1-я русская бригада СС «Дружина»

Не желая мириться с таким положением, СС и полиция, наладившие полное взаимодействие с тыловыми службами вермахта, очень рьяно взялись за дело. В конце декабря 1942 г. — в начале января 1943 г. в северо-восточной части Витебской области, в треугольнике Полоцк — Невель — Витебск, была проведена операция «Клетка обезьяны» (Affenkäfig). В ней приняли участие как регулярные войска, так и подразделения СС и СД[160].

Активные действия были развернуты и в других регионах генерального округа. В декабре 1942 г. боевая группа «Готтберг» (Kampfgruppe von Gottberg) провела операцию «Елка» (Tanne) в Воложинском районе Минской области. В том же месяце группа «Готтберг» при поддержке учебных частей вермахта, 10 специальных команд СД вела бои с партизанами Гродненской области в рамках операции «Гамбург» (Hamburg). В Брестской области в декабре 1942 г. СС и полиция участвовали в акции «Альтона» (Altona). В первой половине января 1943 г. в Минской области были проведены операции «Франц» (Franz) и «Якоб» (Jakob)[161].

Вручение оружия в партизанском отряде. Белоруссия. 1942 г.

Масштабы антипартизанских мероприятий потребовали от германских оккупационных структур привлечения всех имеющихся сил и средств, в том числе различных коллаборационистских формирований. Не осталась в стороне и «Дружина». Во второй половине января 1943 г. батальон Гиль-Родионова, переброшенный в Слуцк, подключили к операции «Праздник урожая» (Erntefest).

Операция проводилась в Пуховичском и Слуцком районах Минской области с 18 по 27 января. Район оперативных действий был следующий: на севере по линии дороги Червень — Минск до населенного пункта Кулики. На западе по линии Кулики— Равнополье — Шацк — Белая Лужа — Слуцк. На юге дорога Слуцк — Старые Дороги. На востоке — железнодорожная магистраль Старые Дороги — Осиповичи — Марьина Горка — дорога Марьина Горка — Червень. Для проведения операции были выделены силы в количестве 11 полицейских батальонов, особый батальон СС Дирлевангера, несколько подразделений СД (например, зондеркоманда гауптштурмфюрера СС Вильке)[162].

Силы, привлеченные к акции, находились в боевой группе «Готтберг». В ее составе было три оперативных группы. «Дружину» прикрепили к айнзатцгруппе «Грип» (командир штурмбаннфюрер СС и майор полиции Ханс Грип), куда также входили 13-й резервный полицейский батальон и часть Дирлевангера. Перед началом операции был зачитан приказ. В нем говорилось: «Бандитов нужно атаковать и уничтожать. За врага следует принимать бандита, еврея, цыгана и каждого заподозренного в бандитизме. Учету сельскохозяйственных продуктов нужно придавать большое значение»[163]. Захват сельхозпродуктов, а также трудовой силы для отправки на работу в Германию следовало провести в городе Минске, в населенных пунктах Ивенец, Нагорное, Круглое, Осиповичи, Слуцк, Раков, Осово, Омговичи и Копыль[164].

Белорусские партизаны читают сброшенные с самолета советские листовки. 1943 г.

Акция «Праздник урожая» носила жестокий характер. В ходе боевых действий проводилась «специальная обработка» населенных пунктов. В результате было убито 1165 человек, 1308 мужчин и женщин угнано в рейх, захвачено 2803 головы крупного рогатого скота, 562 свиньи, 1500 овец, 393 лошади, 438 тонн зерна[165].

Однако основная цель операции — очистить от партизан районы около Минска — достигнута не была (по одним немецким данным, было убито 1003 «бандита», по другим — 805[166]). Поэтому командование СС и полиции приняло решение продолжать боевые действия. Началась операция «Праздник урожая II», проходившая с 30 января по 15 февраля 1943 г. в Дзержинском, Копыльском, Слуцком и Узденском районах Минской области. В акции участвовало три боевых группы: «Бинц», «Грип» и «Ворм». «Дружина» находилась в составе группы «Бинц» (Kampfgruppe Binz). В эту же группу входили: особый батальон СС Дирлевангера и I батальон 23-го полицейского полка СС. К каждой группе были прикомандированы команды СД, подчинявшиеся начальнику айнзатцгруппы штурмбаннфюреру СС Рейнхольду Бредеру[167].

Как и в предыдущий раз, операция «Праздник урожая II» свелась к проведению карательных мероприятий: к сожжению деревень и уничтожению населения, связанного с партизанами, захвату рабочей силы и сельскохозяйственных продуктов. В итоге было расстреляно 2325 человек, около 300 человек было принудительно вывезено на работу в рейх. О том, сколько немцы изъяли сельхозпродуктов, полной информации в отчетах не сохранилось. Есть сведения только по двум районам. Так, в Дзержинском районе СС и полиция реквизировали 773 тонны зерна, 742 тонны картофеля, 150 голов крупного рогатого скота, 124 овцы. В Узденском районе было захвачено 1417 тонн зерна, 6 тонн льноволокна, 377 голов крупного рогатого скота, 645 овец[168].

Казненные гитлеровцами советские патриоты. 1942 г.

Параллельно с зачисткой районов, «зараженных бандитизмом», по указанию начальника полиции безопасности и СД Белоруссии оберштурмбаннфюрера СС Эдуарда Штрауха (приказ от 5 февраля 1943 г.) проводилась «акция по переселению» евреев из Слуцкого гетто (вероятно, имелось в виду их убийство). В течение 8–9 февраля 1943 г. специальная команда СД (110 человек) под руководством оберштурмфюрера СС Мюллера безжалостно уничтожила 3 тысячи евреев[169].

Личный состав одного из подразделений «Дружины», в котором служил Самутин, был свидетелем, как происходила ликвидация Слуцкого гетто. Это событие представлено в его мемуарах так: «В Слуцке было большое гетто. Однажды утром мы узнали, что гетто горит, а его обитателей немцы вывозят за город и там расстреливают. Нас всех охватило общее чувство омерзения к этому чудовищному делу и, вместе с тем, страх, не бросят ли и нас немцы на помощь себе туда же. Однако этот страх был неоснователен. Как оказалось потом, и мысли такой у немцев относительно нас не возникало. У них были "специалисты" по таким делам, дилетантов им не было нужно. Мы же только с расстояния трех километров видели, как догорали дома гетто, как выезжали за город большие черные крытые брезентом машины и скрывались вдали. Из города доносились до нас звуки редких одиночных выстрелов» (вопрос об участии в истреблении евреев Слуцка подразделений «Дружины» пока остается открытым. — Прим. авт.).

Многочисленные «акции по очищению», массовые экзекуции мирного населения и евреев, осуществленные в ходе операции «Праздник урожая II», позволили немецким оккупационным властям на некоторое время перевести дух и сконцентрировать внимание на юге Белоруссии, где также наблюдалась активность народных мстителей. Так, немалое беспокойство у органов СС вызывала ситуация, сложившаяся на территории Брестской, Гомельской и южной части Минской областей (в частности, в Лунинецком, Ляховичском, Житковичском, Слуцком, Солигорском, Копыльском и Несвижском районах). Здесь под ударами партизан оказалась очень важная для вермахта дорога Гомель — Лунинец— Брест. По информации СД, в районе Грицыновичи — Луги— Гаврилчицы — Величковицы — Ленин — Милевичи численность партизан составляла от 3 до 4 тысяч человек[170].

В короткие сроки в Минске разработали широкомасштабную антипартизанскую операцию, получившую наименование «Февраль» (или «Лютый», нем. — Hornung). Операция проводилась с 16 по 26 февраля 1943 г. Общее руководство ею осуществлял бригадефюрер СС и генерал-майор полиции фон Готтберг. Под его началом находилось оперативное соединение, включавшее в себя 5 групп:

— боевая группа «Восток»: 2-й полицейский полк СС[171], батарея 1-й мотопехотной бригады СС, артиллерийский дивизион 18-го полицейского полка СС, батальон Гиль-Родионова («Дружина» СС);

— боевая группа «Север»: I батальон 23-го полицейского полка СС, особый батальон СС «Дирлевангер», 57-й батальон вспомогательной полиции[172], сигнальная полицейская рота № 112, полицейская танковая рота № 12;

— боевая группа «Запад»: I и II батальоны 13-го полицейского полка СС, 18-й батальон вспомогательной полиции, батарея 56-го артиллерийского дивизиона вспомогательной полиции, инженерно-саперный полицейский батальон;

— боевая группа «Юг»: II и III батальоны 10-го полицейского полка СС, I батальон 11-го полицейского полка СС, 103-й батальон вспомогательной полиции, минометная рота «Кольштед»;

— боевая группа «Юго-восток»: 101-й словацкий пехотный полк[173].

Цель операции заключалась в том, чтобы боевые группы, блокировавшие со всех сторон районы, где располагались лагеря и базы партизан, продвигались к центру. Расположенные в окруженном районе деревни следовало уничтожать, а гражданское население, за исключением евреев, эвакуировать в сборные лагеря. Чтобы исключить случаи «дружественного огня», во все части, привлеченные к операции, была введена опознавательная система «свой — чужой»: участники акции надевали белые ленты на левые рукава шинелей, а если они были обмундированы в маскировочные халаты, — то красные ленты[174].

Боевой группой «Восток», куда включили «Дружину», руководил командир 2-го полицейского полка СС штандартенфюрер СС Гюнтер Ангальт. Группа преследовала партизан, «зачищала» деревни и села, помогавшие народным мстителям, уничтожала евреев, изымала сельхозпродукты, захватывала работоспособное население[175].

Результаты операции «Февраль» в западной и отечественной историографии выглядят так. Белорусские исследователи еще в советское время, ссылаясь на документы партизан, утверждали, что каратели расстреляли и замучили около 13 тысяч человек, 1900 домов сожгли дотла, захватили около 17 тысяч голов рогатого скота[176].

Муньос, опираясь на немецкие материалы, приводит следующие цифры. Убито в бою 2219 «бандитов», 7378 человек расстреляно по подозрению в связях с партизанами. Захвачено оружия: 14 пистолетов и 172 винтовки. Конфисковано у населения 9578 голов крупного рогатого скота, 844 свиньи, 5700 овец, 559 тонн картофеля и 223 тонны зерна. СС и полицией «устранено» 3300 евреев[177].

По данным немецкого историка Р. Михаэлиса, в ходе операции было ликвидировано 1272 партизана, 1211 гражданских жителей было расстреляно за связь с народными мстителями, 104 человека захвачены в плен[178].

Доктор Б. Болл из Гамбургского института социальных исследований отмечает, что в акциях «Франц», «Праздник урожая» и «Февраль» было убито 18 975 гражданских лиц, в том числе 3300 евреев, 2400 человек были депортированы на принудительные работы в Германию[179].

Нет вопросов о количестве жертв, понесенных евреями. Иначе обстоит дело с потерями среди белорусского гражданского населения (от 1211 человек до 13 тысяч). Чьи данные более точные, сказать сложно. Что действительно не вызывает сомнений, так это карательный характер операции «Февраль», в чем сходятся все специалисты.

«Дружина» выполняла те же самые приказы, что и другие части СС. Самутин умалчивает, чем занимался батальон Гиля. В его мемуарах период карательных акций описан так: «Весь январь, февраль и начало марта провели в движении. По замыслу немцев мы должны были по мере движения громить партизан, очищать от них те местности, где будем проходить. Но вот диво — партизан не было. То есть они, конечно, были, только мы их не видели. Целый месяц мы двигались вдоль старой западной границы на юг, выйдя на нее западнее Минска, якобы преследуя партизанское соединение, с которым так за все время ни одного контакта и не произошло. После полуторамесячных мотаний нас остановили в Слуцке и целый месяц еще мы жили там на казарменном положении…»[180]

Самутин лукавит, заявляя, что личный состав «Дружины» не имел боевых контактов с партизанами. Забегая вперед, скажем, что в апреле 1943 г. русская часть СД прочно заняла место в составе боевой группы «Готтберг»[181]. В том же месяце она вошла в состав группировки сил и средств, подчинявшейся высшему фюреру СС и полиции в Центральной России и Белоруссии (получила свой оперативный позывной «Тигр»). Ну и, наконец, 13 июля 1943 г. фон Готтберг отправил в РСХА сообщение, в котором подчеркнул, что «эта состоящая из 1200 русских: часть очень скоро будет ударной силой, и в борьбе с бандами представляется надежной…»[182].

Повешенные советские партизаны. Январь 1943 г.

В начале марта 1943 г. «Дружина» дислоцировалась в Слуцке, но к концу месяца была полностью переброшена в Плисский район Вилейской области — в окружной комиссариат «Глубокое» (гебитскомиссар П. Гахман). Новым местом дислокации русских эсэсовцев стала деревня Лужки[183].

Переброска батальона в Лужки представляет, на наш взгляд, знаковое событие. Во-первых, на территории окружного комиссариата «Глубокое» размещалась главная команда «Цеппелина» «Россия-Центр» (SS-Hauptkommando Russland — Mitte Unternehmen Zeppelin) во главе со штурмбаннфюрером СС Хансом Шиндовски. Вначале команда размещалась в Лужках, а в апреле 1943 г. ее перевели в Глубокое (сюда же перевели и разведшколу из Яблони)[184].

Во-вторых, скорее всего, вполне удачное, по мнению немцев, участие «Дружины» в карательных операциях убедило их в том, что часть Гиль-Родионова вполне могла бы отвечать за охрану и оборону от партизан целого района. Тем более Гиль-Родионов не раз обращался с таким предложением в СД. Самутин пишет: «Оказалось, Гиль добился согласия немцев на предоставление ему в качестве опыта целого района для самостоятельного управления, без вмешательства немцев. Он выдал им обязательство очистить предоставляемый ему район от партизан, установить свою местную администрацию и выполнять поставки, требуемые немцами с населения. Такой район ему был предоставлен к северо-востоку от Молодечно с центром в небольшом селе Лужки, на берегу речки Мнюта-Шоша»[185].

Третья глава. «Дружина» в борьбе с советскими партизанами

Формирование 1-й Русской национальной бригады СС «Дружина»

В марте 1943 г. обе «Дружины» объединились в белорусском населенном пункте Лужки. Кроме того, в Глубоком (недалеко от Лужков) появился отряд добровольцев из разведывательной школы в Волау (около 100 человек), а также Особый русский отряд (батальон) СС. Это подразделение было сформировано в начале 1943 г. бывшим капитаном РККА Разумовским и князем Голицыным в Бреслау с целью участия в «бессоновском» проекте по заброске диверсантов в глубокий советский тыл. До 22 апреля отрядом командовал бывший полковник РККА Васильев, а затем — бывший подполковник РККА Дружинин (в последующем Дружинин перешел к партизанам, а Васильев был арестован немцами)[186].

Унтершарфюрер «Дружины» приводит себя в порядок. 1943 г.

На основе указанных подразделений был создан 1-й Русский национальный полк СС (1. Russisches Nationale SS-Regiment). Личный состав полка насчитывал 1200 человек, включая 150 офицеров. На вооружении находилось 60 орудий, 95 пулеметов и свыше 200 автоматов[187]. Часть возглавил Гиль (впрочем, тогда он уже пользовался исключительно псевдонимом Родионов), а Блажевич стал вновь начальником штаба.

Оба получили звания полковников (штандартенфюреров[188]). В мае 1943 г., по данным разведки партизан, в части было уже 1500 человек[189].

Лужки стали центром района, предоставленного немецкими властями Гилю для самостоятельного управления (очевидно, по аналогии и исходя из удачного опыта Б.В. Каминского в Локте и, позднее, в Лепеле)[190].

При этом реорганизационные мероприятия не закончились. В мае 1943 г. (по другим сведениям, в конце июня) на базе полка Гиля началось формирование 1-й Русской национальной бригады СС. 80 % соединения составили полицейские и местное население, 20 % — бывшие советские военнопленные. По партизанским данным, полицейские составляли 16–17 %, 11 % — русские эмигранты, 9 % так называемые «кулацкие элементы и буржуазные националисты», остальные — более 60 % — бывшие советские военнопленные. Русских в бригаде было 80 %, украинцев и представителей других национальностей — 20 %. На вооружении бригады находилось: полковых орудий — 5, противотанковых орудий — 10, минометов — 20, из них батальонных — 5 и ротных — 12, пулеметов — 280. Партизаны отмечали, что «винтовками русского, немецкого и чешского образцов личный состав бригады был вооружен полностью».

Помимо винтовок личный состав соединения был вооружен немецкими пистолетами-пулеметами МР-40[191].

В минуту отдыха…

В конце июня 1943 г. мероприятия по развертыванию «Дружины» подошли к завершающей стадии. Бригада состояла из трех строевых и одного учебного батальонов, автороты, артиллерийско-минометной батареи, пулеметной роты, учебной роты (унтер-офицерской школы), роты боевого питания, двух взводов кавалерии, комендантского взвода, санчасти, хозчасти, штурмовой роты, саперного взвода, роты связи и взвода полевой жандармерии, организованного Блажевичем[192].

Немалую проблему представляет вопрос о численности соединения. По мнению A.B. Окорокова, к июню 1943 г. бригада насчитывала около 8 тысяч человек. В последующем, отмечает историк, произошло еще одно увеличение состава (по некоторым сведениям, до 12 тысяч человек), что привело к переформированию бригады: «Взводы были расширены до рот, роты — до батальонов, а батальоны — до полков. Были сформированы также танковый и артиллерийский дивизионы»[193]. Западногерманский исследователь И. Гофман также отмечает, что в «Дружине» было 8000 человек[194]. К.А. Залесский, редактировавший монографию И. Гофмана, утверждает, опираясь на документы ЦШПД, что «максимальная численность "Дружины" при развертывании ее в бригаду (июль 1943 г.) составляла 3 тыс. человек в составе 4 батальонов, артиллерийского дивизиона и подразделений поддержки»[195].

Советские партизаны в ходе операции. 1943 г.

Не совсем понятно, каким образом «Дружина» могла за короткий срок вырасти до 8 тысяч человек. Следует учесть, что подчиненные Гиля за это время привлекались к операциям против партизан, несли потери, переходили на сторону народных мстителей. По нашему мнению, численность самой бригады никогда не превышала 4–5 тысяч человек.

Для участия в крупных акциях командование «Дружины» старалось использовать весь личный состав соединения, хотя, видимо, не все части бригады бросались в бой, а только боеспособные. Возможно, в сведения партизанской разведки, где фигурирует цифра 1500 человек (май 1943 г.), вкралась неточность, и советские патриоты учитывали только боевой состав соединения, непосредственно привлекавшийся для выполнения задач по предназначению.

Вызывает доверие позиция, предложенная А. Муньосом и поддержанная K.M. Александровым[196]. По их мнению, численность бригады, переброшенной в Докшицкий район Вилейской области, была доведена до 3 тысяч человек с дислокацией штаба (фельдпост[197] № 24588) в деревне Докшицы. В структурном отношении бригаду образовывали 4 (3 строевых и 1 учебный) батальона: I (фельдпост № 29117), II (фельдпост № 26998), III (фельдпост № 30601) и IV (фельдпост № 28344).

Командные должности в бригаде заняли как бывшие советские офицеры, так и русские эмигранты. Среди бывших офицеров РККА можно назвать полковников Орлова и Волкова, майоров Юхнова, Андрусенко, Шепетовского, Шепелева и Точилова, капитанов Алферова и Клименко, старшего лейтенанта Самутина[198].

Среди эмигрантов на командных должностях находились капитан Дамэ (начальник штаба 1-го полка), полковник (в СС имел звание гауптштурмфюрера[199]) князь Л.С. Святополк-Мирский (командир артиллерийской батареи), бывший офицер армии Деникина, штабс-капитан Шмелев (офицер контрразведки бригады), граф Вырубов и другие[200].

Отдельного внимания заслуживает личность майора А.Э. Блажевича. После переформирования полка в бригаду его назначили командиром II батальона. Сотрудник отдела пропаганды вермахта Сергей Фрелих давал ему в своих воспоминаниях нелицеприятную характеристику: «Я ему не доверял, выяснив, что в Советском Союзе он служил в частях НКВД… то есть формированиях… преимущественно предназначавшихся для террористических действий против собственного народа. Сотрудничество с НКВД отпечаталось на характере Блашевича [так в тексте]: он был бессовестным, твердым, неискренним и умел заслужить доверие своих немецких начальников своим жестоким поведением по отношению к русскому населению и взятым в плен партизанам»[201]. Не менее категоричен в своих оценках и Константин Кромиади: «Гиль умел располагать к себе людей. Однако при нем состояло два отвратительных субъекта — его адъютант и командир второго батальона, майор Блазевич [так в тексте]. Они были разными людьми, но от обоих веяло чекистским изуверством, и оба ходили за своим командиром, как тени; по-моему, они и его держали в руках»[202]. О том, что Гиль «все больше и больше попадал под влияние» Блажевича, пишет и Стеенберг[203].

Блажевич, по информации Самутина, возглавлял в соединении так называемую «Службу предупреждения», которая занималась контрразведывательной работой по выявлению среди местного населения лиц, имеющих связи с партизанами, а среди личного состава бригады — просоветски настроенных и имевших намерения перейти на сторону партизан. Тут возникает некоторый казус, поскольку, по мнению ряда историков, за контрразведку в полку и в бригаде отвечал бывший генерал-майор РККА П.В. Богданов. Но, учитывая, каким влиянием пользовался Блажевич, вполне можно допустить, что Самутин на этот раз не кривит душой: «…Блажевич возглавил Службу Безопасности, этакое доморощенное "СД". К нашему удивлению он привез с собой в качестве самого ближайшего своего помощника бывшего генерал-майора Богданова, которого мы знали еще по Сувалкам, только теперь бывший генерал состоял при особе Блажевича в чине капитана… Но при общих повышениях не был забыт и бывший генерал. В новом штабе и он уже числился теперь в звании майора, и его Блажевич взял к себе в свой отдел Службы Безопасности в качестве заместителя и начальника следственной части»[204].

Согласно партизанским документам, Блажевич в бригаде был заместителем Гиль-Родионова[205]. Это не исключает того, что Богданов находился на должности начальника «Службы предупреждения» формально, а фактически разведка и контрразведка соединения была в руках Блажевича. В дальнейшем влияние Блажевича в «Дружине» возросло. Забегая вперед, отметим, что перед самым переходом бригады на сторону партизан заместитель Гиль-Родионова побывал в Берлине, где, вероятно, пытался заручиться согласием руководства СД на то, чтобы снять Гиля с должности комбрига, возглавить вместо него соединение и навести в нем соответствующий порядок[206].

«Гвардейская бригада РОА»

В контексте нашего исследования, нельзя пройти мимо вопроса, связанного с неудачной попыткой формирования так называемой «1-й гвардейской бригады РОА» на основе подразделений, выведенных из состава полка Гиля.

В конце апреля 1943 г. — то есть в период боевого слаживания 1-го Русского национального полка СС — руководители реферата Z VI управления РСХА поручили группе своих «проверенных» русских коллег принять командование формировавшейся в Лужках частью. В группу вошли русские эмигранты братья Сергей и Николай Ивановы, К.Г. Кромиади, И.К. Сахаров, граф Г.П. Ламсдорф, В.А. Реслер. Кроме того, к ним присоединились представитель РПЦЗ архимандрит Гермоген (Кивачук) и бывший бригадный комиссар РККА Г.Н. Жиленков, формально «представлявший» Русскую освободительную армию, которая, впрочем, на тот момент существовала только гипотетически — в пропагандистских материалах вермахта, адресованных советским военнослужащим.

Военнослужащие формирования «Граукопф» принимают присягу. 1942 г.

Практически все названные выше лица уже «отличились» на службе в подразделениях абвера или СД. Главное же, что их связывало — совместная служба в созданном под эгидой абвера отряде «Граукопф» (Abwehr Abteilung 203, Unternehmen «Graukopf»; известен также под пропагандистским наименованием «Русская национальная народная армия», РННА). Это соединение было сформировано весной — летом 1942 г. в поселке Осинторф Витебской области. Политическое руководство и связь с немецким командованием осуществлял С.Н. Иванов (в 1930-е гг. возглавлял германский отдел Всероссийской фашистской партии), а К.Г. Кромиади стал комендантом центрального штаба и начальником строевой и хозяйственной части. В мае он подготовил из советских военнопленных сводную разведывательно-диверсионную группу (300 человек) для участия в операции по уничтожению управления 1-го гвардейского корпуса генерал-лейтенанта П.А. Белова, находившегося в окружении, а в последующем обеспечивал участие отдельных батальонов РННА в антипартизанских операциях. В сентябре 1942 г. командование «Граукопфом» принял бывший полковник РККА В.И. Боярский, а политическое руководство — Г.Н. Жиленков. Однако после ряда неудачных попыток использовать РННА на фронте и участившихся случаев перехода ее военнослужащих к партизанам Жиленков и Боярский были отозваны с командных постов и присоединились к «Русскому комитету» генерала Власова. Во главе РННА встал бывший майор РККА и начальник штаба РННА Р.Ф. Риль, а соединение — ориентировано исключительно на борьбу с партизанами. В начале 1943 г. РННА была расформирована, а ее личный состав распределен по различным частям вермахта. На бывших же командиров-осинторфовцев пристальное внимание обратили сотрудники «Цеппелина»[207]…

Согласно мемуарам Кромиади, Жиленков, узнав о намерении сотрудников РСХА переподчинить 1-й русский национальный полк СС группе белоэмигрантов, «сделал предложение СД, как представитель генерала Власова, перенять Бригаду Гиля с условием переформировать ее в Бригаду Русской освободительной армии. Когда СД приняло предложение Жиленкова, тогда вся осинторфская группа согласилась войти в подчинение Власову и ехать на фронт под командой генерала Жиленкова»[208]. Эту точку зрения, явно обусловленную нежеланием афишировать свою работу на СД, некритически приняли и многие исследователи, часть из которых вообще предпочитает умалчивать о какой-либо связи «бригады РОА» с «Цеппелином»[209].

Разумеется, ни о каком «подчинении» будущего соединения Власову и речи не шло (хотя из пропагандистских соображений и заявлялось о некой связи с «Русским комитетом»). Даже Самутин в своих воспоминаниях предельно откровенно отмечает, что «эта "Гвардейская бригада РОА", так же как и бригада Гиля, является детищем и иждивенцем таинственного "Цеппелина"», и что «никакого действительного формирования бригады из имеющегося в наличии батальона — не произойдет»[210]. Жиленков к весне 1943 г. уже прошел все необходимые проверки по линии СД, участвовал в разработке ряда операций «Цеппелина»[211], а посему уместно говорить о том, что он играл в окружении Власова роль агента эсэсовской разведки (а не наоборот).

Знаменная группа Гвардейского батальона РОА (в центре — граф Г. Ламсдорф) во время парада в Пскове. 22 июня 1943 г.

Возглавлять группу поручили начальнику главной команды «Цеппелин "Россия-Центр"» штурмбаннфюреру СС Хансу Шиндовски. Напомним, что подразделение Шиндовски было переброшено в Белоруссию вместе с «дружинниками» и дислоцировалось в непосредственной близости от них — в Лужках, а затем в местечке Глубокое. 29 апреля 1943 г. Шиндовски передал вышестоящему начальству в Берлин рапорт постоянного представителя СС при «Дружине» оберштурмбаннфюрера СС Аппеля: «Положение в "Дружине" требует вмешательства со стороны высших инстанций… "Дружина" развилась в таком направлении, которое свойственно русским при их мании к величию. В то же время замечено возрастающее недовольство, направленное против Германии… Активисты "Дружины" находятся под влиянием праздношатающихся по лагерю русских, они ведут свободную жизнь бандитов, пьют и едят вдоволь и совсем не думают о предстоящей деятельности "Дружины". Такое положение создает опасность для политики империи»[212].

Вальтер Шелленберг в своих мемуарах отмечает, что он «неоднократно просил Гиммлера отстранить Родионова от ведения борьбы с партизанами». Шеф эсэсовской разведки начал сомневаться в лояльности командира «Дружины» после нескольких личных бесед с Родионовым: «У меня начало складываться впечатление, что если первоначально он и был противником сталинской системы, то теперь его позиция претерпела изменения»[213].

В итоге руководство СД сделало вывод о необходимости переподчинения полка Гиля политически проверенным русским коллаборационистам. Иванов и Жиленков предоставили кураторам из ведомства В. Шелленберга новое штатное расписание соединения (к примеру, на должности командиров полков планировалось назначить двух бывших майоров РККА — A.M. Бочарова и И.М. Грачева).

В начале мая группа Шиндовски прибыла в Глубокое. Появление комиссии вызвало переполох у руководителей «Дружины». Начались продолжительные переговоры. Кромиади вспоминает: «Мои личные встречи с Гилем в Лужках участились… Гиль приставал ко мне, предлагая поступить к нему в Бригаду на должность начальника его штаба, а я с благодарностью отклонял это предложение, объясняя свой отказ договоренностью, связывающей меня с нашей группой». Сам Кромиади высоко оценил строевую выучку подчиненных Гиля, хотя и «выразил свое недоумение по поводу характера и размаха его хозяйственной части. Гиль на это… заявил, что он, мол, позволил своим офицерам и унтер-офицерам обзавестись походными женами, чтобы этим путем удержать их от побега… Не может быть, чтобы такой прекрасный организатор и строевик не знал, что наличие баб в войсковой части неминуемо приведет к падению дисциплины, деморализации солдат и офицеров, а также и к мародерству»[214].

Благодаря поддержке и ходатайству местных органов СД перед вышестоящим командованием в Берлине Гилю удалось (хотя, очевидно, не без труда) остаться на прежней должности. При этом эсэсовцы обязали его выделить из состава вверенного ему полка несколько подразделений для передачи под командование прибывшим из Берлина коллаборационистам (Особого русского отряда СС из Бреслау, учебного батальона и пропагандистского отдела; около 300 человек, по другим данным — 500)[215].

В середине мая сформированный на основе этих подразделений батальон перебросили в деревню Крыжево, а затем — в поселок Стремутка (15 км от Пскова), где с 1942 г. располагался разведывательно-диверсионный пункт «Цеппелина». Часть, куда влилось еще несколько пополнений добровольцев, подчинили местным органам СД. Сводная рота батальона участвовала в параде псковского гарнизона вермахта 22 июня 1943 г. Подразделение маршировало со знаками и эмблемами РОА. Из-за этого бывших бойцов «Дружины» почему-то часто относят к формированиям генерала Власова, хотя шевроны, кокарды, петлицы и погоны РОА к тому моменту носили многие восточные части, не имеющие никакого отношения к не существующей на тот момент власовской армии[216].

Офицеры Гвардейского батальона РОА перед парадом. Псков, 22 июня 1943 г. В центре — сотрудник СД, бывший руководитель Испанского очага Русской фашистской партии И. Сахаров

Тогда же по псковскому радио прозвучала известная песня русских добровольцев «Мы идем широкими полями»[217], сочиненная бывшими пропагандистами «Дружины». Характерно, что в ее тексте РОА не упоминается: