Война

Меры предосторожности, к счастью, оказались излишними. Едва Аламез приблизился к воротам на десять шагов, как тут же увидел Милену. Вооруженная кнутом вместо меча и с массивным боевым арбалетом за спиной, воительница шустро выпрыгнула из ближайшей крытой повозки и быстро пошла, почти побежала ему навстречу.

– Почему так долго?! На целых шесть минут опоздали! – с ходу взяла командный тон самоуверенная девица, наградив Аламеза суровым взглядом из-под начальственно нахмуренных бровей.

– Начинаем погрузку! По скольку человек на телегу? – перешел сразу к делу Дарк, не горевший желанием растрачивать силы на то, чтобы ставить выскочку на место и доходчиво объяснять, что ее дело кучерское и командовать она может лишь кобылой, а не им.

– Подвод всего три, – ответила Милена, мгновенно позабывшая под взором Аламеза о командирских замашках. – А куда вы столько барахла-то с собой тащите? С ним не влезете…

– Ничего, как-нибудь ужмемся, – хмыкнул Дарк и тут же шепотом отдал приказ подошедшему Герхарту: – По семь человек на телегу. Все с собой, ничего не бросайте, пожитки наши еще пригодиться могут. Я на первой телеге поеду, ты на второй, Вальберг на третьей. Коль в дороге что случится, действуй по обстоятельствам. Да, и вот еще: проследи, чтобы Крамберг, когда подойдет, в мою телегу запрыгнул… Пошептаться мне с парнем надо.

– Понял, будет сделано, – с кивком ответил сержант, тут же принявшийся распределять прибывавших солдат по телегам.

– А может, ты все же ответишь?! Почему опоздали?! – с явным раздражением в голосе и со злостью во взоре пыталась настоять на своем Милена. – До смены постов совсем ничего осталось! Мы вас тут ждем, головами рискуем…

– …притом исключительно по собственной глупости, – продолжил за девушку Дарк. – Потом, коль будет время, как-нибудь объясню, сколь грубые ошибки вы допустили, и место встречи здесь назначив, и так наследив, – Аламез лениво кивнул в сторону четверых связанных охранников, сидевших вдоль забора с мешками на головах. – Чище надо действовать, чище! Надеюсь, хоть кляпы в пасти им всунуть додумались?

– Уж как-то сообразили, – произнесла сквозь зубы затаившая обиду Милена.

– И то хвала Небесам! – хмыкнул Дарк, оглядевшись и приметив, что подручных у Милены было всего только двое, притом внешне столь неказистых, что он никогда бы не подумал, что эти парни морроны. – Вези нас помягче, возница, и особенно не гони, чтоб доспехи не гремели! У меня ребята толковые, их тряпками обмотают, но колдобин больших все же избегай. Да, и еще, – добавил Дарк, уже залезая на телегу, – Мартин мне должен был схему передать и план…

– Приедем – получишь! – огрызнулась воительница, раскрасневшаяся с досады, как юная девица, и резко задернула полог.

* * *

Дорога была каким-то кошмаром. Милена как будто специально, из вредности вымещая обиды, протрясла телегу по всем ухабам да колдобинам, попадавшимся ей во время всего трехчасового пути. Сидя среди мешков, практически друг у дружки на головах, солдаты исходили потом, покрывались синяками и тихо чертыхались, осыпая голову рыжеволосой возницы весьма нелестными словами и забористыми проклятьями. Дарк полностью разделял негодование своих солдат и в мыслях благодарил себя за железную дисциплину, созданную и поддерживаемую им в отряде, а подчиненный ему служивый люд – за поразительное терпение. Если бы первая прихрамывала, а пределы второго были бы чуть-чуть поменьше, то солдаты уже давно остановили бы повозку и, привязав нерадивую возницу к фонарному столбы или к деревцу, беспощадно высекли бы ее ремнями.

Случись такое, Аламезу непременно пришлось бы вмешаться и остановить справедливую и вполне заслуженную экзекуцию, однако он сделал бы это исключительно ради соблюдения конспирации, а отнюдь не из сострадания к жертве, которую бы сам с удовольствием высек. Неумение управляться с кобылой-тяжеловозом было далеко не самой большой провинностью Милены, в голове которой бродили спесивость с чрезмерной напористостью, частенько выплескивающиеся наружу и доставляющие много хлопот окружающим.

Дарк по собственному опыту знал, что эти грешки типичны для всех солдат-самоучек, без посторонней помощи, методом горьких проб и печальных ошибок научившихся кое-чему и уже возомнивших себя пупами Вселенной. Девица-моррон неплохо владела в бою ножами и мечом, да и из арбалета сносно стреляла. Ее достижения хоть и были достойны высокой похвалы, но, как ни странно, принесли Милене больше вреда, нежели пользы, испортив ее характер и вселив в душу необоснованную уверенность в собственных силах. Имея опасную привычку учиться всему самостоятельно, бегло и на ходу, рыжеволосая красавица отважно бралась за дела, в которых мало что понимала, и за ее не всегда удачные эксперименты частенько расплачивались другие. Тряска в телеге была сущей ерундой по сравнению с тем, к чему могли привести своенравность и поразительная активность сующей нос во все дыры, а заодно и пытавшейся стать затычкой во всех бочках Милены.

Первые полчаса поездки были самыми трудными, но затем придавленные мешками пассажиры телеги немного попривыкли. Солдаты уже не реагировали на новые ушибы, терпя их, как люди выносят тупую зубную боль или по плохой погоде ломоту в костях, и даже относились с юморком к потугам неумелой возницы совладать с кобылой и тяжелой телегой. Нет, конечно же, никто не перешептывался и шуточек не отпускал, но по тихому хмыканью, иногда доносившемуся из темноты, моррон понимал, что в голове кого-то из его попутчиков, страдавших от превратностей плохой дороги, созрела новая острота, которой тот обязательно поделится с дружкам на привале, если, конечно, останется жив.

Довольно быстро отрешился от физических страданий и Аламез, решивший скоротать время пассивного ожидания за двумя довольно важными делами. Во-первых, командир отряда пытался прислушаться к шумам, доносившимся снаружи, и понять, куда же их, собственно, везут. Телеги постоянно петляли, так что определить изнутри повозки, движутся ли они к центру города или по окраине, было совершенно невозможно. Однако плохое качество мостовой, дурные запахи, проникавшие сквозь старенький тент, и доносившиеся время от времени отдаленные удары молотов по наковальням говорили о том, что возницы не спешили приближаться к жилым кварталам города, хотя бы туда, где находились дома мелких служащих да мастеров-ремесленников. Большую часть пути караван из трех телег прополз вдоль источающих зловония цехов и чуть менее пахучих мастерских и лишь в самом конце, на последнем часе поездки, въехал на мостовую из хорошо уложенного булыжника. С этого момента прошло не более пяти минут, а неприятные запахи постепенно сменились манящими ароматами свежевыпеченных булок и душистых цветов, произраставших в небольших садиках под окнами ухоженных домов.

Вторым делом, которым развлекал себя Аламез во время вынужденного безделья, стали размышления о том, почему же фон Кервиц не пожелал участвовать в деле. Вряд ли причина исчезновения разведчика крылась в довольно резкой концовке разговора, когда моррон отказался сообщить подробности плана. Боязнь стать невольным пособником нечестивых колдунов и тем самым погубить свою душу тоже была ни при чем. Как показала практика, рыцарь-шпион обладал довольно гибкими взглядами по многим догматичным вопросам и, по его собственному признанию, вовсе не отказался бы сесть с «родней» Дарка за стол переговоров. Что-то вспугнуло его, какая-то несущественная, оставленная без внимания деталь насторожила фон Кервица. Конечно, если бы Дарку удалось сообщить шпиону о присутствии на сборище полководцев убийцы его старшего брата, то желание отомстить заглушило бы глас сомнений, однако разговор с самого начала пошел не так, как планировал Аламез, и его течение не позволило к месту вставить нужное имя. Если бы он упомянул о маркизе Вольбиорне просто вскользь, без веской на то причины, то агент герканской разведки еще бы больше насторожился и счел бы, что чернокнижники целенаправленно решили использовать его вслепую в какой-то своей игре и поэтому заранее собрали информацию о нем и о его семье.

Силясь понять, в чем же крылась ошибка, Дарк подозвал к себе Крамберга, о чьем присутствии по соседству в повозке заблаговременно позаботился. Разведчик довольно подробно нашептал на ухо командиру, где именно в городе и в какой компании он видел влиятельную фигуру из герканской разведки. По сути вопроса он не сообщил ничего нового, но кое-какие всплывшие при повествовании из первых уст нюансы натолкнули Дарка на очень интересную мысль. Далеко не каждая благородная дама отважится в одиночку прогуливаться в компании сразу нескольких офицеров, даже если променад вполне невинен, то есть происходит днем, в самый оживленный час и в самом центре города, где как раз и нагуливают аппетит высокородные вельможи. Такое поведение считается легкомысленным и фривольным, так что ни одна девица из благородной семьи не решится пройтись в обществе молодых повес-офицеров без пары-тройки подружек и стольких же служанок. Кроме того, личности самих кавалеристов вызвали у Дарка много сомнений. Крамберг не сомневался, что это были действительно военные и офицеры. Это было заметно и по уверенной походке бравых вояк, и по их суровым, не раз видавшим смерть лицам. Однако разведчик отряда не мог знать того, о чем прекрасно ведал Дарк, когда-то давным-давно сам бывший кавалеристом и служивший капитаном имперской гвардии. Офицеров всех без исключений элитных подразделений, будь то королевская гвардия или прославленный ударный корпус герцога Темборга, роднит одна-единственная черта – неистребимое, впитавшееся в кровь и плоть чувство превосходства над всеми, кто служит в обычных частях или вообще не имеет отношения к армии. Это проявляется как в вальяжно-самоуверенной, немного вызывающей манере держаться в обществе, так и в ленивом, слегка пренебрежительном общении с дамами. Одного офицера гвардии, прогуливающегося в обществе нескольких красавиц, увидеть можно частенько, а вот обратный расклад настолько абсурден, что даже смешон. Сослуживцы засмеяли бы недотеп, толпою ухаживающих за одной красавицей, будь она даже самой принцессой. Приятелям фон Кервица очень повезло, что никто не обратил внимания на эту странность и не пригляделся повнимательней ни к даме, ни к ее спутникам. Кроме того, Аламезу показалось подозрительным, что фон Кервиц собрал своих шпионов вместе, да еще повел их на прогулку по центру города, как будто специально подставляя свою агентуру под удар.

Вывод был настолько очевиден, что, миновав стадию «всего лишь предположение», сразу перешел в категорию «неоспоримый факт», к сожалению, весьма удручающий, а возможно, и вовсе катастрофический. Скорее всего, фон Кервиц действительно встречался со своей агентурой в Удбише (а иначе откуда бы он получил достоверные сведения о планах шеварийцев), но только не на прогулке, а до нее. По городу же рыцарь прохаживался тоже со своими людьми, также имевшими отношение к герканской разведке, но менее ценными, чем шпионы, и борющимися с врагами совершенно иными методами, куда более грубыми и менее изощренными, чем подглядывание, подслушивание и воровство документов. Это был диверсионный отряд Ринвы, посланный фон Кервицем в Удбиш с той же целью, что и он. Разведчик ловко обыграл его на шахматной доске недомолвок. Он пришел на встречу с ним не для того, чтобы склонить к крупномасштабной диверсии, а лишь затем, чтобы выпытать, куда именно нанести удар шеварийцам. Без всякого труда, получив желаемое на блюдечке с золотой каемочкой, разведчик тут же удалился, даже не поблагодарив за ценные сведения. Теперь фон Кервиц знал, когда и где пройдет собрание высокопоставленных шеварийских полководцев, и имел нескольких хорошо подготовленных бойцов, чтобы провести операцию собственными силами. Помощь же отряда Дитриха фон Херцштайна ему была без надобности. А поскольку Дарк отказался изложить детали задуманного, фон Кервиц пришел к неверному выводу, что его подопечный просто-напросто не знает, как незаметно подвести свой отряд к особняку герцога. Он же, похоже, прекрасно ведал, как пробраться в дом вельможи, но не собирался о том рассказывать, чтобы избежать компании мешающихся под ногами дилетантов.

