Сыны Банбы вошли в долину Клионы и здесь увидели противника. Впереди на лугу расположилось войско – довольно немногочисленное, не более трех сотен человек. Возглавлял его рослый мужчина в богатом шлеме притенского образца – к железному куполу, покрытому узорными бронзовыми накладками, крепилась маска, почти полностью закрывающая лицо. Искусная рука мастера выполнила брови, нос, усы и даже бороду вокруг отверстия для рта, и все это было отделано золотом и мелкими гранатами. Одет он был как полагается знатному вождю, вооружен боевым топором на длинной рукояти и держал небольшой щит с узорным умбоном.

Войско замедлило ход. Королева Хелиген выехала вперед.

– Кто ты такой, о муж доблести? – надменно осведомилась она. – И почему ты решился преградить мне дорогу?

– Я – Арг мак Буилле, Герой Кровавой Росы, риг-фенид острова Клионн и приближенный королевы Элит Элги! – глухо ответил из-под шлема предводитель местного войска. – По сто пятьдесят мужей бьются на каждой моей руке, и в каждом из них подвиги девяти героев! Я защищаю землю Клионн и не допущу, чтобы попирали ее ноги врагов. Уходи или я буду биться с тобой!

– Ты достойный муж, и в Стране Блаженных тебя ожидает почетный прием! – Хелиген усмехнулась. – Но я не уйду, пока земля Клионн не подчинится мне и Элит Элга не станет моей служанкой!

– Никогда Дева Тысячи Заклинаний не станет твоей служанкой! Ты, как сама Морриган, приносишь скорую смерть всем твоим избранникам – недаром же ты, едва достигнув двадцати лет от роду, уже похоронила троих мужей! Скоро все твое многочисленное войско будет мертво! И я не боюсь вашей мощи, пусть бы вас было хоть в тысячу раз больше!

С этими словами Арг мак Буилле испустил геройский клич и метнул копье во вражеское войско. Целиться в саму Хелиген Бьярни запретил, но среди окружавших ее воинов копье нашло себе жертву. Риг-фенид Клионна не требовал себе противника для поединка, предпочитая сразу перейти к общему сражению.

Воины Банбы заревели и бросились вперед.

В долине закипела жестокая схватка. Но она вышла непродолжительной: уже скоро малочисленные защитники Клионна прогнулись под напором превосходящих сил королевы Хелиген, а потом обратились в поспешное бегство. Бросая щиты, они со всех ног мчались в глубь побережья, а сыны Банбы преследовали их, причем многие тоже бросили щиты, чтобы легче было бежать.

Растянувшееся за время преследования войско вкатилось в промежуток между двумя холмами. И вдруг рощицы на склонах зашевелились, сами деревья ожили и с громким воплем кинулись вниз! Опешившие от неожиданности и ужаса воины Банбы дрогнули, не понимая, что происходит. А какие-то странные существа, то ли люди, то ли ожившие деревья, бегом мчались вниз по склонам холмов, размахивая оружием и испуская истошные вопли. На головах, на руках и на боках их качались и вились на ветру свежие зеленые ветви, и каждый в этот миг подумал бы, что какое-то колдовство, как в священных старинных песнях, оживило деревья и сделало из них воинов!

И воины получились не самые худшие. Как смерч обрушившись на изумленного врага, лесные люди начали избивать их. Кое-как опомнившись, воины Банбы попытались сопротивляться, но якобы бегущий риг-фенид Арг со своими людьми тут же прекратил бегство и развернулся, чтобы снова встретить врага. Люди Банбы оказались зажаты в кольцо, но когда самые последние ряды попытались отступить, то наткнулись на стену щитов.

Туда Бьярни поставил своих кваргов, дополнив их теми из уладов, кто не отказывался перенимать чужие приемы боя и кого он успел обучить действовать в общем строю. Его ближняя дружина насчитывала едва полусотню людей, но «стена щитов» перегородила проход между холмами и не давала сынам Банбы ни убежать, ни толком оказывать сопротивление. Зажатые между холмами, они падали десятками, как травинки под косой. Кольцо сжималось, и лишь некоторым удалось, прорвавшись через него, скрыться в окружающих долинах.

Наконец воины Банбы прекратили сопротивление. В живых и на ногах их осталось не более двух-трех сотен, и они, не желая быть перебитыми, побросали оружие.

