Рассказы

   Внешне он всегда сохранял выражение вежливого терпения. "Мне кажется, вам эта женщина даже симпатична", - заметила как-то мисс Пард, еще одна его помощница. Он лишь улыбнулся в ответ.

   Судейский молоток стукнул в уме мистера Мартина, и слушание дела возобновилось. Миссис Улгайне Бэрроуз было предъявлено обвинение в преднамеренных, злостных и многократных попытках подорвать эффективность системы "Ф и Ш". Ее появление и продвижение к власти требовало компетентного и основанного на фактах анализа по существу вопроса. Мистер Мартин узнал всю историю от мисс Пард, от которой, кажется, ничего нельзя было скрыть. По ее словам, миссис Бэрроуз встретилась с мистером Фитуайлером на каком-то вечере, где она вызволила его из объятий крепко сложенного пьянчуги, который спутал президента "Ф и Ш" с отставным футбольным тренером, знаменитым на всем Среднем Западе.

   Тогда же престарелого господина и озарила мысль, что эта женщина обладает всем необходимым для поддержки его собственных талантов и для гарантии успеха фирмы. Уже через неделю он представил ее персоналу "Ф и Ш" как своего советника по специальным вопросам. И в тот же день просунула ногу в дверь Неразбериха. После того, как мисс Тайсон, мистеров Брандиджа и Барлетта выгнали с работы, а мистер Мунсон сам надел шляпу и гордо удалился, позднее известив письмом, что оставляет свой пост, старый Робертс набрался смелости поговорить с мистером Фитуайлером. Он обратил внимание главы фирмы на то, что в отделе мистера Мунсона "возник некоторый беспорядок", и, возможно, было бы предпочтительней вернуться к прежней системе.

   Фитуайлер ответил, что ни в коем случае, что он твердо верит в идеи миссис Бэрроуз. "Только нужно дать вызреть, дать немного времени, чтобы они вызрели", - добавил он. Мистер Робертс ушел ни с чем. Теперь Мартин подробно рассмотрел все изменения, привнесённые миссис Бэрроуз. Мадам начала с того, что отбила несколько камешков по карнизам, и вот замахнулась кайлом на самый фундамент здания.

   Теперь, подытоживая, Мартин подошел к той самой второй половине рабочего дня в понедельник, 2 ноября 1942 года - ровно неделю назад. Тогда, в три часа пополудни, миссис Бэрроуз запрыгнула к нему в кабинет и ухнула: "Бууу! Огурчики солим?"

   Мартин лишь взглянул на нее из-под зеленого козырька и не сказал ни слова. Она стала расхаживать по кабинету, разглядывая его своими лошадиными на выкате глазами. "Вам что, в самом деле нужны все эти картотеки?"- вдруг грозно спросила она. У Мартина сердце ёкнуло в груди. "Каждая из этих картотек, - ответил он спокойным голосом, - в системе "Ф и Ш" незаменима". Она заржала: "Скубём горох!", и направилась к двери. А уже оттуда рыкнула: "Во, сколько мусора развели!" У Мартина больше не оставалось сомнений, что перст судьбы указывал на его драгоценную канцелярию. Кайло взметнулось вверх и замерло перед первым ударом. Гром еще не грянул - он еще не получил по наущению этой бесстыжей дамы голубого конверта от обожаемого мистера Фитуайлера с нелепейшими распоряжениями, но никаких сомнений в том, что такой конверт поступит, у него не оставалось. Поэтому действовать надо было быстро: одна драгоценная неделя уже прошла. Мистер Мартин встал в своей гостиной, всё еще со стаканом молока в руке. "Господа присяжные, - сказал он самому себе, - для этого нетерпимого в человеческом обществе лица я требую смертной казни".

   На следующий день мистер Мартин ни в чем не отклонился от своего обычного распорядка. Правда, он слишком часто протирал очки и однажды стал точить уже заточенный карандаш, но даже мисс Пард ничего не заметила. Будущая жертва попалась ему на глаза только один раз: она прошествовала мимо него в вестибюле, бросив свысока: "Приветик!" В пять тридцать он, как обычно, направился домой и, как обычно, выпил стакан молока. Никогда в жизни он не пил более крепких напитков, если не считать имбирного пива. Покойный Сэм Шлоссер, олицетворявший собой букву "Ш" в названии фирмы, несколько лет назад даже отметил с похвалой его трезвость и воздержанность. "Наш самый продуктивный работник не пьет и не курит, - сказал он. - И результаты налицо", а сидевший рядом мистер Фитуайлер одобрительно кивнул.

