У края, у берега...

— Идем, — Леха звонко шлепнул приятеля по пятнистой спине. — Я тебя потом к медали представлю! — он ловко увернулся от подзатыльника и засмеялся.

* * *

Дом, в котором прятался Вольдемар, стоял на самой окраине поселка. Одноэтажная серая мазанка, покосившийся забор из штакетника и несколько старых вишневых деревьев в дворике. Накатанная дорога, присыпанная гравием, вела мимо дома дальше к морю. Заехав в проулок меж двух особняков, "ястребы" поставили микроавтобус шагах в пятидесяти от хибары. Майор остался за рулем, а "ребятишки", спрятав кобуры под спортивными куртками, вылезли на воздух.

Олег подошел к углу забора, закурил, принялся наблюдать за улицей. Игорек остался у буса и смотрел на черный брусок радиостанции, лежавший поверх приборной доски. Из динамика "walky-talky" доносились шум двигателя, треск, шорох: второй аппарат работал сейчас в салоне Серегиного автомобиля.

— Подъезжаю, — сказал в передатчике голос Сереги.

Справа, в начале пустой улицы, показался серый "форд" и медленно проехал мимо "ястребов". Через минуту раздался требовательный сигнал клаксона: Серега оповещал клиента о прибытии. Широкое потное лицо Короба напряглось.

— Идет, — сообщил Серега. — Один и с сумкой.

Как только в "форде" хлопнула дверца и незнакомый мужчина сказал:

— Привет, привет, — майор включил зажигание, а Игорек отошел к напарнику.

— Где деньги? — спросил в передатчике незнакомец.

— Сначала товар покажи, — ответил Серега. — Давай, не тяни…

— А деньги? Я хочу пересчитать.

— Вольдемар, — сказал Серега с раздражением, — какого ты вымахиваешься? Я тебе бабло уже показывал. Вот оно — целый пакет зеленых, — из динамика доносился шорох, скрип сидений. — У меня времени мало, бля, так что показывай товар или я сейчас уеду и будешь тут один сидеть-дрочить, пока Армен тебя не вычислит. Ты этого хочешь?

— Ну, чо ты сразу кипешуешь? — с обидой ответил Вольдемар. — Вот, смотри… — послышался сильный шорох. — Только… Я это… Ну я решил…

— Ты что охренел? — вдруг рявкнул Серега. — Тут и половины колес нет! Где остальное, придурок?! Ты меня, бля, кинуть хочешь? — в "форде" сильно завозились и кто-то сдавленно ойкнул. — Где остальной товар? Урою, сука!

— Отпусти, — взвизгнул Вольдемар и тут же захрипел:

— Я тебе что… Отпусти, задушишь, дурак… Ну, передумал я все скидывать сейчас! Да убери ты руки!

— Я тебе покажу "передумал", — рычал Серега. — Я что — мальчишка сопливый туда-сюда ездить? Где остальное, сука?!

— В доме лежит, — просипел Вольдемар. — Принесу сейчас… Отпусти шею, псих…

Приняв решение, Короб высунул голову в окно и негромко скомандовал:

— В машину, быстро.

Ничего не спрашивая, Игорек с Олегом ломанулись к микроавтобусу. Бус даже закачался на рессорах, когда они торопливо лезли в салон. Не слушая больше крики из радиостанции, майор газанул, и автомобиль выкатился на улицу.

— У нас проблема, — торопливо говорил Леха. — Берите автоматы… Останавливаемся — сразу в хату. Всех кого видите — вырубать и складывать. А этого пидора я возьму сам. Выполнять!

Короб остановил бус позади "форда" и, заглушив мотор, выскочил. За спиной выпрыгнули из машины, побежали к открытой калитке Игорек с Олегом. Майор дернул заднюю дверцу Серегиной тачки, но замок был заблокирован. Сдержав желание разбить тонированное стекло, Леха постучал по нему костяшками пальцев. Раздался щелчок, и дверь подалась.

— Это кто? — Вольдемар, по лицу которого градом катился пот, в ужасе уставился на незнакомого человека.

