– Ты предлагаешь мне принести мою сестру в жертву? Женщина, да есть ли у тебя сердце? – в недоумении и негодовании воскликнул Бьярни. Да она живая ли вообще, эта королева Хелиген?
– Твою сестру? Да, она твоя сестра, ибо твоя мать Дельбхаэм была сестрой ее отца, Форгала мак Миада. Но ты – риг земли Ивленн. А она – Дева Клионна. В борьбе за Каменный Трон не бывает родичей! У подножия его нет братьев и сестер – есть только соперники. Чтобы завладеть Каменным Троном, тебе придется подчинить своей власти и Клионн, а значит, и ее, Элит!
– Но я вовсе не хочу завладеть Каменным Троном!
– Ах, вот как, – ледяным голосом отозвалась Хелиген и отвернулась, будто отныне утратила к Бьярни всякий интерес. Весь ее вид выражал презрение к человеку, который по слабодушию даже не желает стремиться к тому, что составляет важнейшую цель всякого рига Зеленых островов.
Эдельгард ярл наблюдал за их беседой с величайшим удовлетворением. Он не понимал слов, но по выражению лиц и голосов понимал, что между ригом Ивленна и королевой Банбы разворачивается ссора. Это было ему на руку: одерживать победы на Зеленых островах относительно малочисленные дружины сэвейгов могли только в условиях вечных раздоров между местными правителями.
Заметив, с каким удовлетворением следит за ними винденэсский ярл, Бьярни опомнился. Эти двое хотят одного и того же, и ссорой с Хелиген он ставит себя в крайне невыгодное положение.
– Я не против того, чтобы ты, королева, отправилась с нами и участвовала в битве с войсками, союзными Торварду конунгу, – сказал он. – Но я не позволю тебе раньше назначенного дня высадиться на Клионне и тем подвергнуть опасности мою сестру. Я готов заключить с тобой союз против фьяллей, но не против Клионна. В конце концов, не Элит убила обоих твоих мужей. Элит отвергла Даохана, когда он сватался к ней, – а знала ли ты вообще об этом его намерении? Она отвергла его, и хотя бы за это ты должна быть ей благодарна. Наш враг – Торвард конунг, и против него одного мы должны объединить наши усилия.
– Я поступлю так, как считаю нужным, – ответила Хелиген, глядя мимо него. – И найду себе тех союзников, которые поддержат мои цели.
– А ты, маормор, будет идти война на Торвард конунг? – на языке сэвейгов обратился к Эдельгарду ярлу ее приближенный.
– Я за этим сюда и пришел. – Эдельгард кивнул. – Я готов объединить наши с королевой усилия ради общей цели!
Бьярни злыми глазами смотрел то на нее, то на него. Открытым возмущением он только восстановит их обоих против себя и окажется один против двоих. У Эдельгарда ярла большое войско, и у Хелиген – свыше тысячи человек. Если он открыто бросит им вызов, то они немедленно объединятся и он потерпит поражение. Не отомстит Торварду конунгу, не поможет Элит и потеряет все, чего добился. Возможно, даже саму жизнь. Ради Клионна и Ивленна, ради Элит и Фиал он должен был сохранить свои силы. И он промолчал.
Королева Хелиген не пожелала дольше пользоваться гостеприимством своих новых союзников и вскоре отбыла назад на остров Банбу. Провожая ее, Эдельгард ярл улыбался как мог любезнее, но и ему не удалось растопить лед ее сердца. Однако Бьярни не обольщался. У этих двоих общая цель, для них Торвард и Элит – одинаково враги. А ему что делать, если его враг – Торвард, но не Элит? Как их разделить? Ради борьбы с конунгом фьяллей он должен был держаться за своих союзников, но отношение к Элит в то же самое время создавало между ними глубокую пропасть и даже подталкивало к открытой вражде.
Вернувшись в свой стан, Бьярни немедленно собрал в шатре и кваргов, и уладов с Ивленна, то есть Брехана и Эадху с его сыновьями, с которыми за прошедшее время сблизился. Фиаха и Фиахна тоже явились: Бьярни их не звал, но не мог помешать братьям своей жены участвовать в совете.
– Похоже, наша дружба с этими лохланнцами кончилась, едва начавшись, – проницательно заметил Эадха. Он не понимал того, о чем говорили между собой Бьярни и Эдельгард ярл, но их лица были достаточно красноречивы сами по себе.
– Я не знаю, что мне делать, – откровенно признался Бьярни. – Я могу заключить союз с кем-то против Торварда конунга, но не против моей сестры Элит. А эти двое – Эдельгард ярл и Хелиген – против нее.
– А сама-то она за Торварда конунга или против? – спросил Брехан.
– Больше всего я хотел бы это знать! Нет, я не верю Хелиген! – Бьярни потряс головой. – Ведь Торвард конунг сам пообещал убить Элит, мы слышали это своими ушами! Значит, она не союзница ему. Королева Хелиген просто ищет предлог, чтобы нанести удар по Клионну и по Элит. Она завидует ее красоте!
– Это несомненно! – Фиаха кивнул, а Фиахна выразительно усмехнулся. – Хелиген завистлива и злобна, она ненавидит всех красивых женщин, особенно если те не уступают ей знатностью и ей перед ними нечем гордиться.
– Она все это придумала. – С каждым мгновением Бьярни все больше верил, что королева солгала. – Моя сестра в плену. Ей и без того тяжело, и я не позволю, чтобы кто-то приносил ей еще больше горя.
– Но если она и правда союзница фьяллей? – спросил Брехан. – Тогда, помогая ей, мы поможем Торварду конунгу. Ты же не хочешь этого, риг?
– Но как это может быть? Ведь Торвард конунг убил ее братьев и по чистой случайности не убил меня!
– Это ничего не значит. К прекрасной деве нередко идут по трупам, в том числе не только соперников, но и ее родичей. Если бы обстоятельства сложились не так удачно, – Брехан мельком глянул на сыновей Айлен, – то и тебе, возможно, пришлось бы пройти к броху королевы Фиал через кровь ее братьев. Так заведено. Путь к Красному Напитку Власти лежит через сражения. И возможно, хоть это и неприятно тебе, что сама госпожа Элит предпочла Торварда конунга, когда убедилась, что он превосходит всех уладских героев.
Бьярни молчал. На его родине это было бы почти невозможно. Никогда Йора не полюбила бы Торварда конунга, убийцу братьев, пусть в сражениях с ними он и показал бы себя величайшим героем. Но и возражать он не мог. Здесь не Морской Путь, здесь Зеленые острова. Здесь свои законы, и богини островов выбирают возлюбленных, руководствуясь только собственными чувствами. Он не знал, во что верить и чего хотеть. Он знал одно: пока он жив, Элит никто не обидит.
– Я не знаю, в союзе она с Торвардом конунгом или нет, – наконец проговорил Бьярни. – Но мой долг – защитить землю Клионн, на которой родилась моя мать. Моя мать тоже была Девой Клионна и стала бы королевой, если бы ее не увезли лохланнцы. И хотя бы ради моей матери я не пущу на Клионн королеву Хелиген.
– Но как бы не получилось, что мы станем воевать на стороне фьяллей, – заметил озабоченный всем этим Ивар хёльд.
– Торварду конунгу сейчас не до нас. Он готовится к битве с Эдельгардом ярлом. Я должен защитить землю Клионн и по возможности выяснить правду. И поэтому мы пойдем на Клионн. А вам, сыновья Айлен, я скажу вот что. – Бьярни повернулся к братьям. Понимая, что они не очень-то жаждут оказать ему поддержку в борьбе за чужой остров, он придумал, как привлечь их на свою сторону. – У моей сестры Элит нет мужа, а у вас нет больше собственного королевства. И если мы отстоим Клионн, я не стану возражать, если вы оба посватаетесь к ней, чтобы она избрала достойного.
Он не слишком кривил душой.
Братья переглянулись. О красоте Элит Элги ходили предания, и она – единственная наследница Дома Клионн. Фиаха поднял брови, Фиахна пожал плечами. Их не привлекал этот поход, но возможность уравняться в правах с нынешним зятем им очень нравилась.
– Хорошо, – ответил за обоих Фиаха. – Мы пойдем с тобой на Клионн. Но пообещай, что, если мы одержим победу над Хелиген, ты отдашь ее другому из нас – тому, которого не изберет Элит Элга.
– Да забирайте! – с облегчением ответил Бьярни. – Вот уж кто мне даром не нужен!
Тем же вечером, едва стемнело, Бьярни приказал сворачивать стан. Вот когда пригодился разлад с Эдельгардом ярлом: если бы они стояли вместе, то скрыть свой уход не получилось бы. А так винденэсские ярлы были озабочены только охраной своих кораблей и не обращали внимания на союзников-уладов. Погрузившись в куррахи, свои и найденные на Снатхе, войско Бьярни двинулось к берегам земли Клионн.
Ночь выдалась безлунной и ветреной. Только этим можно объяснить то, что шесть кораблей Торварда и многочисленные куррахи Бьярни разминулись, почти не заметив друг друга. Большие корабли шли дальше от берега, опасаясь камней. А куррахи, наоборот, жались к берегу, чтобы их не унесло в море. Те и другие старались по возможности соблюдать тишину, хотя не предвидели взаимной встречи.
Не повезло только одному курраху, в котором сидели пять человек с Ивленна. В темноте забравшись далеко от берега, он наскочил прямо на грудь «Единорога». Слишком поздно обнаружив препятствие, улады не сдержали возгласов, и их немедленно заметили.
– А ну взять! – распорядился Халльмунд, и вскоре пятерых уладов уже втащили на дреки. – Связать, рты заткнуть, и пусть лежат где-нибудь. И куда их только ночью понесло?
Убивать случайных, как он думал, свидетелей их тайного передвижения Халльмунд не хотел, справедливо предполагая, что конунг захочет расспросить их о положении дел на Снатхе. Самым важным сейчас было выяснить, где обосновался на это время Эдельгард ярл, а это улады, плывущие со Снатхи, могли знать. Полагая, что куррах был один, Халльмунд подумал даже, что несвоевременное ночное путешествие уладов как-то связано с винденэсским ярлом. Допрашивать их сам он не брался: как и любой из его дружины, за время пребывания на Зеленых островах Халльмунд выучил несколько десятков уладских слов, но те относились к двум разрядам – бранные и насчет еды.
К знакомым берегам Снатхи подошли еще в темноте и встали неподалеку, чтобы при первых проблесках рассвета начать высадку. Не теряя времени, Халльмунд велел подтянуть лодку, плывшую на привязи за «Единорогом», и отправил своих людей предупредить Торварда о пленных. Тот вскоре явился вместе с Сёльви, который мог уже довольно внятно объясняться по-уладски.
Не собираясь жертвовать собой ради чужого им Эдельгарда ярла, пленники не стали запираться и рассказали все, что знали. Как Торвард и предполагал, Эдельгард не решился уходить далеко от побережья и своих кораблей, чтобы с удобством устроиться в каком-нибудь бруге, и раскинул стан прямо на берегу. Улады объяснили где, и Торвард велел кораблям снова сниматься с места.
– Подойдем еще ближе, – решил он. – И спрячемся за мысом. Помнишь, борода, там такой мыс, длинный, узкий, на нем еще рощица торчит?
– Ты еще спроси, Сёльви, кому они собирались доложить, что винденэсские там стоят? – предложил Халльмунд.
– Мы никому не собирались сообщать об этом, – ответил на вопрос один из пленных. – Риг Бьярни повел войско на Клионн, чтобы не дать королеве Хелиген с Банбы разорить его.
– А это еще что за… Слу-ушай! – сообразил Торвард. – Да я же ее помню! Помнишь, борода, на Банбе мы ее видели? Тощая такая стерва, глаза как у змеи? И она теперь с нами воевать собралась?
– Ее враг – Элит Элга, наследница Дома Клионн.
Торвард выругался. Он никак не мог разорваться, чтобы одновременно напасть на Эдельгарда ярла и прикрыть Клионн. Однако он не сомневался, что Элит сумеет уйти от опасности, – ведь и сам он увидел ее только тогда, когда она этого захотела.
– Так ты говоришь, риг Бьярни с Ивленна пошел, чтобы ей помешать? – переспросил он. – Смотри, борода! – Торвард радостно хлопнул себя по колену. – Все-таки я правильно сделал, что его отпустил! Этот шустрый парень успел за считанные дни пристроиться в мужья к другой королеве и набрать целое войско. Вот и пусть защищает свою сестру. А я пока разберусь с Эдельгардом, чтобы никто под ногами не путался!