   По дороге к Пятой авеню у Сорок шестой стрит Мартин всё еще вспоминал об этом красном дне своей жизни. Он вернулся домой, как обычно, в восемь вечера. К четверти девятого он, как обычно, отужинал и просмотрел финансовую хронику в "Сан". По обыкновению после ужина он выходил на прогулку. И на этот раз он пошел по Пятой авеню своим обычным шагом. Его рукам в перчатках было влажно и жарко, а лбу - холодно. Он переложил "Кэмел" из плаща в карман пиджака, подумав при этом, что, возможно, сигареты создадут лишь ненужную напряженность. Миссис Бэрроуз курила только "Лакис". У него была мысль сделать несколько затяжек "Кэмел"(после того, как он ее сотрет), загасить сигарету на пепельнице, держа в пальцах ее перепачканную помадой "Лакис", и сбить гончих, проведя по следу этой красной чертой. Но мысль, пожалуй, не из лучших: потребуется время, да и он сам может слишком громко закашляться.

   Мартин никогда прежде не видел дома на Двенадцатой-вест, в котором жила миссис Бэрроуз, но имел о нем достаточно ясное представление. К счастью, она рассказывала каждому встречному-поперечному о своей чудненькой на втором этаже квартирке в восхитительном трехэтажном доме из красного кирпича. Швейцара там нет: только жильцы на втором и третьем этажах. По дороге он понял, что придет туда еще до девяти тридцати, и подумал, не сделать ли крюк до Сорок пятой, чтобы подойти к дому не раньше десяти: менее вероятно, что в это время кто-то будет заходить или выходить. Но так возникла бы уродливая петля на прямой линии его замысла, и он отбросил эту идею. В любом случае, нельзя ведь заранее предугадать, когда люди будут заходить или выходить из дома. Риск был велик в любой час. Если он вдруг с кем-то встретится, то просто придется навсегда перевести дело по стиранию Улгайны Бэрроуз в разряд архивного хранения. Точно так же, если у нее в квартире окажется еще кто-то. В таком случае он лишь скажет, что проходил мимо, узнал ее очаровательный дом и решил заглянуть.

   Мартин повернул на Двенадцатую стрит в восемнадцать минут десятого. Он разминулся с прохожим, потом с какой-то разговаривавшей парой. Когда он подошел к дому, никого за полквартала не было видно. Мгновенно он поднялся по лестнице ко входу на площадку перед квартирами и нажал звонок под табличкой: "Миссис Улгайна Бэрроуз". Когда щелкнул замок, он быстро вошел в дверь и прикрыл ее за собой. Лампочка, свисавшая на цепочке с потолка, казалось, горела устрашающе ярко. На лестнице никого не было. В коридорчике справа открылась дверь. Он быстро подошел к ней на цыпочках.

   - Смотрите-ка кто к нам пожаловал! - заухал громовой голос миссис Бэрроуз, а ее ржущий смех раскатился, как эхо от выстрела. Он проскользнул мимо, как футбольный нападающий, отодвинув ее в сторону.

   - Эй, кончай толкаться! - сказала она, закрыв за собой дверь.

   Они очутились в гостиной, где, как показалось мистеру Мартину, горело сто ламп.

   - Что на тебя напало, скачешь, как козел?

   Он почувствовал, что не в состоянии вымолвить ни слова: у него перехватило дыхание, и сердце словно застряло в горле.

   - Да, я... - наконец, выдавил он.

   Она болтала и хохотала, пытаясь помочь ему снять пальто.

   - Нет, спасибо, я положу его здесь.

   Он снял пальто и положил на стул у двери.

   - Да сними ты шляпу и перчатки: ты же в гостях у дамы!

   Он положил шляпу на пальто. Миссис Бэрроуз выглядела крупнее, чем ему казалось раньше. Перчаток он не снял.

   - Я тут мимо проходил. Узнал - есть еще кто дома? Она расхохоталась еще громче:

   - Нет, мы с тобой одни. Чего ты бледный, как простыня, чудак? Что на тебя нашло? Давай, пунш сварганю.

