отнюдь не портящей его разноцветной травою. Ровные столбики печных труб, испускавших ароматные дымки, и мерное движение вокруг своей оси множества изысканных флюгеров придавали вечеру неповторимый шарм спокойствия и безмятежности мирной поры – то, что нельзя было найти внизу, на шумных городских улочках. Прогуливаясь по крышам, Дарк чувствовал себя по-настоящему свободным, ведь ему не нужно было бояться косых взглядов горожан и внимательно следить за проходящими мимо патрулями стражи, да и в самом опостылевшем нищенском тряпье необходимость отпала. От него он избавился сразу, оставшись лишь в сапогах да с мечом – голый и свободный, как птица…
Лишь одна только мысль печалила отдыхавшего душой и охотно подставлявшего приятному, прохладному ветерку обнаженное тело моррона; мысль о том, что вскоре разноцветный луг черепичных крыш должен был закончиться, смениться пустырями да невзрачными прогнившими кровлями бедняцких халуп. Он боялся этого момента и поэтому не очень-то и спешил… Дарк не мог знать, что беда настигнет его гораздо раньше, причем именно здесь, в царстве умиротворения и душевного покоя.
Неприятное чувство возникло в полете, точнее, в прыжке, когда ноги моррона уже оттолкнулись от края одной крыши, а руки вместе со всем остальным телом еще не достигли другой, находившейся на удалении в пять-шесть шагов и расположенной чуть выше соседской. Дарк почувствовал, что за ним наблюдают, причем далеко не одна пара глаз с разных точек. Едва закончив прыжок приземлением на ладони и грудь, Аламез быстро поднялся на ноги и огляделся по сторонам. По его следу никто не шел, по ходу движения крыши тоже были пусты, но ощущение близкой опасности не ослабевало, не исчезало, а, наоборот, только усиливалось. Вскоре оно настолько окрепло, что у Дарка чуть не началась паника. Говоря проще, Аламез просто не знал, что ему делать и как лучше поступить. Остаться на месте и ждать или побежать? Продолжать движение по крышам или срочно спуститься вниз и проделать остаток пути задворками да пустырями? Спрятаться за ближайшей печной трубой или отважно спрыгнуть в нее и вывалиться в чьем-то камине, возможно, с парой сильных ожогов и переломанными ногами?
Вариантов было много, следовало выбрать один, хоть моррон и знал, что у этой задачки не имелось правильного ответа. Ни одна из возможностей не сулила успех. Если враги действительно шли по его следу, то от преследователей не спастись. Вампиры были быстрее и выносливее, лучше знали город, которым, как и всей страной, управляли, да и шеварийцы им не враги, можно не опасаться ни мирных жителей, ни стражи. К тому же сигналы опасности стали гораздо сильнее и поступали буквально со всех сторон, а это могло означать лишь одно – кольцо окружения неумолимо сжималось.
Осознав, что схватка неизбежна, Дарк успокоился и приготовился к бою. В этот момент он печалился лишь об одном: что неосмотрительно рано избавился от ветхого одеяния нищего. Нет, он ничуть не стыдился своей наготы, но всерьез опасался, что вид болтавшейся части его тела может раззадорить врагов и спровоцировать на нечестные и весьма болезненные удары. Матушка-природа, бесспорно, выдумщица и ярая мужененавистница. Она наделила тела мужчин завидной крепостью и силой, а потом опомнилась и, решив зло пошутить, разместила самый уязвимый орган на самом видном и незащищенном месте, куда при желании легко может попасть кулаком иль коленкой самый неповоротливый ленивец. В принципе, испокон веков все трусы и слабаки именно туда и метят, ведь это их единственный шанс победить натренированного бойца.
Отойдя ближе к центру довольно пологой крыши, Дарк прокрутил в руке меч, а затем несколько раз присел, разминая перед боем суставы. В том, что враг непременно нападет, моррон не сомневался, как, впрочем, и в том, что его преследуют вампиры. Происшествие с ходячим холодцом-мясником было слишком незначительным, чтобы городская стража полезла на крыши. Этим тучным увальням, бывшим лишь жалкой пародией на настоящих солдат, и головы выше трактирных вывесок поднять лень, не то что растрясти жиры, куда-то карабкаясь.
Враги не заставили себя долго ждать, хотя, как это ни парадоксально, их появление оказалось для Аламеза полнейшей неожиданностью. Он только что смотрел на крышу соседнего дома, которая была совершенно пустой, и лишь на миг отвернулся, как на ней тут же возникли три быстро бегущие, одетые во все темно-фиолетовое фигуры. Завидная скорость перемещения противников и то, как ловко они перепрыгнули на крышу, где стоял Дарк, не оставляли сомнений, что его изначальное предположение, к сожалению, верно – за ним охотились действительно вампиры.