Сняв шлем, Бьярни торопливо попытался пересчитать своих людей. Он тоже понес потери, но меньшие, чем можно было ожидать. Казалось, долина полна чудесными лесными существами: с привязанными свежими ветками на головах и на плечах его люди с самого рассвета лежали на склонах холмов, чтобы, когда притворное бегство «Арга мак Буилле» заманит врага к холмам, обрушиться на него и потрясти как своим нежданным появлением, так и своим видом.

– Я благодарю тебя, Брехан мак Ллид! – Подойдя к поддельному риг-фениду, Бьярни с признательностью обнял его. – Сегодня шлем твоего деда покрыл себя новой славой, и я уверен, что наша «Битва Деревьев» станет не менее знаменита, чем та, первая!

Брехан был ранен, но смущала его не боль в перевязанной руке. Весь его вид выражал смятение: он не знал, то ли ему гордиться победой, достигнутой с помощью такой красивой уловки, то ли стыдиться того, что он все-таки повернулся к врагу спиной, пусть и притворно.

– Пойдем проведаем королеву Хелиген, – предложил ему Бьярни.

Брехан повернулся, хотел что-то сказать, но невольно вскрикнул от изумления и застыл.

У Бьярни упало сердце. Он больше не хотел никаких неожиданностей, не хотел! А люди вокруг него все до единого смотрели в одну сторону, и на лицах было одинаковое потрясенное выражение.

Медленно, неохотно, ненавидя в это время все чудеса и неожиданности, Бьярни повернул голову.

По склону холма к ним приближалась женщина, и зеленый шелк ее платья, золото волос делали ее похожей на стройное молодое деревце, облитое солнечным сиянием. Она шла не спеша, двигалась плавно, как трава, волнуемая ветром, но вся ее фигура источала повелительную мощь, будто она воплощала и несла с собой всю силу этой земли.

Бьярни молча сел прямо там, где стоял. После битвы, после всех волнений и приключений последних дней это было больше, чем он мог вынести. И он просто сидел, глядя, как она приближается, и ни о чем не думал, лишь впитывал душой торжествующую прелесть земной богини Клионна.

Элит подошла вплотную, но он так и не встал. Тогда она, улыбаясь, обняла его голову. Бьярни обхватил руками ее стан, прижался лицом к бедру, ощущая тепло ее тела под гладким шелком, и закрыл глаза. Все почести и победы на свете не стоили ничего по сравнению со счастьем этого мига.

Весь остаток дня войско провело в долине Клионы. Требовалось собрать убитых и начать готовить их к погребению, перевязать раненых, подумать о пленных. Тех все время становилось больше: Бьярни разослал людей по окрестным холмам, и те выловили разбежавшихся, а несколько десятков притащили местные жители. Сама королева Хелиген сидела в собственном шатре под охраной людей Бьярни. Он еще не решил, что с ней делать, да и думать об этой бессердечной женщине ему совсем не хотелось, поскольку рядом с ним была Элит. Они все время проводили вместе: перевязывали раненых, потом осматривали добычу, взятую у мертвых и пленных сыновей Банбы. Они наперебой рассказывали друг другу о своих приключениях, причем Элит, слушая о том, как Тейне-Де помогла Бьярни бежать из плена, улыбалась с неподражаемым лукавством, но молчала.

О Торварде конунге она поначалу говорила мало и сдержанно, и Бьярни не решался расспрашивать. Но Элит рассказала ему главное: Дракон Восточного моря снял с острова Клионн проклятье Каладболга и сам истинный Каладболг теперь принадлежит ему.

– Поэтому сам ты можешь понять, брат мой, что не угрозой, но защитой и опорой для земли Клионн стал Торвард конунг, – сказала Элит. – Было время, когда я желала его смерти. Но Богиня научила меня, как обратить его мощь себе во благо. Враждуя с ним, мы утратим защиту от многочисленных нынешних врагов и приобретем еще одного, сильнейшего из всех.

– То есть ты предлагаешь мне с ним помириться? – сообразил Бьярни.

– Ты волен распоряжаться собой. – Элит с улыбкой развела руками. – Ибо ты риг Ивленна, и нет никого, кроме твоей жены-королевы, кому ты обязан подчиняться. Но земле Ивленн Торвард конунг еще не причинил никакого вреда и не причинит, я думаю, если сейчас вы с ним обменяетесь мирными обетами.

– А он-то этого захочет? – Бьярни не мог так сразу привыкнуть к мысли о мире с конунгом фьяллей.