   Она пошла к двери.

   - Виски с содовой будешь? А говорили, ты не пьешь...

   Она обернулась и еще раз смерила его удивленным взглядом.

   Мистер Мартин сжался:

   - Виски с содовой - то, что надо, - услышал он свой голос, а с кухни доносился ее хохот.

   Мартин быстро окинул взглядом гостиную, ища оружие: он полагал, что-нибудь подходящее здесь найдется. Вот железная подставка и кочерга у камина, а в углу - гимнастическая булава. Не подойдет. Нужно иначе. Он зашагал по комнате. Подошел к столу: на нем лежал металлический нож для разрезания бумаги с фасонной ручкой. Острый? Он потянулся к ножу и опрокинул медный кувшинчик. Посыпались марки, и кувшинчик с грохотом полетел на пол.

   - Эй, - завопила из кухни миссис Бэрроуз, - что ты там опять скубёшь горох?

   Мистер Мартин странно хохотнул, взял нож и попробовал его кончик о запястье. Нож был тупой. Это не годилось.

   Когда миссис Бэрроуз появилась с двумя бокалами, Мартин, так и не снявший перчаток, внезапно понял, что его фантастический замысел сработал: сигареты у него в кармане, приготовленная ему выпивка - всё это было совершенно невообразимо. Где-то в глубине ума шевелилась и прорастала смутная идея.

   - Да сними ты перчатки, ради Бога, - сказала миссис Бэрроуз.

   - Я всегда ношу их дома, - ответил он.

   Идея стала расцветать странным волшебным цветком. Миссис Бэрроуз поставила бокалы на кофейный столик у дивана и присела.

   - Двигай сюда, чудак, - позвала она. Мистер Мартин подошел и сел рядом с ней. Он долго возился, вытаскивая сигарету из пачки "Кэмел", но всё-таки справился. Она со смехом поднесла ему спичку.

   - Ну, - сказала она, - подавая бокал, - такого во сне не увидишь: ты с сигаретой и с рюмкой виски.

   Мартин неуклюже затянулся и отхлебнул из бокала.

   - Да я всю жизнь пью и курю!

   Они чокнулись.

   - От этого старого балабона Фитуайлера свихнуться можно, - сказал он и опять отхлебнул. Вкус был мерзкий, но Мартин не поморщился.

   - Как вы можете! - воскликнула она совершенно изменившимся тоном. - Вы оскорбили нашего хозяина!

   Миссис Бэрроуз мгновенно до кончиков ногтей превратилась в советника президента компании по специальным вопросам.

   - А я готовлю бомбу, - сказал Мартин, - от которой старый осел залетит дальше ада!

   Он отпил лишь чуть-чуть некрепкого коктейля: от этого люди так не меняются.

   - Вы что, колетесь или травкой балуетесь? - спросила миссис Бэрроуз очень холодно.

   - Героин употребляю, - ответил мистер Мартин. - Вот набухаюсь по самые жабры и выпущу дух из старого жмота.

   - Мистер Мартин! - выкрикнула она вставая. - Хватит этого. Немедленно убирайтесь отсюда!

   Мартин отхлебнул еще, постучал сигаретой о поднос и бросил пачку "Кэмела" на кофейный столик. Потом он встал, и она тоже стояла, уставившись на него. Он отошел, надел шляпу и пальто.

   - Ни слова об этом, тсс! - пригрозил он, приложив палец к губам, и миссис Бэрроуз осталось лишь выговорить:

   - Да ну?

   Мистер Мартин положил руку на дверную ручку:

   - Кошка пташку сторожит! - прошептал он, показал ей язык и вышел.

   Никто его не увидел.

   Мартин вернулся домой пешком задолго до одиннадцати. Никто не видел, как он входил. Он почистил зубы, выпил два стакана молока и почувствовал воодушевление. Не от выпивки, потому что он не был пьян, да и прогулка давно развеяла всякие последствия виски. Он лег в кровать и полистал журнал. Около полуночи он заснул.

   На следующее утро, как обычно, около восьми тридцати мистер Мартин пришел в контору. А без четверти девять ворвалась миссис Улгайна, до этого раньше десяти не появлявшаяся.

   - Я немедленно докладываю мистеру Фитуайлеру, - выкрикнула она, - и если он отправит вас в полицию - вы это заслужили!

   Мистер Мартин взглянул не нее с выражением непомерного удивления:

   - Простите?

   Миссис Бэрроуз всхрапнула и выскочила из комнаты, а мисс Пард и Джо Харт так и остались стоять с открытыми ртами.

   - Какая муха ее укусила? - недоуменно спросила мисс Пард.

   - Понятия не имею, - ответил мистер Мартин, возвращаясь к работе.

   Помощники взглянули на него и друг на друга. Мисс Пард встала и вышла. Она медленно прошлась мимо закрытой двери кабинета мистера Фитуайлера. Там, за дверями миссис Бэрроуз вопила, но не ржала. Мисс Пард не могла разобрать, что она кричит, и вернулась к своему столу.

   Через сорок пять минут миссис Бэрроуз вышла из кабинета президента и зашла в свой собственный, захлопнув за собой дверь. Лишь через полчаса Фитуайлер вызвал мистера Мартина.

   Начальник канцелярии, опрятный, спокойный, внимательный, стоял перед столом старика. Фитуайлер был бледен и нервничал. Он снял очки, поиграл ими, издал горлом непонятный звук.

   - Мартин, - сказал он, - вы работаете у нас уже более двадцати лет.

   - Двадцать два года, сэр, - уточнил Мартин.

   - За это время, - продолжил президент, - ваш образ жизни и ваши, гм, манеры были примером для подражания.

   - Надеюсь, что это так, сэр, - сказал Мартин.

   - Да, конечно, - мистер Фитуайлер протер очки, - не могли бы вы рассказать мне, что вы делали вчера вечером после работы, Мартин.

   Мистер Мартин позволил себе оставаться в изумлении не более секунды.

   - Конечно, сэр, - сказал он. - Я пришел домой с работы. Затем сходил в ресторан Шрафта поужинать и вернулся. Я рано лег спать, а перед сном почитал журнал. Заснул я около одиннадцати.

   - Да, конечно, - снова сказал мистер Фитуайлер.

   Он помолчал, подыскивая слова, которые должен был сказать начальнику канцелярии.

   - Миссис Бэрроуз, - наконец выговорил он, - миссис Бэрроуз работает очень много, она очень упорно трудится. Мне крайне горько сообщить вам, что у нее случился тяжелый нервный срыв, принявший вид комплекса преследования в сочетании с тяжелой галлюцинацией.

   - Мне очень жаль, сэр, - сказал мистер Мартин.

   - Миссис Бэрроуз представилось, - продолжил мистер Фитуайлер, - что вы посетили ее вчера вечером и вели себя, м-да, недостойно. Он поднял руку, чтобы предупредить возмущенные возражения.

   - Такова природа этих душевных болезней, - продолжал мистер Фитуайлер. - Больной сосредоточивает внимание на самом неподходящем и самом невинном человеке как, м-да, на источнике преследования. Это трудно понять неспециалисту, Мартин, и я проконсультировался по телефону с моим психиатром, доктором Фитчем. Конечно, он не сделал определенного заключения, но высказал некоторые обобщения, подтверждающие мою догадку. Я предложил миссис Бэрроуз, когда она закончила сегодня утром свой, м-да, рассказ, обратиться к доктору Фитчу, потому что я сразу предположил, что у нее именно такое состояние. К сожалению, она пришла в бешенство и потребовала, чтобы я немедленно вызвал вас на ковер. Возможно, вы еще не знаете, Мартин, но миссис Бэрроуз предполагала произвести реорганизацию вашей канцелярии, с моего одобрения, конечно, только с моего одобрения. Поэтому именно вы, а не кто-то другой, пришли ей на ум - но тут судить доктору Фитчу, а не нам. Так что, Мартин, мне кажется, миссис Бэрроуз уже едва ли сможет принести пользу нашей компании.

   - Я чрезвычайно огорчен, сэр, - сказал мистер Мартин.

   Тут, будто пущенная катапультой, в дверь кабинета влетела миссис Бэрроуз.

   - Так этот гадёныш пытается что-то отрицать? - завопила она. - Нет, ему это так не пройдет!

   Мистер Мартин встал и осторожно подошел поближе к стулу мистера Фитуайлера.

