Эдельгард ярл некоторое время раздумывал. Будучи самолюбивым и упрямым, он не привык уступать и подчиняться чужой воле. К тому же Бьярни, бывший раб и нынешний король одного из многочисленных островов, не внушал ему большого уважения. Но людей на корабле и впрямь было поровну. Эдельгард ярл не сомневался, что в случае столкновения его собственная дружина победит уладов, но за это время фьялли подойдут вплотную и возьмут их, занятых дракой между собой, почти голыми руками. А уцелевшие улады мгновенно перейдут на их сторону.

– Хорошо. – С большой неохотой он кивнул и обернулся к фьялленландскому кораблю. – Я согласен, Торвард конунг! – крикнул он. – Через три дня жди меня возле Клионна. Там мы и решим, кто из нас останется повелителем Западных морей!

«Ушастый Дракон» развернулся и пошел прочь. Халльмунд, сев на днище, снял наконец Торвардов шлем и вытер мокрый лоб. Обман удался, но за это время он устал так, будто и впрямь выдержал целую битву.

– Молодец! – Сёльви одобрительно хлопнул Эйнара между лопаток. – Конунг будет тобой доволен!

– Но куда мы идем? – сообразил Халльмунд и беспокойно завертел головой. – Эйе, вели грести к берегу! Там же конунг!

– Нет, – жестко ответил Эйнар, хотя не он, а Халльмунд был оставлен старшим на «Ушастом». – Если бы мы могли сейчас спросить совета у конунга, он велел бы идти на Клионн и поднимать наших людей. Это сейчас важнее. А он сам выберется.

– Да ты что! – Халльмунд в ярости вскочил и попытался сгрести его за грудки, но стегач не очень-то схватишь. – Бросить конунга!

– Халле, успокойся! – Сёльви сзади схватил его за руку. – Он опять прав. Конунг велел бы готовить войско. А он позаботится о себе сам. Ты в этом сомневаешься?

– Но мы уйдем на Клионн, а он останется здесь! Как он к нам попадет?

– Лучше мы за ним пришлем корабль еще раз, ближе к делу. Тут дороги на полдня. Сначала надо подготовиться к битве.

– Ну, в крайнем случае, изобразишь его еще раз! – усмехнулся Эйнар. – В драке ты справишься без моих подсказок, так что не бойся!

– Я? – выразительно возмутился Халльмунд и выругался.

Изображать Торварда снова он никак не желал.

Торвард конунг и Элит вернулись в бруг Айлестар гораздо раньше, чем их ждали по самым смелым подсчетам, – на третий день после отъезда. За это время было просто невозможно проделать путь от бруга до побережья, до острова Снатхи и обратно. К тому же они пришли только вдвоем. И само их неожиданное появление удивило всех настолько сильно, что мало кто задался вопросом: почему Дева Тысячи Заклинаний одета в нижнюю рубаху Торварда и где ее собственное платье?

Но что там платье, когда в руке Торварда сиял сам Каладболг!

Войдя в башню, он приблизился к ложу, устроенному для рига Брикрена, и тот приподнялся ему навстречу, как завороженный глядя на бронзовый меч. Сам Брикрен, обладая островом, на котором располагался Дун Скайт, не раз видел Каладболг – вернее, его отражение, и хорошо знал, как тот выглядит. Бывший Торвардов «меч посвящения» несколько от него отличался, однако Брикрен с первого взгляда понял, что истинным Каладболгом теперь является именно этот клинок.

– Я принес тот меч, который нанес тебе рану, – сказал Торвард. – Именно этот меч. И теперь ты можешь быть исцелен. Но прежде, чем это случится, ты должен дать клятву никогда и ни в чем не нарушать мира и добрых отношений с островом Клионн и его обитателями. Ты должен дать клятву быть другом Дому Клионн, не умышлять зла на род Миада Эброндоэ. И если добиваться любви Элит, – он взглянул на девушку, которая в широкой и короткой для нее мужской рубахе выглядела не менее обольстительно, чем обычно, – то лишь преклоняясь перед ее красотой и не позволяя себе ничего такого, чего она бы не одобрила.

– Я клянусь, – ответил Брикрен, нервно сглатывая и с трудом сохраняя самообладание. – Я клянусь Каладболгом, который вижу воочию перед собой, что ни в чем не нарушу мир с островом Клионн и его обитателями. Я клянусь почитать Элит Элгу, как саму Великую Богиню. И пусть сам Каладболг нанесет мне неисцелимые раны, если я делом или помыслом нарушу эту клятву!

Торвард вопросительно взглянул на Элит, и она улыбнулась. Тогда он поднес рукоять меча к ране на бедре Брикрена и слегка коснулся повязки красным самоцветом.

– Пусть сила Каладболга, нанесшего рану, исцелит ее! – пожелал он. – Пусть станет риг Брикрен Биле Буада так же здоров и крепок, как был до нашей встречи.

Улады и сэвейги, собравшиеся в брохе, едва дышали. Перед глазами множества людей совершалось чудо – первое чудо вновь вернувшегося в земной мир Каладболга. Брикрен сидел застыв, весь погруженный в себя и свои ощущения. Потом протянул руку и несмело прикоснулся к повязке. Нажал. А потом стал лихорадочно разматывать и срывать льняные полосы с засохшей кровью. И вот – на месте раны, не заживающей и кровоточащей все эти долгие дни, открылась гладкая свежая кожа, розовая и здоровая!

Брикрен вскочил с лежанки и захохотал, покачнулся, отвыкнув за два месяца стоять на ногах, уцепился за кого-то и опять захохотал – ликующе и радостно, словно бог, осознавший собственное рождение. В одной рубахе, с длинными разлохмаченными волосами и буйной рыжей бородой, рослый и мощный, он и впрямь напомнил сэвейгам самого Тора, готового идти в бой с великанами – только молота и не хватало. И все улады в брохе захохотали вместе с ним, разделяя радость и ликование от свершившегося чуда.

Покончив с одним делом, Торвард немедленно занялся другим. Элит, поднимаясь по лестнице в грианан, чтобы переодеться, не раз оборачивалась и бросала на него приглашающие взгляды, но сейчас для него важнее было другое: немедленно отправить людей на Снатху, чтобы вернуть «Ушастого Дракона». После случая с Хедином никто из прочих вождей не смел выступать против Торварда, и все его распоряжения выполнялись беспрекословно. Фродир Пастух, Стейнгрим Копыто и Гуннар Волчья Лапа после всех одержанных побед настолько уверовали в удачу Торварда конунга, что только с ним связывали успех всего похода, и даже возможность завладеть всеми приобретенными богатствами не побудила бы их к предательству. Но все же без своей собственной дружины, которую дома и в походе привык считать своей семьей, Торвард чувствовал себя неуютно и одиноко. Именно с ней он жаждал разделить радость победы над Красным Королем Холмов, и без этого его радость была не полна. Именно этим людям он стремился в подробностях рассказать, как все происходило, зная, что им это не менее интересно и важно, чем ему самому. Халльмунду, который на самом деле был вовсе не таким тугодумом, каким выглядел, и иной раз мог подать очень дельный совет – просто обычно он не утруждал себя раздумьями, твердо уверенный, что Торвард и сам все решит наилучшим образом. Сёльви, который обладал умом и опытом пятидесятилетнего человека, но душой оставался таким же молодым, как его собственный сын Аринлейв. Аринлейв, который сбежал в поход на следующий же день после собственной свадьбы, – другой еще год не мог бы опомниться от гордости, заполучив в жены ближайшую родственницу самой фрии Эрхины, но для него было немыслимо даже ради нее остаться дома, когда конунг идет в поход. Эйнар, который, будучи единственным сыном в знатной и богатой семье, мог еще в двенадцать лет снарядить собственный корабль с дружиной, но и сейчас, в двадцать пять, продолжал ходить десятником на корабле Торварда. И при всей своей наглости, бессовестности и заносчивости еще ни разу не захотел ничего такого, что шло бы вразрез с интересами дружины в целом.

