У края, у берега...

Когда он в одиночку примчался на квартиру, то "тельца" там и след простыл. Обманутый в лучших чувствах любовник попытался навести справки, но никто о девчонке слыхом не слыхивал. Скорее всего "тельце" снялось из стольного града Киева и подалось… Куда подалось, Вадим не узнал, потому что решил расследование не проводить, так сказать, предать инцидент забвению. Тем более, что навалились со всех сторон дела. Пошло бабло в кассу и потеря десяти тысяч перестала волновать.

Но сейчас, перешучиваясь на горячем песке с еще влажными, почти голенькими девчонками, Вадим чувствовал, как в нем оживают поутихшие за последнее время страсти. Стараясь не пережимать и не переигрывать, он пригласил своих новых знакомых покататься на машине. Женя с Оксаной сразу приутихли. Видать вспомнили все ужастики из кино и рассказанные родителями. Напротив, Аня оказалась девчонкой заводной, по своему бесстрашной. Ставшие молчаливыми подруги засобирались домой. Она же, закусив невидимые удила, через пол часа дрожала от восторга рядом с ним в "мерсе", когда вдвоем мчались по трассе в соседний городок.

Происходивший дальше процесс обольщения девчонки мало чем отличался от ухаживания за любой другой женщиной. Вадим задействовал все ту же простую, но действенную схему. Не обманув ожиданий, Аня отреагировала так же, как и ее старшие "сестры", но гораздо искреннее. В основе "залицянь"(4) лежал шоппинг. Прогулка по магазинам, после которой у Ани появились золотые сережки и крутой мобильный телефон. Такие дорогие подарки, конечно, были лишними, но сказывался недостаток времени: Вадим тупо шел ва-банк. Потом был маленький, но стильный ресторан, где они дурачились, изображая брата с сестрой. Коктейли под мороженое в прохладном сумраке бара… Недалекое будущее показало, что затраты полностью себя оправдали.

На обратной дороге, съехав с трассы в лес, он вывел разомлевшую Аню на свежий воздух. Там он ее обнял и поцеловал. До этого они уже несколько раз касались губ друг-друга: первый, "как братишка с сестренкой", второй, когда пили мартини "на брудершафт". В лесу Аня с готовностью подставила ему сухие неумелые губы. Дальше все было просто: опасаясь ударить лицом в грязь, показать свою неосведомленность в любовных ласках, девочка послушно выполняла все команды Вадима. В ее неопытности, откровенном старании понравиться были свой шарм и прелесть. А он так возбудился, что поимел девчонку два раза подряд.

Потом отвез ее в Приморск и высадил на самой окраине. Тем же вечером они снова встретились. Услышав, что "ее мужчина" уезжает сегодня ночью по "очень важным бизнес-делам", Аня расплакалась, но дала себя утешить и постаралась утешить Вадима. Тот тоже вошел в образ и наговорил девчонке столько красивых слов, сколько не говорил за свою жизнь ни двум женам, ни многочисленным любовницам. Расставание прошло в духе мексиканского сериала: слезы, жаркие ласки и клятвы "ждать-вернуться".

Со спокойным сердцем Вадим уехал из Приморска. По дороге он решил для себя, что такой "финт ушами" будет последним. Статью за совращение малолетних еще никто не отменял, тем более, в его положении это могло закончиться крахом не только замечательного настоящего, но и блестящего будущего. Поэтому спокойный телом и душой, он убрал случившееся на задворки памяти. Вернулся в Киев. Приморское приключение настолько привело Вадима в состояние душевного равновесия, что скандал, устроенный женой в честь возвращения "блудного мужа", совершенно его не затронул.

Время шло, но странным образом, девочка Аня и ее подружки не забывались, а наоборот, с каждым месяцем становились все отчетливей в памяти Вадима. Чувство удовлетворения постепенно стерлось, на смену ему начал тлеть уголек нового желания: все повторить. И не с одной, а с двумя или тремя…

Вадим поначалу гнал прочь соблазнительные сцены. Глушил их размышлениями о возможных последствиях в случае провала. Но к зиме уголек превратился в жаркий костер и не давал уснуть по ночам. Он попытался загасить его алкоголем, "девочками по вызову", но быстро убедился, что поступает неправильно. От водки болела голова и печень, а приезжавшие "куклы", какими бы красивыми они ни были, вызывали только одно желание: оторвать какой-нибудь из них ручки-ножки. Как в глубоком детстве он ломал розовые пластмассовые тела китайских "барби" и "синди" своей младшей сестры.

Поразмыслив на трезвую голову, Вадим пришел к выводу, что совершенно напрасно запугал себя. В Приморске его никто в лицо не знал, а первый приезд, если и заметили, то скорее всего событие давно выветрилось из памяти соседей, которых он даже тогда и не видел. Поэтому, если приехать туда снова, но не на своей машине… Остановиться не в доме покойного дядьки, а где-нибудь на берегу, или в городке по соседству. Нет, это не подходило. Ездить туда-сюда, возить девчонку. Нет. Лучше на месте. И не на пару дней, а на целую неделю или две. Так, чтобы опустошиться до самого дна. Вымотаться и успокоить душу с телом до следующего года.

Приняв решение снова съездить в Приморск, Вадим успокоился. Задолго до наступления долгожданного лета он принялся готовиться к отпуску. На чужое имя был приобретен белый "фольксваген" и сделаны к нему левые номера. Потихоньку закупались недорогие, но эффектные подарки для девчонок, в голове составлялся список продуктов и алкоголя, который следовало взять с собой. Была приобретена отличная палатка, биотуалет и множество всевозможных туристических аксессуаров, призванных облегчить жизнь одинокому мужчине на берегу моря.

Самым сложным оказалось выстроить свой график так, чтобы попасть в Приморск летом. Еще повезло, что папаша жены подарил ей на день рождения крутой круиз по всему земному шару. Тесть с тещей видели, что отношения в семье снова накалились и решили помочь, дав любимой доченьке отдохнуть. Вадим не возражал, но в приступе конспирации заказал себе на время путешествия жены поездку в один из Моршинских санаториев. Даже побывал там. Два дня погулял в парке, попил водички и под покровом ночной темноты свалил обратно в Киев.

Чувствуя себя, как минимум, Джеймсом Бондом, Вадим поехал не на свою виллу, а на съемную квартиру. В ней хранилась туристическая экипировка и подарки. На соседней улице, за проволочной сеткой маленькой стоянки, ждал своего часа белый "фольксваген". Выспавшись, он загрузил машину и помчался в Приморск. Был там к следующему утру.

Миновав доставшийся в наследство дом, Вадим вскоре выехал из поселка и, отъехав с километр дальше вдоль берега, остановился в маленьком лесу. До моря было метров двести. Место он нашел удачное: ложбину меж двумя холмиками, поросшими кустарником и деревьями. Там он и расставил свою сине-белую палатку. Разложив вещи, немного перекусив, Вадим достал специально купленный для такого общения телефон. Набрал номер девчонки. Существовала вероятность, что он давно не работает, но все оказалось проще и почти неузнаваемый в первый момент девичий голос ответил:

— Кто это? Алло!

"Врачи"

Под утро Вальке стало хуже. Приступы кашля раздирали покрасневшую от горчичника грудь мальчика, столбик ртути в градуснике за пару минут взлетел до 37.8. Не выспавшаяся злая баба Саша постояла над "кхехекающим" внуком, пошлепала в гостиную. Валька услышал, как пропикали кнопки набора, и баба Саша сказала:

— Вызов примите… Да, из Приморска. У моего внука второй день сильный жар, кашель… Ничего не помогает… Да, вот сейчас меряла — почти сорок, — соврала женщина. — И растет все время. Двенадцать лет, Валька… Савостьянов Валентин Устинович девяносто девятого года рождения. У нас особняк. Улица Кривошлыкова, дом шестнадцать, зеленый забор… Долго ждать? Хорошо.

С переносной трубкой телефона в руке баба Саша заглянула в комнату мальчика. Поджав губы, окинула взглядом внука, лежащего под пуховым одеялом. Зевнула и прикрыла ладонью рот.

— Скоро человек приезжает, — проворчала она, — надо комнату убрать, а я из-за тебя всю ночь перевела. Эх, Валька, Валька… Дать бы тебе по заднице. Говорила: не ешь мороженое, не торчи целый день на пляже!

Мальчик не ответил. Вины он за собой никакой не чувствовал, но прекрасно знал, что с бабкой спорить бесполезно. Она, как и мать, возражений не любила. Впрочем, сейчас ему в любом случае было не до споров: так плохо Валька еще никогда себя не чувствовал.

Баба Саша аккуратно сложила одежду мальчика на стуле, заставила допить остывший чай с малиной. Отдернула желтую занавеску: светало. Поколебавшись, не просквозит ли внука, женщина открыла форточку. Из сада донеслось птичье чириканье. Принесла стул из гостиной и поставила рядом с кроватью больного.

— Пойду, приведу себя в порядок, — сказала баба Саша. — Тебе нужно что-нибудь? Говори сейчас, а то у себя в комнате не услышу.

— Не-е, ничо мне не надо, — повел взъерошенной головой мальчик и натянул на себя перину. — Хоолоодно.

* * *

Первым о приезде "скорой" узнал алабай Казбек. Не успела машина остановиться у ворот, как пес, предусмотрительно посаженный на цепь, оповестил хозяйку и всю улицу о чужаках. Его тут же с готовностью поддержали соседские пустобрехи. Завязывая на голове косынку, баба Саша выбежала во двор, быстро, вздувая полы цветастого шелкового халата, прошла через сад. Прикрикнув на собаку, открыла калитку и впустила во двор двух врачей в новеньких красных куртках с белыми флуоресцентными полосками, недавно пришедших на смену привычным белым халатам.

— В дом, пожалуйста, — баба Саша повела мужчин к веранде. — Вы не бойтесь — Казбек не укусит, — на всякий случай она погрозила псу кулаком. — Быстро вы приехали, я не думала…

— Мы не боимся, — один из врачей — высокий, широкоплечий, с коротко стриженой головой пренебрежительно глянул на алабая, который замолчал и, гремя цепью, отошел к своей будке. — У самого есть ротвеллер.

Второй врач, с русой бородкой, в очках и металлическим чемоданчиком в руке устало сказал:

— Ваш вызов приняли в четыре часа сорок минут… Сейчас пять минут шестого. Так что с приездом мы уложились в норму.

Они вошли в дом. Пройдя через обставленную старой мебелью гостиную, оказались в комнате мальчика. Валька равнодушно смотрел на медиков и кашлял. Врач присел на стул, опустил чемоданчик на пол.

— Снимай футболку, — он взялся за висевший на шее стетоскоп. — Давно заболел?

— Третьи сутки пошли, — сказала баба Саша. — На следующий день, как приехал. Он с матерью — Олькой, дочкой моей в Заднепровске живет. Ко мне на каникулы прислали и сразу заболел…

— Акклиматизация, — подал голос высокий, он остался у двери и равнодушно скользил взглядом по комнате. — Бывает.

— Да какая там акклиматизация, — возмутилась баба Саша. — Побежал, как дикий, на море, целый день из воды не вылазил и мороженое все время. А я ему говорила…

— Тише, — медик приложил холодный, блестящий диск к груди Вальки. — Дыши глубоко. Еще глубже.

Мальчик тяжело задышал, заперхал, сорвался на мучительный кашель. Врач с напряженно-отстраненным выражением вслушивался, прикладывая мембрану то к одному, то к другому боку. Затем поднялся и простучал усыпанную веснушками спину.

— Ложись, — мужчина вернулся на стул, вытащил из ушей стетоскоп. — Открой рот. Высуни язык… — он достал из одноразовой упаковки пластмассовую палочку с ваткой на кончике и провел по обложенному языку ребенка — ватка на глазах превратилась в синюю. — Реакция положительная, — врач грустно посмотрел на хозяйку. — Вы не волнуйтесь, ничего страшного у вашего мальчика нет. Просто грипп… Плюс акклиматизация наложилась. Но, если оставить дома, могут развиться осложнения. Поэтому нужно госпитализировать. Полежит в стационаре…

— Какой еще стационар? — баба Саша нахмурилась. — Нет у меня времени по больницам ездить. У меня через пару часов постоялец приехать должен. Выпишите лекарства, а я вылечу его дома.

Высокий хотел что-то сказать, но бородатый внимательно посмотрел на напарника, и тот промолчал.

— Хорошо, — кивнул бородатый. — Тогда я сейчас сделаю ему укольчик, — он достал из нагрудного кармана красный пенал. — Температуру сбить… Дышать легче будет. Ты у нас уколов не боишься? Плакать не будешь?

— Не-е, — прохрипел Валька. — А что это за лекарство?

— Хорошее лекарство, — сказал второй доктор. — Его сразу в пот бросит, — он повернулся к бабе Саше, — принесите полотенце, чтобы обтереть и футболку на смену.

— Сейчас, сейчас, — женщина торопливо вышла.

— Я на минутку, — произнес высокий и шагнул в гостиную. — Хозяйка, где у вас тут туалет?

— Это во двор надо, — ответила баба Саша. — Идемте, я покажу.

Валька смотрел, как врач в очках раскрыл пенал и достал из него металлическую "сигару". Свинтил закругленный колпачок, на что-то нажал и мальчик увидел короткую тонкую иглу, высунувшуюся из стального брюшка, словно жало. Обреченно вздохнув, Валька откинул одеяло и хотел перевернуться на живот.

— Нет, попку не надо, — усмехнулся врач. — Руку давай.

Он крепко взял Вальку ниже правого плеча и быстро воткнул иглу в жгутик трицепса. Что-то щелкнуло, мальчик ощутил легкое жжение в месте, куда вошла игла. Больно не было. Через мгновение, когда врач сосредоточенно навинчивал колпачок обратно на шприц, по Валькиному телу от пальцев на ногах до шеи прошла судорога. Горло перехватила спазма. Невидимые руки властно надавили на грудь и уложили обратно в постель. В ушах мальчика раздался тонкий свист, отяжелели, сами собой сомкнулись веки. Не прошло и минуты, как Валька потерял сознание.

— Ну, что у тебя? — в комнату вернулся высокий мужчина. — Сделал?

— Да, — врач в очках достал блокнот и записал выгравированный номер с корпуса использованного шприца. — У тебя как прошло?

— Нормально. Не первая и не последняя, — высокий с хрустом потянулся. — Недолго мучилась старушка… — он криво усмехнулся. — Обширный инсульт с мгновенным летальным исходом.

— Ну, ты у нас — профи, кто бы сомневался, — очкарик шлепнул в блокнот печатку, протянул товарищу. — Распишись. "Эвакуацию" вызвал?

— Будут через пол часа, — напарник поставил на бланке закорючку. — Вот и все. А ты — молодец, быстро освоился. И без нытья.

— Человек — существо разумное, — пробормотал врач в очках и склонился над вытянувшимся в постели Валькой.

Он оттянул веко на правом глазу мертвого мальчика и продолжил:

— Следовательно, можно ко всему привыкнуть… Хэх, как у них каждый раз после укола капилляры лопаются. Не белок теперь, а вишневый кисель.

Николай

Соленое, переперченное варево из бульонных кубиков, с кусочками волокнистого мяса и разваренной рыбы, считавшееся в закусочной солянкой, Николай не доел. Голод прошел, но сменившая его тяжесть в желудке была куда хуже. Даже настроение испортилось. Николай вздохнул и, дожевывая пресную булочку, вышел к своему джипу. Через несколько минут, врубив на полную громкость "Металлику", он мчался по середине пустого шоссе. До Приморска оставалось всего ничего: километров двадцать. Слева на серо-голубой небосклон выползал оранжевый диск утреннего солнца.

От бившего в лицо из опущенного окна свежего ветра и драйвовой музыки настроение Николая улучшилось. Не прошло и четверти часа, как он въехал на окраину спящего городка. Это был его второй визит в Приморск. Первый состоялся полтора месяца назад. Вместе с Кохой — товарищем по поиску они возвращались из неудачной поездки в Крым. Попытка поработать там на чужой территории не увенчалась успехом. Знакомый Кохи — начальник городского отдела культуры, обещавший "охранный лист" по линии своего министерства, ушел в запой буквально за день до их появления. С компанией приятелей он укатил в какой-то пансионат на побережье. Об этом они узнали из воплей жены Петра Федоровича, которая открыла им дверь и с места в карьер принялась орать на весь подъезд.

Телефон блудный муж отключил, а искать его Коха счел бесполезным и ниже собственного достоинства. Переночевав в кемпинге, он все же сходил утром в отдел культуры и поговорил с секретаршей Петра, знавшей поисковика в лицо. Раздраженная работой девка заявила, что никаких бумаг ее начальник для "пана Кохановского" не оставлял.

Николай предложил рискнуть и поработать без прикрытия. Злившийся из-за потраченных впустую денег на бензин и запойного приятеля, Коха махнул рукой на безопасность и согласился. Искать решили ночью, благо погода стояла хорошая, полнолуние. Первая вылазка прошла спокойно, хотя принесла всего несколько медных монет времен Александра Второго плюс погнутый современный браслет из серебра. На вторую ночь не успели они уйти в "поле", как джип Кохи, который поставили за деревьями так, чтобы не было видно с шоссе, пронзительно заверещал сигнализацией. Схватившись за саперные лопатки, Коха с Николаем бросились назад. Успели увидеть фигуру человека, бегущего от машины. К счастью, джип не вскрыли, а просто раскачали, дав понять, что присутствие чужаков замечено.

После ночного происшествия Коха вполне справедливо решил, что автомобиль дороже, чем все возможные находки и предложил сваливать. Николай не возражал. Поисковики вернулись в кемпинг и собрали вещички. На выезде из негостеприимного городка Кохе позвонил старый знакомый, узнавший от Кохиной матери, что ее сын возвращается. Попросил заехать в поселок Приморск. Там живет мамаша его будущей супруги и нужно срочно передать ей сто евро. Деньги он сразу отдаст при встрече, а поселок с тещей, как раз на въезде в Крым, они все равно будут его проезжать на обратном пути.

Расположенный на уходящем в море участке суши Приморск они посетили. Долго рыскали по пустым и пыльным улочкам, пока не отыскали улицу Кривошлыкова. Хозяйка дома под номером шестнадцать Александра Ивановна, женщина сильно за пятьдесят, оказалась благодарным человеком. Получив от будущего зятя весточку в виде зеленой бумажки с голограммами, пригласила "почтальонов" на ужин и ночлег. Спешить было некуда и приятели согласились задержаться до завтра.

За столом женщина на все лады расхваливала родной поселок. Говорила, что пляжи здесь замечательные и еда дешевле дешевого. Постой копейки стоит. А самое главное, людей почти нет, так что лучше места для отдыха не бывает. Это вам не Одесса с Крымом, где дороже Турции, а на пляжах мусор и столпотворение… Она несколько раз поднимала тему отдыха и заставила гостей записать номер своего телефона. Коха, не любивший расстраивать людей отказами пообещал, что обязательно приедет. Вместе с семьей на следующий год.

Ночевали они в флигеле, предназначавшимся для сдачи приезжим. Комнаты в нем недавно перебелили, все выглядело свежо и чистенько. Удобства, правда, находились во дворе. Утром сходили на море и, несмотря на все еще холодную воду, искупнулись: стоял конец мая. Вернувшись, обильно позавтракали. Отяжелев после еды, незаметно для себя провозились до обеда. Когда уже собрались ехать, Николай увидел хозяйку, выносившую мусор из сарайчика. Желая быть любезным, он предложил помочь и отобрал ведра.

— В конце улицы стоят баки, — сказала Александра Ивановна. — Туда несите.

— Пионэр — всем пример, — съязвил Коха, когда он шел мимо джипа.

Николай отыскал переполненные мусором контейнеры. Пришлось высыпать содержимое ведер поверх кучи всякой дряни. В первом ведре ничего интересного не было, а вот во втором…

* * *

Навстречу по Кривошлыкова полз зеленый автобус. Чтобы нормально разминуться на узкой улочке, Николай принял вправо и затормозил. Автобус проехал мимо, за рулем сидел мордатый парень в темных очках. Боковые окна в салоне машины были закрашены белым.

Подъехав к зеленому забору, на котором рядом с воротами висела табличка с черной цифрой "16", Николай остановил машину. Подойдя к калитке, сразу уткнулся взглядом в прилепленную к металлической двери бумажку. На вырванном из тетради листке была размашистая надпись синим фломастером: "СРОЧНО ПОВЕЗЛА ВНУКА В БОЛЬНИЦУ. БУДУ ЗАВТРА ВЕЧЕРОМ".

— Очень мило, — растерянно произнес Николай. — Мля… Ведь звонил же вчера, предупреждал. Черт!

Он подергал за ручку, но калитка, как и следовало ожидать, оказалась заперта. Достал телефон и, на всякий случай, позвонил на домашний Александры Ивановны: мобильного у нее не имелось. Номер был занят. Николай снова набрал и получил тот же результат: короткие гудки. Он прошелся вдоль забора из песчаника. Затем подошел вплотную и прокричал во весь голос:

— Александра Ивановна! Александра Ивановна! Эй, есть кто дома?!

В соседних дворах дружно залаяли собаки. Он выждал с минуту, набрал номер — занято. Собрался снова закричать, как за спиной послышался визг не смазанных петель, и грубый мужской голос поинтересовался:

— Какого лешего орешь, мужик?

Обернувшись, Николай увидел, как из калитки напротив вышел голый по пояс мужчина лет пятидесяти, в мешковатых спортивных штанах, домашних тапочках. Из-за спины соседа выглядывала рыжая толстуха в больших очках и синем халате.

— Я к Александре Ивановне, — поздоровавшись, объяснил Николай. — Договорился у нее пожить неделю. Приехал, а тут… — он растерянно показал на прилепленную к двери бумажку.

Мужчина с женщиной перешли через дорогу и уставились на записку.

— Я видела мальчишку пару дней назад, — покачала головой соседка. — Здоровый был, с Кислоухиными пацанами по пляжу носились, как сумасшедшие. Видать стряслось что-то неожиданное.

— Ногу сломал, — брякнул мужчина.

— С чего вдруг? — женщина посмотрела на мужа. — Откуда знаешь?

Тот пожал плечами:

— Знаю и все.

Толстуха презрительно фыркнула. Николай сказал, что звонил на домашний телефон Александры Ивановны, а он занят. Значит в доме кто-то остался и говорит. Женщина с сомнением покачала головой:

— Скорее всего Саша забыла трубку положить. В спешке.

— Точно, — мужчина дохнул на Николая перегаром. — Легко могли забыть… Или разбили.

— Черт, — сказал приезжий. — Что же теперь делать… Вы, когда последний раз видели хозяйку вчера? Мне надо знать, чтобы сориентироваться.

— Вчера она дома была, — соседи ответили одновременно.

— Помолчи, — толстуха раздраженно посмотрела на мужа. — Вы знаете, — она подступила вплотную к молодому человеку, — я Сашу вчера днем видела и вечером…

— Весь вечер по улице шастала, — не удержался мужчина.

— Я так понимаю, — женщина осторожно коснулась руки Николая, — вам остановиться негде?

— Совершенно верно, — подтвердил молодой человек. — Хотя бы до завтрашнего вечера, пока хозяйка не вернется.

— Вы знаете, — женщина поправила очки, — гостиниц у нас нет, но некоторые сдают комнаты. Например, моя племянница. Она на соседней улице живет. Как раз вчера квартирант съехал. Можете у нее на пару дней остановиться.

— Машка — девка хорошая, — заметил мужчина.