Над Польшей, Балтикой, Балканом Зари пылает алый стяг, Вещая подъярмленным странам, Что кровью истекает враг, Что, трупами покрыв дорогу, Бежит назад в свою берлогу, Готовясь дать последний бой. Он осужден. Смертельна рана. Всё ближе гибели тирана Час беспощадно роковой. VII Отцов великие деянья Мы наверху несем знамен. Не громче ль новые названья, Чем подвиги былых времен. Кутузов, мы Москву отбили, Суворов, мы не посрамили Ни Рымник твой, ни Измаил! Великий Петр, пройдя Полтаву, Уже за Прут несем мы славу Вскипающих народных сил. VIII За жертв невинных миллионы Казним, за кражи, грабежи, За оскверненные законы И попранные рубежи, За голод, рабство, избиенье, Разврат, насилье и презренье, За то, что мирные черты Народа ярость исказила, Что пепелища и могила – Повсюду варваров следы. IX И вот из уст стомиллионных, Из недр и тайников глухих, Из бездн сердец испепеленных Рождается возмездья стих. Пусть ямб, любимец муз российских В громах рожденный мусикийских, В тысячелетиях гремит, И над веками торжествует, И в ритмах радостных ликует, И памятники озарит! X Пусть для грядущих поколений. Не зная гробового сна. Поэзии российской гений Несет святые имена Героев и вождей победы. Которыми гордились деды, Которыми гордится внук, Перековав мечи в орала И славя мирные начала В рабочем ритме мощных рук. 1944, август Воеводина, село Прхово Партизанская территория «Не видите – восстали из могил…»
Не видите – восстали из могил Замученные в недрах душегубок. Возможно ли, чтоб мертвый осушил За здравие вскипевший кровью кубок? Погибшие с живыми пребывают И терпеливо ждут… Изменчивых фигур Блуждают тени, и в душе пылают Освенцим, Лидице и Орадур. 1945 «Есть сила грубости. Передушить…»
Есть сила грубости. Передушить В объятьях газовых германских камер, Повесить сильных, слабых заушить, Чтоб голос правды изнуренной замер. Над грудою окровавлённых тел, На кладбищах униженной Европы В кромешной тьме ты ощупью хотел В достойный мир найти святые тропы. Есть сила нежности. Она с тобой, В твоей душе измученной, усталой, Вот Ариэль в пустыне голубой, Легчайший, пролетел над розой алой. И никнут стены тонкие долин, И детский смех звучит среди руин. 1945 АТОМНЫЕ ДЕМОНЫ
О демоны в одеждах из свинца, Последний дар обманутой Пандоры, Предвестники безумного конца – Вы времена смесите и просторы. В утробах ваших хаос опочил И силы излучаются глухие: Насмешка над гармонией светил, Проклятие растерзанной стихии. Вы разложили атомы души, Материи поколебали грани, И слышен страшный шепот: «Поспеши Цепочки взрывов мерить в океане. В тебе самом таится смерть твоя – Предельный жар и хлад небытия». 1945 «Я – царь великих вод Тутанхамон…»
Я – царь великих вод Тутанхамон В двойной короне пламени и влаги. Прервали вы, неопытные маги, Связь вещества и цепь земных времен. Не зная сил, таящихся во мне, Явленья Ра вы назвали ураном, К Осириса вы прикоснулись ранам, Но тайну тайн познали не вполне. Я встретил вас в моем безмолвном гробе. Лучи в моей асфальтовой утробе Дрожали, ждя освобожденья миг. В моей недвижности – миров круженье, В нетленности – атомов разложенье. И вас убьет мой мстительный двойник. 1945 «Кудесники химических котлов…»
Кудесники химических котлов, В природы тайники проник ваш гений Не заклинаньями бессильных слов, А точностью холодных вычислений. Науку прикрываете, жрецы, Лабораторий белою хламидой, Склоняетесь ревнивые скопцы, Перед богиней гибели Изидой Вы знанье унесли в запретный храм, Торопите атомов разложенье И копите лучи уничтоженья, – Но тайн египетских не вырвать вам От вставших из гробов премудрых мумий Для торжества рассчитанных безумий. 1945 В ЗАСТЕНКЕ
Меня сломать? Убить меня легко А вам убийство не впервые. Вам кажется – Россия далеко. А здесь она, моя Россия. Не я боюсь – боитесь вы меня, Предвидя грозное возмездье. А надо мной в ночи горят Кремля Неугасимые созвездья. 1951 «За новой жизни золотую зарю…»
За новой жизни золотую зарю Какую звезду тебе подарю? Любимая, выбирай! Она отвечала: «Мне подари Вон ту, незаметную, что горит В недоступной синей дали. Она далека, она глубока, Легчайшие кроют ее облака От печальной нашей земли. Но сильнее и ярче близких планет Той звезды зачарованный свет, Трепещущий тихий зов. Это любви моей звезда, Страсти, не меркнущей никогда В безмерной глуби миров». 1953-1954 «О дитя осиянных ночей…»
О дитя осиянных ночей, Почему тебя прельстил Нежный сумрак белых ночей И пожар полярных светил? Там, над омутами вешних вод, Остановлен солнца поворот И русалок песни звучат, Непривычные слуху наяд. И такая в них страсть и печаль, Перелив зачарованных слов, Что забудешь лазурную даль И оливы отчих садов. Превратишь ли ты льды в цветы И в сапфир – седые моря? Не Аврора ли севера ты, Золотая юга заря? 1953-1954 ИЗ ПОСЛЕДНИХ СТИХОВ (1957-1969)
«Жизнь моя висит на тонкой нити…»
Жизнь моя висит на тонкой нити У зияющей черты. Еле видимую не сучите, Парок сухопарые персты. Мне назначенное совершенство, Знаю, не достиг вполне, Но богов я чувствовал блаженство, Подымаясь на большой волне. Этот иль иной последним будет? Ринется крылатый конь, И меня омоет и рассудит Только Лета и огонь. 1962 ДЕСЯТЬ ХОККУ
Н. И. Конраду1 У древних учись слышать и видеть, и будь немногоречив. 2 Лес пахнет хвоей. Белка качнула ветку. Зной неподвижен. 3 Ветер осенний. Души невоплощенных воют за дверью. 4 Корнями сплелась с доброю злая трава. Где исцеленье? 5 Туча недвижна. Парус повис бессильно. Сердце ждет бури. 6 Над Хиросимой дьявольский гриб распался. Кто спит спокойно? 7 Умолк барабан. К морю дракон улетел. Закрой глаза. Спи. 8 Коротки тени. Жестко звенит цикада. Солнце в зените. 9 Бабочка это? Нет, клена красный листок уносит осень. 10 Восток и Запад ты охватил, проникнув в тысячелетья. 1960 «Я полюбил насмешливый ваш взгляд…»
В. В. Виноградову Я полюбил насмешливый ваш взгляд И гаммы иронических улыбок. Вы знаете – явлений мир так зыбок, И глубоко лежит познанья клад. Презрение к глупцам – не сердца хлад. Над топью заблуждений и ошибок Вы тех отметили, чей разум гибок, И близок вам души высокий склад. Там, где подсчет ведут структуралисты, Вы поэтический храните слог, Не зачисляя роботов в лингвисты. Пусть делит смысл и форму простофиля, А вы открыли нам – помилуй Бог! – Толстого стиль, а не Андрея Стиля. 1965 К СОБЫТИЯМ В ГАЛЛИИ
С латинского Всегда склоняется сенат Перед увенчанным капралом. И твой, Гораций, меценат Был полицейским генералом. Всегда склоняется поэт Пред пользы ищущей цензурой. Он дорожит своею шкурой Градоправитель им воспет. Уста молчанием сковать Не лучше ль, чем, двоясь, лукавить, И проституткам подпевать, И кесарей солдатских славить. 1966 «Я не стремился мир мой оправдать…»
Я не стремился мир мой оправдать И приникал к истокам Иппокрены. Я позабыл убогих судеб плены, Но в недостойном не хотел дерзать. Чтоб будущее втайне развязать, Я проходил сквозь мысленные стены, И вот познал веков грядущих смены, Лишь не постиг простую благодать. Бесчисленные вижу я пути. Иль снова я восстану во плоти, Чтоб жечь сердца нежданным вдохновеньем? Когда же минут мириады лет И снисхожденье станет восхожденьем – Свет одолев, увижу тихий свет. ПАМЯТИ МАЧАДО
Ты скажешь – Мачадо нет. Смахни слезу с ресниц: Испании жив поэт. В блеске ночных зарниц, В сияньи летних гор, В плеске вечных вод. Он дышит, и жив его взор В звучаньи его стихов. 1969 ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ
О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней…
Сияй, сияй прощальный свет
Любви последней, зари вечерней!
Тютчев
1. Элегия
Заговори со мною – Хоть на пали, Хоть на урду! Давно с тобой, мой друг, мы исчерпали Обид бурду. Пусть будет мой язык понятен – Плечо к плечу, И чтобы не было бы белых пятен На карте чувств. К чему сравненье: Спутник прилуненный В холодной вышине, Я весь с тобой, тобою озаренный Весной в весне. 1966, апрель 2. «Цветок бессмертья принесла ты…»
Цветок бессмертья принесла ты, И эта келья ожила, Как будто нежный гость крылатый Коснулся моего чела. Как будто прошлое открылось, Смесив земные времена, И ты во мне пресуществилась, От долгого очнувшись сна. 3. Газель
Горит в чертогах пламенных пророка звезда Зухрэ. К одной тебе стремлюсь по воле рока, моя Зухрэ. Вот минул день, и вечер охлаждает пески пустынь. Ты в водах отражаешься потока, звезда Зухрэ. Я жду тебя – твой свет во мне сияет – у тихих вод, Что пред тобой сокровище пророка, моя Зухрэ! ДОПОЛНЕНИЕ
ЭПИГРАМММЫ (1929-1969)
ПАРИЖСКИЕ (1929-1932)
ПОДРАЖАНИЕ ДРЕВНИМ
Лоту подобный, воздел Мережковский иссохшие руки, В «Числах» провидя скандал, на Монпарнасе – содом. Гиппиус, рыжий парик разметав по плечам многолетним, Рядом грядет и глядит, щурясь, на бездны в лорнет. С лампой зеленой в руках, опершись на румяных эфебов, Мир Адамович клянет, Новый предчувствуя Град. А повернувшийся вспять к проклятым кафе Монпарнасским, В столб обращен соляной оцупеневший Оцуп. НА АЛДАНОВА
Mon verre est petit… Недолго пил я из чужих стаканов: Трудом упорным приобрел я свой. Стакан мол мал, но я зовусь Алданов, и «на Пассях» я – Лев Толстой. НА ИЕРОМОНАХА ШАХОВСКОГО
Ни революция, ни плаха, Ни трус, ни глад, ни судный день, Ни важный сан иеромонаха Ни князя Шаликова тень Не удержали Шаховского От сочинения стихов, – Так схима не спасет Скобцову От поэтических грехов. В подряснике или в хитоне Войдут, ликуя, в Новый Град. Прости им, отче Аполлоне, Зане не знают, что творят. НА ПЕРЕВОДЧИКА ТХОРЖЕВСКОГО
Ограбив Фица караван, Одним разбойничьим наскоком Он Запад придушил Востоком И Фауста просидел диван. НА БРАКОСОЧЕТАНИЕ ЕКАТЕРИНЫ ТАУБЕР
Не в галилейской – в галльской Канне Ваш совершился тайный брак, Как в самом выспреннем романе – Вдали от сплетен, слухов, врак. А старый друг от чувств избытка Вам пожелает лишь одно – Чтоб воду брачного напитка Вы претворили бы в вино. ПОЭТ-ФИЗИОЛОГ
Лозинский Лев – поэт и физиолог, Двойную славу на земле сыскал: Стыдливости сорвав с Природы полог, Морозил крыс и женщин распалял. АСТРЕ
Пленяй нас роскошью дородной красоты, Пока не станешь елисейской тенью, Пока не превратишься из звезды – В цветок осенний. БЕЛГРАДСКИЕ (1942-1943)
ГЕРР ФОН ШТЕЙФОН
Ваш предок – Штейфа Соломон Обрезан спереди раввином, Но он прибавил слово «фон» И стал арийским господином. НА СКОРОДУМА, СПАЛИВШЕГО «ХРИСТА НЕИЗВЕСТНОГО» Д. МЕРЕЖКОВСКОГО
Желая русскую культуру обновить И на Парнасе завести острастку, Он Неизвестного Христа велел спалить – Известному надел бы он повязку. НА ГАЛЬСКОГО
К чему твои помещичьи сноровки, Арийский профиль и кадык: Ты воспитался в беженской столовке И к ней привык. НА НЕМЕЦКОГО ГЕНЕРАЛА ШКУРО
Шкуро, башибузук турецкий, Россию грабил и сжигал. Теперь он генерал немецкий – Предателем разбойник стал. Белград, 1942-1943 МОСКОВСКИЕ (1956-1969)
ЭПИТАФИЯ РОМАНУ ХАЗАРИНУ
Слышал – намедни подох Роман Горыныч Хазарин. Что вытворяет в аду? То же, что здесь, на земле: Цербера он оболгал, В ладью нагадил Харона И на Миноса донос Адским властям написал. НА ЮБИЛЕЙ ПРОФЕССОРА П.Г. БОГАТЫРЕВА
О, не прельщайся юбилеем – Хвалы не требуй и наград, Чтоб, умастив чело елеем, Тебе пинка не дали в зад.