Обида на фон Кервица у Дарка, конечно же, имелась, ведь тот провел его, да еще бесчестным образом, но она не могла заглушить иного, более сильного чувства, вдруг овладевшего морроном: чувства страха. Вмешательство в операцию людей фон Кервица могло сильно спутать карты и поставить под удар не только его отряд, но и боевую группу морронов. Самое обидное, что Аламез уже ничего не мог изменить, даже если бы сообщил о своих догадках через Милену Гентару. Старик-некромант ни за что не отказался бы от задуманного, да еще в самый последний момент. Уж слишком велик был приз, к которому хитрец стремился, заручившись поддержкой Главы Совета Одиннадцатого Легиона. Дарк точно знал, что возможность получить в качестве трофея знания древнего народа будоражила пытливый мозг ученого мужа куда сильнее, чем расправа над кланом Мартел и победа Геркании в войне.

Остановка была достойна поездки, то есть такая же болезненная. Внезапный толчок, сотрясший телегу и перетряхнувший весь ее груз (как мешки, так и живой), и Дарк уже был не склонен к раздумьям. Во-первых, настала пора действовать, а во-вторых, левый наплечник сидевшего рядом Крамберга процарапал правую щеку моррона, оставив на ней три ровные полоски кровавых отметин. Судя по приглушенному пыхтению выкарабкивающихся из-под мешков солдат, а также по вновь раздавшейся тихой ругани сквозь зубы, досталось не только одному командиру, но и всем до единого спутникам.

– Девку не трогать! Она мне пока живой нужна! – прозвучал первый приказ командира, предугадавшего желание солдат поквитаться с неумехой-возницей. – Ну, что замерли? Выползаем из-под мешков, распутываем конечности и наружу, строиться!

Герканцы и не думали мешкать, да вот только одеревеневшие ноги и онемевшие руки отказывались их слушаться. Первую четверть минуты внутри повозки была слышна лишь возня, но затем дело сдвинулось с мертвой точки – один за другим солдаты стали выкарабкиваться наружу. Вскоре настал черед Аламеза покинуть пыточную на колесах. Едва в глаза моррона ударил яркий солнечный свет, а отвыкшие двигаться ноги ощутили твердую почву, как над его ухом уже раздался недовольный женский голосок, терзающий слух и разум, как старая, проржавевшая пила.

– Что вы такие увальни?! Возитесь, прям как раки вареные! Шустрее, шустрее, доходяги! – ворчала на солдат подскочившая к Дарку Милена, даже не понимавшая, насколько близко было ее соблазнительное округлое седалище от хорошей порки.

«Похоже, у дурехи совсем чувство самосохранения атрофировалось! Вот тебе и побочный эффект от слишком быстрого воскрешения после смерти!» – подумал Аламез, обведя многозначительным взглядом готовых вскипеть от злости солдат и напомнив им без слов о своем строжайшем приказе.

– Дарк, на, возьми! Гентар тебе просил передать, – не шепотом и даже не вполголоса, а почти выкрикнула Милена, всовывая в руки Аламезу три небольших свитка, скрепленных между собой одной широкой шелковой лентой. – Дом, двор и, конечно же, подвал в вашем полном распоряжении. О хозяевах не беспокойся, раньше полудня не вернутся! Все остальное узнаешь из свитков, там и карта, и подробнейшая инстру…

Договорить рыжеволосая красавица не успела. Сильный и неожиданный, однако вполне заслуженный удар открытой ладони по щеке сбил ее с ног и повалил на землю, прямо под ноги разозленному рыцарю и мгновенно обступившим ее полукругом герканцам. Ее подручные – морроны – мгновенно бросились на защиту, но тут же и остановились, то ли под властным взором стиснувшего зубы от злости Аламеза, то ли из-за длинных и острых ножей, внезапно оказавшихся в непосредственной близости от их шей.

– За языком следи, девка! – грозно произнес Аламез, испепеляя гневным взором сидевшую на земле и изумленно взиравшую на него Милену. – Да как ты смела, мерзавка, меня чужим поганым именем называть! Была бы моей холопкой, шкуру б содрал! Лишь из уважения к твоему господину, почтеннейшему барону Гентербергу, кроме этой оплеухи, иного наказания от меня не получишь! Но не надейся, что легко отделалась! Хозяину о дерзости твоей непременно отпишу! Пущай по его приказу тебя вусмерть запорют! А щас юбки подобрала, рожу утерла, и марш со двора!

Похоже, до бессмертной воительницы вдруг дошло, насколько глупо и опрометчиво она поступила, не только назвав рыцаря, да и некроманта настоящими именами, но и допустив откровенное панибратство в присутствии верных Дитриху фон Херцштайну солдат. У благородного воителя Герканской Короны не имелось иного выбора, как только наказать низкородную нахалку за вопиющую дерзость. Простолюдинов вроде нее (Милена была в простеньком платье горожанки, да и играла этим утром роль отнюдь не благородной дамы) вздергивали на виселицы и запарывали до смерти за провинности куда меньшие, чем эта.

– Умоляю, господин, простите! – сквозь умело выпущенные из глаз слезы взмолилась вставшая на колени притворщица, быстро сообразившая, как сможет она хоть немного исправить положение дел. – Я сегодня сама не своя! Душа в пятки ушла с перепугу, вот и несу всякий вздор! Простите меня, господин фон Херцштайн!

– Выкиньте ее за ворота, да и этих заморышей следом отправьте! – приказал сжалившийся над языкастой прислужницей рыцарь, подбирая упавшие на землю при ударе бумаги. – Особо не усердствуйте! Смотрите, чтоб на мерзавцах ни одного синяка, ни одной царапинки не осталось! Они чужая собственность, не хочу перед другом моим, бароном, краснеть!

Свершивший наказание нерадивой холопки и тут же успокоившийся рыцарь окинул беглым, оценивающим взором двор дома, в который их привезли, и, явно удовлетворенный увиденным, по-хозяйски уверенно прошествовал в дом, отдав на ходу следовавшему за ним по пятам сержанту довольно простые приказы: «Двоих часовых к воротам, одного наблюдателя на чердак! Наружу не высовываться! Можно пожрать, коль что из съестного в доме найдется! Меня не тревожьте, сам спущусь! Часик-другой есть, так что смогу поспать…»

Глава 10

Ловушка на вампиров

Неизвестно, что побудило хозяев покинуть дом, но собирались они явно в спешке. Мебель и все вещи находились вроде бы на местах, так что на обычный переезд или отъезд было совсем не похоже. Легкий бардак, в виде раскиданных по полу башмаков, корзин да тряпок, присутствовал лишь в прихожей, в жилых же помещениях довольно большого по меркам горожан среднего достатка дома царил почти идеальный порядок. Это «почти» выражалось в том, что двери комнат были распахнуты, остывшие постели куда-то пропавших жильцов не застелены, а на ночных столиках возле кроватей еще догорали огарки свечей. Из слегка приоткрытой двери кухни тянуло приятными ароматами приправ и до сих пор варящейся в котелке мясной похлебки. Жена хозяина, а может, и прислужница-кухарка настолько спешила покинуть святая святых своего хозяйства, что даже не загасила огонь в очаге и не нашинковала до конца вилок капусты. Такое с привыкшими готовить женщинами случается редко, только в тех случаях, когда их что-то или кто-то очень сильно напугал.

