1-я русская бригада СС «Дружина»

27 мая 1943 г. начальник БШПД П.З. Калинин дал срочное распоряжение представителю БШПД на Калининском фронте И.И. Рыжикову оказать помощь народным мстителям Бегомльской зоны в отражении карательной экспедиции:

«Операция противника против партизан Бегомльской зоны принимает широкий размер. Партизанским бригадам поставлены задачи продолжать вести боевые действия методом засад, просачивания в тыл противника, маневрированием с заведением противника в ловушки, использованием выгодных рубежей для активной обороны.

Возбудите ходатайство перед Военным советом Калининского фронта о нанесении бомбового удара Лепель, Плещеницы, Докшицы, Долгиново, станция Парафьянов, Будслав, оказании помощи самолетами в выброске боеприпасов 25–30 т. Противник на боевые порядки партизан выбрасывает парашютные десанты, бригады предупреждаем — расстреливайте их. В связи с этим выброску наших парашютистов прекратите, поставив в известность Военный совет фронта»[259].

Еще через два дня, 29 мая 1943 г., Калинин дал распоряжение командованию партизанских бригад Дубова, «Народные мстители», «Дяди Коли», Сенненской, им. С.М. Кирова, им. С.М. Короткина, отряду «За Родину» о тактике боевых действий в условиях карательной экспедиции немцев против партизан Бегомльской зоны:

«Противник планом наступления предусматривает полную блокировку лесных массивов Бегомльской зоны, окрестностей. Для этой цели подбрасывает подкрепления. Бригадам: Дубровского, Воронянского, Лопатина, Леонова, им. Кирова, Талаквадзе, отряду "За Родину" действовать в соответствии указаний, данных тов. Пономаренко, сохраняя взаимодействие между бригадами, свободу маневра, не допуская окружения противником.

Успех дальнейшего хода боев в этом районе зависит от гибкости маневра партизан, взаимопомощи отрядов, бригад.

Выход для маневра в другие районы с целью предупреждения окружения разрешаю в том случае, когда между соседними бригадами есть договоренность и их положение этим не будет ухудшено.

Доносите обстановку, сигналы и точки выброски грузов»[260].

Тем временем ситуация ухудшалась. 29 мая 1943 г. части войск СС заняли Бегомль, выдавив из города бригаду «Железняк». 3 июня 1943 г. части айнзатцгруппы «Север» овладели райцентром Пышно, где две недели держала оборону бригада Ф.Ф. Дубровского. Айнзатцгруппа «Юг», наступавшая со стороны Борисова, вышла к базам бригады «Дяди Коли» и завязала бой с бригадой им. Кирова за лесной массив озера Палик. Полк Гиль-Родионова прорвался к центральной базе бригады «Железняк». Один из батальонов «Дружины» захватил партизанский госпиталь и уничтожил раненых народных мстителей (землянки, где они находились, были сожжены). Те, кому посчастливилось выжить, отступили в район лесного массива Савский Бор[261].

Партизаны отчаянно сопротивлялись. Фон Готтберг приказал ввести в бой свои резервы. 2-й полицейский полк СС перешел в наступление на участке Осье — Замостье — Сосново — Лесины— Черницы. Отряды партизан из бригад «Железняк» и «Дубова», просочившись в тыл к немцам, внезапно атаковали 13-й и 22-й полицейские батальоны СС, вследствие чего в рядах этих подразделений появились боевые потери. Партизаны зафиксировали в донесении, что им удалось окружить и почти полностью истребить два батальона полиции. Однако, как и обычно, советские патриоты поторопились. 13-й и 22-й батальоны СС вполне сохранили свою боеспособность. К тому же буквально через несколько недель 2-й полицейский полк СС (в ряды которого входили эти батальоны) в полном составе принял участие в операции «Герман» (German)[262].

К концу первой декады июня 1943 г. положение партизан стало чрезвычайно тяжелым. Военный руководитель Борисовского межрайонного комитета подполковник Н. Коваленко потребовал немедленного отвода партизанских бригад за Березину — для обороны Домжерицких болот. К тому времени там уже собралось более 10 тысяч бойцов и командиров. И.Ф. Титков, П.Г. Лопатин и Ф.Т. Пустовит просили отменить этот приказ, так как отход в Домжерицкие болота, по их мнению, вполне был на руку немцам, которые изначально планировали загнать туда народных мстителей и методично уничтожить, нанося авиационные и артиллерийские удары. Однако спорить было бесполезно. Причина такого приказа состояла в том, что в болотистых местах скопилось много гражданского населения — женщин, стариков и детей. И их нужно было спасать[263].

Как только народные мстители отошли за Березину, немцы сразу же замкнули кольцо окружения. В районе Домжерицких болот разгорелись особенно жестокие бои. «Гитлеровцы и бригада Гиль-Родионова вместе наступали на партизан, — вспоминал бывший командир отряда им. С.М. Кирова (одноименной бригады) Василий Шарков. — Они со всех сторон окружили Домжерицкие болота. Стоял сплошной треск автоматов — голову не высунуть. Воздух до того наполнился пороховыми газами, что трудно было дышать»[264].

К исходу 18 июня части СС очистили от народных мстителей лес в районе озера Палик и рассекли пополам домжерицкий болотистый массив по дороге Моисеевщина — Дубровка— Студенка — Пострежье — Брод, поставив под удар с тыла оборону бригады «Железняк». Одновременно немцы развернули строительные работы по сооружению дорог через болото. Для переброски войск СС и полиции использовалась дорога, идущая из Борисова на Зембин — Мстиж — Бегомль. Командование партизанских соединений, получив приказ Борисовского межрайонного комитета, приняло решение о прорыве из окружения в ночь на 19 июня силами всех партизан, оказавшихся в болотах[265].

Прорыв из окружения обошелся народным мстителям дорого. Потери в личном составе, а также среди гражданского населения были значительными (о чем участники тех событий не любили вспоминать). На некоторое время Борисовско-Бегомльская зона была ликвидирована (это подтверждает И.Ф. Титков). Операция «Коттбус» завершилась 21 июня 1943 г. Причем немцы, как пишут отечественные и белорусские историки, вынуждены были прекратить экспедицию потому, что войска, задействованные в ней, понадобились на фронте[266].

Среди специалистов не утихают споры о потерях немцев и партизан в ходе операции «Коттбус». Отправной точкой в дискуссиях служит итоговое боевое донесение фон Готтберга (от 28 июня 1943 г.). В нем говорится: «Потери противника: убито в боях 6087 человек, расстреляно — 3709, захвачено в плен — 599. Захвачено рабочей силы — 4997 человек, женщин — 1056. Собственные потери: немцы — убито пять офицеров, в том числе командир батальона, 83 унтер-офицера и рядовых. Ранено 11 офицеров, в том числе два командира полка, 374 унтер-офицера и рядовых, трое пропали. Трофеи: 20 орудий калибра 7,62, девять противотанковых пушек, одно зенитное орудие, 18 минометов, 30 станковых пулеметов, 31 ручной пулемет, один самолет (уничтожен), 50 планеров (уничтожены), 16 противотанковых ружей, 903 винтовки, 11 винтовочных прикладов, семь винтовочных стволов, 13 пистолетов.

Захвачено сельскохозяйственных продуктов: 3262 коровы, 2182 овцы, 904 лошади, 153 свиньи, 1618 кож: разных видов, 684 т зерна, 24 т. Картофеля, 38 ц льняного семени, 70 ц муки, 3 ц шерсти, 2 мешка льна, 2 мешка льняной пряжи»[267].

Белорусские исследователи В. Селеменев и В. Шимолин, придерживаясь линии, избранной еще советскими историками, считают донесение фон Готтберга «липой». В качестве документа, более достоверного на их взгляд, приводится донесение генерального комиссара Белоруссии В. Кубе рейхсминистру занятых восточных областей А. Розенбергу о результатах карательной операции «Коттбус» за время с 22 июня по 3 июля 1943 г. (от 5 июля 1943 г.):

«Бригадефюрер СС, генерал-майор полиции фон Готтберг сообщает, что операция "Коттбус" за указанный период дала следующие результаты: убито противника — 4500; убито подозреваемых в связях с бандитами — 5000; убито немцев — 59; ранено немцев — 267; убито иностранцев — 22; ранено иностранцев — 120; взято в плен бандитов — 250; уничтожено лагерей противника — 57; уничтожено бункеров противника — 261; захвачено мужской рабочей силы — 2062; захвачено женской рабочей силы — 450; затоплено больших лодок — 4; затоплено плотов — 22.

Трофеи: 1 самолет, 12 буксирных лодок, 10 орудий калибра 150 мм, 2 пушки, 9 гранатометов, 23 станковых пулемета, 28 ручных пулеметов, 28 автоматов, 492 винтовки, 1028 гранат и бомб, 1100 мин, 31300 винтовочных патронов, 7300 пистолетных патронов, 1200 кг взрывчатого материала, 2 комплекта радиопередатчика, 1 фотолаборатория, 30 парашютов, 67 повозок, 530 лошадей, 1 полевая кухня, 430 саней, большое количество медикаментов и пропагандистского материала.

…Названные цифры показывают, что и в этой операции уничтожено большое количество населения. Если потери противника убитыми составляют 4500 чел., а трофеев взято только 492 винтовки, то ясно, что в число уничтоженного противника включено большое количество местных крестьян. В этом отношении особенно известен батальон Дирлевангера, который уничтожил бесчисленное количество людей. Среди 5 тыс. чел., заподозренных в связях с бандитами и поэтому расстрелянных, насчитывается огромное количество женщин и детей»[268].

Действительно, проводя анализ двух документов — фон Готтберга и Кубе, — обнаруживаешь массу противоречий: по Готтбергу, захвачено 903 винтовки, убито — 6087 «бандитов», 599 пленено, расстреляно — 3709 человек. По Кубе — захвачено 492 винтовки, уничтожено «бандитов» — 4500, взято в плен — 250, расстреляно — 5000 человек.

Создается такое впечатление, что для своего начальства в Берлине фон Готтберг подготовил одно донесение, а для генерального комиссара Белоруссии — совсем другое. Скорее всего, так и было, поскольку между гражданскими органами и руководством СС в Белоруссии складывались напряженные отношения. Как считали подчиненные Гиммлера, Кубе являлся проводником идей, противоречащих политике рейха, и поэтому старались дезавуировать его фигуру, которая мешала СС в реализации собственных планов, начиная от создания системы безопасности и порядка в Белоруссии и заканчивая уничтожением евреев[269].

Чаще исследователи берут за основу документ Кубе, а донесение фон Готтберга считают ненадежным, хотя доклад начальника СС и полиции Белоруссии представляет в целом объективную картину. Сомнения, наоборот, вызывает донесение Кубе. Учитывая конфликтные отношения гауляйтера с СС, его донесение несет отпечаток предвзятости. К тому же итоги операции «Коттбус» представлены Кубе за период с 22 июня по 3 июля 1943 г., а экспедиция завершилась 21 июня. Кубе также не говорит, уточненные это данные или нет, когда их ему предоставили, на основании каких оперативных документов они составлялись[270].

Приоритет в исследовании этого вопроса, что совершенно ясно, следует отдавать сообщению фон Готтберга. Собственно гражданские органы административного аппарата генерального комиссариата «Белоруссия» имели второстепенное отношение к масштабным акциям СС и полиции, и если играли в них роль, то вспомогательную. Если не считаться с этим моментом, можно придти к выводу, что операция «Коттбус» сводилась только к истреблению населения, а партизаны вообще потерь не имели. К такому заключению, кстати, и пришли советские ученые, работавшие над справочником: «Нацистская политика геноцида и "выжженной земли" в Белоруссии 1941–1944» (Минск: «Беларусь», 1984). Опираясь на доклад Кубе, они взяли и сложили потери, понесенные партизанами и населением, написав, что «в ходе операции каратели расстреляли, замучили и сожгли 9786 советских граждан». Таким образом, получилось — у народных мстителей нет ни убитых, ни раненых, ни пленных[271].

Непонятно и то, почему в качестве едва ли не главного аргумента навязывается сентенция, что потери противника определяются только по тому, сколько у него захвачено винтовок. Партизанам, как известно, всегда не хватало оружия и боеприпасов, поэтому пистолеты, винтовки, автоматы и пулеметы убитых бойцов и командиров старались не оставлять. Когда такой возможности не было — особенно это касается пушек и минометов, — то оружие уничтожали, приводили в негодность или зарывали в землю, чтобы потом выкопать и вновь использовать в бою. То, что люди фон Готтберга нашли после боев от 500 до 900 винтовок (не считая автоматов, пулеметов и гранатометов), еще не говорит, что донесение руководителя операции «Коттбус» насквозь лживо.

Конечно же, эта экспедиция не была лишена карательной составляющей. Как отмечал фон Готтберг, за связь с партизанами солдаты расстреляли 3709 человек. В некоторых случаях мирное население использовали для преодоления минно-взрывных заграждений: «После артиллерийско-зенитной подготовки проникновение в болотистую местность стало возможным только потому, что подозреваемых в связях с партизанами местных жителей гнали впереди войск по сильно заминированным участкам территории»[272].

Но основные жертвы среди мирных граждан пришлись на момент, когда партизан блокировали в районе Домжерицких болот. Постоянные авиационные удары, минометные и артиллерийские обстрелы, безусловно, сыграли свою зловещую роль.

С другой стороны, — и это самое трагичное, — судьба простых людей мало кого заботила. Немцев она никак не волновала, так как мирное население, попавшее вместе с партизанами в окружение, само было «виновато», по их мнению, в том, что оказалось в зоне боевых действий. Партизанам тоже было не до гуманизма, ведь речь шла о жизни и смерти. Несомненно, какой-то части населения народные мстители оказывали помощь, но охватить всех было нереально, и, более того, у самих партизан там находились свои семьи. Да и всегда ли у них была возможность помогать родным и близким, когда бои шли круглые сутки?

Очень вероятно то, что среди тех 6087 «бандитов», уничтоженных частями СС и полиции, было немало гражданских лиц, угодивших в кровавую мясорубку в районе озера Палик и в Домжерицких болотах. Сколько человек выжило во время блокады и вырвалось с партизанами из «котла», установить уже не удастся. Но жертвы там были огромные, в чем сомневаться не приходится.

В ходе операции «Коттбус» эсэсовцы истребляли далеко не все население, рейху требовалась рабочая сила. Немалая часть местных жителей, оказавшаяся в районе проведения карательной акции, была захвачена и эвакуирована в сборные лагеря, где проводилась так называемая сортировка, дезинфекция и подготовка рабочих команд к отправке на трудовую повинность в Германию. Согласно донесению фон Готтберга, было пленено 6053 человека (4997 мужчин и 1056 женщин), по донесению Кубе — 2512 человек (2062 мужчины и 450 женщин). Чем вызваны эти расхождения в цифрах, сказать сложно. Могло быть все, что угодно, начиная от ликвидации и заканчивая вывозом людей в рейх. Однако, скорее всего, людей отправили в Германию. Как показывают документы, во время операций, проводившихся с июня по август 1943 г. в Минской области, СС и полиция «угнали все работоспособное население»[273].

Касаясь итогов операции «Коттбус», исследователи почти не обращают внимания на то, какие задачи ставились перед войсками СС и полицией, исходя из боевого приказа № 1, подписанного фон Готтбергом 15 мая 1943 г. Конечно же, главной задачей всегда была одна — уничтожение партизан, что, как напомним, требовал Гиммлер еще в своем приказе от 18 ноября 1941 г.[274] К лету 1943 г. взгляды СС на войну с партизанами изменились. Фюреры СС и полиции, отвечавшие за борьбу с «бандитизмом», убедились, что полностью ликвидировать партизан невозможно. Исходя из этого, боевые задачи для войск на этом этапе подразумевали под собой уже не столько уничтожение партизан (хотя никто от него никогда не отказывался), сколько ослабление их влияния в оккупированных районах. Этим объясняется то, почему фон Готтберг, руководивший не одной акцией — которые, по мнению советской стороны, всегда оказывались провальными, — продолжал находиться на своей должности и заниматься теми же самыми вопросами. Отсюда можно говорить о том, что задачи операции «Коттбус» в значительной степени были решены. Во-первых, опасное положение в тылу левого фланга группы «Центр» удалось предотвратить. Во-вторых, в партизанские зоны войска Красной армии допущены не были. В-третьих, было продолжено строительство укрепленного района (несмотря на все диверсионные акты партизан). В-четвертых, Борисовско-Бегомльская зона на какое-то время прекратила свое существование. И, в-пятых, партизаны понесли значительные потери (что признают известные военные историки A.C. Князьков и Ю.И. Чернов[275]).

Таким образом, фон Готтберг совсем не случайно отправил в Берлин донесение, в котором охарактеризовал операцию «Коттбус» как вполне удачную экспедицию.

В западной историографии детального анализа операции «Коттбус», к сожалению, не проводилось. По крайней мере, доступные на сегодняшней день работы немецких и американских историков не дают оснований утверждать обратное. Например, Михаэлис не стал утруждать себя анализом документов фон Готтберга и Кубе, и поэтому ограничился тем, что опубликовал письмо рейхскомиссара «Остланд» Г. Лозе от 18 июня 1943 г. на имя своего шефа А. Розенберга об июньской акции в Белоруссии. Учитывая, по какой линии шла эта бумага, понятно, чью позицию отстаивал рейхскомиссар[276].

В своей монографии Муньос попытался проанализировать итоги операции, однако историк идет известным путем, опираясь на донесение Кубе. Причем, как видно из исследования, Муньос не проводит четкой грани между документами фон Готтберга и тогдашнего гауляйтера Белоруссии, поэтому информация из двух разных источников сливается у него в одно целое, в котором предпочтение отдается отрывкам из документа Кубе[277].

Разумеется, и партизанское командование подвело свои итоги боев в мае — июне 1943 г. В справке начальника оперативного отдела БШПД подполковника А.И. Брюханова о боях партизан Бегомльской зоны Минской области с немецкими карателями (не ранее 12 августа 1943 г.) отмечалось:

«За время боев с противником партизанскими отрядами и бригадами выведено из строя свыше 2 тыс. солдат и офицеров противника, танков — 15, танкеток — 7, бронемашин — 2, орудий разного калибра — 4, автомашин грузовых — 63, автомашин легковых — 10, сбито самолетов — 2, пущено под откос 43 эшелона противника и взорван 1 ж. — д. мост.

Партизаны потеряли: убитыми — 88, ранеными — 57, без вести пропавшими — 14 чел.

Партизанами захвачены трофеи: минометов — 2, пулеметов — 4, винтовок — 29, автоматов — 10, патронов — 1 тыс., обоз из 82 подвод, лошадей — 1514, коров и мелкого скота — 267»[278].

Генеральный комиссар Белоруссии Вильгельм Кубе. Довоенное фото

Возникают вопросы относительно партизанских потерь. Например, не вызывает доверия количество раненых — всего 57 человек. И это за полтора месяца беспрерывных боев?! Из мемуаров И.Ф. Титкова следует, что только в одной бригаде «Железняк» — в момент блокирования в районе Домжерицких болот — «оказалось до сотни тяжелораненых партизан»[279]. К этому нужно добавить раненых, находившихся на центральной базе той же бригады, в госпитале, разгромленном одним из батальонов «Дружины». Да и как проводились подсчеты, если известно, что на одного убитого всегда приходится три-четыре раненых?

Количество убитых партизан также вызывает сомнение. Только один выход из окружения в районе озера Палик и Домжерицких болот стоил партизанам немалых жертв. Потери были во всех соединениях без исключения, и, как писал Титков, «понесла урон и бригада "Железняк"»[280]. Думается, эсэсовские данные, несмотря на определенную неточность, все же больше заслуживают доверия, чем сведения партизан.

Сомнения вызывают и данные по немецким потерям. В справке А.И. Брюханова сказано: «Выведено из строя 2 тыс. солдат и офицеров противника». Титков утверждает, что только его бригада уничтожила более 800 гитлеровцев[281]. Еще 250–260 человек (в период с 15 до 25 мая) истребила бригада им. ЦК КП(б) Б[282]. Исходя из этого следует, что на долю других партизанских формирований — а это 14–15 бригад — приходятся остальные потери врага (950—1000 человек).

Конечно, можно допустить, что не все соединения воевали так умело, как бригада «Железняк». Однако в боях себя проявили соединения «Дубова», «Дяди Коли», им. С.М. Кирова, им. С.М. Короткина, «Народные мстители», отряд «За Родину». На их счету тоже были убитые немцы. И что же получается: либо неверные данные содержатся в записке А.И. Брюханова, либо И.Ф. Титков преувеличивает заслуги бригады «Железняк».

Германские потери (по донесению фон Готтберга) составили более 500 человек убитыми и ранеными. Не исключено, что части СС и полиции потеряли людей больше, чем зафиксировано в боевом донесении. Но, скорее всего, потери не превышают порога в 1000 человек. Причем, по немецким представлениям, даже гибель 500 солдат и офицеров — это очень серьезный урон.

Разумеется, понесла потери и «Дружина». Полк Гиль-Родионова терял людей в боях за переправы через реку Поню, за населенные пункты Тумиловичи, Стенка, Дедино, Речные, Ващеники, в боях за партизанскую базу в районе впадения реки Красногубки в Березину, при прорыве партизан из окружения в районе дороги Бегомль — Березино[283].

В боях с народными мстителями часть Гиль-Родионова потеряла не менее 200–250 человек убитыми и ранеными. Немало проблем «Дружине» доставили бригады им. ЦК КП(б) Б, «Железняк», им. С.М. Кирова и «Дубова».

Подразделения полка Гиль-Родионова выполняли не только боевые задачи, но и помогали изымать у населения сельхозпродукты и скот. Об этом говорится в донесении уполномоченного по сельскому хозяйству Вилейского округа на имя генерального комиссара Белоруссии (от 12 июня 1943 года). Чиновник пишет, что «операция, с точки зрения изъятия скота и сельскохозяйственных продуктов, не дала того результата, который могла бы дать. Бросалось в глаза то, как вермахт, полиция, СД и другие приданные им подразделения выполняли порученное им задание. У меня сложилось впечатление, что на уполномоченных по сельскому хозяйству эти подразделения смотрели недоброжелательно, особенно части "Дружины"»[284].

Люди Гиля, похоже, с неприятием относились к членам сельскохозяйственных подразделений. Причиной тому, скорее всего, было то, что члены этих групп не воевали с партизанами, а занимались реквизициями, в чем им должны были оказывать содействие все участники операции, как части вермахта, так и команды СД. По всей видимости, здесь не обошлось без конфликтных ситуаций, в противном случае представители гражданской администрации вряд ли бы стали заострять внимание на подобных моментах.

После операции «Коттбус» «Дружину» оставили в северо-западной части Борисовско-Бегомльской партизанской зоны. Вместе с двумя батальонами СС и гарнизонами в Будславе, Парафьяново и Крулевщине (примерная численность — 7 тысяч человек) русское формирование СД занималось очисткой тыловых районов 3-й танковой армии вермахта. Поэтому подопечных Гиль-Родионова не включили в состав боевой группы фон Готтберга, которая с 3 июля 1943 г. предприняла экспедицию «Герман» против партизан, действовавших в Барановичской области, в районе Ивенецко-Налибокской пущи[285].

Впрочем, были и другие причины, почему «Дружину» оставили за рамками новой операции. Следовало, во-первых, завершить переформирование полка в бригаду. Во-вторых, соединение Гиль-Родионова все-таки подчинялось органам СД, и на базе бригады проводилась проверка диверсантов. И, в-третьих, несмотря на потери в операции «Коттбус», «Дружина» была на хорошем счету у руководства СС и полиции Белоруссии (фон Готтберг лично встретился с Гилем и поблагодарил его за помощь в борьбе с партизанами). Доверие эсэсовского начальства выразилось в том, что «Дружине» отдали под контроль плацдарм на реке Поня, включавший в себя деревни Докшицы, Юхновка, Бересневка, Березино и ряд других населенных пунктов. Этот плацдарм врезался клином в северную часть разгромленной в то время Борисовско-Бегомльской зоны и очень мешал советским патриотам возрождать свои позиции[286].

По словам исследователя С.Г. Чуева, «хорошо вооруженная и на первых порах дисциплинированна бригада вела с переменным успехом бои против партизанских отрядов»[287]. В июле 1943 г. соединение вело бои против партизанских отрядов из бригады «Железняк». Боевые действия отличались накалом, «Дружина» не собиралась просто так сдавать народным мстителям населенные пункты, представлявшие важность для эсэсовского командования. Однако партизаны постепенно возвращали себе то, что потеряли во время операции «Коттбус» (в частности, город Бегомль), и это негативным образом отражалось на состоянии личного состава русской бригады СД[288].

Свои последние бои «Дружина» провела в начале августа 1943 г. Воспользовавшись тем, что главные силы бригады «Железняк» вышли на операцию «Рельсовая война», части Гиль-Родионова попытались захватить Бегомль. Но партизаны, отбив все атаки, отстояли город. Вдобавок ко всему ими был нанесен удар по деревне Юхновка, где дислоцировался батальон майора Фефелова, и ключевой в этом районе пункт оказался в руках народных мстителей. Гиль-Родионов пытался вернуть деревню, наступая силами до полка, но безуспешно. Этот провал еще более пагубно отразился на моральном состоянии солдат и офицеров соединения, а командование бригады всерьез задумалось, не принять ли предложение партизан и вернуться на советскую сторону[289].

Нацистский оккупационный плакат. Вот какое будущее готовили эсэсовцы для русской молодежи

Таким образом, «Дружина» неоднократно участвовала в антипартизанских и карательных операциях. Возможно, сведения о количестве убитых и замученных людей завышены, но факты преступлений, совершенных людьми Гиля, вряд ли могут вызывать сомнения. Например, когда в бригаде «Железняк» шло обсуждение вопроса, как вести работу по разложению «Дружины» и привлечению ее личного состава на советскую сторону, отдельные командиры партизанских формирований высказались против этого плана, приводя «примеры жестокости родионовцев по отношению к партизанам и местному населению», ссылались «на случаи их издевательства над женщинами, детьми»[290].

Не забудем и то, что при помощи карательных акций проходило «боевое сплачивание» русских эсэсовцев. Повязанные кровью, они, по замыслу немецкого командования, лишались возможности вернуться на советскую сторону.

Что касается самого Гиль-Родионова, то линия его поведения не кажется такой уж оригинальной. Его судьба во многом схожа с судьбами его поколения. Воспитанный в интернациональном духе, однако же критически относящийся к деяниям сталинского тоталитарного государства, он попробовал искать «правду» на другой стороне. Но этот поиск «правды» — попытка возродить новую Россию без большевиков — была обречена на провал, поскольку такие люди, как Гиль, не имели прочной связи с тем русским прошлым, носителями которого были те же эмигранты, служившие в его бригаде. Желание выжить любой ценой, независимо от того, на какие жертвы ради этого придется пойти, было присуще не только ему, но и многим из его окружения. Для людей такого типа какая-либо идея всегда будет чем-то вторичным по отношению к их желанию, поэтому они, подобно хамелеонам, стараются мимикрировать с такой быстротой, с какой меняется жизнь. Гилю не так уж было важно, сколько евреев или белорусов (а чуть позже и немцев) убьют его подчиненные, — в этом проявляются его омерзительные черты. И в то же время очевиден трагизм данного положения, его двусмысленность, двойственность и противоречивость. Выходом из этого положения в условиях войны могла быть только смерть.

Четвертая глава. Разложение «Дружины»

Агитационно-пропагандистская работа партизан и подпольщиков в соединении Гиль-Родионова

С момента немецкого вторжения высшее военно-политическое руководство СССР неоднократно заявляло, что будет беспощадно карать граждан, оказавшихся на стороне противника. Народ призывали использовать все меры и средства, чтобы истреблять оккупантов и тех, кто с ними сотрудничает. Так, в постановлении ЦК ВКП(б) об организации борьбы в тылу германских войск от 18 июля 1941 г. отмечалось: «Задача заключается в том, чтобы создать невыносимые условия для германских интервентов, дезорганизовать их связь, транспорт и сами воинские части, срывать всех их мероприятия, уничтожать захватчиков и их пособников…»[291]

В первые недели войны коммунистическая верхушка не предполагала, что помогать немцам будут сотни тысяч советских граждан, а часть из них наденут военную форму врага и будут воевать против партизан и Красной армии в составе формирований, созданных под эгидой вермахта и СС. Уже в конце 1941 г. стало заметно, что против народных мстителей действуют не только немецкие войска, выделенные для охраны и обороны тыла, но и подразделения, сформированные из граждан Советского Союза. Осознание этого факта побудило военное руководство СССР все активнее использовать нестандартные до этого момента способы борьбы с коллаборационистскими формированиями. С лета 1942 г. партизаны начали не только истреблять изменников социалистического Отечества, но и разлагать полки и батальоны, в которых служили коллаборационисты, переманивая последних обратно на сторону советской власти.

28 сентября 1942 г. начальник Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД) П.К. Пономаренко дал указания начальнику Белорусского штаба партизанского движения (БШПД) полковнику П.З. Калинину об уничтожении предателей и военных преступников. В документе велась речь о том, чтобы помимо уничтожения белорусских «стражей порядка» в подразделения полиции проникали подпольщики с целью их разложения, а с населением проводилась системная разъяснительная работа на предмет изобличения предателей[292].

Однако поворотным пунктом, безусловно, стал выход указания главнокомандующего партизанским движением К.Е. Ворошилова и начальника ЦШПД П.К. Пономаренко начальникам территориальных штабов и представителям Центрального штаба на фронтах о способах разложения антисоветских отрядов и частей, формируемых немцами на оккупированной территории (от 6 ноября 1942 г.). В контексте исследуемой темы данный документ представляет немалый интерес, поэтому имеет смысл процитировать его основные положения:

«…Пресечь стремление врага вовлечь население захваченных местностей в борьбу против народного партизанского движения и разложить созданные немцами "добровольческие" формирования — это неотложная и важная задача партизанских отрядов.

Во исполнение этой задачи нужно провести следующие мероприятия:

1. Начальникам территориальных штабов, представителям Центрального штаба партизанского движения на фронтах и командирам партизанских отрядов обратить серьезное внимание на выявление, учет и изучение дислокации, организацию и порядок комплектования, численность и вооружение, цели и ближайшие задачи антисоветских так называемых "добровольческих" формирований в тылу противника.

2. На основании изучения связей командного состава этих отрядов и частей с местным населением приобретать агентуру из числа командиров подразделений антисоветских формирований, а также засылать в такие отряды своих надежных людей.

3. Через проверенную агентуру проводить работу по разложению подобных антисоветских формирований, добиваясь перехода личного состава их с оружием на сторону партизан. Выявлять среди командиров и рядовых этих отрядов лиц с колеблющимися и неустойчивыми настроениями и создавать из них подпольные группы для разложения отрядов изнутри.

4. Каждому такому перебежчику предоставлять возможность искупить свою вину личным участием в борьбе за освобождение Родины от немецко-фашистских захватчиков. Не допускать этих перебежчиков на командные должности в партизанских отрядах и обеспечить за ними постоянное наблюдение.

5. Через местное население широко распространять сведения о хорошем обращении с перешедшими на сторону партизан, распространять в населенных пунктах листовки, предупреждающие всех находящихся в антисоветских формированиях о том, что служба у немцев является изменой Родине и что лица, желающие обеспечить себе поворот в ряды советской общественности, обязаны обратить оружие против гитлеровских разбойников.

6. Практиковать обращение групп и одиночек перебежчиков к личному составу антисоветских формирований, в которых склонять их к переходу подразделениями и соединениями на сторону партизан, призывать повернуть оружие против немцев.

В целях проверки честности подобных намерений требовать от групп, подразделений, соединений, намеревающихся перейти к партизанам, предварительного проведения операций по разгрому и истреблению местных немецких гарнизонов.

7. Отрядам, частям, перешедшим в полном составе и вооружении на сторону партизан, после очистки личного их состава от враждебных элементов, выделять специальные районы действий и ставить самостоятельные боевые задачи, не допуская объединениях их с основными силами партизанских формирований. Создавать, однако, в таких отрядах надежное ядро из числа проверенных партизан и назначать свое командование.

8. Беспощадно истреблять или захватывать в плен организаторов и активно проявляющих себя командиров карательных и полицейских отрядов, в первую очередь подвергать уничтожению белогвардейцев, сотрудничающих с оккупантами.

9. Проводить агентурные комбинации в целях компрометации перед немцами лиц командного состава антисоветских формирований, добиваясь таким путем их физического истребления. Каждый такой случай уничтожения немцами лиц командного состава "добровольческих" отрядов и частей использовать в наших пропагандистских целях.

10. Срывать всеми возможными мерами проводимые немцами мобилизации, вести борьбу за мужское население, оставшееся на оккупированной территории, создавать новые партизанские отряды и скрытые боевые резервы партизанского движения»[293].

Этот документ был серьезно воспринят в рядах советских сил сопротивления. Для народных мстителей работа по распропагандированию и разложению добровольческих формирований и полицейских гарнизонов получила не только военное, но и политическое звучание.

Первоначально подпольные райкомы партии и комсомола преимущественно практиковали массовую засылку во вражеские гарнизоны и добровольческие части советских листовок и пропагандистской литературы с призывами к их личному составу повернуть оружие против немцев и смелее переходить на сторону партизан, Красной армии.

С течением времени, не ослабляя распространения пропагандистских материалов, партизаны и подпольщики стали засылать во вражеские гарнизоны и добровольческие формирования надежных людей с целью разложения их изнутри.

Участились личные контакты подпольщиков, партизанских командиров и политработников с отдельными полицейскими и добровольцами с целью подготовки групповых переходов. Увеличению количества переходов способствовали письма из партизанских отрядов и бригад от бывших полицейских и добровольцев, ставших партизанами, которые доставлялись в немецкие гарнизоны и части и передавались связными определенным лицам.

Наиболее плодотворно работа по разложению вспомогательной полиции и добровольческих формирований шла на оккупированной территории Белоруссии. Так, в марте 1943 г. на сторону партизан из г. Осиповичи, районных центров Любань, Старые Дороги, Копыль, Глусск и местечка Уречье Слуцкого района (Минской области) перешли 103 полицейских, из них с винтовками 72 человека и 5 — с ручными пулеметами. В докладной записке Минскому межрайонному комитету КП(б) Б о проведении агитационно-массовой работы среди населения, ее результатах, о разложении вражеских гарнизонов в октябре 1942 г. — мае 1943 г. комиссар 2-й Минской партизанской бригады Л.М. Михайлов сообщал: «5 результате попадания листовок и обращений в полицейско-немецкие гарнизоны полиция, "добровольцы" и "самоахоуцы" "разлагались" и стали в массовом масштабе переходить с оружием в руках на сторону партизан. Перешли 14 человек полиции из Озерского гарнизона с 14 винтовками, 5 с пулеметами; 60 человек полиции Дукорского гарнизона с 60 винтовками, 4 с пулеметами, 1 с минометом; 11 "добровольцев" из Минского гарнизона с 11 винтовками, 3 ручными пулеметами, 64 гранатами…»[294]

Отдельные партизанские отряды, действовавшие на территории Пуховичского, Червенского и других районов, уже в 1942 г. достигли заметных успехов в работе по разложению полицейских гарнизонов и добровольческих частей. В середине декабря 1942 г. через свою агентуру и войсковую разведку и связных командование партизанского отряда «Красное знамя» бригады «За Родину» начало переговоры с добровольцами гарнизона деревни Хутор о переходе на сторону партизан с оружием. Через несколько дней 32 добровольца во главе с командиром гарнизона Н.Д. Андреевым оставили занимаемые позиции и принесли в отряд 28 винтовок, станковый и ручной пулеметы, один миномет, одну рацию, 600 штук патронов, 20 штук 88-мм мин, четыре ручных гранаты. В основном за счет притока местного населения, а также групповых переходов добровольцев и полицейских количественный состав отряда с августа 1942 г. по май 1943 г. увеличился с 43 до 181 человека[295].

К удачным операциям партизан по разложению добровольческих формирований можно отнести переходы личного состава из Русской национальной народной армии (РННА), размещавшейся в Осинторфе, из бригады РОНА Б.В. Каминского (в сентябре

1943 г.), из 825-го волжско-татарского батальона, из других «восточных» частей и подразделений[296].

Особенно участились переходы солдат и офицеров добровольческих формирований, причем целыми группами и подразделениями, на сторону белорусских партизан в 1943 г. Победы, одержанные Красной армией в районе Сталинграда и на Курской дуге, оказали едва ли не решающее влияние на весь личный состав этих формирований. Наступление советских войск ускорило процесс разложения добровольческих батальонов и полицейских гарнизонов. Не стала в этом ряду исключением и бригада Гиль-Родионова, в которой после неудачных боев с партизанским соединением «Железняк» в июле — начале августа 1943 г. значительно усилился дух разложения среди рядового и офицерского состава.

Вопрос о распропагандировании «Дружины» был поставлен перед советскими патриотами Белоруссии еще осенью 1942 г. Партизанские бригады и подпольные организации Могилевской области (сюда батальон Гиль-Родионова перебросили из-под Смоленска) получили прямые указания ЦК КП(б) Б и БШПД об установлении связи с «дружинниками» и активной контрпропаганде с целью помочь им перейти на сторону партизан.

Первыми, кто взялся за разложение «Дружины», были члены партийной организации 113-го партизанского отряда (командир K.M. Белоусов, комиссар — З.П. Талонов; отряд входил в Кличевский оперативный центр, а затем в 6-ю Могилевскую партизанскую бригаду). Агитаторы отряда забрасывали в расположение русского батальона СД советские газеты и листовки, призывая личный состав влиться в ряды народных мстителей. В результате работы, проведенной партизанами 113-го отряда, 26 ноября 1942 г. к народным мстителям перешла с оружием офицерская рота «родионовцев» в количестве 75 человек (согласно докладной записке секретаря ЦК КП(б) Б В.Н. Малина — 60 человек, по Р. Михаэлису — 63), охранявшая мост через реку Друть на железнодорожном участке Осиповичи — Могилев. При переходе рота уничтожила около 30 (по другим данным — 23) немецких солдат, взорвала мост, доставила с собой в отряд автомашину, 3 станковых и 6 ручных пулеметов, 8 автоматов, радиостанцию, большое количество боеприпасов и походную кухню[297].

В чем же была причина перехода офицерской роты? Подразделение неудачно воевало против народных мстителей. Был эпизод, когда роту окружили партизаны на деревенском кладбище и она смогла вырваться из кольца только ценой больших потерь. Личный состав оказался неустойчивым, восприимчивым к советской пропаганде. Этого вполне хватило, чтобы «Дружина» лишилась одного из своих подразделений. Вот что пишет по поводу перехода офицерской роты Л.А. Самутин:

«После того злополучного боя на кладбище, когда рота еле-еле унесла ноги из партизанского окружения — а могла и не унести, если бы те действовали решительнее, — ее отвели на отдых и на пополнение на охрану моста через Друть на дороге Могилев — Бобруйск. Там ее и доконали партизаны, но не уничтожением, а уводом. Это место, где стояла рота, было отрезано от штаба…. Партизаны сумели наладить личные контакты, распропагандировали всех, подговорили перебить немцев, охранявших мост, и перейти всем составом к ним. В ночь на 25 ноября это и случилось. И мост взорвали! Это была очень крупная неприятность для Гиля…»[298]

По информации бывшего командира партизанского соединения Борисовско-Бегомльской зоны подполковника Р.Н. Мачульского, еще 39 «дружинников» перешли к народным мстителям в декабре 1942 г.[299]

Гиль-Родионов и его начальники из СД быстро сообразили, чем могут обернуться участившиеся переходы, и поэтому было решено перевести «Дружину» в другой регион оккупированной Белоруссии. Так, батальон «родионовцев» перебросили в Слуцкий район Минской области, где он участвовал в карательных операциях. Стоит, однако, заметить, что «акции по очищению» негативно влияли на моральное состояние военнослужащих «Дружины», и часть из них стала задумываться, к выполнению какой роли они привлечены. По некоторым сведениям, стал об этом задумываться и Гиль-Родионов, который, как пишет Р.Н. Мачульский, по окончании операции «Февраль» (с 16 по 26 февраля 1943 г.) якобы распорядился о том, чтобы вернуть в лагерь для военнопленных тех своих подчиненных, которые занимались мародерством в деревнях[300].

В марте 1943 г. произошел очередной инцидент, указывающий на разложение отдельных подразделений «Дружины». В отчете Пинского подпольного обкома КП(б) Б секретарю ЦК КП(б) Б П.К. Пономаренко о боевой, массово-политической работе, росте партизанских отрядов и резервных групп с 25 января по 1 апреля 1943 г. говорилось: «22 марта, в результате проводимой работы по разложению гарнизона города Слуцка, немцами обезоружен и отправлен на Ломжу "добровольческий" отряд Родионова. В этот же день один из "добровольцев", будучи пьяным, на улице стал кричать: "Ленинский район жил, живет и будет жить с партизанами". Подбежавший к нему другой "доброволец" заявил: "Так ты выступаешь против Гитлера?" Тогда первый бросил в него гранату, убил предателя и бросился бежать, но был настигнут гитлеровцами…»[301]

Начальник Центрального штаба партизанского движения П.К. Пономаренко