   - Вы пили и курили в моей квартире, - громыхала она на Мартина, - и вы это знаете! Вы называли мистера Фитуайлера старым балабоном и говорили, что, когда набухаетесь героином по самые жабры, выпустите из него дух! Она перевела дыхание, и какая-то новая искра вспыхнула в ее выпученных глазах:

   - Если бы вы не были таким серым паскудным человечком, я бы могла предположить, что вы всё это сами придумали. Вы показали мне язык и сказали: "Кошка пташку сторожит!". Вы знали, что мне никто не поверит, если я расскажу. Ах ты, черт, до чего ловко!

   Она громко истерически заржала и вновь впала в ярость. Она смерила мистера Фитуайлера огненным взглядом:

   - Вы что, не видите, старый осел, как он нас обвел вокруг пальца? Вы что, не понимаете его подлой штучки?

   Но мистер Фитуайлер уже тайком нажимал на кнопки под столешницей, и служащие "Ф и Ш" сбегались в кабинет.

   - Стоктон, - распорядился мистер Фитуайлер, - пожалуйста, проводите, с Фишбайном миссис Бэрроуз домой. И вы, миссис Пауэлл, тоже пойдите с ними. Стоктон, когда-то игравший в футбол в школьной команде, заблокировал миссис Бэрроуз, когда она пыталась приблизиться к Мартину. Вдвоем им удалось вытолкать ее за двери в вестибюль, где уже собралась целая толпа стенографов и рассыльных. Она всё еще осыпала мистера Мартина запутанными и бессвязными проклятиями. Гвалт, удаляясь по коридору, постепенно затих.

   - Мне жаль, что так случилось, - сказал мистер Фитуайлер, - выбросьте всё это, пожалуйста, из головы, Мартин.

   - Да, сэр, - согласился мистер Мартин, и, предваряя заключительные слова шефа "Покончим с этим", сам сказал: - Словно ничего и не было.

   Он вышел, закрыл за собой дверь, легко и быстро пересек вестибюль, вошел в канцелярию обычной медленной походкой и с выражением сосредоточенного внимания направился к картотеке В-20.

ЛЕДИ В ЛОВУШКЕ

   Иные врезки, которые бывают в газетах перед статьёй, порой занятней и содержат больше пищи для ума, чем сама статья. Такой пассаж встретился мне недавно в наблюдательной и сострадательной "Нью-Йорк таймс". Там написали: "Когда самка крота попадает в капкан, самец приходит в столь сильное волнение, что умирает с голоду".

   Моя жена прочла это вслух укоризненным тоном, ясно давая понять, что самцы любого вида, включая мой собственный, ни на что не способны, и могут разве что отдать концы, если их спутница окажется в ловушке, или связанной по рукам и ногам, или с кляпом во рту, или запертой в одёжном шкафу. Я заговорил прежде, чем её язык успел излить весь скопившийся на нём яд.

   - Крот - очень верный друг, - заторопился я. - Обрати внимание, что он не пользуется этой неповторимой возможностью, чтобы сбежать к бурундучихе, обитающей на дубе. Нет, он предано остаётся рядом с несчастной, думая о своей мамочке и сокрушаясь о её судьбе.

   - Да станет тебе горевать этот котяра! - буркнула она. - Здесь не написано, что он "сокрушается", здесь сказано "приходит в волнение". Конечно, это писал мужчина: вот и решил, что трагедия у самца страшнее, чем у самки. Беда самца в том...

   - Беда самки в том, - поспешил объяснить я, - что она вечно попадает в ловушки. Никогда не забуду той ужасной промозглой ночи на Третьей авеню, когда мы с тобой не могли поймать такси, и вдруг непонятно откуда взялась какая-то машина и тормознула прямо перед нами, а с заднего сидения поднялся мужчина, открыл дверцу и сказал: "Садитесь, пожалуйста!". Не успел я тебя удержать, как ты уже прыгнула внутрь, и я, конечно, должен был полезть за тобой. Оказалось, что мы сели в машину жуликов, а галантный джентльмен, который нас пригласил, был на самом деле бандитом.

   - Он был не бандитом, а простым карманником, - уточнила жена. - Кстати, он высадил нас у дома и ничего не украл, а вот ты пытаешься подменить предмет разговора.