В этот же день Торвард послал людей на побережье, чтобы там отправили один из кораблей на Снатху. Но еще на полпути посланные встретились с Гримом Проворным, Гисли Сорокой и Ульвом Новым, которые усердно налегали на весла, поднимаясь по Клионе к бругу Айлестар, чтобы предупредить о появлении Эдельгарда ярла с целым войском.

Торвард узнал об этом следующей ночью, перед рассветом. Поскольку спал он в нижнем помещении броха, то разбудили его незамедлительно – фьялли хорошо понимали, что такие новости нельзя откладывать до тех пор, пока конунг соизволит досмотреть сны, а иначе от него же можно и получить.

– Эдельгард винденэсский? – Торвард подскочил на ложе, едва веря своим ушам. – И этот наконец-то прибыл! Нет, ну вы видели! – Он огляделся, остро жалея, что не видит вокруг таких знакомых лиц людей, с которыми привык делить все хорошее и плохое. – Добрался, и года не прошло! И именно сейчас, когда я здесь, а дружина там!

«Враги, знаешь ли, имеют дурацкую привычку появляться не вовремя!» – как наяву услышал он спокойный голос Сёльви.

– Тролли б его побрали! – с чувством произнес Торвард и в подробностях расписал, что именно тролли должны сделать с Эдельгардом ярлом и со всеми его ближайшими родичами заодно. – Ну, что стоите, глазами хлопаете? – Он оглядел полуодетых и совсем не одетых сэвейгов, ожидавших его решения. – Фродир ярл, да проснись ты! Гуннар! Поднимайте всех своих, чтоб на рассвете уже были готовы выступать! Ждать некогда, времени нет!

Едва успев попрощаться с Элит, на рассвете Торвард отправился к побережью во главе двух сотен сэвейгов. Еще сотня охраняла корабли и должна была встретить их там, вместе с дружиной «Ушастого».

Когда под вечер они прибыли к устью Клионы – путь вниз по течению, к счастью, занимал меньше времени, – «Ушастый» действительно уже там стоял. И все остальные пять кораблей были почти готовы к походу – оставалось только загрузить припасы. Быстрое появление своих обрадовало фьяллей, но то, что тех возглавлял их собственный конунг, для них стало полной неожиданностью.

– Халльмунд ярл, ты же вроде здесь! – Остроглазый Арнор Меткий первым различил в толпе знакомую рослую фигуру и черноволосую голову. – Так почему я вижу конунга там?

– Потому что это и есть конунг, если только местные колдуны не придали кому-нибудь его обличие, – отозвался Сёльви. Он не так чтобы очень удивился.

– Да я этих колдунов на лоскуты порву, если посмеют! – рявкнул Халльмунд. – Но только это он сам и есть, разве я его не узнаю!

– Здорово, борода! – кричал тем временем сам Торвард, тоже его заметив. – Что застыл – не рад? Понравилось быть конунгом?

– Да ты… да я…

С рассказом о приключениях в Ином мире пока приходилось обождать, но об этом никто и не думал. На пороге стоял враг – хорошо знакомый, простой, понятный, но от этого не менее опасный. Что за человек Эдельгард винденэсский, Торвард хорошо знал и не собирался его недооценивать. К тому же он прекрасно понимал, как сильно – и насколько по заслугам – тот на него зол. Драка предстояла нешуточная, и разойтись миром им не удалось бы, даже если бы Торвард этого и хотел. Но он не хотел мира – в крови его кипела радость, горячее предвкушение битвы, нового испытания, которое пробудит в нем новые силы. После встречи с Клионой Белых Холмов, благословившей его, он чувствовал себя совершенно здоровым, полным сил, как телесных, так и душевных, и жадно искал им применения. Он ощущал тот восторг, который переживает каждый, кому случалось тяжело заболеть, а потом выздороветь, – восторг нового открытия мира. Он чувствовал себя богом – победителем Боадага и истинным властелином Зеленых островов.

Еще раз выслушав подробный рассказ о том, как дружина вела переговоры от его имени, он некоторое время молчал, что-то обдумывая.

– Стало быть, вы заключили с Эдельгардом ярлом перемирие как бы за меня, – задумчиво произнес он. – На три дня. Но ведь на самом деле это был не я, верно? И все вы можете подтвердить, что с ним говорил не я. А я не обязан соблюдать договоренность, заключенную от моего имени, но без моего ведома и согласия… Да все правильно вы сделали, тролли вы лохматые! – воскликнул он, окидывая веселым взглядом вытянувшиеся лица верных соратников. – Я сам бы лучше не придумал! Но какая же это удача, что меня самого там не было! Ведь теперь Эдельгард связан, он обязан соблюдать перемирие, которое сам заключил, а я – нет! Я могу поступить так, как мне удобно, и буду чист перед богами и людьми!

Конунг фьяллей действительно не имел права даже на самую маленькую ложь, чтобы не навлечь гнев богов на всю свою землю. И ради собственной чести Торвард не отступил бы от данного слова. Но раз уж получилось так, что враг его дал себя обмануть, а сам он никакого слова не давал и не поручал этого сделать другим за него, то оставался совершенно свободен от обязательств. И не воспользоваться таким удачным стечением обстоятельств Торвард сын Торбранда посчитал бы сущей глупостью.

– Где кварги там остались, на Снатхе? – уточнил он. – В сумерках выступаем. Ветра нет, пойдем тихо, на веслах. Перед рассветом пристанем, немного отдохнем и приготовимся. За это время выясним, где они. И нападем на целые сутки раньше, чем они ждут.

– Конунг, я тебя обожаю! – произнес Эйнар, проникновенно глядя на него.

Глава 6

Проводив глазами уходящий корабль Торварда конунга, Эдельгард ярл приказал пристать к берегу. Три дня, оставшиеся до битвы, предстояло провести на острове Снатха. Свои станы сэвейги и улады во главе с Бьярни разбили отдельно. Эдельгард ярл был сильно обижен за то, что ему помешали немедленно разделаться с врагом, и почти не смотрел в сторону Бьярни, чему тот совершенно не удивлялся. Торвард конунг и впрямь заражал противников своим проклятьем: едва увидев его один раз издалека, они, крепко связанные, казалось бы, общей целью, сами превратились чуть ли не во врагов.

Бьярни сильно подозревал, что больше Эдельгард ярл его людей на свои корабли не возьмет. А значит, надо искать способ попасть на Клионн без его помощи. Имеющихся куррахов хватало только для половины войска, а ездить два раза – потерять не менее целого дня. За целый же день может случиться такое, что в войске уже не будет нужды.

Поэтому, пользуясь временной задержкой, Бьярни разослал своих людей по острову искать куррахи. У местных жителей, особенно рыбаков, их можно было найти немало. При виде чужаков местные, видно, наученные опытом войны, просто разбегались и прятались в лесу, даже не спрашивая, кто это явился и с какими целями. Конечно, они тоже заметили корабли сэвейгов и уже знали, что от этих деревянных «драконов» ничего иного, кроме разорения, смерти и плена, ждать не приходится.

Один раз на людей Бьярни напали фении – надо думать, остатки местной фианны. Было их не много, даже меньше десятка, и после короткой яростной битвы они отступили, оставив четверых убитых. Также нашелся один раненый, и от него Бьярни узнал, что хозяином острова сейчас считается Эоган мак Брикрен, старший из оставшихся в живых сыновей рига. Бьярни вспомнил Гвайта – старшего брата этого самого Эогана, которого сам он и убил на поединке в тот день, когда Брикрен пытался захватить остров Клионн. О самом Брикрене здесь точных сведений не имели. Знали только, что он был ранен в схватке с Торвардом конунгом и увезен своими людьми, скорее всего, на остров Голуг. Жив ли он сейчас, здоров ли, где находится – местные жители и даже фении не знали.

Через день после высадки, сидя возле своего шатра и беседуя с очередным из немногочисленных пленных, Бьярни увидел, что к их стану приближается со стороны моря торжественное шествие. Там было несколько десятков мужчин – все вооруженные и ярко одетые, а возглавляла их молодая стройная женщина. Вглядевшись, Бьярни пожал плечами: он видел ее в первый раз.

– Х-ха! – Фиахна, к которому он вопросительно обернулся, как раз в это мгновение хлопнул себя по бедрам и закричал: – Фиаха! Иди скорее сюда! Посмотри, кто почтил нас своим посещением!

– Ого! – совсем не по-королевски удивился Фиаха и вытаращил глаза. Он уже достаточно оправился от своей потери, и никаких гнойных язв от позора и горя на его лице не вскочило, так что он вновь ощутил жажду подвигов и славы и присоединился к родичам, собирающимся в поход. – Гляди-ка! О Богиня! Чего ей надо?

– Кто это? Богиня? – спросил Бьярни. – Что это за женщина?

– Это Хелиген, дочь Дер Боргиль и Лабрайда, – криво усмехаясь, ответил Фиахна. – Дева из рода богини Банбы. Наследница власти над островом и вдова рига Минида. И его сынка Даохана заодно.

– Королева Хелиген? – повторил Бьярни.

За прошедшее время он узнал от Фиал, что несколько лет назад Фиахна, тогда еще неженатый, сватался к королеве Хелиген. Таким образом братья надеялись подчинить своей власти два острова из пяти и тем создать себе основу для борьбы за Каменный Трон. Но наследница отвергла жениха и предпочла Минида, и братья до сих пор не могли ей этого простить. Особенно теперь, когда и родной Ивленн ускользнул из их рук.

– Но чего она хочет?

– А вот сейчас и узнаем. – Фиаха нехорошо усмехнулся. – После Минида она стала женой его сыночка, а теперь овдовела в третий раз. Ее первого мужа убил Минид, а второго и третьего – Торвард конунг. Он скоро ни одного достойного жениха на Зеленых островах не оставит в живых – кроме нас, конечно!

– И тогда мы, как сам Светлый Луг, будем обладать королевами всех островов! – подхватил Фиахна.

– А Луг обладает всеми королевами?

– А ты не знал? – Фиахна снисходительно усмехнулся. Проявляя к зятю-королю внешнюю почтительность, он не упускал случая намекнуть, как плохо чужак знает землю, которой взялся править. – Светлый Луг был священным супругом богинь всех пяти островов. И когда ард-риг Зеленых островов садится на Каменный Трон и занимает место Луга, он наследует и его права. А королевы островов, как наследницы и преемницы своих богинь, становятся его супругами. И ард-риг в любое время имеет право потребовать любви каждой из них, причем неважно, есть у королевы какой-то другой муж или нет!

Сыновья Айлен плотоядно ухмылялись, и ясно было, что это священное право было не последней из причин, заставлявшей их стремиться к Каменному Трону. Бьярни пожал плечами. А если королева одного из островов – беззубая старуха? Это ведь только сама Богиня меняет свой облик, как пожелает. Да и перед мужем неудобно… О Богиня! Да если эти двое все-таки залезут на Каменный Трон, они ведь и к Элит начнут приставать!

Шествие тем временем приблизилось и замедлило ход. Королева Хелиген, видимо, находилась в нерешительности, к кому ей обращаться – направиться в уладский стан или к шатрам сэвейгов, которые легко было отличить по резьбе опорных столбов и по облику многочисленных воинов. Бьярни поспешно устремился к ней навстречу, сделав знак приближенным следовать за ним.

Эдельгард ярл, предупрежденный своими людьми, тоже показался из шатра, но Бьярни успел опередить его и первым поклониться королеве. Глянув на нее, он отметил, что ради нее самой никогда и не подумал бы добиваться этой женщины: строгое и холодное выражение лица – вытянутого, с длинным носом и сурово сжатыми тонкими губами – делало ее еще более некрасивой. Вьющиеся рыжие волосы были заплетены в три длинные косы, перевитые золотыми шнурами; две были переброшены через плечи на грудь, третья спускалась по спине. Очень высокая для женщины – одного роста с Бьярни, – королева была худощава, если не сказать худа, и ее рука, сжимавшая полы плаща для защиты от морского ветра, выглядела костлявой, как птичья лапа. Зато одежда ее отличалась поистине королевской роскошью: складчатая рубаха из зеленого шелка с золотой бахромой и шитьем, видная из-под богато вышитого алого плаща, на ногах башмачки с причудливым фигурным вырезом, отделанные золотой проволокой. Золотой королевский венец украшал ее высокий лоб, покрытый рыжими веснушками. Голубые глаза смотрели на Бьярни холодно и пристально.

– Приветствую тебя, королева Хелиген, дочь Лабрайда и Дер Боргиль! – Бьярни почтительно поклонился и взял ее за руку.

Обычай позволял ему, равному по рангу, приветствовать королеву поцелуем, и он приложился губами к ее щеке – ему самому совершенно не хотелось этого делать, но он стремился проявить дружелюбие и ободрить женщину, которая держалась так, будто кругом одни враги. Рука ее была холодна, щека тоже, и отвечать на поцелуй она не пожелала.

– Ты, должно быть, не знаешь меня, – продолжал он. – Я – Бьярни, сын Дельбхаэм, дочери Миада Эброндоэ из Дома Клионн. Некоторое время назад мне посчастливилось завоевать любовь королевы Фиал, дочери Айлен из Дома Ивленн, и теперь я – ее муж и риг острова Ивленн. Здесь я с войском Ивленна, и меня сопровождают братья моей жены, а также другие знатные и достойные люди. Если же ты хочешь знать, кто эти лохланнцы, – он обернулся к винденэсским шатрам и к Эдельгарду ярлу, который уже подошел и стоял в нескольких шагах, горделиво положив руки на пояс, – то я скажу тебе, что это – Эдельгард, сын Рамвальда конунга с полуострова Квартинг. Сюда он прибыл для того, чтобы отомстить своему врагу – Торварду сыну Торбранда, конунгу фьяллей. Тому, кого здесь называют Драконом Восточного моря.

– Приветствую вас. – Королева наконец разжала бледные губы. – Я не напрасно проделала этот путь, если нашла здесь врагов Торварда конунга.

– Пройди в мой шатер, госпожа. – Эдельгард ярл еще не знал, кто она, но по ее виду и по обращению с ней Бьярни понял, что перед ним знатная особа. – Я приглашаю тебя быть моей гостьей.

– Королеве будет удобнее в моем шатре! – Пользуясь тем, что Эдельгард ярл говорил на языке сэвейгов и Хелиген его не поняла, Бьярни в свою очередь указал ей на свой стан, который был, кстати, ближе. – Там она найдет все те удобства, которые ей привычны!

– Я первый пригласил ее! – повысил голос Эдельгард ярл. Бьярни он считал выскочкой и все его притязания воспринимал как попрание собственного достоинства.

– Но тебе неизбежно придется пригласить и меня, ведь ты не говоришь по-уладски. – Чувствуя свое преимущество, Бьярни располагающе улыбнулся мрачному ярлу. – Так лучше уж я приглашу вас обоих к себе. Прошу тебя, Эдельгард ярл, прими и ты мое гостеприимство – и мы обо всем поговорим!

Эдельгард ярл еще сильнее нахмурился, но промолчал – глупо казалось силой отбивать у соперника гостью, с которой он все равно не сможет договориться без помощи этого же соперника. В своем шатре Бьярни усадил ярла на скамью, а королеву – на собственное ложе (ибо обычай требовал, чтобы риг даже в походе пользовался роскошной резной кроватью, которую перевозили в разобранном виде). Даже в шатре, где уже не было ветра и влажной пыли с моря, королева Хелиген продолжала кутаться в плащ и сжимать его у горла, будто прикосновение воздуха к коже грозило ей смертельной опасностью. Предложенные ей хлеб и даже подогретый медовый напиток она отвергла.

– Поведай же нам, королева, что за нужда привела тебя сюда, – начал Бьярни. – Возможно, мы сумеем тебе помочь.

– А возможно, это я сумею вам помочь. – Гордая дочь Банбы не желала принимать помощь, даже когда очевидно в ней нуждалась. – Я узнала о том, что на Зеленых островах появились наконец могущественные люди, желающие положить конец злодеяниям Дракона Восточного моря. В моем сердце горит огонь мести. Торвард конунг убил моего второго мужа, рига Минида, которого я избрала, чтобы он хранил покой и благополучие моего острова. Торвард конунг убил третьего моего мужа, Даохана мак Минида, которого я избрала на смену его отцу. Я ищу мести. Но я – женщина, мне неприлично своей рукой мстить мужчине. Поэтому я ищу мести женщине – той, что послужила причиной раздора. Элит, дочери Клионы!

Еще прежде, чем Хелиген произнесла это имя, Бьярни заподозрил, что за цель она себе наметила. И возмутился.

– Но Элит здесь ни при чем! – воскликнул он. – Элит – такой же враг Торварду, как ты и я! И если сейчас она в его руках – он сам сказал нам об этом, – то она всего лишь пленница и не может отвечать за его дела!

– Элит Элга уже месяц разделяет ложе Торварда конунга, и она сама пришла к нему, – ответила Хелиген, окидывая Бьярни холодным насмешливым взглядом.

– Неправда!

– Ты хочешь сказать, что я лгу? – Королева с возмущением подняла свои тонкие брови. – Я сама не видела этого, но я знаю от верных людей. Острова Клионн и Банба не так далеки друг от друга, и сейчас куррахи постоянно ходят между ними, перевозя новости. Я доподлинно знаю, что Элит Элга сама пришла к Торварду конунгу и ожидала его возле источника Двух Богов, чтобы предложить ему свою любовь. Той же ночью она взошла на его ложе и с тех пор не расстается с ним. Она вовсе не пленница его, поскольку ходит где хочет и делает что пожелает. Торвард конунг обещает отдать Каменный Трон тому, на кого она укажет. Это будет ее дед, риг Миад, либо кто-то из ее братьев – тех, кого лохланнцы еще не убили! Она – его союзница, она призывает на него благословение Клионы Белых Холмов, и в ней – залог его силы. Но и я веду свой род от богини острова, от Банбы Солнечных Нитей. Я объявляю войну Элит, дочери Клионы. И я хочу спросить у вас: пойдете ли вы вместе со мной, чтобы одолеть наших врагов?

– Этого не может быть… – пробормотал ошарашенный Бьярни.

– Что? Что она говорит, ты скажешь мне наконец? – возмущенно потребовал Эдельгард ярл, очень жалея, что не понимает уладского языка.

– Она говорит, что моя сестра Элит… – Бьярни не мог такого вымолвить. – Она говорит, что хочет мстить моей сестре Элит, потому что считает ее союзницей Торварда конунга. Но это неправда! Это не может быть правдой! Они все напутали! Ведь Торвард конунг сам сказал нам, и мы вчера сами это слышали – он обещал повесить Элит! А значит, она его пленница. И наш дед Миад! Какое там – отдать Каменный Трон, если Торвард конунг держит их в заложниках и готов поступить с ними так, как поступают с заложниками!

В глубине души Бьярни, не желая того, не мог не признать, что в словах Хелиген есть определенная доля правды. Если Элит в руках Торварда, то, скорее всего, разделять его ложе ей пришлось. Она слишком красива, чтобы хоть один мужчина мог остаться к ней равнодушен, к тому же она – сосуд власти над островом. Как ни мало уважает конунг фьяллей уладские обычаи, завладеть знатной девой из семьи своего соперника во всех странах считается поводом для гордости. И способом узаконить свои завоевания.

Сердце сжималось от горя и стыда, хотелось прямо сейчас, хоть пешком по морю, бежать на помощь к Элит. А тут сидит эта женщина, словно вырезанная из замороженного дерева, и жаждет принести его сестре как можно больше неприятностей! Как будто имеющихся мало!

– Спроси, сколько у нее людей, – тем временем велел быстро все сообразивший Эдельгард ярл.

Бьярни с неохотой перевел его вопрос.

– Тысяча и еще две сотни. Мой муж риг Минид бился с Драконом во главе дружины из сорока воинов, и все они достойно погибли, напоив своей кровью мою священную землю. Мой муж риг Даохан заключил союз с Драконом, поэтому больше не сражался и не терял сынов Банбы. Часть его людей пала, когда Торвард конунг предательски убил моего мужа рига Даохана, вероломно разрушив их союз, но все те, кто оставался на Банбе, уцелели.

Предусмотрительность Даохана принесла плоды после его смерти: стараясь не ссориться с сильными противниками и не ввязываться в кровопролитные сражения, он сохранил почти все боеспособное население Банбы. Вот только воспользоваться этим ему уже не пришлось.

– Через два дня у нас назначена встреча с Торвардом конунгом возле острова Клионн, – сказал Эдельгард ярл королеве и знаком предложил Бьярни перевести. – Я вызову на бой его и его войско, но буду рад, если ты в это время отвлечешь силы его тамошних союзников – если они у него есть.

– А если их там нет? – сердито сказал Бьярни самому Эдельгарду.

– А если их там нет, то я не собираюсь вмешиваться в их уладские дела! – с досадой ответил тот. – Пусть эти бешеные бабы разбираются между собой сами, как знают, хоть волосы друг у друга выдерут, это не мое дело! А с тем, кто в конце концов останется, я разберусь, когда покончу с Торвардом! Скажи, пусть она через два дня приводит свое войско на Клионн. Если она придет раньше, Торвард может успеть разбить ее, и нам от этого не будет никакого толка.

– Но если он решит, что она действует в союзе с нами? Он расценит это как нарушение нашего договора! И тогда моей сестре грозит смерть!

Один из сопровождающих королеву все это время что-то негромко говорил, склонившись к ее уху. И вот Бьярни понял, что это был толмач – как видно, среди людей Хелиген нашелся некто, понимающий язык сэвейгов.

– Что за уговор вы заключили с Торвардом конунгом? – спросила она, переводя взгляд с Бьярни на Эдельгард ярла. – Вы уже встречались с ним?

– Вчера мы встречались с ним здесь, в море! – с неудовольствием пояснил Бьярни. – И назначили время битвы через три дня – теперь уже через два. Он требовал отсрочки, угрожая убить мою сестру Элит. Теперь ты видишь, как мало справедливы твои обвинения против нее!

– Не вижу! – насмешливо отозвалась королева. – Если Торвард конунг разделяет ложе с Элит, это вовсе не значит, что он не может использовать ее как заложницу и убить, если обстоятельства того потребуют.

– Он этого не может. – Не желая верить, Бьярни тряс головой.

– А что ему помешает? Впрочем, это хорошо, что он не ждет нападения раньше, чем через два дня. Мои люди могут быть на Клионне уже завтра!

– Но тогда моя сестра погибнет!

– Значит, такова ее судьба, – холодно бросила Хелиген. Если бы она смогла принести гибель Элит уже самой своей высадкой на Клионне, не дожидаясь битвы, то была бы очень довольна.

– Я не позволю! – Бьярни поднялся с места. – Мы дали Торварду конунгу уйти от нас, когда он многократно уступал нам в силе, только ради того, чтобы уберечь от гибели мою сестру и рига Миада. Если теперь ты поставишь мою сестру под удар, то выйдет, что мы напрасно разрешили фьяллям уйти от нас, когда они не имели никаких надежд уцелеть!

– Я уверена, что вы напрасно сделали это, – надменно подтвердила Хелиген. – Если бы вы, двое мужчин, действовали порешительнее, то уже сегодня Дракон Восточного моря никому не мог бы угрожать!