1-я русская бригада СС «Дружина»

Мы идем широкими полями На восходе утренних лучей. Мы идем на бой с большевиками За свободу Родины своей. Припев: Марш, вперед, железными рядами В бой за Родину, за наш народ! Только вера двигает горами, Только смелость города берет. Мы идем вдоль тлеющих пожарищ По развалинам родной страны. Приходи и ты к нам в полк, товарищ, Если любишь Родину, как мы. Мы идем, нам дальний путь не страшен, Не страшна суровая война. Твердо верим мы в победу нашу И твою, любимая страна. Мы идем, над нами флаг трехцветный. Льется песня по родным полям. Наш напев подхватывают ветры И несут к московским куполам[218].

Член НТС Р.В. Полчанинов, который в тот момент находился в Пскове, в своих мемуарах пишет, что после парада 22 июня «советские агенты во главе с одним из автоматчиков, который на параде был ассистентом у знаменосца, устроили бунт… Были убитые с обеих сторон, но восстание не удалось, так как большинство власовцев оказалось идейными врагами большевизма»[219].

Следует добавить, что в мае 1943 г. главная команда «Цеппелина» «Россия-Центр» переехала из Глубокого под Псков — в уже упомянутые поселок Стремутка и в деревню Крыжево. В августе 1943 г. команду переименовали в главную команду СС «Россия-Север» (SS-Hauptkommando Russland — Nord Unternehmen Zeppelin), во главе нее был поставлен новый начальник — штурмбаннфюрер СС Отто Краус[220].

Самутин пишет: «Я стал замечать, что все большую и большую роль в делах бригады начинают играть немцы, говорящие по-русски, из немецкой шпионской школы, размещавшейся в барачном городке на южной окраине Пскова на берегу р. Великой. Вскоре… один из этих немцев утонул в Великой, катаясь пьяным на лодке. Оставшиеся двое, майор Краус и капитан Хорват, с удвоенной энергией начали вмешиваться во внутреннюю жизнь бригады, чуть ли не ежедневно приезжая в часть. Они в придирчивом тоне вели разговоры с Ламсдорфом, презрительно третировали нас, бывших советских офицеров…»[221]

Дальнейшая судьба так называемого 1-го Гвардейского батальона (бригады) РОА (по немецким документам, 1-я ударная бригада — 1. Sturmbrigade) показательна. Его личный состав использовался в составе особых команд СД по борьбе с партизанами (например, в 113-й охотничьей команде — Jagdkommando 113), забрасывался в тыл Красной армии. Когда «Дружина» перешла к белорусскими партизанам, СД сочло нецелесообразным создание диверсионной бригады. В ноябре 1943 г. 150 человек перебежали на сторону ленинградских партизан. В итоге батальон (в тот момент им командовал еще один бывший «осинторфовец» — майор Рудольф Риль, псевдоним — Владимир Кабанов) разоружили и расформировали. Остатки части передали в состав русской авиационной группы в Восточной Пруссии, потом они влились в ряды Военно-воздушных сил КОНР[222].

С учетом всего вышесказанного отметим следующее. Ситуация, сложившаяся в «Дружине» в апреле 1943 г., потребовала быстрого вмешательства СД. Однако само это вмешательство было обусловлено не только желанием немцев навести порядок в подразделении Гиль-Родионова, но и продолжать определенную планом Грейфе работу. Слияние этих тенденций привело к тому, что было принято решение о выводе из состава «Дружины» некоторых подразделений для формирования диверсионного соединения. С этой целью, для отбора кадров, была направлена комиссия, состоявшая в основном из русских эмигрантов, работавших на СД. Комиссия попыталась оказать давление на Гиля, дискредитировать его и снять с командования. Но эта затея провалилась. Гиль сумел отстоять свою должность, однако ему пришлось пойти на компромисс — отдать под формирование новой бригады СД ряд своих подразделений.

Все эти события разворачивались на фоне рокировки разведывательных органов «Цеппелина». Перевод главной команды СС «Россия-Центр» под Псков подразумевал под собой усиление диверсионной и разведывательной работы на этом участке германо-советского фронта. И для обеспечения этих мероприятий формировалась 1-я ударная бригада. Потенциальные агенты, как обычно, проходили проверку на благонадежность в составе истребительных и охотничьих команд СД, боровшихся с партизанами. Несмотря на значительную работу, проведенную разведкой СС на северо-западе РСФСР, главные цели, ставившиеся перед командой, достигнуты не были. Неудачи повлекли за собой деморализацию русских агентов, переходы на сторону партизан. В конце концов батальон из бывших «дружинников» был расформирован.

«Родионовцы» в борьбе с партизанами

Мероприятия по развертыванию «Дружины» в полк, а затем в бригаду проходили на фоне непрекращающихся боев с партизанами.

Надо отметить, что к весне 1943 г. ситуация в тыловых районах группы армий «Центр», а также в районах, подконтрольных Министерству оккупированных восточных областей, весьма осложнилась. Советские партизаны наносили весьма болезненные удары по тыловым коммуникациям немцев, что грозило сорвать летнее стратегическое наступление вермахта на Орловско-Курской дуге (операция «Цитадель»). Так, по данным генеральной дирекции железных дорог «Восток», в феврале 1943 г. партизаны совершили около 500, в апреле — около 700, в мае — 1045, в июне — свыше 1060 налетов и диверсий на железных дорогах. Причем большая часть диверсий и налетов приходилась на дороги, ведшие к Курскому выступу. Оценивая обстановку, сложившуюся весной 1943 г. на коммуникациях группы армий «Центр», начальник транспортной службы Г. Теске писал: «В мае 1943 года в результате усилившихся действий партизанских отрядов… стала невозможной какая-либо планомерная работа на тыловых коммуникациях»[223].

На захваченной территории Белоруссии немалую головную боль оккупантам доставляли партизаны Витебской и Минской областей. Они контролировали достаточно большой район, простиравший от Лепеля до Докшиц. Германские войска фактически не имели доступа на эту территорию. Еще один центр партизанской активности отмечался между Лепелем и Борисовым. Здесь также были сконцентрированы крупные силы народных мстителей. Немалые проблемы немецким властям доставляли партизаны, действовавшие на участке Камень — Чашники — Сенно[224].

СД и полицию особенно беспокоила ситуация в Минской области. Еще в декабре 1942 г. народные мстители захватили г. Бегомль и ряд населенных пунктов в прилегающих к нему районах. Советские патриоты ликвидировали все оккупационные структуры в Бегомльском районе, который вошел в состав партизанского края. Такое положение лишило вермахт важных коммуникаций Полоцк — Борисов, Витебск — Борисов, Лепель — станция Парафьяново (ж.-д. Полоцк — Вилейка), Борисов — станция Парафьяново.

Обстановка усугублялась и тем, что партизаны регулярно срывали мероприятия оккупантов по строительству укрепленного района (УР) Ушачи — Лепель — Бешенковичи. Кроме того, овладев Бегомлем, партизаны получили хорошо оборудованный аэродром, через который снабжались боевыми грузами не только партизаны Бегомльского района, но и народные мстители Витебской и Вилейской областей. Попытки немцев ликвидировать этот очаг сопротивления с помощью специальных операций ни к чему не привели[225].

Начальник СС и полиции генерального округа «Белоруссия» Курт фон Готтберг в одном из донесений с тревогой отмечал, какая обстановка сложилась в районах Минской области, подлежащей зачистке: «По показаниям пленных, перебежчиков и разведданным СД, следует рассчитывать на наличие крупных банд, располагающих хорошо оборудованными лагерями и полевыми укреплениями примерно в районе Хрост — Плещенщы — Докшицы — Лепель. Кроме того, разведкой установлено, что этот район сильно заминирован, предположительно грунтовые и проселочные дороги. Не было известно вооружение бандитов в районе восточнее Березины. В ходе разведки боем удалось установить, что наряду с бандами здесь располагаются преимущественно в оборудованных дотах регулярные части и парашютисты, располагающие тяжелым вооружением [регулярных советских частей в Борисовско-Бегомльской партизанской зоне не было. — Прим. авт.]»[226].

В конце марта — в начале апреля 1943 г., по данным А. Муньоса, подчиненные В.В. Гиль-Родионова приняли участие в антипартизанских операциях «Весна-Юг» (Lenz — Süd) и «Весна-Север» (Lenz-Nord), проходивших в Борисовском, Логойском и Смолевичском районах Минской области. Подразделения «Дружины» вошли в состав боевой группы бригадефюрера СС и генерал-майора полиции Вальтера Шиманы (Kampfgruppe Schimana), временно исполнявшего обязанности высшего фюрера СС и полиции в генеральном округе «Белоруссия». Кроме «Дружины» в боевой группе «Шимана» находились: I и II батальоны 13-го полицейского полка СС, I батальон 23-го полицейского полка СС, батальон СС Дирлевангера, 57-й и 202-й батальоны вспомогательной полиции, 12-я полицейская танковая рота[227].

Прочесывание проводилось в районе Борисов — Червень— Слобода — Смолевичи — Дубняки — Жодино — Забашевичи. По оценкам оперативного штаба Шиманы (Einsatzstab Schimana), здесь сконцентрировались «бандитские» силы в количестве 3 тысяч человек. В частности, партизанская бригада «Дяди Коли» (командир П.Г. Лопатин) в количестве 7 отрядов (в документах немцев отмечен только один — «Буря», командир М.П. Скоромник). Отряд им. К.Е. Ворошилова (командир В.Н. Попов) из партизанской бригады «Старик» (командир B.C. Пыжиков). Партизанская бригада им. H.A. Щорса (командир Н.Л. Дербан) в составе 4 отрядов (в документах СД отмечен только отряд «Большевик», командир А.З. Гаврусев). И партизанская бригада «Разгром» (командир П.Т. Клевакин) в составе 4 отрядов (СД был известен только отряд «Разгром», командир В.А. Черменев)[228].