— Милиция, не двигаться, — Короб ткнул удостоверением в лицо торговца, съежившегося на заднем сиденье, и, не спуская глаз с его рук, сел рядом. — Вы арестованы.

Вольдемар издал невнятный возглас то ли протеста, то ли от испуга. Леха навалился на него и защелкнул на запястьях наручники. Принялся обыскивать, но под влажной от пота футболкой, в карманах застиранных джинсов ничего не было. За рулем матерился и возмущенно сопел Серега.

— Смотри, — он протянул товарищу раскрытую сумку. — Поц принес только половину товара.

Короб скосил глаза, на треть сумку заполняли одинаковые пакетики с таблетками. Даже на первый взгляд было видно, что тут амфетамина на двести штук и близко нет. Он потянул к себе торговца, уставился в мутные серые глаза.

— Где остальное? — спросил майор.

— В доме, — худое, красное от волнения лицо Вольдемара перекосилось, задергалось: казалось, парень сейчас разрыдается. — В комнате за шкаф засунул. Не бейте меня.

— Идем, — ухватив поциента за дряблый бицепс правой руки, Леха открыл дверцу. — Мы сейчас выйдем, а ты спокойно покажешь, куда спрятал. Но если дернешься, я из тебя отбивную сделаю, сука, — он коротко, но сильно ударил Вольдемара в печень, тот громко застонал.

— Я останусь тут, — застегнув молнию, Серега запихнул сумку с амфетамином под сиденье. — Посмотрю за ситуацией.

Короб молча кивнул и вытащил парня из машины. Крепко удерживая Вольдемара, милиционер вошел во двор. Там было пусто, на ветхом, сколоченном из серых досок столике лежала пластиковая бутылка "кока-колы". По открытому горлышку и натекшей коричневой лужице напитка ползали жирные мухи. Из двери мазанки выглянул Игорек. Правую руку с автоматом он прятал за спиной.

— Как прошло? — поинтересовался Короб.

— Вот так! — Игорек показал оттопыренный большой палец левой руки. — Двое уебланов и одна сучка. Обоссались от страха, когда мы заскочили. Этот, что? — он кивнул на Вольдемара. — Упирается? Так я ему сейчас! — Игорек выпучил глаза, зверски оскалился и замахнулся кулаком.

Вольдемар испуганно дернулся. Съежившись, он по-детски всхлипнул. Убрав жестом подчиненного с дороги, Короб вошел в дом. Прихожая и кухонька с закопченной плитой, заваленной грязными тарелками, казанками, кастрюлями, были оклеены желтыми обоями. Местами бумагу покрывали неумелые, сделанные углем портреты и корявые надписи.

В большой комнате на дощатом полу, выкрашенном голубой масляной краской, заложив руки за голову, лежали двое парней в майках и спортивных штанах. Маленькая черноволосая девица в зеленой футболке и розовых трусиках вытянулась поперек входа в следующую комнату. Олег с АКСу в руках столбом возвышался над задержанными. Левую ногу он поставил на спину поверженного противника и было видно, как сандалия с силой прижимает парня к полу.

Заслышав шаги, девчонка повернула к майору перемазанное кровью лицо. Заметив движение, Олег тут же шагнул и несильно пнул ее в бок. Девчонка взвизгнула.

— Не шевелиться, — приказал Олег. — Куда смотришь? Мордой вниз!

Он поднял автомат и прицелился. Девчонка уткнулась в пол, а ее ноги с грязными пятками задергались, застучали коленками о доски. Лежавший рядом парень с косичкой судорожно вздохнул.

— Нам туда, — шевельнулся Вольдемар.

Они обогнули тела на полу и, переступив через девицу, прошли в маленькую комнату. По левую руку, вдоль стены, вытянулся большой коричневый лакированный шкаф. Под закрытым окном с треснувшими стеклами стояла кровать с ворохом нечистого постельного белья. Вольдемар подвел к ней майора. Кивнул на узенькую щель между шкафом и стеной.

— Здесь, — сказал он уныло.

— Присмотри, — Леха передал задержанного Игорьку.

Став коленом на кровать, Короб заглянул в черную щель. Щека прижалась к шершавой и прохладной стене. Он попытался просунуть руку, но не смог.

— Игорек, прошу, — майор отступил, и показал на шкаф. — Отодвинь это сооружение.

— Без проблем, — "ястреб" закинул автомат за спину и, пропустив в щель пальцы, потянул на себя шкаф.

От напряжения лицо у него покраснело. Скрежеща, звякая тарелочками за стеклом витрины, шкаф сдвинулся сантиметров на десять. Игорек вытащил из щели на свет божий серую от пыли и паутины сумку для "ноутбука". Короб тут же забрал ее себе, но открыть не успел, так как телефон в кармане закаркал:

— А теперь, Горбатый! Я сказал, Горбатый!

— Что случилось? — спросил Леха присаживаясь на кровать.

— Почему так долго? — ответил вопросом на вопрос Серега. — Товар нашли?

Короб раскрыл молнию и увидел, что внутри лежит черный пакет, набитый кулечками с таблетками:

— Товар на месте. Сейчас выйдем.

— Ты это… — начал Серега. — Приведи поциента к машине, я скажу ему пару слов.

— Хорошо, — майор нажал кнопку отбоя и вышел в большую комнату.

Следом Игорек словно тряпку тащил за руку унылого Вольдемара.

— Так, — Короб окинул взглядом "поле боя". — Лейтенант, — обратился он к Олегу, — нас вызывают на базу. Прочитайте нарушителям короткую лекцию о вреде наркотиков и догоняйте. Только не задерживайтесь.

— Есть, товарищ майор, — Олег заулыбался. — Я быстренько.

Сопровождаемые звуками мощных ударов и жалобными вскриками, "ястребы" вышли на улицу. Игорек сел в бус, завел двигатель. Короб запихнул невезучего наркодиллера в "форд".

— Вы тут разговаривайте, а мы поехали, — сказал он.

— Подожди, — Серега протянул руку, — дай ключ от наручников.

Майор положил в ладонь плоский ключик. Щелкнув замком, Серега открыл наручники и снял их с запястий вконец ошарашенного Вольдемара. Потом вернул Коробу.

— Слушай, чмо, — Серега наклонился к торговцу. — Армен просил меня, чтобы тебя зарыли на хер. Ты хорошо слышишь?! — рявкнул он.

— Д-да, — вздрогнул парень.

— Так вот, чмо, — продолжил Серега. — Руки об тебя я пачкать не буду: из-за твоего отца, память ему светлая, хороший мужик был… — Серега достал из сумочки на поясе несколько купюр по сто гривен. — Держи, Вольдемар. Это на дорогу. Катись, куда хочешь, дело твое, но запомни, попадешься на глаза Армену — он с тебя шкуру живьем снимет. Лучше сам себе пусти по вене "золотую пулю". Понял?!

Вольдемар всхлипнул, молча кивнул. Зажав в кулаке деньги, он торопливо выбрался из машины и побрел по улице в сторону пляжа. Подошел Олег.

— Садись в бус, — приказал ему Короб. — Я поеду с капитаном.

— Держитесь за нами, — сказал Серега. — Мы сейчас на хату, где я остановился. Там решим, как дальше…

— Есть, — Олег ушел.

Короб опустился на сиденье рядом с приятелем. Серега завел двигатель, и "форд" медленно покатил по улице. Не успевший далеко отойти Вольдемар испуганно оглянулся.

Не удержавшись, майор протянул руку и дважды вдавил клаксон. Лицо Вольдемара перекосилось от ужаса. Вжав голову в плечи, он бросился бежать.

— Ну что ты вытворяешь? — укоризненно покачал головой Серега. — Что за цирк?

— Захотелось, — самодовольно сказал Короб. — А ты что за благотворительность устроил?

— Даже чмо нельзя оставлять без копейки, — сказал Серега. — А так у него есть на что уехать отсюда. Нам же мороки меньше. А вообще… — он на мгновение запнулся, — у меня тут мыслишка появилась. Надо будет обговорить.

Майор с подозрением посмотрел на товарища и покачал головой.

— Знаю я твои идеи, — сказал он со вздохом. — Опять какое-то сексуальное извращение на уме…

— Ага, — толстые губы Сереги разъехались в широкой, глумливой ухмылке. — Есть идея, как поставить одного поца в позицию и получить свои три минуты удовольствия.

— Можешь даже не говорить, — майор закурил. — Сам угадаю… Хочешь часть товара зажать?

— Ага. Совсем немножко, но мне и тебе приятно. Ты как?

— Кто же от приятного отказывается? Но… Ты уверен, что Армен не въедет в тему?

— Какая разница? — пожал плечами Серега. — Из-за каких-то десяти штук он не обидится… Да и может поверить, что Вольдемар успел куда-то часть товара скинуть.

Короб молча докурил сигарету. Выбросил окурок в окошко.

— Тогда может больше возьмем? — наконец, спросил он. — Чего мелочиться?

— Нет, — отрезал Серега. — Десять штук он может себе позволить потерять. Если больше, то кипешь начнется, станет усиленно искать Вольдемара. На фих надо. Менше вкусиш, скорше ликнеш. (2)

— Согласен, — вздохнул Короб. — Тогда "ребятишки" по этой теме не в доле.

— Им от Арменовых щедрот хватит, — поддержал капитан. — По две штуки за час удовольствия… — он покрутил головой. — Балуем мы молодежь, балуем.

- І не кажить, куме, — Короб достал еще одну сигарету, — не кажить. (3)

Вадим

Заиметь что-нибудь даром всегда приятно. Людишки на этот счет немало высказываний придумали. Например, "дают — бери, бьют — беги" или "дареному коню — в зубы не смотрят". Как говорится, "на халяву и уксус сладкий". А уж получить в наследство домик на берегу Черного моря то, вообще, прекрасно. Даже, если он тебе сто лет не нужен, размерами и внешним видом напоминает хибару в этнографическом музее.

Вадим медленно проехал мимо дома, доставшегося ему в позапрошлом году после смерти Фомы — отцовского двоюродного брата. Старый рыбак, одиноко доживавший в родном Приморске, не забыл о ста баксах, которые ему раз в месяц высылал далекий столичный племянник. И перед смертью потрудился съездить к нотариусу в Захово, честь по чести оформить на родственничка свой дом с участком.

Два года назад, после смерти дядьки, юрист сам позвонил секретарше наследника: хотел лично привезти бумаги. Видать ушлый типок, решил воспользоваться случаем и засвидетельствовать свое почтение, как сказали бы лет сто назад. Но Вадим таких хватких жополизов за версту чуял. Поэтому сразу пресек: поблагодарил и послал за бумагами помощника, заодно приказал тому в Приморск заглянуть — наследство сфоткать. "Порученец" исполнил все в точности, а Вадим с недоумением посмотрел привезенные фотографии новой "недвижимости" в своем ноутбуке. Что с ней делать он не знал и благополучно забыл о домике у самого Черного моря.

Но в прошлом году, когда в стописятый раз с Алкой, женой своей, посрался и свалил с особняка, так ему тошно от всего стало… Прямо с бара снялся, где в жилетки на жизнь дружбанам плакался, наплевав на заказанных девочек. Отключив телефоны, укатил в Крым. По дороге совершенно случайно о наследстве вспомнил и решил заехать. Прибыв на место, убедился, что Мухосранск еще тот, не хватает только гипсового Ленина на площади перед сельсоветом. Вылакав полбутылки "мартеля", первую и последнюю ночь провел в машине, так как гостиницы не было, а в доме только вампирам и бомжам спать.

Днем с гудящей головой сходил на берег поплавать, протрезвиться. Пыль, жухлая трава, мухи, комары, на пляже людей нет. Душа, соленую воду смыть, тоже нет. В общем, сразу стало ясно, что пора двигать дальше или сниматься назад в Киев. Но как про Алку подумал, вспомнил голос визгливый и фарфоровые тарелки, которыми она очень метко швырялась… По более вдумчивому размышлению и на полуостров в цивилизованные оазисы, где белому человеку всегда рады, ехать было нельзя. Да, можно психануть и, послав жену, сорваться в "пампасы", но работу послать не получится. Вот так, не договорившись с соратниками, можно было погулять денька три-четыре. И все. Потому что с людьми работаешь, а не с машинами. Каждому от тебя что-то нужно, да и ты от кое-кого зависишь. Все шестереночками друг с дружкой сцеплены, если одна выпадет, то весь механизм сбоить начинает. И так, включив на следующий день после бегства мобилу, Вадим за час выслушал три, пока еще мягких, выговора от старших товарищей. Они люди прямые и сразу сказали, что всему свое время. Дескать, работе — время, потехе — час. И этот час для него еще не настал. Как ни крути, а нужно было возвращаться до дому, до хаты…

Набросив на плечи рубашку, он стоял, смотрел, как зеленая волна накатывается на берег. Тут же отступает, оседает пивной пеной на темном песке и вот уже ее нет, а через несколько мгновений снова с плеском, шорохом подлетает к увязшим в песке ступням. И так без остановки… Из задумчивости его вывел радостный визг за спиной. Вадим обернулся и увидел, как на него, разбрасывая песок, со всех ног несутся три девчонки лет четырнадцати с развевающимися по ветру волосами. Загорелые, угловатые, не до конца сформировавшиеся тела: недавно появившиеся груди похожи на яблочки, а ягодицы можно легко обхватить ладонью.

Не останавливаясь, хохоча от восторга, девчонки влетели в воду в нескольких шагах от Вадима. Волосы у троицы были светлые и доходили до загорелых лопаток. Разноцветные тряпочки купальников почти ничего не скрывали, да честно говоря, не было там еще, что скрывать. Очнувшись от сонного оцепенения, он и не заметил, как оказался в теплой воде. Юные русалки вначале не обращали на него внимания, но вскоре каким-то чудом мужчине удалось добиться того, что они приняли его в свою игру. Природное умение Вадима всегда находить общий язык с самыми разными по возрасту и положению людьми и тут не подкачало. Незаметно для себя он сбросил лет пятнадцать. Помолодел, став из тридцатилетнего мужика, прошедшего Крым и Рым, беззаботным пацаном. В тоже время он видел, что девчонкам, у которых потихоньку закипали, играли гормоны, льстит его внимание — интерес взрослого мужчины.

Вдоволь набрызгавшись, наплававшись в догонялки и нахохотавшись друг над дружкой, они выбрались на пустынный берег. Вадим узнал, что подружки — местные жительницы, одноклассницы, учатся в соседнем Захово. Сорок километров от Приморска. Звали русалок: Аня, Оксана и Женя. Наиболее сформировавшейся выглядела Женя. Глядя на подружек, Вадим, не без брезгливого отвращения, вспоминал о накачанных силиконом губах и сиськах жены. А вспомнив о скандалах, которые она устраивала, вздрогнул и послал все к черту. Алка давно перестала вызывать в нем интерес как женщина. Стоило ей открыть рот — тут же появлялось желание засунуть себе в уши по банану.

Впрочем, задолго до женитьбы Вадик заметил за собой, что больше всего ему нравятся совсем молоденькие девицы. Лет шестнадцать и моложе. Вызывая проституток, он всегда выбирал самых юных. Худеньких с маленькой грудью и узкими бедрами. Одно время даже серьезно запал на пятнадцатилетнюю соплячку, которую из-за тщедушной, плоской фигурки мысленно называл "тельцем". Стал ее постоянным клиентом, снял квартиру и пол года катался к ней каждый день, как на работу. Закончился роман весьма банально: однажды ночью "тельце" вытащило у него из портфеля пресс стодолларовых купюр. Пропажу Вадим обнаружил, вернувшись домой. Потерять за ночь десять штук — это было слишком круто даже для него. Кто украл, он понял сразу и, побагровев от гнева, стал звонить, но голос в мобиле сообщил: "ваш абонент находится вне сети".