– Он взял довольно добычи.

– Но я… Я ведь не только риг Ивленна, я еще сын Сигмунда из Камберга и брат его погибших сыновей, – тихо добавил Бьярни.

– Но если Торвард конунг даст тебе выкуп за их смерть, миру между вами ничто не будет препятствовать.

Бьярни потер лоб. Приходилось выбирать: как риг Ивленна он должен был добиваться мира от Дракона Восточного моря и в этом видеть свою главнейшую цель. Но как сын Сигмунда он обязан был искать мести, то есть продолжать войну.

Однако с местью за братьев можно подождать. А уберечь от разорения еще живой, цветущий остров было важнее.

– А он его даст, этот выкуп? – Бьярни поднял глаза на сестру. – Он не очень-то похож на человека, склонного честно расплачиваться за свои проступки.

– Ты знаешь его только с одной стороны, а этого далеко не достаточно. – Элит многозначительно улыбнулась, намекая, что она-то знает конунга фьяллей значительно лучше. – Полагаю, что выкуп он тебе даст. Если я его об этом попрошу.

Торвард вернулся на следующий день. На рассвете четыре корабля вошли в устье Клионы, и Бьярни отметил, что двух не хватает, в том числе памятного ему по Камбифьорду «Единорога». Что случилось? Была битва и эти два корабля потеряны? «Ушастый Дракон» Торварда конунга прибыл, но жив ли он сам?

– Что ты стоишь, наблюдая, как будто приехала твоя собственная жена? – Фиаха даже взялся язвить, не понимая бездействия Бьярни. – Сейчас мы в силе, у нас есть еще люди Клионна, и даже людей Хелиген можно вооружить, если взять с них клятву биться только против лохланнцев. Ты видишь, их мало, и их союзника Брикрена сейчас с ними нет, мы разобьем их при высадке и останемся единственными хозяевами всех Зеленых островов!

– Я не стану с ним драться. – Бьярни решительно покачал головой. – Неблагодарность – одно из самых позорных качеств. И я не стану нападать на человека, который избавил от проклятья землю Клионн.

– Но теперь она принадлежит ему! Ты хочешь, чтобы твоя любимая земля Клионн осталась под властью лохланнца? – в гневе и досаде убеждал Фиаха.

– Судьбу земли Клионн решаю не я, а Элит, дочь Клионы. А она предпочитает мир с Торвардом. Ни ты, ни я, и никто другой не имеет права нападать на ее земле на того, кого она считает своим другом и гостем. Напав на Торварда на ее земле, мы оскорбим Деву Клионна и сами станем ее врагами. А я и сам не нанесу такого оскорбления моей сестре, и другим не позволю.

– Значит, ты предпочитаешь союз с Драконом Восточного моря? Ты вел совсем другие речи, когда набивался в мужья к моей сестре и стоял на вершине Старой Тетры, призывая собирать войско.

– Да, это правда. Но обстоятельства могут измениться. И очень глупо выглядит тот, кто поет йольские песни, не замечая, что на дворе уже Праздник Дис. Ты и твой брат, кстати, тоже в то время не рвались воевать с Торвардом конунгом. А сейчас говорите совсем другое лишь потому, что у вас больше нет королевства и вам требуется сначала завоевать какую-нибудь землю, чтобы ею править.

– А если послушать тебя, то ни нам, ни другим тут завоевывать скоро будет нечего. Все уладские земли будут принадлежать лохланнцам! Они набрали слишком много силы. Надо покончить с ними сейчас, иначе будет поздно и мы никогда уже от них не избавимся!

– Волков не травят волками! – бросил Фиахна и оглядел своих людей. – Я ведь говорил, что лохланнцы всегда стоят друг за друга. А ты, Брехан мак Ллид, мне не верил! Вот, полюбуйся! Ваш хваленый риг острова Ивленн не желает биться с нашим злейшим врагом!

– У него Каладболг, – напомнил Брехан. – И биться с ним сейчас – все равно что сражаться с самим королем Тетрой.

– И вы готовы отдать этому новому Тетре власть над Зелеными островами, даже не попытавшись что-то сделать?

Сэвейги тем временем высаживались на берег, вытаскивали корабли и строились в боевые порядки. Их было около трех сотен человек, не более, но череда блестящих шлемов, видная над сплошной стеной разноцветных щитов, производила самое грозное впечатление.

– Идем, брат мой! – Элит сделала Бьярни знак. – Идем узнаем, кто же отныне хозяин Зеленых островов!

Во главе своей дружины и приближенных Бьярни и Элит двинулись навстречу сэвейгам. Те подходили ровным уверенным шагом, но боевых кличей не издавали и оружием не размахивали.

Впереди шел сам Торвард конунг – одетый для боя, в шлеме, кольчуге и стегаче, с красным щитом на левой руке и копьем в правой. Вокруг него шагали четверо телохранителей – трое таких же, как он, рослых и мощных, но и четвертый, невысокий, но плечистый мужчина с красным свирепым лицом и устрашающим шрамом, тоже не выглядел смешным. Знаменосец нес стяг на высоком древке, и на черном полотнище сиял вышитый золотыми нитями свернувшийся дракон с оскаленной пастью и звездным огнем в глазах. Знаменосца и стяг охранял могучий воин с дремучей рыжей бородой, а по другую руку от Торварда оруженосец нес запасной щит, меч и секиру.

Сблизившись шагов на десять, оба шествия остановились. Торвард отдал щит телохранителю и сделал еще несколько шагов вперед.

– Ну, что у вас тут? – будничным голосом спросил он. – Больше никто не нападал?

– Приветствую тебя, Торвард конунг, Дракон Восточного моря! – сказала Элит и первой подошла к нему.

Рядом с могучим воином, одетым в грубую кожу и железо, она в своем зеленом шелке и золоте волос казалась еще более легкой, хрупкой, невесомой, и вместе эти двое производили поразительное впечатление. Особенно когда Торвард снял шлем, отдал его Регне, приподнял подбородок Элит и поцеловал в губы так спокойно и даже как-то по-хозяйски, а она положила свои белые нежные руки на его обтянутую кольчугой и пересеченную ремнями перевязей грудь.

– Порадуйся со мной – вернулся брат мой Бьярни и привел войско, что отстояло нашу землю от нападения королевы Хелиген с острова Банба! – весело сказала она, не сомневаясь, что свирепый Дракон Восточного моря должен радоваться ее радостям.

– Ну, молодец! – Торвард глянул на Бьярни и кивнул. – Я знал, что он парень толковый. Ты чего такой хмурый – опять драться затеял? – спросил он у самого Бьярни. – Давай завтра или как-нибудь на днях, а? А то мои ребята устали, да и ваши тоже вон все перевязанные. Нам с тобой теперь спешить некуда – я так понял, мы тут вдвоем остались?

Он говорил так обыденно, словно они собирались ловить рыбу, а не сражаться не на жизнь, а на смерть за власть над Зелеными островами.

– Я не собираюсь с тобой сражаться, Торвард конунг! – ответил Бьярни. Он боялся, что Торвард примет его отказ от битвы за трусость и слабость, и потому держался холодно и замкнуто. – Моя сестра Элит, Дева Клионна и истинная госпожа этого острова, признает тебя своим другом и союзником. А я не могу идти против воли моей сестры. Поэтому предлагаю тебе… не поднимать оружие друг на друга хотя бы до тех пор, пока…

– Да, она меня тоже просила, чтобы я тебя не убивал. – Торвард спокойно кивнул, будто речь шла о самом заурядном деле.

– Если ты вернулся, значит, Эдельгард ярл разбит?

– Эдельгард ярл у меня на корабле. – Торвард махнул рукой в сторону «Ушастого». – Я его прихватил с собой, чтобы был на глазах, но большинство пленных осталось на Снатхе, их там Брикрен и Халльмунд охраняют. Ты ведь сам с Квартинга – может, тебе кто-то из пленных нужен? Уступлю по сходной цене… почти как родственнику.

– И что ты собираешься делать с Эдельгардом ярлом? – спросил Бьярни, не зная, как понимать насмешку в глазах и голосе Торварда и это «почти как родственнику».

– Его отцу продам. А что? Хочешь купить? Давай торговаться – прямо на месте добыча всегда дешевле идет! – с готовностью предложил Торвард.

– Но зачем же делать это прямо на берегу? – с улыбкой сказала Элит. – Раз уж вы, о великие герои, и в самом деле остались вдвоем из всех, кто добивался власти над Зелеными островами, то не лучше ли нам отправиться в бруг Айлестар и там за пиршественным столом обсудить все наши дела?

– Вот это самое правильное! – одобрил Торвард. – Я хоть и великий герой, но тоже не тролль какой-нибудь, чтобы вечно на земле спать!

Так и получилось, что в бруг Айлестар Бьярни возвращался не только с Элит, но и с Торвардом конунгом. В каких отношениях он с этим последним – мир у них или только перемирие, – он пока не понимал. К тому же Элит с Торвардом связывала, судя по всему, самая тесная дружба. Когда оба войска остановились на ночлег, для конунга фьяллей поставили шатер, и Элит ушла ночевать туда. Выходит, королева Хелиген не солгала, когда утверждала, что Дева Клионна делит ложе с Драконом Восточного моря по собственной воле.

Утром они снова сошлись все вместе: Элит прислала за Бьярни, приглашая его на завтрак. Ей как будто нравилось сводить Бьярни и Торварда вместе и наблюдать за ними. Бьярни никак не мог понять, как ему вести себя с этим человеком, зато Торвард держался просто и естественно, даже с каким-то грубоватым дружелюбием. И если иной раз Бьярни чудилась в его глазах насмешка, то и она казалась не обидной, а дружески-снисходительной – так старший брат посмеивается над младшим, которому еще многому предстоит научиться.

– Да ладно, чего ты такой мрачный? – говорил он. – Твой Ивленн я не тронул. Кстати, я хоть в тебя и верил, но своей прытью ты даже меня удивил – за пару дней охмурил королеву! Она как, собой ничего? Молодая?

– Ничего, – сдержанно отвечал Бьярни, не собираясь обсуждать с ним свою жену. – Королевы Зеленых островов дарят свою любовь кому сами пожелают – и когда пожелают. Но речь не об этом. Как риг Ивленна я готов дать тебе мирные обеты, чтобы принести мир на Зеленые острова. Но ты погубил двоих моих братьев, сыновей Сигмунда, и за их смерть я обязан тебе мстить. Пусть и не сейчас.

– Я погубил? – Торвард удивился. – Это когда?

Бьярни в изумлении смотрел на него – как можно такое забыть? Но в темных глазах Торварда отражалось самое искреннее недоумение. За свою жизнь он заслужил довольно много подобных обвинений и сейчас не мог сообразить, о каком случае идет речь.

– Прошедшей зимой. Арнвида ты убил, когда со своими людьми ворвался в усадьбу Камберг, а Вемунд вызвал тебя на поединок в Винденэсе, где ты оскорблял своим поведением женщин и весь род Рамвальда конунга. Ты действительно хочешь сказать, что забыл об этом?

Торвард вопросительно посмотрел на своих людей:

– Борода, он правду говорит? Я действительно все это сделал? А, пожар помню. – Конунг фьяллей оживился. – Поединок в Винденэсе тоже помню. Так это он меня вызвал, а мне отказываться, что ли? Он, наверное, за ту красотку на меня зуб точил – но твой брат ей был никто, не жених даже, и никакого права лезть в мои дела не имел. А я тогда был очень злой, и лезть ко мне было, знаешь ли… неблагоразумно. Но и ты теперь хорош – за победу в поединке мне мстить хочешь? Не положено. Моего отца тоже на поединке убили, но я же за это Хельги ярлу мстить не пытаюсь. А первый… как ты его назвал? Арнвид? Совсем не помню. Но убить я мог кого угодно, особенно тогда. Что ему стоило пустить нас в дом – выпил бы с нами твой Арнвид, да и все дела, был бы сейчас жив. Сидел бы дома… И ты с ним заодно.

Торвард глянул на Бьярни, взглядом намекая, что в этом случае сам его гордый собеседник сейчас был бы рабом и чистил хлев. Бьярни опустил глаза и не стал продолжать этот разговор. И он сам, и Йора в тот вечер, помнится, говорили Арнвиду, что он напрасно разозлил незваных гостей и что если бы их впустили переночевать, то они, возможно, и не причинили бы вреда хозяевам. А Вемунд… Бьярни хорошо понимал своего брата, но не мог не признать определенную справедливость слов Торварда: даже если конунг фьяллей и не вполне прилично обходился с девушкой из семьи Рамвальда винденэсского, Вемунд, не будучи ей ни родичем, ни женихом, вмешиваться не имел права. Что же касается самого Бьярни, то мстить Торварду за такие счастливые перемены в жизни было бы сущей неблагодарностью. И об этом ему говорила даже мать, а уж эта женщина знала, что такое честь и благородство!

– Так что давай выпьем и забудем об этом! – предложил конунг фьяллей, не имеющий желания продолжать бессмысленную вражду. – Да и драться тебе со мной сейчас глупо: здесь, на островах, я сейчас непобедим, как сам Боадаг. Хотя… Если тебе очень хочется… – Он задумчиво посмотрел на Бьярни. – Может, подраться с тобой мне было бы неплохо. Ты сильный и удачливый человек, а чем сильнее мой противник, тем сильнее я.

– Нашел дурака! – с досадой ответил Бьярни. – Чтобы я дрался с тобой и подставлял голову ради того, чтобы увеличить твою силу?

– В том-то все и дело! – Торвард усмехнулся. – Ты мне для этого и был нужен – живой и на свободе. Я когда сюда, на Клионн, в первый раз пришел, то драться ни с кем не собирался – едва опять начал руками шевелить. Ты-то не видел, как Буада меня приложил? – И конунг фьяллей мгновенно расстегнул пояс и задрал рубаху до самой шеи, показывая длинный красный шрам через всю грудь до плеча. – Чуть напополам меня не развалил тогда. А как ты мне навстречу вышел и стал мне объяснять, кто я такой, чувствую: злость такая и сила, будто и не было ничего. А дальше сам помнишь.

Бьярни вздохнул и промолчал. А Элит, внимательно наблюдавшая за этой беседой, подошла сзади к Торварду, сидевшему на бревне, и принялась перебирать его длинные распущенные волосы, поверх его головы бросая на Бьярни многозначительные взгляды. И он отвернулся. Элит, живая и любимая сестра, значила для него больше, чем двое погибших братьев, а она явно не хотела продолжения вражды. При любом исходе их поединка Элит этому не обрадуется, и при ней искать ссоры с Торвардом казалось особенно глупо.

Торвард поймал ее руку у себя на плече, о чем-то вспомнил, усмехнулся и снова посмотрел на Бьярни.

– А ты знаешь, что эта ветвь ожерелий меня уже пыталась убить? – наклонившись к нему ближе, вполголоса, доверительно произнес Торвард. – Гляди. – Он оттянул расстегнутый ворот рубахи и показал розовый небольшой шрам на плече возле горла. – В самый первый день, как мы встретились. Она пыталась священным бронзовым ножом перерезать мне горло, причем во сне. Но я на нее за это не обиделся. Вы всей семьей уже столько раз пробовали меня на тот свет спровадить – ну не хотят боги моей смерти, не хотят! И хватит упрямиться. Что нам, больше развлечься нечем?

К тому времени как все прибыли в бруг Айлестар, переговоры, собственно, вести было уже не о чем. Сидя на бревнах возле костра, где хирдманы старательно выгребали деревянными ложками из черных котлов остатки каши, конунг фьяллей и риг острова Ивленн уже обо всем договорились. Торвард оставлял за собой всю взятую добычу, но отказывался от дальнейших завоеваний и от замены правителей Зеленых островов своими людьми при условии, что островные риги будут в течение трех лет платить ему дань. При этом он обещал не вмешиваться в выборы ард-рига, зато брался проследить, чтобы во время этих выборов никто не нарушал мир. И Бьярни понимал, что должен вести эти переговоры, потому что он один из немногих, с кем Торвард конунг разговаривает мирно. Присутствие Элит, к которой они оба были привязаны, хоть и по-разному, не давало им поссориться. А допусти до этих переговоров сыновей Айлен, или неистового Брикрена, который, полностью оправившись от раны, жаждет новых побед, или добросердечную королеву Хелиген, и здесь снова начнется война – за добычу, за земли или за Каменный Трон. И если он, Бьярни, сумеет вернуть Зеленым островам мир, то на него прольется истинное благословение их измученных войной богинь.

В бруге Айлестар, где их встретил риг Миад, они провели еще дней десять или пятнадцать, отдыхая и восстанавливая силы – свои и своих дружин. А потом пришла пора отправляться на остров Голуг, где высился знаменитый Каменный Трон. Настало время привести в порядок дела Зеленых островов: решить, будет ли у них ард-риг, кто им станет и на каких условиях. Поехали все – Торвард со своими людьми, Миад с уцелевшими сыновьями и внуками, Элит и Бьярни с родичами жены. Сама королева Фиал должна была прибыть сразу на Голуг, как и другие властители островов, приглашенные для переговоров.

Знатных гостей там принимала королева Гвендиль – женщина средних лет, не слишком красивая, но миловидная и приятная в обхождении. В ее бруге уже жил риг Брикрен со своей дочерью и тремя младшими сыновьями – риг Снатхи, успев завоевать остров Голуг еще раньше всех прочих событий, теперь считался мужем Гвендиль и объединил под своей властью два острова из пяти. Но прочие три, увы, для него стали недоступны, ибо он поклялся не нарушать мира с Элит, а она решительно отказывалась становиться его второй женой. Сыновья Айлен, кстати сказать, тоже в этих исканиях не преуспели и теперь косо поглядывали на Бьярни, будто он их обманул, а он ведь не обещал, что один из них женится на его сестре, соглашаясь лишь не препятствовать их сватовству.

В назначенный день короли и королевы Зеленых островов собрались в долине Ло-Риген. Здесь была королева Гвендиль со своими тремя детьми, Брикрен с Тейне-Де и тремя сыновьями, Фиаха, Фиахна, Фиал и Бьярни, Элит, Миад, Махдад и Киан. Привезли также королеву Хелиген – даже будучи пленницей Бьярни, она по-прежнему оставалась законной и единственной носительницей королевской власти над островом Банба. Победители имели право дать ей мужа, но пока этот вопрос оставался нерешенным.

Чтобы увидеть Каменный Трон, сначала пришлось долго подниматься по довольно крутой тропе на высокую гору. На этой высоте уже не росли деревья и даже кусты, а только короткая жесткая трава с какими-то неприглядного вида бледными цветочками. Даже сейчас, в разгар жаркого лета, в расщелинах лежал ослепительно-белый снег. Очутившись на вершине, Бьярни с изумлением оглядывал небо – бескрайнее и совсем близкое, оно было со всех сторон. Мысли как-то разом раздвинулись и стали огромными, а все оставшееся внизу показалось ерундой. Это было самое подходящее место для того, чтобы обратиться к богам, но Бьярни смотрел в небо и не мог придумать ни одной просьбы – ни важной, ни пустяковой. Рядом с небом пустяком казалось все, вся земная жизнь и ее смешные сложности. И он молчал даже в мыслях, впитывая небо глазами и душой. И небо входило туда, раздвигая душу до своих собственных необъятных размеров, и самого себя Бьярни ощущал богом, у которого нет ни просьб, ни желаний. Ибо он и так заключает в себе все.

На широкой плоской вершине горы располагалось сооружение из камней, увенчанное серым гранитным валуном. Несколько валунов поменьше образовывали ступени, ведущие к вершине. Бьярни, так много об этом слышавший, не мог не признать, что своим видом Каменный Трон вызывает почтительное благоговение. Он походил скорее на громадный жертвенник, чем на сиденье, пусть и предназначенное для бога, и у Бьярни мелькнули нехорошие подозрения, что «стать ард-ригом» на самом деле означает быть принесенным в жертву. Он оглядел лица уладских вождей. Те, особенно мужчины, бросали на Каменный Трон жадные взгляды, но это ведь ничего не значило. Возможно, что Брикрен и Махдад прямо-таки мечтают окропить своей горячей кровью эти серые камни и немедленно вознестись в обитель богов. С них станется!

Высшая уладская знать разместилась вокруг на расстеленных коврах и шкурах, чтобы обсудить, кто же из них получит право подняться на тот серый валун.

– Нам нужно избрать одного, достойного стать ард-ригом, – заговорил риг Миад, как самый старший и уважаемый среди присутствующих. – Ибо без него раздоры и дальше станут мучить земли богинь. Пусть один из нас займет Каменный Трон, а все остальные принесут ему обеты дружбы и покорности. И пусть ард-риг заключит мир от имени Зеленых островов с королем Лохланна, Торвардом сыном Торбранда. Взаимно соблюдая обязательства, мы добьемся мира, процветания и благоденствия для всех.

– Я и муж мой риг Брикрен Биле Буада хотели бы видеть на этом месте рига Миада, – произнесла королева Гвендиль. – Он стар, умудрен годами и опытом, он честен и пользуется всеобщим уважением за свое благородство и мудрость. Мы готовы принести ему клятвы мира и послушания от имени Голуга и Снатхи.

Брикрен наклонил голову, подтверждая слова своей супруги. Миад стар – когда он умрет, чего не придется ждать долго, Каменный Трон освободится. А до тех пор всякое может случиться, проложив ему дорогу к заветным ступеням. Например, Элит, расставшись с Торвардом, откроет свое сердце для уладского героя. А может, это сделает дочь Махдада, когда подрастет…

– Я согласна с тем, что мой дед, отец моего отца, достоин чести занимать Каменный Трон, – сказала Элит. – Никто не превзойдет его мудростью и справедливостью, а его уравновешенный нрав убережет Зеленые острова от последствий неосторожных решений.

– Мы выскажемся за него, – сказал Фиаха за себя и за брата. – Но мы желали бы, чтобы одним из первых его мудрых решений было то, чтобы он отдал в жены одному из нас королеву Хелиген.

– Это будет разумно. – Миад улыбнулся. – Ведь Банбе требуется король и хранитель, а я уже слишком стар для того, чтобы быть мужем нескольких молодых женщин. Но вот что я скажу… – Он помолчал, окидывая взглядом знакомые лица, как улыбающиеся, так и нахмуренные. – Я слишком стар и для того, чтобы карабкаться на высоту Каменного Трона. Моя рука прежде была железной, но и железо мягчеет и слабеет под воздействием всесокрушающего дракона – времени. Я стар, и в жилах моих не осталось достаточно бодрости, чтобы быть истинным ард-ригом. Как ни благосклонны будут ко мне боги, моей смерти не придется долго ждать, и тогда цветущие острова снова поглотит бездна раздоров. Зеленым островам нужен другой ард-риг – молодой и полный сил. Поэтому я хотел бы увидеть на Каменном Троне моего внука Бьярни, сына моей дочери Дельбхаэм. Он молод, но отважен и доблестен и не раз доказал свою мощь на поле битвы. Он справедлив и честен, он открыт и дружелюбен. В нем есть Правда Короля. Под его правлением на Зеленые острова снизойдут мир и благоденствие, боги даруют нам добрые урожаи и будет в людях дружелюбие без зависти и досады, справедливость без корысти и притеснений. Бьярни, сына Дельбхаэм, я вижу на Каменном Троне, и каждый, кто истинно хочет мира на Зеленых островах, согласится со мной.

– И мой брат Бьярни отдаст вам, сыновья Айлен, руку королевы Хелиген, – дополнила Элит, улыбаясь хмурым братьям.

Бьярни молчал. Он отчасти ожидал чего-то подобного, то перебирая мысленно свои заслуги и находя себя вполне достойным этой чести, то одергивая сам себя: ишь размечтался! Да кто ты такой, сын рабыни на Квартинге и сын лохланнца на Зеленых островах, чтобы тебе воздали такую честь, признали равным Светлому Лугу! Но, с другой стороны, кого еще? Фиаху и Фиахну, которые ничем особенным пока не отличились? Брикрена, который не имеет права ни на чем настаивать? Хромого Махдада, который из-за увечья не может служить вместилищем божественной силы? Только Миад был более достоин, но, старый и слабый здоровьем, дед сам хотел уклониться от этой беспокойной чести.

И вот – его имя названо. Короли и королевы островов смотрели на Бьярни в ожидании: одни более дружелюбно и приветливо, другие – хмуро и с завистью. Королева Гвендиль улыбалась ему даже с каким-то намеком: мысль приобрести такого молодого и красивого супруга определенно не вызывала у нее отвращения. Торвард смотрел спокойно и выжидательно. Вот кто сейчас являлся истинным королем всех Зеленых островов – но он был здесь чужим и не искал большей чести, чем уже имел. Встретив взгляд Бьярни, Торвард на миг опустил веки, словно подбадривал. Его устраивало то, что звание ард-рига получит тот, с кем он уже наладил отношения.

– Я согласен… принять эту честь, если вы мне ее предлагаете, – сказал наконец Бьярни, чувствуя, что взваливает на плечи тяжелый груз, не легче самого Каменного Трона. – И я надеюсь, что не опозорю наследие Светлого Луга!

Торжественное возведение нового ард-рига на престол было назначено на следующий день. Особых приготовлений не требовалось, кроме того что нужно было привести снизу несколько животных для жертвы. Чтобы не одолевать два дня подряд такой долгий и утомительный путь, властители Зеленых островов разбили стан чуть ниже по склону, на широких уступах, где и в прежние века пестрели шатры героев и каждое старое кострище хранило память о величайших событиях и судьбоносных решениях.