В следующий миг еще четыре противника, почти бесшумно и даже не сотрясая черепичного настила, очутились за спиной моррона. Один против семерых людей Аламез вполне вероятно выстоял бы, по крайней мере, в его неспокойной жизни бывали положения и похуже. Схватка с кровососами-новичками, возможно, и увенчалась бы успехом, но перед Дарком стояли не новички. Каменные маски отнюдь не бледных, как саван, а вполне человеческих по оттенку и даже немного загорелых лиц взирали на окруженную жертву с отрешенным безразличием. На их телах не было доспехов, но темные, немного поблескивающие в лучах вечернего солнца одежды сидели не лучшим образом и сильно топорщились, выдавая, что под ними скрыты легкие нательные кольчуги с нашитыми стальными пластинами, защищавшие жизненно важные органы. К тому же нападавшие не шипели угрожающе и не скалились, демонстрируя жертве острые клыки, чем обычно грешат новообращенные вампиры – самонадеянные, упивающиеся своим превосходством, но в то же время крайне неуверенные в себе.
Бой начался сразу – без прелюдий и наиглупейшего предложения сдаться. Вампиры знали, что перед ними моррон, и поэтому не растрачивали сил на бессмысленные слова. Все семеро атаковали практически одновременно, нанеся противнику колющие удары с выпадами, идущие с разных сторон и поэтому смертельно опасные. Если бы Дарк зазевался, то был бы истыкан мечами, как подушечка для иголок; если бы попытался отразить, то как минимум один меч спереди и три клинка сзади достигли бы цели. В таком бою нужно было сражаться алебардой, громоздким боевым топором или, на худой конец, посохом. Раскрутив тяжелое оружие на длинном древке, Дарк смог бы сохранить дистанцию и не подпустить бы к себе врагов. Однако поскольку в руке моррона имелся всего лишь меч, ему пришлось выкручиваться, притом в буквальном смысле этого слова.
Когда острия клинков устремились к его груди, Аламез быстро присел и, с силой оттолкнувшись от скользких черепиц обеими ногами и свободной рукой, неожиданным низким перекатом ушел назад и вбок. Тот вампир, к ногам которого Дарк подкатился почти вплотную, вовсе не растерялся. Не доведя до конца уже бьющий мимо цели укол, он быстро изменил направление и характер своего удара с колющего на рубящий сверху вниз.
Именно на такую реакцию Дарк и рассчитывал, ведь он знал, что такого удара не произвести без хотя бы малого замаха, на который нужно время: жалкая секунда, способная многое изменить. Уйти из неполного выпада, чуть-чуть отпрянув назад, и отправить клинок в полет по новой траектории вампир успел, но вот довести дело до конца – нет. Только-только начавшее свой смертельный полет вниз оружие вдруг выпало из невольно разжавшейся ладони, а уже в следующий миг парализованную правую руку кровососа пронзила острая боль, мгновенно распространившаяся на онемевшую ключицу и весь напрягшийся правый бок.
Причиной внезапного и очень болезненного оцепенения стали отнюдь не чары, а острие меча Аламеза, подобно жалу осы пронзившее незащищенную снизу подмышку противника и тут же покинувшее ее. Удачно нанеся укол, Дарк не стал развивать успех и добивать вторым ударом парализованного как минимум на полминуты врага. На это просто не было времени. Вместо этого моррон совершил второй перекат и быстро поднялся на ноги уже за спиной кричащего от боли врага. Диспозиция изменилась, притом в лучшую для Дарка сторону. Он оказался на самом краю крыши, а шестеро пораженных такой прытью вампиров могли атаковать лишь по бокам, ведь, вырвавшись из окружения, Аламез и не думал бежать или совершать иную глупость, например самоубийственный прыжок вниз. Он спрятался за спиной раненого врага и получил возможность отражать хоть частые, но уже неодновременные удары.
Первую атаку моррон отбил, отделавшись лишь двумя неглубокими царапинами на руках, но затем, к сожалению, получил возможность наглядно убедиться, что в бой с ним вступили не зеленые новички, а опытные бойцы: и мечом отменно владевшие, и с уловками подобного рода знакомые. Что-то со злостью проскрежетав зубами, один из вампиров грубо схватил все еще орущего товарища за немного выставленную им вперед раненую руку и безжалостным, сильным рывком отбросил его, как пушинку, в сторону, тем самым лишив Аламеза не только живого щита, но и надежды выжить.
Следующая атака была напористой и молниеносной. Волну сыпавшихся друг за другом ударов было не отразить и увернуться невозможно. Все, что смог Дарк, так только свести урон к минимуму, в результате чего он порезал до кости левую руку от самого запястья до локтя, отведя укол, идущий точно в лицо, и пропустил еще один скользящий удар вражеского меча, срезавший довольно большой кусок кожи и плоти с его левого бедра.
«
Невидимая старушка в саване уже парила над крышей, где протекало сражение. Она терпеливо поджидала момент, когда сможет нанести единственный, первый и последний удар своей отменно заточенной косой, а затем унести выпорхнувшую из обагренного тела душу моррона в царство печального небытия, где Дарку уже доводилось несколько раз погостить.
Жить истекавшему кровью Аламезу оставалось лишь несколько секунд. Он прекрасно осознавал бессмысленность дальнейшего сопротивления, но все же еще надеялся отразить хотя бы парочку ударов и, если выпадет случай, прихватить хоть одного врага с собой. Вампиры тоже понимали, что следующая атака непременно станет последней, но почему-то не спешили добить готовую вот-вот потерять сознание жертву и вообще вели себя как-то странно…
Все семеро, включая успевшего немного прийти в себя подранка, завертели головами, как будто высматривая притаившегося где-то среди крыш врага, а затем, не сговариваясь, вдруг принялись забавно морщить носы и шевелить ноздрями. Кровососов явно что-то насторожило, притом настолько, что они, не доведя до конца умерщвление моррона, внезапно быстро перегруппировались, плотно прижавшись спиной к спине, и приготовились к обороне. Теперь уже враги не были безмолвны. Они перешептывались между собой на неизвестном Дарку языке и пристально всматривались куда-то в небесную высь, как будто поджидая божественного возмездия за свои грешки.
Кровь продолжала хлестать из открытых ран, и Аламез слабел с каждой секундой. Но именно в тот миг, когда глаза моррона стали закатываться и он почувствовал, как его покидает сознание, произошло невероятное. Дарк ощутил на затылке чужое дыхание, а к дрожащим от напряжения мышцам обнаженной спины плотно прижалась чья-то холодная грудь. Не прошло и секунды, как невидимые, едва касающиеся поверхности его кожи руки принялись осторожно оглаживать кровоточащие раны. Внезапно сознание моррона прояснилось, очертания предметов вновь стали четкими, а ослабевшие мышцы преисполнились силой. Раны на руке и бедре, конечно же, не затянулись, но зато покрылись коркой запекшейся крови.
Приятный холодок, ощущаемый всем телом, исчез так же внезапно, как возник. Аламез замер, пытаясь сообразить, что с ним произошло, благо что спокойному размышлению никто не мешал. Напавшим на него вампирам было просто не до того…
Пребывая в каком-то странном дурмане, Дарк отчетливо видел очертания соседних крыш и даже мог рассмотреть крошечные фигурки людей, прохаживающихся внизу по улочкам, но не в силах был узреть, что происходило буквально у него под носом. Какая-то странная бело-розоватая и необычайно плотная пелена окутала большую часть крыши, на которой он находился. Из глубины магического тумана доносились крики, стоны, лязг скрещиваемого оружия и грохот падения мертвых тел, но, сколько моррон ни щурился, так и не смог разглядеть даже контуров наверняка быстро перемещавшихся внутри пелены бойцов.
Прошла минута, быть может, две. Зловещие шумы невидимого боя тревожили слух моррона все реже и реже, а затем и вовсе стихли, уступив место гробовой тишине. Туман стал медленно оседать, как будто просачивался сквозь крышу и уходил на чердак и в помещения верхнего этажа. Постепенно в не столь уж, как ранее, густой пелене стали прорисовываться контуры отдельных предметов. Сперва Аламез узрел лишь печную трубу, обагренную кровью ничуть не меньше, чем жертвенный алтарь только что после заклания; затем появились неподвижные контуры тел. Их было семь, и все они находились в горизонтальном положении. Вампиры были мертвы: одни лишь заколоты или обезглавлены, другие разрублены на куски невидимым мясником, специально или по воле случая ставшим для Дарка спасителем.
Как бы там ни было, какими бы мотивами ни руководствовался нежданно пришедший на помощь благодетель, а Аламезу захотелось его поблагодарить, тем более что расплывчатые очертания его силуэта уже начали проступать из быстро рассеивающегося тумана. Это была женщина, хотя бы потому, что мужчины не носят дамских платьев и не обладают столь стройной талией с выдающимися формами. Двуручный меч смотрелся нелепо в изящных ручках девушки, но только что свершившиеся события доказали, насколько она искусно умела им владеть. Из всех воительниц на свете Дарк знал лишь одну, которая могла бы прийти ему на помощь, да еще и воспользоваться при этом чарами.
– Рад тебя видеть, Милена! Рад, что поборола свою брезгливость и все-таки пришла на помощь зловонному мужлану! – со смешком произнес Аламез. – За что тебе мое огромное спасибо!
Поделиться книгой: