У края, у берега...

— Вова, — толстуха оглянулась. — Иди домой, Вова. Там чайник на плите остался. Иди выключи, а то конфорку зальет.

— Мужик, у тебя сигаретки не найдется? — проигнорировал Вова приказание жены. — Угости, если есть.

Николай достал из кармана пачку "кэмела", дал сигарету мужчине и закурил сам.

— А где дом вашей родственницы? — подумав, спросил молодой человек. — Как его найти? Да и рано еще.

— Ничего. Я вам сама покажу, — сказала женщина. — Вы же на машине? — она посмотрела на "хонду".

— Да, — Николай стряхнул пепел. — Давайте подъедем.

Толстуха повернулась к мужу:

— Вова, иди выключи чайник.

Мужчина сплюнул и, бормоча себе под нос, побрел к дому. Николай с женщиной, назвавшейся Лидией, сели в машину и переехали на соседнюю улицу. Следуя указаниям пассажирки, поисковик остановился у большого дома белого кирпича под двускатной крышей из оцинковки. За проволочной сеткой, ограждавшей двор, росли абрикосы, а в глубине виднелись грядки с темно-зелеными зарослями овощей.

— Тихо, Шарик, тихо, — сказала Лидия, вылезая из автомобиля. — Свои.

Лохматый коричнево-рыжий пес, бегавший за сеткой перестал лаять, а его хвост бубликом заходил из стороны в сторону. На запертой калитке имелся звонок и женщина несколько раз надавила на кнопку.

— Сейчас выйдет, — толстуха оглянулась на молодого человека, словно опасалась, что ему надоест ждать и он сбежит. — Вам здесь понравится.

Лидия снова вдавила кнопку, долго не отпускала. Наконец, открылась дверь застекленной, увитой виноградом веранды, и Николай увидел молодую маленькую женщину в сиреневом халатике.

— Что случилось? — хозяйка особняка поспешила по выложенной плиткой дорожке к калитке. — Дяде Володе опять плохо?

— Не волнуйся, Маша, все в порядке, — ответила Лидия. — Я привела тебе квартиранта. Человек с нашей соседкой договорился, а она внука в больницу повезла: разминулись. Возьмешь на постой?

— Проходите, — женщина щелкнула замком и впустила тетку с Николаем во двор. — Вы один? На сколько? — она с любопытством рассматривала молодого мужчина.

Николай еще раз объяснил ситуацию и сказал, что в принципе ему совершенно не обязательно останавливаться именно у Александры Ивановны. У Маши было симпатичное, свежее лицо, курносый носик, пухлые губки. Густые черные волосы она собрала в конский хвост. В расстегнутом сверху халате виднелись крупные коричневые от загара груди. Николай обратил внимание на пальцы, отметив отсутствие обручального кольца. Он еще в январе расстался со своей последней пассией и, рассмотрев крепко сбитую фигуру хозяйки, мысленно решил, что к Александре Ивановне не вернется. Если, конечно, у Маши не имеется муженька или сожителя. Он тут же навел разговор на состав семьи. Тетя Лида, не дав племяннице и слова вставить, быстро рассказала о том, что Маша уже пять лет как одна, с двумя дочками. Четырнадцатилетней Анькой и десятилетней Светкой, которые еще спят.

— Девчонки вам мешать не будут, — сказала Маша. — У каждой своя комната.

Они подошли к веранде. Сбоку от Николая, принюхиваясь, деловито семенил лохматый Шарик.

— А у вас другие квартиранты есть? — поинтересовался молодой человек.

— Нет, — Маша улыбнулась. — Я только одну комнату сдаю… Не люблю, когда много народу толчется. Или вам нравится отдыхать в большой компании?

Николай отрицательно покачал головой.

— Я — одиночка, — он усмехнулся. — Людей мне дома хватает. Днем буду на пляже, а вечером у вас на веранде.

— Да, — женщина показала на большое плетеное кресло-качалку с пледом, наброшенным на спинку. — Сама очень люблю здесь сидеть. За день по дому и хозяйству набегаешься, а вечером можно книжку почитать перед сном.

В комнате, которую сдавала Маша имелась кровать, шкаф и журнальный столик с переносным телевизором. Большое, на пол стены окно выходило на задний двор, где на грядках росли огурцы, помидоры.

— Если хотите, могу готовить для вас еду, — предложила хозяйка. — Хоть три раза в день. Мне на еще одного человека не сложно. Дорого не возьму и овощи все домашние, прямо с грядок, без химии… Абрикосы вот созрели.

— А у меня можете яички брать, — вставила тетка. — Можно и пару курочек зарезать, если захотите. И рыбку мой Вова ловит, так что…

— Очень хорошо, — сказал Николай и посмотрел на молодую женщину. — Во сколько мне такой полный пансион обойдется? С трехразовым питанием?

Маша задумалась. Поджав пухлые губки, она посмотрела на тетку, затем перевела голубые глаза на возможного постояльца.

— Сто гривен в день, — наконец, сказала она. — С моей готовкой и продуктами. Насчет кур, так это с Лидой договаривайтесь отдельно.

— Я согласен, — Николай улыбнулся и достал бумажник. — Держите сразу за десять дней, — он отсчитал тысячу гривен сотками и двухсотками. — Если планы не поменяются, то я еще на неделю останусь, но это потом… Посмотрю, как отдых пойдет.

Маша взяла деньги, близоруко рассмотрела купюры и пересчитала. Спрятала в карман халатика.

— У нас тут скучно, — сказала она. — Вы откуда будете?

— Из Полтавы, — солгал Николай.

— Ну, я свое дело сделала, — заявила Лидия. — Пойду, а вы располагайтесь, отдыхайте. Я как Сашу увижу, то скажу, что вы приезжали.

— Не нужно, — махнул рукой Николай. — Позвоню ей завтра вечером.

— Я сейчас ворота открою, загоните во двор машину, — предложила Маша, когда они вернулись на веранду. — Вон там, у забора, как раз есть место в тени.

— Вечером поставлю, — сказал Николай. — Вещи сейчас выложу и на море поеду. Давно не был. Хочу поплавать, позагорать.

— Смотрите не сгорите, — озабоченно заметила Маша. — У нас после обеда солнце злое, жара и духота. В это время лучше дома сидеть.

— Может вам принести к завтраку яичек? — толстуха остановилась. — По гривне штучка. Свеженьких.

— Можно, — согласился постоялец. — Две штуки. Но это уже на обед. Я на шоссе в закусочной позавтракал, — он снова достал бумажник и вытащил зеленую купюру с портретом Ивана Франко: двадцать гривен. — Вот вам сразу за все время. Будете по два яйца каждый день давать.

— Когда Светка проснется, — сказала хозяйка дома, — то я пришлю ее к тебе, Лида.

— Хорошо, хорошо, — тетка закивала и вышла на улицу. — До свиданья.

Николай открыл машину и взял с заднего сиденья тяжелый рюкзак. Когда он занес вещи в особняк, женщина протянула ему связку ключей.

— Держите, — сказала Маша. — Вот от двери в комнату, большой от калитки. А этим дверь в дом откроете. Можете приходить в любое время дня и ночи, — она усмехнулась. — У меня с девочками сон крепкий, так что не бойтесь, не разбудите.

— Спасибо, — Николай спрятал ключи в карман джинсов. — От такой хозяйки по ночам не гуляют, — он нагло посмотрел в голубые глаза женщины.

Маша взгляд не отвела и сказала, что ей пора заняться домашними делами. Она ушла. Николай вернулся к машине. Вскоре он медленно катил по все еще пустым улочкам поселка к берегу моря.

* * *

Полтора месяца назад в мусорном ведре он нашел больше, чем сегодня за все утро, проведенное на берегу. Тогда на кучу очисток выпали сломанная бронзовая статуэтка греческой работы и римские денарии, слипшиеся в три комочка. Он вернулся в дом и осторожно поинтересовался у Александры Ивановны, откуда у нее такой мусор. Женщина простодушно пояснила, что в прошлом году ее внук Валька натаскал с побережья много всякого ржавого хлама. Большую часть она уже выкинула, а это была последняя порция.

Николай показал свои находки напарнику. Пан Кохановский удивился, так как никогда не слышал о римских или греческих поселениях в здешних местах. Решили задержаться, чтобы поискать, но позвонила жена Кохи и, рыдая, сообщила, что его дочка — семилетняя Аленка отравилась, лежит в реанимации. Ребенка Коха обожал больше всего на свете. Через десять минут они уже мчались обратно домой. Поиск окончательно сорвался, но Николай решил, что в ближайшее время обязательно вернется в Приморск.

Но в родном городе ему сразу пришлось сесть за работу: знакомые коллекционеры заказали несколько довольно сложных реставраций. В свободное время Николай попытался прояснить ситуацию с найденными в Приморске вещами. В инете, по знакомым, книгах по археологии он так и не нашел ничего, что бы указывало на какие-то поселения в районе Приморска. Вначале он планировал вернуться туда вместе с Кохой, но после выздоровления дочки тот, по требованию супруги, затеял ремонт квартиры. Не дождавшись, когда приятель освободится, Николай привел в порядок свой автомобиль и уехал сам.

* * *

Проволока, пробки, несколько советских копеек, заржавленные часы "Слава", гвозди: вот и весь улов за четыре часа хождения по жаре, размахивания саперной лопаткой. За утро, проведенное на берегу, он видел всего несколько человек. Никто из них даже не подошел поинтересоваться, что он тут ищет. Александра Ивановна говорила правду — поселок был раем для желающих уединиться мизантропов. Ради интереса он прикинул, сколько тут может быть домов. Получилось около сотни жилищ, человек пятьсот-шестьсот жителей. А может и того меньше. Судя по-всему, жили аборигены с огородов и садов. Не удивительно, что толстуха Лидия так вцепилась в него и подогнала потенциального квартиранта племяннице.

Он подумал о Маше. Почувствовал, как мурашки желания пробежали по ноющим от усталости мышцам. Казановой он себя не считал, но чутье поисковика подсказывало, что хозяйка, если не клад, то по крайней мере, без женской ласки он не останется. К двенадцати Николай окончательно выдохся и разобрал металодетектор. Перед уходом он немного поплавал в теплой, как парное молоко, воде.

Освежившись, включив кондиционер в салоне джипа, молодой человек вернулся к дому из белого кирпича. Проезжая по улице, он прочитал висевшую на столбе жестяную табличку с названием "ул. Соляная". Машин дом был под четвертым номером.

Увидев нового постояльца, Шарик несколько раз тявкнул, но чувствовалось, что делается это исключительно для проформы. Собака лежала под забором, в тенечке и даже не встала, когда он вошел. В коридоре Николай столкнулся с маленькой, очень похожей на Машу девочкой лет десяти.

— Привет, — Николай подмигнул ребенку. — Меня зовут дядя Коля. А тебя как?

— Света, — девочка хмуро посмотрела на мужчину и прижалась к стенке. — Вы у нас живете? — она громко чихнула и прикрыла лицо ладошками.

— Да, — Николай прошел мимо нее к своей комнате. — Будь здорова.

Ничего не ответив, Света ушла в гостиную. Николай достал из рюкзака белье и чистую футболку, взял мыльницу, полотенце. Пошел в душ. Кабинка с огромным жестяным баком стояла во дворе. Неподалеку от веранды у колодца он увидел Машу с красным пластмассовым тазиком: она мыла только что собранные овощи.

— Ну как отдохнули? — спросила женщина. — Как море?

— Отлично, — бодро ответил Николай. — Наплавался, назагорался. Хочу вот душ принять.

— Пожалуйста. Кушать будете? Я как раз картошку сварила и рыбку пожарила: дядя Володя принес. Вы любите ставриду?

— Я все люблю, — постоялец скинул одежду и быстро юркнул в кабинку самодельного душа.

— Яйца жарить?! — крикнула Маша.

— Конечно, — Николай покрутил вентиль крана, пуская нагретую солнцем в баке, воду. — Все готовьте! Я — голодный, как волк!

Он быстро вымылся, вытерся махровым полотенцем и, надев свежие плавки, шорты, вышел из кабинки. Маша накрывала столик в саду.

— Вы пообедаете со мной? — Николай присел на лавку.

— Нет. Я уже с детьми поела, — ответила Маша. — Компот сварила… Абрикосовый. Будете?

— С удовольствием.

— Мама, мама! — позвал детский голос из глубины дома. — Иди сюда!

— Подожди, — отозвалась Маша. — Я сейчас занята!

— Ваша Света — очень симпатичная девочка, — сказал Николай, наблюдая за подошедшим к столу Шариком. — Настоящая красавица, как и ее мама.

Маша улыбнулась комплименту и спросила:

— Уже познакомились? Да, Светка — моя дочка. А вот Анька вся в муженька моего Гришку пошла. Лицом, характером. Красивая девчонка растет, но норов, не дай боже, — Маша вздохнула. — Думаю отправить ее в Заднепровск на следующий год. В колледж поступать. Нечего ей здесь дурака валять…

— Ну мама! — на веранду выглянула Света. — Сколько мне звать!

— Ты что не видишь — я занята, — Маша закончила расставлять посуду и направилась к дочке. — Ну, что такое?

Света молча ухватила мать за руку и утащила в дом. Николай взял из миски пупырчатый огурец, с хрустом откусил. Сидевший напротив Шарик нервно зевнул и отвел взгляд.

Через несколько минут вернулась Маша с кастрюлькой картошки и горячей сковородкой на которой шипела глазунья. Потом принесла белую эмалированную миску полную жареной рыбы, запотевший кувшин с абрикосовым компотом.

— Приятного аппетита, — сказала Маша. — Только вы этому попрошайке ничего не давайте, — она с усмешкой посмотрела на пса, исстрадавшегося в ожидании подачки. — Растолстел, как поросенок: целыми днями спит да ест. Раньше с малыми играл, а теперь только дрыхнет… Кушайте.

Женщина ушла, и Николай приступил к трапезе. Все оказалось очень вкусным, и он медленно, сосредоточенно наелся до отвала. Шарику перепало немножко рыбки, кусочек яичного белка. Запив все кисловатым компотом, Николай почувствовал, что ему срочно нужно прилечь. Очень хотелось спать. Он взял грязную тарелку, миску из под овощей и пошел на кухню.

— Я сама приберу, — стоявшая у плиты Маша забрала посуду.

— Большое спасибо, — сказал Николай. — Все было очень вкусно. Вы замечательно готовите.

— На здоровье, — Маша деревянной ложкой зачерпнула из кастрюли и, подув на горячее, попробовала. — Перца не хватает, — сказала женщина задумчиво.

— Пойду прилягу, — Николай развернулся и ушел к себе.

Стоило только лечь на жесткий диванчик, натянуть на голову простыню, чтобы не мешали мухи, как он заснул. Проспал аж до шести вечера: сказалась ночная поездка и проведенное в поиске утро. Разбудили его громкие женские голоса. Откинув простыню, Николай сел. В гостиной с кем-то спорила Маша.

Закуривая, постоялец вышел в коридор. На веранде, стоя друг против друга, разговаривали на повышенных тонах хозяйка и совсем молоденькая девушка. Увидев мужчину, они замолчали.

— Познакомься, — Маша показала на него. — Это дядя Коля из Полтавы — наш новый квартирант.

— Здравствуйте, — девушка посторонилась, пропуская его. — Меня Аня зовут.

— Очень приятно, — не задерживаясь, Николай прошел в сад, так как терпеть не мог присутствовать при семейных разборках. — Я прогуляться.

Предчувствие не обмануло. Не успел он подойти к воротам, как спор между матерью и дочерью возобновился. Из того, что успел услышать, квартирант понял: Аня куда-то собралась, а мать ее не пускает. Так как сама идет к какой-то бабе Кате… Светка заболела, температура поднялась, хнычет все время. Нужно, чтобы с малой кто-то сидел… Неужели так трудно…

— Ничего мне не трудно! — выкрикнула за спиной Аня, и дверь на веранде хлопнула так, что задрожали стекла.

— Ты что себе позволяешь?! — возмутилась Маша и тоже хлопнула дверью. — Никуда ты не пойдешь…

— Отцы и дети, — садясь в машину, сказал вполголоса Николай. — Дочки-матери… — он завел двигатель: жара спала и появилось желание побродить с металлодетектером. — Счастливо оставаться, — он помахал Шарику, смотревшему из-за забора, и прикрыл дверцу.

"Ястребы"

Серега забрал свои вещи из хаты, где останавливался и неожиданно предложил:

— Слушайте, ребятишки, давайте мы устроим пикничок? Мы славно поработали и можем себе позволить хорошо расслабиться.

— Что предлагаешь, капитан? — спросил Леха.