«Акция по ликвидации лесных банд», как обычно, носила крайне жестокий характер. Деревни, оказывавшие помощь «бандитам», сжигались дотла, сельхозпродукты, находившиеся в этих населенных пунктах, полностью изымались (не только для того, чтобы их отправить в рейх, а, в первую очередь, в целях лишения партизан Борисовско-Бегомльской зоны продовольственной базы). Одновременно осуществлялся захват рабочей силы, проводилась «специальная обработка» мирных граждан.

В середине апреля 1943 г., в ожидании визита в Минск генерального уполномоченного по использованию рабочей силы Ф. Заукеля, начальник СС и полиции «Белоруссии» К. фон Готтберг распорядился провести в городе тотальную проверку, очистив его от партизан, подпольщиков и других «бандитских элементов». С этой целью с 17 по 22 апреля в Минске была проведена операция под кодовым названием «Волшебная флейта» (Zauberflöte). Для ее проведения в город были стянуты части войск СС и полиции[229]. Среди них: 2-й полицейский полк СС, I и II батальоны 13-го полицейского полка СС, особый батальон СС Дирлевангера, усиленная рота штаба командования операцией (5 офицеров, 12 унтер-офицеров, 108 солдат), 12-я полицейская танковая рота. К операции также привлекались воинские части минского гарнизона (2800 человек), железнодорожная охрана главной железнодорожной дирекции Белоруссии, части 141-й резервной пехотной и 390-й учебно-полевой дивизий[230].

А. Муньос и С. Кэмпбел полагают, что к акции «Волшебная флейта» привлекалась и «Дружина». В информации начальника СС и полиции «Белоруссии» фон Готтберга, в пункте 2, где давался полный перечень формирований, задействованных в мероприятиях, встречается указание о привлечении к операции органов СД, а конкретно: «вся охранная полиция и части СД Белоруссии» («Die gesamte Sicherheitspolizei und der SD Weißrutheniens»). Р. Михаэлис более сдержан в своих оценках, версию А. Муньоса и С. Кэмпбела он не подтверждает, однако и не отрицает ее. Вероятно, одно из подразделений «Дружины» могло находиться в Минске в течение недели, пока шла операция[231].

Военнослужащие «Дружины» на церемонии подъема флага. 1943 г.

Для проведения акции «Волшебная флейта» Минск был полностью заблокирован. На улицах, выходящих за черту города, были установлены контрольные посты. Для проведения обысков Минск был разделен на 6 городских секторов. В каждом секторе обыски проводились в течение суток. По тактическим соображениям обыски в городских секторах проводились в особой последовательности — городской сектор I, II, V, IV, III и VI. В ходе операции было проверено 76 тысяч человек (в Минске на тот момент проживало 130 000). За «противоправные» действия и связь с «бандитами» десятки людей были повешены, около 52 тысяч человек — доставлены на сборные пункты для отправки рабочей силы в Германию. 23 апреля, после окончания операции, в Минске состоялся парад ее участников, парад принимал высший фюрер СС и полиции в Центральной России фон дем Бах[232].

Казалось бы, такие важные события, произошедшие с «Дружиной» в марте — апреле 1943 г., должны были хоть как-то отразиться в мемуарах. Однако на этот счет почти не оставлено воспоминаний. Так, Самутин обходит молчанием тему антипартизанской борьбы «дружинников», а если и касается ее, то пишет о ней скупо и неопределенно. «За весь апрель, — отмечает он, — была только одна "операция", которую Гиль предпринял составом всей бригады. Мы обязаны были участвовать в ней вместе со всем штабом. Целью операции был разгром партизанской "столицы", находившейся в то время в бывшем районном центре Кубличи, в нескольких десятках километров от Лужков. За двое суток очень неспешного марша отдельными колоннами по раскисшим весенним дорогам мы вышли на исходный рубеж для начала наступления на Кубличи и расположились в нескольких селах в 7–8 километрах от Кубличей. Села были совершенно пусты, население полностью ушло из них, бросив на произвол судьбы все свое незатейливое имущество. К чести Гиля надо сказать, что мародерство было строжайше запрещено и пресекалось самым решительным образом, вплоть до расстрелов, и одной из наших обязанностей, которую мы выполняли охотно и даже со рвением, было постоянное напоминание и офицерам и солдатам о недопустимости мародерских действий, от которых будут страдать только наши же, русские люди. Хоть мы и заняли оставленные населением дома, но никто не думал растаскивать брошенный скарб. Не только наши помощники пропагандисты, но и мы сами с Точиловым обходили части и не уставали твердить офицерам о необходимости строжайшего выполнения приказов Гиля о соблюдении порядка и дисциплины»[233].

Основываясь на документах, нам удалось выяснить, о какой операции ведет речь Самутин. Это крупномасштабная акция, проводившаяся против партизан Борисовско-Бегомльской и Полоцко-Лепельской партизанских зон, называлась «Коттбус» (Kottbus). Населенный пункт Кубличи располагался на территории Ушачского района Витебской области, а этот район входил в состав Полоцко-Лепельской зоны народных мстителей. Однако операция «Коттбус» (о которой мы скажем ниже) проводилась вовсе не в апреле, а во второй декаде мая 1943 г. И то, какие задачи в ходе операции решала «Дружина», совершенно не совпадают с тем, о чем пишет Самутин[234].

Перед тем как 1-й Русский национальный полк СС был брошен на борьбу против партизан Витебской и Минской областей, в начале мая 1943 г. часть Гиль-Родионова участвовала в операции «Майский жук» (Maikäfer). Акция проводилась в Березинском, Быховском, Кировском и Климовичском районах Могилевской области. Сведения об участии «Дружины» в этой операции содержатся в протоколах послевоенного допроса С.Я. Каминскиса — бывшего сотрудника латышской полиции безопасности, члена специальной команды СД Виктора Арайса. Задержанный показал, что в апреле одно из подразделений «команды Арайса» (рота оберштурмфюрера СС Дибитиса) было включено в состав «Дружины». В конце месяца их бросили на борьбу с партизанами в район поселка Березино (тогда райцентр Могилевской, ныне — Минской области)[235].

Каминскис рассказал: «Наша рота на реке Березине была придана войсковым соединениям немецких войск, которые с танками, артиллерией и всеми видами стрелкового оружия вели бои с партизанами в этом районе. Кроме соединений немецких войск в упомянутом районе вели борьбу против партизанского движения части РОА или УПА — точно не могу сказать, только состав этих частей был русский и командовал ими русский генерал Родионов. Кто был Родионов, я точно не знаю, но некоторое время наша рота была влита в состав его полка и совместно принимала участие в боях против советских партизан. Крупных боев с партизанскими основными силами за время моего пребывания не происходило. В большинстве случаев была разведка с более незначительными передовыми группами партизан, а что касается карательных мер, предпринимаемых нами в отношении мирного населения, подозреваемого в связи с советскими партизанами, так за все время моего участия в карательных операциях против советских партизан в районе Березины за связь с советскими партизанами был дан приказ уничтожить все население одной деревни, которая нами была отбита от партизан и в которой части Родионова и наша рота располагались. Название деревни я не помню, она была густо населена на протяжении километра, но сколько имела дворов — затрудняюсь сказать. Выполнение приказа о расстреле мирного населения этой деревни и ее сожжение было возложено на части Родионова, в состав которых входила и наша рота, но по своей инициативе или Родионов получил вторичный приказ, отменяющий первый, деревня эта уничтожена не была, и, как я потом узнал, уже по возвращении снова в Глубокое, Родионов со всем численным составом перешел на сторону советских партизан»[236].

Это важное свидетельство восполняет белые пятна в истории «Дружины». Из показаний С.Я. Каминскиса следует, что соединение Гиль-Родионова получало приказы об уничтожении населенных пунктов и мирных граждан, но в данном случае в «специальной обработке» не участвовало.

С другой стороны, забегая вперед, скажем, что есть информация об уничтожении «дружинниками» ряда деревень в районе Лепеля (Витебская область) и Зембина (Борисовский район Минской области).

По словам белорусского эмигранта Юрия Дувалича, «в местечке Зембин им [Гилем. — Прим. авт.] были убиты 3 юноши и 2 девушки только за то, что они пришпилили к своим рубашкам и блузам белорусский национальный значок. В деревне Слобода Гиль обещал осужденным им к расстрелу крестьянам помилование, если они попросят его об этом на русском литературном языке. Из 147 деревень Бегомльского района после Родионова осталось только 9»[237].

Та же самая сентенция, но с некоторыми дополнениями, встречается еще у двух белорусских эмигрантов, Юрия Вицбича и Константина Акулы. По их словам, солдаты из бригады Гиль-Родионова сожгли несколько белорусских деревень в районе Лепеля, а их население (около 3 тысяч человек) согнали в район населенного пункта Иконники. Затем Гиль-Родионов обратился к ним с речью, в которой обещал всех расстрелять, если люди не обратятся к нему с просьбой о помиловании на «русском литературном языке». Так как никто из местных жителей этого языка не знал, то их всех расстреляли из пулеметов[238].

Свидетельства белорусских эмигрантов, которые, по мнению историка О.В. Романько, «настаивают именно на национальной подоплеке этих расправ», честно говоря, доверия не внушают. Совсем не учитывается, что сам В.В. Гиль был уроженцем Белоруссии и ему совершенно незачем было устраивать спектакль с «русским литературным языком». Другое дело, что по указанию немцев он мог отдавать приказы о сожжении деревень и расстрелах. На это указывается в статье бывшего начальника БШПД П.З. Калинина: «…при участии "Дружины" в июле 1943 года были уничтожены свыше 4 тыс. мирных жителей Бегомльского района, а еще более 3 тыс. отправлены на работы в рейх». Отсюда, однако, сомнительное звучание получает распространенная версия о том, что Гиль был законспирированным советским агентом и намеренно провоцировал ненависть местного населения к немецким оккупантам[239].

Ниже мы подробно остановимся на участии подразделений «Дружины» в крупномасштабной антипартизанской операции «Коттбус».

Операция «Коттбус»

В ходе операции оккупанты планировали, во-первых, оттеснить партизан от железнодорожных магистралей Молодечно — Вилейка — Парафьяново — Полоцк, Молодечно — Минск, Минск — Борисов; во-вторых, восстановить дороги Минск— Бегомль — Лепель — Витебск, Докшицы — Лепель, Вилейка— Плещеницы — Зембин — Борисов; в-третьих, ликвидировать опасное положение в тылу левого фланга группы армий «Центр», очистив от партизан северный район реки Березина, и продолжить форсированными темпами строительство укрепленного района; в-четвертых, не допустить войска Красной армии в партизанские зоны и пресечь оказание им помощи со стороны народных мстителей. Таким образом, планировалась ликвидация всего партизанского массива между Минском и Полоцком[240].

Против партизан Борисовско-Бегомльской зоны был разработан отдельный план. Он сводился к тому, чтобы блокировать партизанский район, овладеть г. Бегомль, нанося по нему главный удар со стороны населенных пунктов Докшицы и Долгиново. Далее, очистить от партизан дороги Березино — Лепель, Бегомль — Лепель и, загнав народных мстителей в район Домжерицких болот, уничтожить[241].

В советских документах, мемуарах и научных исследованиях операция «Коттбус» представлена иначе, чем в немецких. Расхождений немало, начиная от количества сил и средств, задействованных в акции, и заканчивая ее сроками. По советским источникам, экспедиция проводилась около двух месяцев — с апреля по июнь 1943 г. Со стороны немцев в боевых действиях участвовало от 62 до 80 тысяч человек (только на бегомльском направлении якобы действовало до 45 тысяч солдат и офицеров)[242].

Западные специалисты, опирающиеся на донесения вермахта и СС, называют другие цифры и сроки. В частности, Р. Маврогордато, Э. Зимке, Э. Хессе, Р. Михаэлис и А. Муньос отмечают, что немцы для борьбы с партизанами привлекли 16 662 человека, сама операция проводилась с 15 мая по 22 июня 1943 г.[243].

По-нашему мнению, указанные противоречия вызваны тем, что разведка партизан включила в рамки операции «Коттбус» еще ряд акций немцев, которые проводились ими против народных мстителей Минской и Могилевской областей. Речь, в первую очередь, идет об операциях «Смельчак-I и II» (Draufgänger I und II), «Майский жук» (Maikäfer). Так, операции «Смельчак-I и II» были организованы против народных мстителей Заславского, Логойского, Борисовского и Смолевичского районов Минской области. Благодаря этим акциям СС и полиция получили информацию о том, где концентрировались партизанские силы. В дальнейшем это позволило точнее определить задачи для частей и подразделений, предназначенных для ликвидации Борисовско-Бегомльской партизанской зоны[244].

Не менее важным представляется вопрос, связанный с численным составом немецкой группировки. Общее руководство экспедицией осуществлял уполномоченный рейхсфюрера СС по борьбе с бандитизмом, обергруппенфюрер СС и генерал полиции фон дем Бах. Непосредственно за проведение операции отвечал начальник СС и полиции генерального округа «Белоруссия» бригадефюрер СС Курт фон Готтберг. Под его началом находилась боевая группа, куда входили:

— 2-й полицейский полк СС (11-й, 13-й и 22-й полицейские батальоны);

— I батальон 31-го полицейского полка СС;

— Особый батальон СС Дирлевангера;

— Оперативная команда полевой жандармерии «Крайкенбом»;

— Команда полевой жандармерии «Плещеницы»;

— Взвод полевой жандармерии (Борисов-Столбцы);

— 1-й Русский национальный полк СС «Дружина»;

— 3-й (из Слонима), 12-й, 15-й (из Лиды), 51-й (из Воложина), 54-й (из Борисова), 57-й (из Барановичей), 102-й (из Борисова), 115-й (из Слонима), 118-й (из Новогрудка), 271-й (из Слуцка) батальоны вспомогательной полиции;

— 600-й казачий полк (1-й и 2-й кавалерийские эскадрон, 7-й и 8-й велосипедный и мотоциклетный эскадроны, штабной батальон и артиллерийский дивизион);

— 633-й «восточный» батальон;

— 1-я и 12-я полицейские танковые роты;

— Батальон 331-го гренадерского полка;

— Четыре роты 392-й главной полевой комендатуры (г. Минск) с батареей, взводом ПТО и взводом тяжелых минометов;

— Усиленная рота 286-й охранной дивизии;

— II дивизион 213-го артиллерийского полка;

— Командные группы полиции безопасности и СД I (специальные команды I, II и III) и II (специальные команды IV, V и VI)[245].

С воздуха действия боевой группы фон «Готтберг» поддерживали самолеты 4-й эскадрильи 51-й бомбардировочной эскадры (5-й авиационный корпус), а также 7-я эскадрилья особого назначения[246].

Наконец, для угона рабочей силы, реквизиции сельскохозяйственной продукции, из Глубокского района был выделен особый штаб и три специальные группы, которым были приданы подразделения вспомогательной полиции из населенных пунктов Докшицы и Долгиново[247].

Немецкая группировка сил и средств не превышала 20 тысяч человек. Данные партизанской разведки (45, 60 или 80 тысяч человек) представляются явно завышенными.

Следует остановиться и на том, какими силами располагали в Борисовско-Бегомльской зоне белорусские партизаны. На момент проведения операции «Коттбус» здесь действовали следующие формирования:

— бригада «Дяди Коли» (командир — П.Г. Лопатин, комиссар — А.Т. Езубчик; отряды им. И.В. Сталина, им. В.И. Чапаева, им. Ф.Э. Дзержинского, «Коммунар», «Буря», «За Отечество»);

— бригада «Железняк» (командир — И.Ф. Титков, комиссар — С.С. Манкович; 1, 2, 3, 4, 5, 6 и 7-й отряды);

— бригада «Народные мстители» (ранее называлась бригада «Дяди Васи»): командир — В.Т. Воронянский, комиссар — В.В. Семенов; отряды «Мститель», «Борьба», им. Г.И. Котовского, им. A.B. Суворова;

— бригада им. С.М. Кирова (командир — Ф.Т. Пустовит, комиссар — И.И. Панкевич; отряды им. С.М. Кирова, им. М.В. Фрунзе, «За победу»);

— бригада «Штурмовая» (командир — И.А. Гламаздин, комиссар — А.Ф. Лапенков; отряды «Штурм», им. М.В. Фрунзе, «За Отечество», «Грозный», им. Г.К. Жукова);

— бригада им. Л.М. Доватора (командир — Ф.С. Шляхтунов, комиссар — П.А. Павленко; отряды им. Я.М. Свердлова, им. Л.З. Джиоева);

— бригада им. ЦК КП (б) Б (командир — А.Д. Медведев, комиссар — Т.Н. Бондарев; отряды им. А.Я. Пархоменко, им. В.П. Чкалова, им. Г.К. Жукова, им. Денисова);

— бригада им. М.В. Фрунзе (командир — A.M. Захаров, комиссар — И.И. Мироненко; отряды «За Родину», им. К.Е. Ворошилова, «Комсомолец», «За Советскую Белоруссию»);

— бригада (по другим сведениям, отряд) «Смерть фашизму» (командир — В.Ф. Тарунов, комиссар — И.П. Дедюля);

— отдельные отряды «За Родину», «Гвардеец», им. К.Е. Ворошилова, «Большевик»[248].

Партизанские формирования Борисовско-Бегомльской зоны подчинялись Борисовскому подпольному межрайонному комитету КП(б) Б во главе с секретарем П.А. Жуковичем, уполномоченным БШПД. Численность народных мстителей, действовавших в Борисовско-Бегомльской зоне, составляла 8 тысяч 158 человек (44 партизанских отряда)[249].

Но это были не все силы «лесных солдат». По словам командира Чашникской бригады Ф.Ф. Дубровского, против немцев в общей сложности действовало 17 соединений народных мстителей. Из воспоминаний начальника оперативной группы ЦШПД и БШПД по Полоцко-Лепельской партизанской зоне В.Е. Лобанка выясняется, что на борьбу с карателями также выступили:

— Чашникская бригада «Дубова» (командир — Ф.Ф. Дубровский, комиссар — В.Е. Лобанок; 1, 3, 7, 10, 12-й отряды);

— бригада им. С.М. Короткина (командир — В.М. Талаквадзе, комиссар — А.Б. Эрдман; отряды «Грозный», им. В.И. Чапаева, «За Победу», «Белорусский мститель», им. Ф.Э. Дзержинского);

— бригада им. К.Е. Ворошилова (командир — Д.В. Тябут, комиссар — В.А. Лемза; отряды «Мститель», «Смерть фашизму», «За Родину», «КИМ»);

— бригада им. В.И. Ленина (командир — H.A. Сакмаркин, комиссар — A.B. Сипко; отряды им. М.В. Фрунзе, им. К.Е. Ворошилова, им. В.И. Чапаева, им. С.М. Кирова, им. И.В. Сталина, им. A.B. Суворова);

— бригада им. В.И. Чапаева (командир — В.В. Мельников, комиссар — И.Ф. Кореневский; 1, 2, 5-й отряды);

— бригада Н.П. Гудкова (командир — Н.П. Гудков, комиссар — И.Г. Финогеев; 1-й отряд им. М.И. Кутузова, 2-й отряд им. H.A. Щорса, 3-й отряд «Ураган»);

— Сенненская бригада (командир — B.C. Леонов, комиссар — П.В. Сырцов; отряды им. В.А. Захарченко, им. A.B. Суворова, им. К.А. Хаиркизова, им. В.И. Чапаева, A.M. Захарова, 6-й отряд, «За Родину»)[250].

Таким образом, общая численность партизан, по нашим оценкам, составляла от 13 до 15 тысяч человек, не считая отдельных отрядов и диверсионных групп НКВД.

Народные мстители Борисовско-Бегомльской и Полоцко-Лепельской зон взаимодействовали между собой в ходе отражения операции «Коттбус». Это видно из мемуаров бывшего командира бригады «Железняк» И.Ф. Титкова: «О предстоящей карательной операции фашистов мы догадывались и готовились к ней, но не знали ее масштабов. Поначалу думалось, что гитлеровцы могут бросить против нас небольшие силы. Оказывается, судя по захваченным документам, они собрали группировку в несколько десятков тысяч человек, с участием всех родов войск. Все это говорило о том, что на сей раз партизанским формированиям нельзя действовать в одиночку. И не спасут их труднодоступные места, районы озера Палик и Домжерицких болот»[251].

15 мая 1943 г. бригадефюрер СС фон Готтберг подписал боевой приказ № 1 о проведении операции «Коттбус». Оперативное соединение начальника СС и полиции генерального округа «Белоруссия» делилось на несколько боевых групп. Каждая из них получила боевую задачу.

Айнзатцгруппа «Север» под командованием генерал-майора Дормагена в составе семи полицейских батальонов со средствами усиления наступала по сходящимся направлениям из Зябок и Лепеля на Пышно, Зарубовщину с целью замкнуть окружение Борисовско-Бегомльской зоны с севера и восстановить дорогу Докшицы — Лепель на участке Лепель — Березино.

Айнзатцгруппа «Юг» под командованием подполковника Кинцеля наступала по направлению Борисов — Пруды — Селец— Рудня с задачей замкнуть кольцо окружения и не допустить выхода партизан на восток. Оперативной группе были приданы бронекатера и моторные лодки для прочесывания реки Березина.

Айнзатцгруппа оберштурмбаннфюрера СС Дирлевангера (в ее составе находился 600-й казачий полк) наступала с минского направления — северо-западнее озера Палик с задачей овладеть дорогой Борисов — Лепель, создать заграждение, отрезав тем самым партизанские соединения, действовавшие западнее этой дороги.

Айнзатцгруппа подполковника охранной полиции Клумпа (а после его ранения — подполковника Китцинга) наступала из Долгиново в общем направлении на Бегомль.

Часть Гиль-Родионова находилась в составе группы Клумпа и при поддержке двух полицейских батальонов СС наступала со стороны Докшиц в общем направлении на Бегомль и вдоль дороги Докшицы — Лепель. «Дружина» наносила встречный удар в направлении оперативной группы «Север» до населенного пункта Березино. Основная задача полка Гиля состояла в том, чтобы совместно с группой «Север» восстановить дорогу Докшицы — Лепель и в дальнейшем прикрыть ее от возможных ударов народных мстителей.

2-й полицейский полк СС выделялся в оперативный резерв бегомльского направления с целью уничтожения партизан, которые могли бы выскользнуть из кольца окружения.

Ко всем айнзатцгруппам были приданы команды полиции безопасности и СД (например, вместе с «Дружиной» действовали команды СД I и II, с особым батальоном СС Дирлевангера — команда СД V). Кроме того, во все опергруппы были включены команды жандармерии вспомогательной службы полиции порядка. Членов этих формирований предполагалось использовать в качестве проводников, а также охранников и конвоиров, отвечающих за сохранность сельхозпродукции, захваченной во время экспедиции, и работоспособной силы, предназначенной для отправки в рейх[252].

Операция «Коттбус» имела свои особенные черты, и поэтому ее нельзя считать типичной акцией (каковой ее именует А. Муньос[253]), которые проводились немцами в Белоруссии в 1942–1944 гг. В тактическом отношении боевые порядки оперативных групп имели построение в два эшелона. Первый состоял из сплошных цепей. Они должны были прочесывать местность и вскрывать очаги сопротивления партизан, наводить на них танки, артиллерию и авиацию, а затем продвигаться дальше. Второй эшелон составляли мобильные отряды и группы преследования народных мстителей в их очагах сопротивления или при выходе из окружения. «Такая тактика, — отмечает И.Ф. Титков, — являлась совершенно новой для нас»[254].

К 15 мая 1943 г. немцы стянули к населенным пунктам Докшицы, Долгиново, Плещеницы и Зембин (куда переместился оперативный штаб фон Готтберга) крупные силы. Отсюда, при поддержке артиллерии и танков, СС и полиция повели наступление в трех направлениях: на Пустоселье, на Добрунь и на Витуничи с общей задачей овладеть Бегомлем и переправой у поселка Березино. Разгорелись тяжелые, кровопролитные бои за овладение переправами через реку Поня. Бои продолжались до 19 мая, когда частям СС наконец удалось захватить переправы. В этих боях принимали участие и подразделения «Дружины», дважды форсировавшие Поню у населенного пункта Глинно[255].

20 мая началось общее наступление немецких войск со стороны Лепеля, Зембина, Плещениц, Долгиново и Докшиц. Основной удар (от Лепеля) пришелся по бригаде Дубровского. На других направлениях эсэсовцев сдерживали отряды бригад «Железняк», «Народные мстители», «Смерть фашизму», «Дяди Коли». Партизанские отряды отходили в леса рядом с озером Палик. В этом районе на протяжении четырех дней партизаны сдерживали подразделения айнзатцгруппы Дирлевангера. В результате боев народные мстители были вынуждены уйти с дороги Бегомль — Плещеницы на запад, в Вилейскую область[256].

Часть Гиль-Родионова (в партизанских документах она значилась как бригада, хотя фактически таковой еще не являлась) наступала на докшицком направлении, атакуя бригады им. ЦК КП(б) Б и «Железняк». Шли упорные бои за деревни Тумиловичи, Стенка, Дедино, Речные, Ващеники, Сватки. Особенно жестокая схватка, длившаяся без малого 10 часов, была за деревню Дедино, где атаки «родионовцев» отбивал 1-й отряд бригады им. ЦК КП(б) Б.

Белорусские партизаны форсируют водную преграду

Для партизан «Дружина», как писал И.Ф. Титков, оказалась непростым противником: «Здесь наступал враг особый, который говорил на нашем языке, легко маскировался под партизан, не боялся болот и лесов… Это была бригада Гиль-Родионова. В разбросанных немцами листовках говорилось, что здесь начинается ''новая Россия". Конечно, на партизан такая пропаганда не оказывала никакого влияния. Но мы знали и другое, что этот враг уже достаточно набил руки на борьбе с партизанами в Быховском, Кличевском и других районах Белоруссии… Гитлеровцы специально одели солдат бригады в форму эсэсовцев [можно подумать, что Титков не знал, что "Дружина" — эсэсовское формирование и ее личному составу положено носить полевую форму войск СС, с получением которой у "родионовцев" никаких проблем не было, как и с другими видами довольствия. — Прим. авт.]… Предатели из бригады Гиль-Родионова опасны были еще и тем, что провоцировали женщин, детей и стариков на выход из леса, будто этим самым они спасут их от немцев. Многие, кто поверил в это, погибли. Так были уничтожены жители деревень Далекое, Небышино, Витуничи, Осиновик и Тромбин [возможно, именно об этих преступлениях велась речь в статье бывшего начальника БШПД П.З. Калинина. — Прим. авт.]. Бригада Гиль-Родионова была для нас серьезным противником. Действовала она на узком участке фронта при поддержке танков и авиации…»[257].

Партизаны упорно оборонялись, не ввязывались во фронтальные бои с противником, действовали небольшими группами и маневрировали, но ситуация складывалась не в их пользу. К концу мая Борисовско-Бегомльская партизанская зона была зажата со всех сторон. Народные мстители оказались в осаде. Об этом красноречиво свидетельствуют слова командира бригады Николая Гудкова, сказанные им перед личным составом нескольких партизанских формирований в один из критических дней блокады: «Товарищи! Партизаны бригады Железняка, обороняющие Бегомль, находятся в тяжелом положении. Немцы уже заняли ряд населенных пунктов на подходе к городу. Партизанский аэродром уже не действует [тем не менее советская авиация успела доставить партизанам 160 т боевых грузов. — Прим. авт.]. С часу на час бригада Железняка будет вынуждена оставить Бегомль. Против нее и бригады Дубова немцы бросили большое количество своих солдат и полиции. Бегомль ожесточенно бомбит вражеская авиация [только в течение 29 мая люфтваффе сделали на город 632 самолето-вылета. — Прим. авт.]. Мы сами еле выбрались оттуда. Из Бегомля эвакуируются партизанский госпиталь и все штабное хозяйство. Нам приказано уходить из деревни Бабцы, чтобы не оказаться в кольце окружения. Немцы могут перерезать дорогу, заняв мосты через Березину или дорогу Лепель — Борисов. Немедленно собирайтесь, и уходим на Бук»[258].