Дарк не сомневался, что причиной исчезновения жильцов стали иллюзорные проделки Мартина Гентара, но вот только зачем некроманту понадобилось насылать страшные видения на безобидных горожан и приводить его отряд именно в этот дом, пока оставалось загадкой. Неторопливо пройдясь по опустевшим комнатам первого этажа, моррон ненадолго зашел на кухню и затушил все еще горевший огонь, плеснув в очаг три полных черпака воды. Загубленное варево было уже не спасти; его насыщенный запах еще приятно будоражил ноздри, но жидкость в котелке уже почти выкипела, а куски мяса и зелени превратились в наполовину разваренное, наполовину обгоревшее месиво, есть которое не отважился бы даже сильно оголодавший бродяга. Аламез и не надеялся полакомиться чужой пищей, он лишь не хотел, чтобы начался пожар. В этом случае потерпели бы убытки все: хозяева дома лишились бы крыши над головой, а отряду герканцев пришлось бы искать новое пристанище во враждебном городе.

В кухне Дарк не задержался надолго. Едва затушив огонь в очаге, он тут же поднялся по небольшой винтовой лестнице на второй этаж, бывший одновременно и просторной обеденной комнатой с тремя выходящими на улицу окнами, и чердаком для хранения старого хлама. Шеварийцы – странный народ! Такое внутреннее обустройство дома любое герканское, филанийское или виверийское семейство сочло бы нелепым, но обитателям Удбиша, похоже, было по душе, когда стол для трапез находится вдалеке от кухни, но зато в окружении куч старого, ветхого барахла, являвшегося отличной плантацией для сбора паутины и пыли.

Не желая осуждать чужеземные причуды, Дарк осторожно выглянул из окна и тут же после беглого осмотра довольно хорошо просматриваемых окрестностей прошествовал к пустому столу, на который уселся, поставив ноги на широкую, добротно сделанную дубовую скамью. Колокола городских храмов вот-вот должны были отзвонить девять раз, а значит, у моррона имелась целая пара часов, чтобы оценить положение и составить план, который привел бы его отряд к успеху. О вмешательстве в ход операции людей фон Кервица Аламез предпочел не думать, поскольку, во-первых, это была всего лишь его догадка, во-вторых, он никак не мог тому воспрепятствовать, а в-третьих, головорезы Ринвы вряд ли стали бы чинить вред соотечественникам, против морронов же вовсе ничего не смогли бы сделать. В самом худшем случае они оказались бы лишь ненужными свидетелями, но это уже была бы забота не его, а Гентара и Огарона. Пусть члены Совета Легиона и решали бы, как поступить с увидевшими слишком много разведчиками.

Прежде всего Дарк отметил, что новая стоянка отряда весьма и весьма безопасна, хоть и находилась в самом центре Удбиша. Со стороны довольно многолюдной улицы ее прикрывали двухэтажный дом, без окон на двор, и небольшая конюшня, такая же пустая и покинутая, как и само жилище. Массивные двустворчатые ворота между этими двумя строениями также хорошо защищали внутренние владения от любопытствующих прохожих. Огораживающий же весь участок земли и хозяйственные постройки высокий забор был лучшим гарантом отсутствия интереса к чужакам у соседей, до ушей которых вряд ли доносились хоть какие-то звуки из-за добротно подогнанных друг к дружке длинных и толстых досок забора. Отряд мог здесь находиться целыми днями и даже месяцами, но вот только высунуть нос со двора было совершенно невозможно. Мало того, что под окнами дома ежеминутно проходило от тридцати до пятидесяти куда-то спешивших шеварийцев, так еще и ворота, как назло, выходили прямо на казарму городской стражи. Ни королевского дворца, ни ограды владений иного вельможи по соседству не наблюдалось, так что Аламез пока не знал, почему их привезли именно сюда и каким образом отряд проникнет в особняк герцога Темборга.

Ответы на эти вопросы, скорее всего, имелись в переданных Миленой бумагах, которые Дарк как раз собирался изучить. Развязав соединявшие свитки шелковую ленту, Аламез быстро развернул первый лист и тут же отложил его в сторону; такая же участь постигла и второй документ. Прежде чем рассматривать небрежные и неумелые рисунки некроманта, содержащие, по всей видимости, планы особняка и его двора, моррону хотелось прочесть поясняющее их письмо. Ведь перед тем, как планировать нападение, следовало хотя бы понять, каким образом подобраться к исходной позиции и где она, собственно, находится: в самом доме шеварийского аристократа, на скотном дворе или где-нибудь за сто-двести шагов снаружи ограды?

К счастью, третий свиток оказался именно тем, что рыцарь искал, то есть не каракулями очередного небрежного рисунка, а коротеньким, но емким по содержанию посланием:

«Дарк, не удивляйся, что Милена завезла тебя именно сюда! Отсюда гораздо ближе до особняка герцога, чем ты думаешь… О хозяевах не беспокойся, мы их похитили, но выпустим незадолго до начала дела…»

«Ага, так все-таки похищение! Хоть на этот раз старичок к чарам не прибегал! – порадовался Дарк, что морроны решили действовать старыми, проверенными методами. – Ох, чую, не доведет его как-нибудь до добра любовь к иллюзиям. Не дело из мортиры по комарам лупить!»

«…К тому времени твой отряд уже будет далеко. Дом этот был построен около семидесяти лет назад и принадлежит потомкам конюха прадеда герцога Темборга. В подвале ты найдешь тайный ход, по которому предок нынешнего герцога, славящийся весьма суровым нравом и дурными пристрастиями, частенько выходил ночами в город и творил всякие мерзости. Подробности расскажу потом, если, конечно, у тебя возникнет желание выслушать пару-другую историй, от которых лично меня воротит… Потайная дверь находится в северной части подвала (там, где винный погреб) за вторым с правого края бочонком. Ловушек не опасайся, все уже обезврежены! Тоннель прорыт основательно, стены и потолок укреплены хорошо, так что обвалы вам не грозят, но вот воздуха будет маловато, поэтому зажигайте только один факел, самое большее, два… Ответвлений много, когда-то они вели к владениям герцога, но на сегодняшний день все, кроме одного, кончаются завалами. Не спрашивай почему, не знаю! Не сбиться с пути довольно просто: на первой развилке пойдете прямо, на второй – налево. Выйдете в точке, указанной на плане особняка простым крестом. Крест в кружочке обозначает предполагаемое место проведения встречи. Просто кружочки – посты охраны, цифры внутри – число стражей. Путь под землей займет примерно три четверти часа, но на всякий случай выступайте в одиннадцать. Запас времени не повредит…»

– Хоть бы удачи пожелал, что ли… – проворчал Дарк, комкая уже не нужную записку, и, поскольку сжечь ее было негде, бросить нельзя, а съесть – противно, засунул себе в сапог.

С остальными двумя свитками после недолгого ознакомления моррон поступил точно так же. В каракулях Гентара, несмотря на всю их расплывчатость и кривизну, было легко разобраться, но вот ценной информации практически не содержалось. Территория городского особняка высокопоставленного вельможи была, судя по всему, огромной, а карта некроманта – весьма приблизительной и обобщенной, со множеством неточностей и пробелов. Выход из подземелья был где-то на скотном дворе, но без указаний, где именно и какие на нем имеются постройки. Большинство кружков, обозначавших посты, не содержали внутри цифр. Также не было указано, ни сколько в доме вообще прислуги, ни сколько охранников. К тому же вельможи хоть и чувствовали себя в столице в относительной безопасности, но все равно редко ездили по гостям без своей собственной, как правило, вооруженной до зубов охраны. Таким образом, общее число врагов оставалось неизвестным, но моррон чувствовал, что оно будет не таким уж и маленьким. Встреча полководцев должна состояться где-то на втором этаже в правом крыле здания, но планировка помещений указывалась лишь в общих чертах.

Одним словом, изучив записи Гентара, Дарк понял, что нужно выступать немедленно. Заблаговременный выход отряда на исходную позицию даст возможность самостоятельно произвести разведку и сориентироваться на местности. Пока же о составлении хотя бы приблизительного плана действий и речи быть не могло.

* * *

Ученые мужи часто спорят, в чем же кроется основное отличие зверя от человека. Одни с пеной у рта утверждают, что человек – существо коллективное, почему-то забывая при этом, что зверье бродит по лесам да полям стадами и стаями, да и мышки редко ползают по дому в одиночку. Другие утверждают, что людей такими, какие они есть, сделал труд, игнорируя неоспоримый факт, что в человеческой общности полно лентяев, у которых, однако, не отрастают снова хвосты и с осанкой все в полном порядке. Третьи вообще отчаялись найти ответ, но, боясь себе в этом признаться, встают на сторону святых отцов и отрицают эволюционные процессы ортодоксальным заявлением, что человек – это зверь, наделенный душой, то есть искрой божьей. Однако почему-то никто и никогда не выдвигал предположение, что человек, а также схожие с ним виды разумных существ (давно покинувшие мир эльфы, орки и гномы) стали царями природы лишь потому, что научились оценивать все жизненные процессы не в двухмерной, а в трехмерной системе временных координат.

Не секрет, что наиболее развиты мыслительные процессы у плотоядных животных, которые вынуждены охотиться, а не просто мирно пощипывать травку. Любой хищник, не важно, будь то волк, медведь, лиса или лев, помнит свое прошлое, поскольку это позволяет ему накапливать ценный для себя и потомства опыт. Он умеет применить его в настоящее время, и хотя немного мыслит в перспективе (в основном на уровне инстинктов), но никогда не откажется от уже лежащего у его лап куска мяса ради крупной добычи завтрашнего дня. Сытый хищник – неопасный хищник! Ни один зверь не станет жертвовать настоящим ради будущего, а человек и схожие с ним виды на это способны. Все плотоядные охотятся, но только люди используют приманки, жертвуя небольшими кусками мяса сейчас, чтобы через несколько часов добыть целую тушу; только люди не притронутся к еде за столом, зная, что завтра за нее придется втридорога расплачиваться; только люди изнуряют себя упорными тренировками, чтобы в будущем бою им было легко.

Солдаты Дарка нашли в доме еду, но, хоть были голодными, не притронулись к ней, не желая идти в бой с полными животами, ведь в этом случае ранение в брюшную полость означало бы верную и мучительную смерть. Герканцы устроились во дворе на отдых, но, хоть охотно отдались крепкому сну, с радостью, а не разочарованием восприняли приказ о немедленном выступлении. Желание скорейшего достижения цели оказалось намного сильнее насущных потребностей изможденных долгими скитаниями и многочасовой дорожной тряской тел. Воины собрались быстро, а затем, выполняя приказ командира, один за другим спустились в подвал. Последними покинули двор часовые.

Дарк быстро нашел тайный ход за бочонком с вином и, хоть это противоречило походному герканскому уставу, первым спустился в узкий подземный тоннель. Гентар не соврал, когда писал, что обвала можно не опасаться. Стены тайного хода были выложены из камней, скрепленных между собой отличным раствором, не только не потерявшим крепость со временем, но и не пропускавшим внутрь прохода сырости. Потолок был тоже очень надежным, он низко нависал над головами медленно бредущих цепочкой герканцев монолитом прочных, вытесанных из одного камня плит. Предок нынешнего герцога явно не поскупился, прорывая подземный ход, более походивший на узкую и длинную пещеру внутри скалы. Подземное сооружение было не только прочно, но и защищено несколькими хитрыми ловушками от случайных и крайне нежелательных посетителей. Осторожно двигаясь впереди отряда, Аламез внимательно смотрел не только себе под ноги, но и на стены. Время от времени в них на уровне пояса и груди попадались небольшие круглые отверстия, из которых, скорее всего, должны были вылетать острые стальные штыри. Прошедший по этому ходу ранее некромант, а может, кто и другой из морронов, не только разрядил механизмы ловушек, но и собрал все выстрелившие снаряды. На покрытом толстым слоем пыли полу Дарк не увидел ни одного забытого штыря, хоть царапины на стенах и на каменных плитах под ногами говорили сами за себя.

К сожалению, не преувеличил Гентар и насчет духоты, царившей в каменном мешке подземелья. Руководствуясь его рекомендацией, Дарк зажег всего лишь один факел, который, поскольку двигался первым, сам и держал в руке. Следовавший за Аламезом Крамберг еще хоть что-то видел, остальные же герканцы брели во тьме, держась руками за одежду, пояса иль кольчуги впереди идущих. Процессия во многом напоминала шествие толпы слепых, ведомых одним поводырем. Но на это было грех жаловаться, а вот жара и духота оказались настоящей бедой, они сводили солдат с ума и чуть не стали причинами нескольких обмороков. Пот обильно струился по раскрасневшимся лицам, разгоряченная кожа сапог обжигала ноги, а уж о том, как взопрели тела воинов под тяжелыми боевыми одеждами, даже страшно подумать. Возглавлявшему колонну командиру было куда проще, чем остальным, на долю которых выпадало гораздо меньше пригодного для дыхания воздуха, однако моррон чувствовал, как его кольчуга постепенно превращалась в изощренное орудие пытки – раскаляемую палачами на медленном огне железную рубаху, сжигавшую тело и вытягивающую из него все жизненные соки.

Первые четверть часа подземного перехода были самыми трудными, но затем тоннель немного расширился, и у него появились боковые ответвления, из которых приятно тянуло вовсе не прохладным, но все же ветерком, чуть обдувавшим лица и приносящим немного свежего воздуха. Следуя указаниям Гентара, на первой развилке Дарк повел отряд прямо. Минут через десять впереди показалось второе разветвление, и тут моррон, как и было написано, повернул налево, в ответвление, по всей видимости, прорытое гораздо позже и, скорее всего, без ведома потомков злодея-герцога. Возможно, его сделали нерадивые слуги, чтобы удобней без спроса покидать хозяйские владения и выносить сворованное добро; возможно, кто-то еще, не столь богатый, чтобы укрепить подземный проход камнем.

В лица измученных жарой и духотой солдат приятно повеяло прохладой и сыростью. Земляные стены и потолок пропускали внутрь хода грунтовую воду, капающую или стекавшую вниз и накапливающуюся в виде мутной коричневой жижи, хлюпающей под ногами. Передвигаться стало намного проще, но зато куда опасней. Столбы опор и покоящиеся на них балки были не дубовыми, а из сортов древесины, гораздо более подверженных сырости. Многие из них настолько прогнили, что едва держались и могли в любой миг обрушиться. Почему-то Гентар не упомянул в записке об этом участке подземного маршрута, и Дарк уже засомневался, не пропустили ли они нужную развилку и не сбились ли с пути. Однако сомнения вскоре развеялись, поскольку ствол тоннеля постепенно пошел наверх, а под ногами появились давненько сгнившие, зачастую наполовину, а порой и полностью превратившиеся в сырую труху ступеньки. Судя по всему, нынешняя прислуга герцога о тайном ходе не ведала. Сюда лет десять, а то и более не ступала нога человека. О близком конце пути свидетельствовали и звуки, вдруг отчетливо донесшиеся до ушей солдат. Скупые, усталые улыбки волной пробежали по лицам, покрытым потом да грязевыми разводами, а за оружие никто не схватился. Это были не голоса, не шорохи, не стук шагов и не иные тревожные шумы, а всего лишь довольное похрюкивание накушавшихся помоев и принимавших грязевые ванны поросят. Они вышли именно туда, куда Дарк и хотел, ведь простой крестик на рисунке некроманта был начертан в восточной части скотного двора – там, где как раз находился свинарник.

Десятилетний мальчонка, которому в тот день выпала незавидная доля мыть непоседливых, так и стремящихся извозиться в грязи поросят, чуть не умер со страха, когда земля прямо возле лежбища свиноматки внезапно разверзлась, и из трещины, напугав кинувшихся врассыпную питомцев, выскочила пара длинноволосых чертей с красными, потными рожами и зловеще сверкавшими глазищами. Один из воителей преисподней, а именно тот, кто появился из-под земли первым, держал в руках факел с адским пламенем. Он не обратил на парнишку никакого внимания, только крутил головой, озираясь в полумраке свинарника, отшвыривал поросят, сновавших в панике между его копытами, да что-то бормотал на неизвестном, наверное бесовском, языке.

От страха малолетний труженик скотного двора хотел закричать, но не успел. Грязная и потная лапища второго служителя тьмы крепко зажала ему рот и одновременно придавила паренька спиною к ограде загона.

– Тихо, малыш, тихо, не дергайся! – быстро забормотал черт по-шеварийски, широко улыбаясь и придав своей нечестивой роже вполне дружелюбное выражение. – Мы не причиним тебе вреда! Ни тебя, ни друзей твоих, ни родню не тронем! Ты ступай в уголок и там тихонечко посиди, пока дядечки большие на свет божий вылезут! Уж и жарища под землицей, прямо пекло. Ух!

Крамберг повел себя правильно, взявшись успокоить паренька, но вот только про пекло зря упомянул, да своим «ух!», произнесенным внезапно и резко на выходе, явно переборщил. От этого «ух» мальчишка так сильно напугался, что за миг до потери сознания оконфузился, намочив штаны.

– Живее вылезайте, живее! – тем временем командовал Дарк, затушив факел и прильнув лицом к щели между досками стены. – Под ноги смотрите, свиней не подавите! Еще не хватало, чтоб на их визг работники со всего двора сбежались!

Одним за другим перепачканные зловонной жижей солдаты выкарабкивались из ямы и тут же принимались отчищать пахучее, липкое месиво со своих лиц, одежд и кольчуг. Герканцы и не догадывались, что когда их командир потянет за ручку люка, находившегося практически под потолком подземного тоннеля, то на их головы хлынет поток свиных нечистот вперемешку с комками земли, гнилой соломой и изгрызенными объедками. А если бы даже и знали, чем обернется этот поступок, то все равно не стали бы отговаривать рыцаря. Неполный час, проведенный под землей, растянулся на целую вечность. Солдатам очень хотелось выбраться наружу и глотнуть свежего воздуха. И за это они были готовы заплатить даже столь высокую цену, как купание в слегка разбавленных помоями поросячьих испражнениях.

– Герхарт, ко мне! – шепотом скомандовал рыцарь, отрываясь от щели в стене. – Крамберг, бросай паренька тормошить! Очнется – заверещит, а нам это без надобности!

К тому времени уже почти весь отряд выбрался из дыры в покрытом слоем нечистот настиле. Солдатам было тесно и опять практически нечем дышать, но они тут же нашли выход из положения. Парочка смышленых воинов залезла товарищам на плечи и, ловко орудуя ножами, принялась разбирать крышу. Сначала отодрали едва державшиеся на гвоздях подгнившие доски, а затем осторожно разобрали положенную неровными рядами старенькую, крошащуюся прямо в руках черепицу. Дарк не стал препятствовать самовольной затее подчиненных, поскольку сам хотел приказать это же, но просто не успел. Догадливые солдаты его опередили. Дыра в потолке не только избавила отряд от преследующего, как проклятье, удушья, но и осветила изнутри свинарник. К тому же она находилась столь высоко, что иногда прохаживающаяся по скотному двору прислуга вряд ли могла бы ее заметить.

– Я здесь, Дитрих! Кого на разведку послать прикажешь? – старался говорить шепотом громогласный сержант, но у него это плохо получалось.

– Никого, – покачал головой Аламез, вновь прильнув к щели, но ничего нового не увидев.

Глазам моррона предстали все тот же пустой загон перед свинарником, та же кормушка-поилка и та же глухая стена другого сарая, находившегося шагах в десяти от ограды.

– На разведку я сам пойду. Попытаюсь все владения герцога осмотреть и в особняк проникнуть. Вы же здесь сидите! – приказал рыцарь, повернувшись к отряду лицом. – Думаю, меня не будет около часа. Можете пока отдыхать, только наружу не высовывайтесь, а кто к вам сунется, сразу вяжите, чтоб шума поднять не успел. Паренька, полагаю, тоже повязать надо да кляп в рот вставить…

– Может, обойдемся, все ж мальчонка? – засомневался Герхарт.

– Нет, не получится, – покачал головой Аламез, которому эта вынужденная мера предосторожности тоже была не по нраву. – Непоседливы они, юнцы, непоседливы да своевольны… Только отвернешься, а он с дуру-то и заголосит на весь двор. Народище сбежится. Нет уж, давай-ка без нужды не рисковать!

– А мне что делать? – спросил Крамберг, всего доли секунды не дождавшись наступления своей очереди. – С вами пойти?

– Да, то есть нет, – сначала кивнул в знак согласия, а затем отрицательно замотал головой рыцарь. – В смысле, тоже на разведку пойдешь, но не со мной. Городские владения герцога столь же велики, как подворья замков у многих рыцарей. Свинарник, где мы оказались, расположен в восточной части скотного двора, который, в свою очередь, находится на юге поместья, таким образом, выходит, что сейчас мы на юго-востоке от цели, то есть от самого особняка, – пытался объяснить диспозицию моррон, активно тыча пальцем в план-схему поместья, сохраненную им за голенищем сапога. – Я пойду на север, то есть через парк и вот эти вот чудо-фонтаны ко дворцу герцога. Ты же проведешь разведку в западном направлении. Покрутись на скотном дворе, проберись к конюшне да возле домишек прислуги покрутись. Послушай, о чем народец говорит… Может, какие полезные сведения из болтовни добудешь. Но не рискуй, осторожность прежде всего! Никто не должен тебя увидеть…

– Это понятно, – хмыкнул Крамберг, и без того догадавшийся, что все слуги герцога знают друг дружку в лицо, и лощеные физиономии охранников вельможи им уже давно примелькались. Ему, в грязной одежонке, с чумазым лицом, не сойти ни за прислужника, ни за вооруженного стража. – Да только вряд ли народец о делах господина между собой болтать станет…

– А ты проверь! – настоял на своем Аламез, тихонько подталкивая разведчика к выходу и сам продвигаясь к двери свинарника. – Раз все понятно, так за дело берись! Даю тебе на все про все полчаса, а как вернешься, Герхарту все и расскажешь!

* * *

Крамберг справился со своей задачей гораздо раньше отведенного срока и вернулся в свинарник, когда еще полчаса не прошло. За это время ничего особенного не произошло, разве что неповоротливые, тучные свиньи и их непоседливые детишки успели попривыкнуть к новым соседям и перестали грозно похрюкивать да истерично повизгивать. Мальчишка-прислужник очнулся и, как предупреждал командир, тут же попытался закричать, однако кляп во рту и не слишком туго затянутые путы на руках довольно быстро положили конец его выкрутасам. Паренек подергался минут пять и затих, тем более что полусонное воинство, устроившее стоянку среди свиней, ни на него, ни на его жалкие потуги освободить руки и выпихнуть тряпку изо рта внимания особого не обращало. Пару раз возле свинарника появлялись рабочие, которые что-то кричали, наверное, звали мальчонку. Однако внутрь никто зайти не захотел. Скорее всего, старшие работники подумали, что непутевый юнец снова сбежал играть с приятелями, и не видели нужды пачкать башмаки о давненько не чищенный настил.

Отчет разведчика был предельно краток и прост. Забежавшая домой на часик поспать кухарка жаловалась своей соседке, что старший повар опять был пьян и испортил главное блюдо, которое нужно подать к столу торжественного обеда ровно в час дня. Больше ничего Крамберг не узнал. Утомленная трудами на кухне женщина даже не сказала, на сколько персон была рассчитана званная трапеза и отдал ли приказ главный распорядитель дома накормить слуг приехавших в гости к герцогу вельмож. Расположение же строений на скотном дворе, как, впрочем, и жилищ прислуги, герканцев не интересовало. Их отряд был слишком мал, и не только сержанту, но и всем солдатам было понятно, что они не смогут захватить и удержать всю территорию особняка. В лучшем случае отряд сможет контролировать лишь дом, в худшем – место сборища аристократов да несколько прилегающих к трапезному залу комнат с лестницей на второй этаж.

До одиннадцати часов солдаты не волновались, поскольку понимали, что разведка – дело сложное, и умелое ее проведение отнимает не только много сил, но и времени. К тому же командир предупредил, чтоб отряд не ждал слишком раннего его возвращения. Солдаты постарше, поопытней да поспокойней мирно дремали, с толком используя каждую выпавшую им минуту отдыха. Те же, кто по молодости лет нервничал перед предстоящим делом и поэтому не мог заснуть, пачкал не оттертой с пальцев грязью и без того изрядно замусоленные картишки. Бросать кости не позволял липкий настил, кое-где уже подсохший и покрывшийся отвратительной как по виду, так и по запаху коркой.

Колокола отзвонили половину двенадцатого, а командир так и не вернулся. Теперь уже не только молодые воины нервничали, но и проснувшиеся старики недовольно хмурили брови, предчувствуя приближение беды. Герхарт с Вальбергом хранили спокойствие, а вот Крамберг не находил себе места и то и дело припадал к щели между досками в надежде высмотреть крадущуюся по скотному двору фигуру рыцаря. Он дважды предлагал сержанту сходить на разведку, но получал жесткий отказ, аргументированный тем, что если бы командира поймали, то уже давно бы поднялся переполох. Это весьма разумное заверение опытного воина немного успокаивало разведчика, но не настолько, чтобы он прекратил нервно метаться по свинарнику в кратких перерывах между добровольной вахтой возле смотровой щели.

Близился полдень. Колокола городских часовен вот-вот должны были начать свой перезвон, когда дверь свинарника, легонько скрипнув, немного приоткрылась, и просунувшаяся в нее голова изрядно запыхавшегося командира наконец-то отдала долгожданный приказ:

– К бою готовиться, оружие и доспехи проверить! Герхарт и Вальберг, ко мне! – выпалил на одном дыхании едва переведший дух после быстрого бега Аламез.

Со стороны могло показаться, что толком еще не проснувшиеся герканцы с неохотой выполняли приказ, лениво поднявшись и отряхивая одежды. На самом деле это было не так, просто все мечи уже были заточены, тетивы проверены, ремешки доспехов подтянуты, да и мышцы перед боем размяты. Именно за этими делами воины и коротали долго тянувшиеся минуты ожидания.

– Вальберг, извини, дружок, но на твоих ребят ложится самая ответственная и трудная задача! – обратился рыцарь к командиру лучников, доставая из сапога уже изрядно потрепанную карту. – Вам вшестером придется позаботиться об охранниках снаружи дома. Постов всего три: один, самый большой, у ворот, а два других находятся по периметру ограды, вот здесь и здесь, – за отсутствием под рукой пера и чернил Дарк тыкал указательным пальцем в карту, оставляя на ней сальные отметины. – Начните с главного, возле ворот, затем позаботьтесь о слугах гостей. Их не больше двух дюжин, и все они перед парадным входом… от карет не отходят. Видимо, их хозяева подстраховаться решили и приказали от экипажей не отлучаться. Не уверены, шеварюги, что без душегубства друг с дружкой побеседуют, – усмехнулся моррон, которому на самом деле было не до веселья. Дарк не был уверен, что захват вельмож пройдет гладко, но зато не сомневался, что потери его отряда будут большими. – Все охранники в доспехах и хорошо вооружены, но я лишь у троих арбалеты заметил, так что занимайте выгодную позицию за деревьями и начинайте отстрел закованных в латы кроликов.

– Боюсь, не справимся, – покачал головою Вальберг. – Две дюжины слишком много, да и часовых у главных ворот человек пять-шесть будет, а там подмога подоспеет…

– Не подоспеет, – обнадежил командира стрелков Аламез. – Мы ударим одновременно, слышишь, Герхарт?! Это и тебя касается! Берешь под свое начало девятерых, трое бойцов, включая Крамберга, остаются со мной! Отбери мне ребят попроворней! Ваши группы появятся перед парадным подъездом одновременно. Вместе и нападете на охранников возле карет. Твои ребята, Герхарт, ударят в мечи, а твои стрелки, Вальберг, немного постреляют. Коль слаженно действовать будете, то за минуты три управитесь. Неожиданность многого стоит! Затем лучники занимаются постами у ворот и по периметру ограды, а твоя группа, Герхарт, проникает внутрь дома и блокирует остальную охрану в помещениях казармы. Они находятся на первом этаже в левом крыле, вот здесь, – палец моррона вновь испачкал карту. – Мы же вчетвером тем временем проникаем в особняк с заднего хода, захватываем лестницу на второй этаж и очищаем коридоры. Карет на дворе всего пять, но, возможно, вельможи не одни приехали, а с доверенными лицами, так что в зале сборища, включая хозяина и слуг, с дюжину врагов наберется, если не полторы… Одним нам не справиться, так что будем удерживать лестницу до подхода ваших групп.

– А коль не поспеем, коль долго провозимся? – засомневался Герхарт. – Поди, солдатиков-то у герцога много…

– Много, – кивнул моррон. – Но неужто ты думаешь, что они денно и нощно на службе торчат? Полагаю, в казарме и трети стражей не будет, только те, кому в караул вскоре заступать, поэтому минут пяти тебе вполне хватит. Как закончите резню, сразу к нам!

– А если вельможи тем времечком из окон повыпрыгивают? – высказал другое предположение сержант. – Разбегутся, как блохи, лови их потом!

– Не повыпрыгивают, – ответил моррон, слегка искривив губы в усмешке. – Слишком высоко, а полководцы – создания холеные, акромя глотки командной да сурового взора ничего тренировать не приучены. Не отважатся они прыгать, да и лучники Вальберга к тому времени уже почти работу закончат, их стрелами встретят.

– Что с прислугой да с прихвостнями всякими делать, коими дом любого вельможи полнится? – спросил Герхарт, явно не желавший воевать с благородными барышнями, детишками, а также с горничными, конюхами, полотерами, поварятами да иным простым людом.

– На них не отвлекайтесь! Пущай визжат и разбегаются, куда захотят, лишь бы под ногами чересчур не мешались! – распорядился рыцарь, и сам не жаждавший воевать против безоружных домочадцев и многочисленной прислуги аристократического семейства. – Но всех, кто при оружии, перерезать! Даже если отпрыск какой несмышленый меч из ножен вытащит, убивайте без раздумий! Не к месту проявленная жалость потом боком выходит!

– Как с постами покончим, что делать? – задал последний вопрос Вальберг. – В дом отступить иль ворота держать?

– Не удержать вам ворот, – покачал головой Аламез. – Ни когда стража городская на крики сбежится, ни когда толпа прислужников в панике из особняка выбежит, так что даже и не думайте геройствовать! Действуй по ситуации, коль возможность будет, к нам отступайте, а коли нет, так уводи выживших! Пробивайтесь к восточной окраине города. Сбор на кладбище…

– Командир, а если… – хотел спросить Герхарт, но его перебил звон колоколов, возвестивший о наступлении полдня и о начале военного совета в доме у герцога.

– Все, некогда болтать. Строй отряд, выступаем! – подытожил Аламез, доставая из ножен меч. – По собственному усмотрению действуй, и да пребудут с нами Святые Небеса!

* * *