Встав за мысом, Торвард послал людей на берег. С ближайшего холма было видно множество костров в долине – там ночевало войско Квартинга. Считать костры было занятием малополезным: Торвард и сам не раз приказывал разжигать гораздо больше костров, чем требовалось, чтобы напугать противника якобы огромным войском. И хотя встреча была назначена не здесь, а на Клионне, Эдельгард ярл мог принять меры предосторожности такого рода.
– Действительно ли он там? – усомнился осторожный Сёльви. – А что, если там – одни костры для отвода глаз? А сам он уже на Клионне?
– Тогда в странах Морского Пути еще долго будут рассказывать предания о том, как Торвард фьялленландский и Эдельгард винденэсский ночью ходили по морю и тайком искали друг друга! – Торвард рассмеялся. – Ну и дураками же мы с ним будем выглядеть!
– А все потому, что слишком умные! – вставил ехидна Эйнар.
– Но я надеюсь, что такой умный тут я один! – скромно заметил Торвард. – Ведь это у меня мамочка – ведьма из великаньей пещеры, а у него – приличная и благовоспитанная женщина!
– Торд, ты совсем как прежде, – тихо сказал Халльмунд. Так вести себя, улыбаться и шутить мог тот Торвард ярл, которого нет уже года два: который еще не потерял отца, не стал конунгом и не был проклят.
– Кстати, о моей мамочке! – Торвард вдруг перестал улыбаться, и лицо его стало жестким. – Пойдем сразу, как чуть посветлеет и уже нельзя будет сказать, что мы напали ночью. Но я не дам Эдельгарду времени даже натянуть штаны. Этот урод грозил, что моя мать умрет в рабстве, – и за это я его самого привезу с веревкой на шее на рабский рынок. Не убивать, если что, все слышали? – Он окинул дружину свирепым взглядом. – Живым!
– И на какой рынок ты его повезешь? – осведомился Эйнар.
– В Винденэс! А что?
– Ничего, конунг, – смирно ответил Эйнар. – Я почему-то так и думал.
Уладские пленники не могли точно сказать, сколько у Эдельгарда ярла войска, но полагали, что сотен шесть-семь. У Торварда было едва четыреста человек, и среди них уже какое-то количество уладов с Клионна: во всех сражениях этого лета он тоже терял людей. Но численное неравенство никогда не останавливало его, и неважно, имелось у него людей больше или меньше. Теперь же внезапность нападения и вовсе меняла соотношение сил в пользу конунга фьяллей.
Нападение ночью считается бесчестьем, и подобной вольности даже сын ведьмы Хёрдис не мог себе позволить. Но еще до зари все его люди приготовились к бою и на лодках переправились на берег. Мелкие, прозрачные при свете дня перелески в густых предрассветных сумерках служили прекрасным прикрытием. Сами фьялли заблудиться не могли, потому что хорошо помнили эту местность. Они неплохо изучили ее за тот месяц, когда сами жили на Снатхе – пока ждали Брикрена с его войском, а потом выздоровления Торварда.
И когда рассвело настолько, что каждого человека уже было отчетливо видно, Торвард сделал знак и над спящей долиной прозвучал рев боевого рога. И немедленно вслед за этим сотни голосов яростно заревели боевой клич, и с именем Тора фьялли бросились вперед.
Дозорные кваргов, в этот тяжкий предутренний час клевавшие носами возле костров, едва успели закричать и вскочить, но их крики почти сразу утонули в реве набегающего войска. Ни те ни другие не могли сейчас построиться и действовать в каком-либо порядке: кварги, выбегая из шатров или вскакивая с земли, где спали, хватали оружие, что попалось под руку, и вынуждены были поспешно отражать удары, спасая свою жизнь. А фьялли набрасывались на них там, где находили – перед шатрами, возле костров. Многие оказывались обезоружены раньше, чем успевали толком проснуться. В одних рубахах, в незастегнутых шлемах, кое-как напяленных на сонные головы, кварги пытались сопротивляться, но все больше и больше их падало или вынуждено было отступать. Те, кто уцелел, уже вскоре бросились бежать. Но и позади стана их ждала дружина Гуннара Волчьей Лапы, которому было приказано отсечь кваргов от долины, чтобы они оказались зажаты между врагом и береговой полосой. И Гуннар ярл честно ждал, пока наступит его время: помня судьбу Хедина, он больше не своевольничал, а к тому же знал, что свою долю добычи получит, даже если сражаться ему совсем не придется.
Сам Эдельгард ярл выскочил из своего шатра в шлеме, с мечом и щитом, но не успев снарядиться как следует. Поначалу он подумал, что на них напали местные улады, и лишь потом разобрал боевые кличи, разглядел фигуры нападавших и понял, что это фьялли. Рыча от ярости при виде такого вероломства, – ведь встреча была назначена только на завтра, и сегодня он собирался в путь к Клионну, – он побежал на врага, опережая собственных телохранителей.
Фьялли при виде его рослой фигуры в белой рубахе и дорогом шлеме отскакивали в стороны, будто отброшенные волной его ярости, и всячески пытались уклониться от боя. Ему даже показалось, что их не так уж много и это сражение для кваргов вовсе не безнадежно. Но его телохранители один за другим падали или исчезали в мельтешении бьющихся тел, а он сам везде, куда ни повернется, натыкался на плотно сомкнутые щиты.
И вскоре понял почему. Его окружили и держали, как загнанного зверя, пока навстречу ему не шагнула рослая фигура в таком же богатом шлеме с полумаской, в буром стегаче и в кольчуге. Из-под шлема на плечи падали две черные косы, на руках тускло блестели в утреннем свете два широких золотых браслета.
– Это ты! – заревел Эдельгард ярл. – Ты, сын ведьмы! Бессовестный ублюдок! Ты обманул меня! Ты нарушил договор!
– Нет, – весело ответил Торвард, уверенно идя на сближение со щитом в левой руке и мечом наготове. – Это ты дурак, дал провести себя, как глупую девочку с хутора.
– Но ты пообещал, что не нападешь раньше чем через три дня! Ты дал слово и нарушил его!
– Тебя одурачили, Эдельгард ярл, как пухленькую хуторяночку на сеновале. Меня вообще не было на моем корабле в тот раз. Ты разговаривал не со мной. Вот что значит отсутствовать дома во время йоля! Ты слишком давно меня не видел, забыл, как я выгляжу, забыл мой голос. Сам ведь теперь видишь, что я говорю правду!
Эдельгард ярл сыпал бранью, и его ярость еще возрастала оттого, что Торвард действительно говорил правду! В тот день с «Ушастого Дракона» с ним разговаривал другой голос, и черная щетина на щеках Торварда не походила на ту бороду, что он смутно разглядел на лице своего собеседника в тот раз, и сама фигура, хоть и похожая, была другая.
– Но все это неважно! – продолжал Торвард, кружа перед Эдельгардом, ловко уклоняясь от его выпадов и стараясь сильнее раздразнить противника. – Ты ведь очень хотел меня увидеть! Я ведь по всем морям рассказал, что если ты не захочешь со мной встретиться, значит, ты баба в штанах! А теперь ты скоро останешься вовсе без штанов! Я даже не буду тебя убивать. Ты грозил продать в рабство мою мать – я продам в рабство тебя! Раб из тебя никакой, но уж это сложности твоих будущих хозяев!
Эдельгард ярл, едва ли слушая эту речь, бросался на противника, пытаясь достать его мечом. В глазах у него было темно от ярости и гнева, а Торвард ускользал. Конунг фьяллей решал сложную задачу: взять Эдельгарда живым и желательно не очень поврежденным. Ему хотелось разделаться с ним красиво, и свой будущий товар он стремился получить в хорошем состоянии.
Поскольку винденэсский ярл был очень сильным бойцом, даже собственные телохранители Торварда считали, что он ведет себя безрассудно. А его переполняло шальное веселье; огромная сила играла в его жилах и требовала выхода, но теперь то была не та темная горячая мощь, которая разрывала его памятным зимним вечером в Винденэсе. Теперь он чувствовал себя почти богом, могучим и неуязвимым. Благословение Клионы Белых Холмов питало его силой самой земли; Каладболг, лежавший среди прочих вещей на «Ушастом», даже издалека вливал в него мощь девяти богов. Ему было почти смешно смотреть, как мечется перед ним Эдельгард ярл, задыхаясь от ярости.
Они обменялись несколькими ударами, принимая клинок противника на щиты. Торвард уже несколько раз коснулся Эдельгарда – слегка, нанося маленькие неглубокие ранки, чтобы боль и вид собственной крови еще сильнее разъярили его врага. Сам он, защищенный стегачом и кольчугой, пока оставался невредим. Выбрав случай, Торвард сильно толкнул своим щитом в щит Эдельгарда, и винденэсский ярл отлетел на несколько шагов. Не давая противнику восстановить равновесие, в тот же миг Торвард бросил свой щит ему в голову, так что Эдельгард едва успел закрыться, а Торвард, пока тот его не видел, быстро прыгнул вперед и влево и с широкого размаха обрушил меч на голову противника. Не успевая поднять щит, Эдельгард ярл вскинул меч, принимая удар на клинок. Этого Торвард и добивался; его меч скользнул по мечу Эдельгарда вниз, связывая его, а левой свободной рукой Торвард вцепился в запястье противника и сжал что было силы. Казалось, затрещали кости, Эдельгард ярл глухо охнул, невольно разжимая пальцы. Сильным толчком Торвард бросил его на колени и навершием собственного меча ударил обезоруженного противника по голове.
Фьялли, плотным кольцом окружавшие место схватки, радостно заревели. У них уже имелась возможность спокойно любоваться поединком вождей, потому что сопротивление кваргов было полностью подавлено: те, кто не погиб, уже оказались обезоружены или прогнаны в холмы.
Торвард кивнул телохранителям. Асбьёрн и Хильдир подошли; Торвард выпустил руку противника. Из-под его пальцев капала кровь: серебряный браслет, бывший у винденэсского ярла на запястье, согнулся и вдавился в руку. Торвардовы телохранители подняли Эдельгарда ярла. Тот уже не сопротивлялся: опустив голову, он клонился вперед и чуть не падал, тяжело дыша и почти теряя сознание от перенапряжения и от удара по голове. Однако он остался почти невредим, если не считать нескольких мелких порезов и поврежденного запястья.
Эдельгарду ярлу связали руки и повели прочь. Торвард снял шлем, отдал его Регне и вытер лоб.
– Ну, что? – Он оглядел своих людей. – Много мы потеряли?
– Едва ли много, – ответил Сёльви. – Но кваргов много разбежалось. Будем ловить?
– Нет. Разберемся с ранеными и убитыми и сегодня же пойдем обратно на Клионн.
– Надеешься успеть еще и туда?
– А почему нет? Раз уж я опережаю ожидания на целый день, есть смысл попытаться.
Глава 7
Берегов острова Клионн Бьярни со своим войском достиг под утро и высаживался, когда уже рассвело. Побережье оказалось пустынным, все вокруг было мирно, спокойно, медленно таял туман, словно волны Иного мира постепенно опадали, освобождая зеленую землю – настоящую. Не верилось, что все пять островов охвачены войной, что риги бьются за Каменный Трон, что сэвейги разоряют их земли и сражаются между собой за право грабить. Когда же это кончится? Бьярни не знал, чем завершится соперничество Торварда конунга и Эдельгарда ярла, но надеялся, что, кто бы из них ни победил, победа достанется ему дорогой ценой и улады смогут одолеть его поредевшее и обескровленное войско.
Но кто будут эти улады? Он мог рассчитывать только на своих людей с Ивленна и на те весьма немногочисленные отряды, что еще можно собрать на самом Клионне. Ведь лучшие его воины пали в долине Красного Дракона в тот день, когда туда вступил Торвард конунг. С этими силами надо одолеть королеву Хелиген. Но остается еще риг Брикрен. Бьярни не знал, где этот неистовый воин и какими силами располагает, но понимал, что забывать о нем тоже не следует.
Больше всего на свете Бьярни хотелось войти в устье Клионы и двинуться вверх по течению, туда, где располагался бруг Айлестар. Если об Элит что-то известно, то только там. Но до озера Водяного Гиацинта был полный день пути, а он не решался оставить свое войско – ведь королева Хелиген могла появиться когда угодно.
Разослав разведчиков, Бьярни уже вскоре выяснил у местных жителей нечто весьма любопытное. Торвард конунг со своей дружиной вчера ушел на Снатху! Удивленный Бьярни снова и снова считал дни, загибая пальцы, как диковатый пастух, не умеющий перечесть своих пять коз, но по-всякому выходило, что время битвы еще не настало, да и назначена встреча была не на Снатхе, а здесь, на Клионне!
– Похоже, что об Эдельгарде ярле мы больше не услышим, – насмешливо сказал Ульв, узнав эти новости. – Или услышим разве что, где он похоронен. Этот сын ведьмы решил его обмануть и свалиться ему на голову на сутки раньше.
– Но он же дал слово!
– Ну и что? – Ульв пожал плечами. – Главное – победа, она приносит честь! Гораздо лучше обмануть и победить, чем сдержать слово и проиграть! А у фьяллей меньше людей – обман для них единственное средство выиграть.
Бьярни не стал спорить, но снова забеспокоился об участи Элит. Если Торвард конунг обманул в одном, что ему стоит обмануть и в другом? Может быть, когда он угрожал убить ее, Девы Тысячи Заклинаний уже не было в живых?
Но предстояло готовиться к битве, и Бьярни усилием воли отбросил прочь тревожные мысли и опасения. У королевы Хелиген больше людей, и одолеть их в открытом бою будет очень сложно. Бьярни же хотел понести как можно меньше потерь: Хелиген не последний его враг и войско еще пригодится. Посоветовавшись с Иваром и Кари, Бьярни позвал к себе Брехана.
– У тебя, я помню, есть красивый шлем, прикрывающий лицо? – спросил он.
– Да, мой дед взял его как добычу, когда к нам приходил один вождь с острова Придайни. Красные гранаты сияют на нем, как кровь, в память об их славной схватке!
– Я помню, ты мне рассказывал об этом. И в честь твоего славного деда, Агвайта мак Дохаса, а также полагаясь на твою отвагу и доблесть, я решил доверить тебе честь первым встретить врага.
– Благодарю тебя, риг! – с воодушевлением воскликнул Брехан. Это был вполне разумный человек, но мысль о подвиге так же зажигала его кровь и воображение, как у любого улада.
– У тебя будет небольшая дружина. И тебе нужно будет продержаться совсем недолго.
– Я не отступлю ни на шаг, пусть бы даже врагов было в сотни раз больше!
– Видишь ли… – Бьярни несколько смутился, не зная, как объяснить, чего он хочет, да еще и добиться согласия. – Мне как раз нужно, чтобы ты отступил…
– Что?!
– Иногда величайший подвиг, величайшая сила духа проявляются в том, чтобы не побояться осуждения со стороны врага и пренебречь его презрением. Послушай меня, я все объясню тебе подробно…
Приготовления были закончены вовремя. Войско острова Банба под предводительством королевы Хелиген подошло к берегам Клионна вечером того же дня. Спрятавшись среди ветвей на холме, Бьярни сам наблюдал, как оно высаживается из куррахов и разбивает стан. Численностью оно действительно превышало тысячу человек, насколько он смог определить на глаз. Мелькнула мысль попытаться напасть ночью, но, во-первых, ночное нападение бесчестит, а для Бьярни честь была не просто словом, что бы там ни говорил Ульв. А во-вторых, королева Хелиген оказалась подозрительной и осторожной женщиной: улеглось спать не более половины ее людей, а остальные охраняли стан, не расставаясь с оружием. Пожалуй, застать их врасплох не удалось бы, а темнота и неразбериха мало способствуют успеху и даже могут все погубить.
На рассвете войско поднялось. Сама королева Хелиген вышла из своего богато украшенного шатра. На голове ее сиял позолотой шлем с какой-то птицей на затылке; подробностей Бьярни издалека не мог разглядеть, но не сомневался, что это старинный обрядовый «шлем богини Банбы», надеваемый ее наследницами по самым торжественным случаям. В красном плаще, в золоченом шлеме, из-под которого спускались три длинные ярко-рыжие косы, перевитые золотыми шнурами, на белой лошади, Хелиген и впрямь напоминала богиню, и войско приветствовало ее радостными воплями. Похоже, разочаровавшись в способности мужчин ее защитить, королева Банбы решила взять свою судьбу в собственные руки.
И войско двинулось вперед. Уже совсем рассвело, ярко светило солнце, и под его лучами золоченый шлем королевы горел так, что казалось, будто у этой женщины вместо головы солнце.
Поделиться книгой: