У края, у берега...

Ситуация начала проясняться. Появившийся след Волоско ни о чем не говорил, но сам факт, что человек не растаял в воздухе, обнадеживал. Полегчало не сильно, но все-таки стало ясно, в каком направлении работать.

"Нулевой"

Прошло трое суток, как он "уволился". За несколько дней до очередной вакцинации в институтском медпункте. Все это время прилетев в Крым, потом в Одессе пил. Пил шампанское — лучший напиток для людей в депрессии. И не мог решиться на последний шаг. Мешало все: отдыхающие на пляже, играющие дети, молодежь, по вечерам отрывающаяся на дискотеках, влюбленные парочки. В гостиничных номерах были слишком тонкие стенки, и он прекрасно слышал, как бухают и трахаются соседи. Весь этот обычный жизненный круговорот курортных городов, в котором он еще больше ощущал свое одиночество, отвлекал. Рассеивал внимание и не давал сосредоточиться на главном.

Обычно вернувшись после очередной бесплодной прогулки, он открывал бутылку шампанского и, не раздеваясь, ложился на постель. Включал гостиничный телевизор на музыкальный канал и пил вино прямо из горлышка. Между глотками ел шоколад: всегда любил сладкое, но последние несколько лет ограничивал себя из-за повысившегося в крови сахара. Теперь все эти анализы, здоровье, вообще, никакого значения не имели. По крайней мере, так он мысленно убеждал себя и соответственно вел.

На четвертый день побега, заехав ночью в знаменитый на все побережье "Катманду", он чуть не сделал, то что хотел. Находясь в пьяной, обкуренной, наглотавшейся колес толпе молодых и не очень людей, рассекая ее мимо ревущих музыкой эстрад, он почувствовал: "пора". Одиночество и боль в груди были настолько сильными, что выносить их он уже не мог. Две бутылки шампанского, выпитые за день, не помогали.

Но человек любит жить. Будет стараться выжить всегда, в любой ситуации. И зацепившись за происходящее вокруг действо, переключившись на какую-то ерунду, он упустил подходящий момент. Потом, проснувшись на влажном песке с раскалывающейся от боли головой, пожалел о своей слабости. Проблевавшись, посмотрел на ситуацию со стороны и посмеялся той ловкости, с которой инстинкт увел его вчера от finis.

В "Катманду" он не остался, потому что понял: осуществить задуманное здесь не сможет. Слишком шумно, слишком весело, слишком много молодых, красивых женских лиц. Хотя место непрекращающейся тусовки, куда съезжались отдыхающие со всего бывшего СССР, замечательно подходило для реализации плана. Тысячи людей — это как раз то, что было ему нужно. Но не судьба…

Деньги, вырученные от продажи однокомнатной квартиры, улетали с пугающей быстротой. Но с другой стороны он впервые за тридцатитрехлетнюю жизнь почувствовал опьяняющую легкость в отношениях с окружающим миром. Не было теперь над ним начальства и педантичных сослуживцев. Не было самой работы с ее невозможным режимом и растаявшими в прошлом перспективами. Никто не давил на психику из-за срывающегося графика, неработающего оборудования, не требовали на ковер за реальные и мнимые грехи. Секса последний месяц он не хотел совсем, что тоже было немаловажно. Не нужно думать о будущем, знакомиться и флиртовать с женщинами, затаскивать их в постель, ездить со знакомыми по выходным на рыбалку-шашлыки. Не надо было пить со всеми водку. Отпала необходимость в ежедневной готовке, в уборке квартиры и стирке белья. Он всю жизнь терпеть не мог расстилать-собирать свою постель. Получал мелочное удовлетворение от того, что теперь вокруг, в ожидании щедрых чаевых, постоянно крутился штат гостиничной и ресторанной обслуги. Вся эта суета тоже отвлекала…

Временами ему становилось страшно, казалось, что поторопился и все еще можно исправить. Попробовать вернуться назад, к обычной жизни. Конечно, она уже не будет такой, как раньше, но все же можно попытаться. Например, уехать в другой город или страну. На какое-то время денег хватит, а потом… Ведь живут же бомжи, в конце концов? Но голос в голове тут же убедительно отвечал, что деньги быстро закончатся, начальство его отыщет и мягко говоря, "накажет". Впрочем, это его волновало меньше всего. Главным было другое… Главным было то, что шампанское скоро перестанет растворять в себе душевную боль, и он останется с ней один на один. С болью и бессильной ненавистью, клеточку за клеточкой выжигавшей ему мозг последние пол года, превративших сердце в тлеющую головешку. И он знал, что тогда, наедине с самим собой, все равно не выдержит. Продлевать агонию было бессмысленно.

Обдумав ситуацию еще раз, он пришел к выводу, что ошибался, выбирая для своего последнего шага многолюдные места. Как оказалось, его уход требовал интимного уединения. Самоубийства не свершаются в толпе. Ничто не должно отвлекать.

На следующий день он сел в маршрутный автобус, следовавший из "Катманду" в Заднепровск. Затем купил билет на другой и, обливаясь потом, высидел в душном, прокуренном салоне целый час пути. И поддавшись импульсу, сошел вместе с несколькими пассажирами на маленькой остановке. Раскалившийся на солнце жестяной навес, а под ним облупленная лавка. В нескольких десятках метров поворот с шоссе к поселку Приморск.

Изнывая от жары, он зашагал по растрескавшемуся асфальту к деревне. Буквально сразу ощутил уверенность, что его метания закончились, и все случится здесь. В богом забытом селе. Так и произошло, на маленькой самодельной скамейке, под мерный шум морского прибоя.

Оказалось, что в произведенном над собой действии нет ничего страшного. Тысячи раз до этого он вводил препарат белым мышам в лаборатории. Правда, зверьки после эксперимента умерщвлялись с помощью особых щипцов, которыми он сдавливал грызунам шейку. Затем трупик отправлялся в мусоросжигательную печь. Где исчезнет его мертвое тело, он пока не знал и не хотел. Это было совершенно не важно.

Под вечер он напросился в один из домов на ночлег. За деньги. Прожил там двое суток. Питался за хозяйским столом, покупая для всех продукты в магазинчике на окраине поселка. Реакция на введенный препарат проявилась в первый же вечер насморком и ознобом. Хозяйка предложила запарить ему чай с малиной, а хозяин долго рассуждал о пользе водки с перцем. На следующий день, почувствовав себя чуть лучше и поняв, что finis откладывается, он пошел за шампанским. В очереди познакомился с местными мужиками и, разговорившись, ощутив желание побыть в компании, купил им четыре бутылки водки. Потом вместе пили в саду у одного из новых знакомцев.

Мужики были пожилыми и смирными. Жили за счет своих огородов, садов, рыбалки. Один сдавал комнату редким приезжим: поселок у отдыхающих популярностью не пользовался.

Новым приятелям водка развязала языки и открыла шлюзы памяти. Слушая поток возбужденных восклицаний, "в Союзе было по-другому…", "чув, як премьєр казав…" (1), "а помнишь президент…" — он глотал свое шампанское и думал, что поступил правильно. Ничто не имело смысла в этой серой жизни. В любом случае конец у всех был бы один и без его участия. "И потом, — он усмехнулся своим мыслям, — если бог захочет, то остановит тот камешек, который он столкнул вчера…"

Утром, несмотря на усилившийся озноб, шумно чихая, он собрал вещи и распростился с хозяевами. Дождавшись на остановке маршрутный автобус, пустился в обратное путешествие. Заднепровск, Червоное, "Катманду"… Впрочем, самую большую дискотеку на побережье Черного моря он проехал, даже и не думая сходить: ужасно болела голова и трясло от поднявшейся температуры. Добрался до Одессы. Глотая парацетамол, пролежал сутки в гостиничном номере. Стало полегче и он купил шампанского.

На следующий день ему совсем полегчало. Торчать в гостинице было скучно, бесцельно бродить по улицам или сидеть в кафе тоже. От нечего делать приобрел в турагенстве билеты на суточный круиз. Вечером вышли в плавание. Сидя в миниатюрной каюте, подставив лицо под теплый ветер из открытого иллюминатора, он снова пил. Ночью, после второй бутылки, его пробило на сочинительство. Последнее в жизни письмо, послание самоубийцы, еще живущим, мэссидж от внутреннего мира внешнему.

Сочинял он долго и нудно, но справился. К этому моменту опустела уже третья бутылка вина. Непослушными пальцами, сам не понимая зачем, сорвал полосками этикетку. Потом скатал письмо в трубочку и протолкнул через влажное горлышко. Запрессовал ладонью пробку. Выкинул бутылку в иллюминатор. И уснул за столом, положив голову на руки.

Проснулся под утро от начавшегося на море волнения. Долго и мучительно блевал в тесном гальюне при каюте. Потом спал до самого окончания круиза. Кораблик вернулся в порт отправления и пришвартовался к пирсу. Уходить из каюты не хотелось: на суше уже нечего было делать. Он отыскал на палубе агента туристической фирмы и купил новую поездку. На три дня и в другой каюте, побольше.

До отправления корабля оставалось много времени и он сошел на причал. Позавтракал в ресторанчике неподалеку, за столиком под тентом с рекламой пива. Когда пил кофе, к нему подошли трое — невысокие крепкие ребята с цепкими глазами. "Корочки" предъявлять не стали, только спросили фамилию, имя-отчество. Он не запирался: вместо ответа вынул из портмоне свой пропуск в институт и положил на стол.

Самый невысокий из троицы достал наручники. Надел ему на запястья. Другой набросил на них свою курточку. Сказал "пошли" и они тесной компанией покинули ресторан. У входа ждала спецмашина "скорой помощи". Медик в красной куртке-пижамке и брюках с флуоресцентными полосками предупредительно откатил боковую дверцу.

Ему помогли забраться в салон "скорой". Здоровяк фельдшер молча уложил на каталку и затянул на груди, животе и ногах многочисленные ремни. Профессионально ловко вонзил иглу маленького шприца ему в руку. Не успел поршень протолкнуть остатки прозрачного лекарства в синюю змейку вены, как он отключился…

"Ястребы"

Километрах в тридцати от Приморска "ястребы" сделали остановку на заправочной станции "БенЗаКо". Было без четверти четыре утра. Храпевшие всю дорогу на заднем сиденье Игорек с Олегом окончательно проснулись, лишь выпив по-стаканчику кофе из автомата. Пока паренек в зеленом фирменном жилете и бейсболке заправлял бус, майор Алексей Дмитриевич Короб, а для сослуживцев просто Леха, объявил спутникам, что хочет жрать.

— Желательно чего-нибудь мясного, — он плотоядно облизнулся. — Есть возражения?

Похожие ростом и телосложением на братьев-баскетболистов, в одинаковых спортивных костюмах Игорек с Олегом переглянулись. Поесть любили оба, и предложение шефа пришлось им по душе. Гурьбой ввалились в маленькую закусочную тут же при станции. В зале сразу стало тесно, а с буфетчицы — крашеной блондинки лет тридцати при виде атлетически сложенных парней мгновенно слетело сонное выражение. За столиком у входа завтракали картошкой фри двое в красных куртках: экипаж припаркованной на выезде с заправки "скорой помощи". Один из "айболитов" — со светлой бородкой, в очках читал журнал с красочными фото полуголых девиц.

Заказали по стейку, салаты и минералку. Мясо пришлось ждать, поэтому пока закусывали булочками, влажными дольками помидора густо присыпанными укропом, перемешанными с колечками злого лука. Игорек, попробовав минералку, заключил, что разливали ее из какой-то местной лужи. Пришлось сходить за бутылкой апельсинового сока.

— И мне плесни, — Олег протянул опустевший стаканчик. — Половинку.

Игорек скрутил с запотевшей бутылки пробку, разлил. Мобильник майора, который хозяин выложил на столик, внезапно закаркал:

— А теперь, Горбатый! Я сказал, Горбатый!

— Привет, — Короб поднес "нокию" к уху. — Да, почти приехали. Решили перекусить на заправке. Как у тебя дела?

Подошла буфетчица с подносом и выставила на столик тарелки со стейками. Майор, не переставая слушать, улыбнулся девушке своей фирменной улыбочкой, появлявшейся у него во время разговора с незнакомыми женщинами. Сделал буфетчице знак задержаться. Та послушно застыла, прижав к переднику поднос из коричневого пластика.

— Я понял, — сказал Короб невидимому собеседнику. — Найдем… Жди, скоро будем.

— Серега? — спросил с набитым ртом Олег. — Не спится ему?

— Интересуется, как у нас дела, — майор спрятал телефон в нагрудный карман. — Солнышко, — обратился он к женщине, — у вас есть охлажденное пиво?

— Баночное, — буфетчица бросила взгляд в сторону холодильного шкафа. — Темное и светлое.

— Тогда шесть баночек светлого, — Короб вынул из бумажника пятьдесят гривен, — Держи сразу денежку, солнышко. Мы скоро поедем, так что достань пиво из холодильника и положи в пакет.

— Я сейчас принесу сдачу, — буфетчица взяла сиреневую купюру.

— Не нужно, солнышко, — майор принялся сыпать перец на стейк. — Можешь себе оставить.

— Ой, спасибочки, — женщина вернулась к стойке.

Врачи поднялись из-за столика и направились к выходу. Очкарик сунул скрученный журнал в карман, а его напарник, ростом и размахом плеч не уступавший спутникам Короба, достал пачку сигарет.

— Качается пацан, — проводил его взглядом Игорек.

— А мясо — говно, — промычал Олег. — Лучше бы еще салата взяли.

— Можешь не доедать, — сказал Игорек. — Оставь.

— Нельзя, — Олег глотнул сока. — Заплачено, а значит надо съесть. Если не съем, то… амфибиоморфная асфиксия начнется. Жаба задавит, — он хохотнул.

— Что там, шеф? — Игорек смотрел на кушавшего майора. — Проблемы?

— Нет, все путем, — Леха глянул по сторонам и, чуть понизив голос, сказал:

— Вчера Сереге весь товар показали, — он многозначительно поднял брови. — Сегодня в тринадцать ноль-ноль встреча, будем брать. Пока все идет, как по маслу.

В закусочную один за другим вошли двое молодых мужчин. Первый только что подъехал на темно-синем джипе, а второй минут пять назад оставил заправщику белый "фольксваген". Парнишка наполнил бак и теперь усердно размазывал мыльную пену по лобовому стеклу губкой. Водитель джипа остановился напротив принявшей привычную стойку буфетчицы, стал молча рассматривать закуски, салаты в холодильнике.

— Мне спрайт, — подошел хозяин "фольксвагена". — Только не холодный.

Голос у него был громкий, командно-начальственный и плохо вязался с внешностью сугубо штатского человека. Узкие плечи, заметный животик под белой футболкой, ранняя плешь на макушке. Любитель спрайта достал из заднего кармана шортов, плотно обтягивающих тяжелый зад, бумажник. Порывшись, протянул женщине купюру в сто гривен.

— Помельче нет? — скривилась буфетчица.

— Нет, — отрезал покупатель.

— Могу разменять, — второй мужчина, владелец джипа, вытащил из кармана джинсов ком смятых бумажек. — Давайте сюда Кобзаря… Сорок, шестьдесят… сто. Держите.

— Ой, спасибочки, — буфетчица быстро рассчиталась с клиентом. — А вы что будете?

— Суп, — сказал водитель джипа. — Понаваристей. Солянка у вас есть?

— Да. Сейчас разогреем.

Майор окинул взглядом пустые тарелки и поднялся.

— Едем, — он подошел к стойке-холодильнику. — Солнышко, где мое пиво?!

— Минуточку, — с готовностью заулыбалась буфетчица. — Уже даю.

* * *

Коротконогий, широкогрудый и пучеглазый Серега в камуфляжной майке, синих трусах футболиста, присевший на корточки рядом с бусом, походил на лягушку. Толстогубый все время ухмыляющийся рот еще больше придавал его лицу сходства с амфибией. Отпив из банки, он воткнул ее в серый влажный песок и принялся чертить веточкой план местности.

— Вот здесь цеха бывшего рыболовного хозяйства, — он нарисовал три длинных прямоугольника. — Там пусто, давно заброшены. За ними сразу Приморск. Рядом с сараями пустырь, — Серега начертил квадрат, — и заросшее осокой болото. Вот тут вдоль берега идет шоссе, — он провел длинную, волнистую линию. — Мимо Приморска и дальше на Червоное…

— Так далеко нам не нужно, — усмехнулся майор и, смяв пустую банку, зашвырнул в кусты. — Ты где им встречу назначил?

— Здесь, — Серега ткнул палочкой в квадрат, обозначавший пустырь. — Вот отсюда с шоссе есть съезд, — он провел еще одну линию. — Как раз до самого болота. Там холм, а за ним можно будет машину поставить: с пустыря не видно.

— А ты знаешь, где твой поциент живет? — сидевший в бусе Игорек доставал из баула вороненые АКСу, подсумки со снаряженными рожками и аккуратно раскладывал на куске брезента. — Почему его в доме не взять?

— Он живет у приятеля в поселке, — ответил Серега. — Их там человек пять. Может и больше…

— Ну и что? — Олег принялся осматривать свой автомат. — Пять наркош-уебланов — мы сделаем их за пять минут.

— Быстрее сделаем, — Игорек одну за другой вытащил три потертых кобуры с пистолетами "макарова". — На раз уроем.

— Вы чего? — Серега с укоризной посмотрел на майора. — Воевать сюда приехали? Я что-то не понимаю…

— Да не бойся, — успокоил Короб. — Просто ребятишки засиделись на государственной работе, шутят. Ты уверен, что у твоего поциента и его друзей нет стволов?

— Нет у них оружия, — убежденно сказал Серега. — Бывшая золотая молодежь, спортом не занимались и в руках ничего страшнее шприца не держали. Сейчас, вообще, доходяги конченые. Сам увидишь.

— Доходяги, а у Армена спереть товар наглости хватило, — Олег щелкая и лязгая железом разобрал автомат, посмотрел на просвет ствол.

— Да все я вычистил, — с обидой в голосе сказал ему Игорек. — Блестит, как у кота яйца.

— Приперло вот и скрысятничал, — Серега отпил пива из банки. — А потом испугался: целую неделю в какой-то норе просидел. Если бы мне не позвонил, то ему оставалась одна дорога, — он мотнул головой в сторону берега. — На матрасик и через море в Турцию.

— Ладно, ситуация мне ясна, — майор выпрямился. — Поциент у тебя конечно на всю голову больной: хапнуть товара на двести штук долларов. Куда он его скинуть думал?

— Никуда, — Серега затер рукой рисунок на песке и тоже встал. — Возврат за долю малую хотел сделать, а потом решил сам на "Катманду" торгануть, в розницу.

— Он чо? — изумился Леха. — Совсем больной? Там же все "точки" под таким контролем… Муха не пролетит! Чужого враз возьмут и пикнуть не успеет!

Серега развел в стороны накаченными, с вытатуированными драконами руками:

— Ну, не знаю, товарищ майор. Такой вот уеблан на всю голову.

— Зато нам в масть, — сказал Игорек. — На отпуск само с неба упало…

Неожиданно из сумочки на поясе Сереги послышался рингтон вызова. Он вытащил телефон, взглянул на отобразившийся номер и покачал толстым пальцем:

— Молчим! Поциент звонит. Раз, два, — начал он считать гримасничая, — три, четыре, пять! Да? Я слушаю вас, Вольдемар.

До замерших в молчании соседей донесся неразборчивый голос звонившего. Короб напрягся, прислушиваясь, но так ничего и не понял. Впрочем, разговор продлился не дольше минуты: сказав, "хорошо… буду в шесть… договорились", Серега нажал кнопку отбоя.

— Переиграл время? — спросил Леха.

— Да… — Серега задумчиво пожевал толстыми губами. — Время и место…

— Изменить нельзя, — закончил Олег.

— Где теперь? — майор достал сигарету. — Может почуял?

— Нет. Встречаемся у дома его приятеля, — Серега посмотрел на Игорька, который словно киношный ковбой крутил на пальце пистолет. — Я посажу его в машину. Там и возьмете. Место на отшибе, никто и не увидит.

— Странно, — Короб выпустил струйку дыма. — Чего он вдруг перенес?

— Ничего странного. Скорее всего наширялся и кайф ломать не желает. Еле языком ворочал. Хорошо хоть перезвонил, а то зря бы прокатаились.

— Надо на дом глянуть, — сказал Игорек. — Подход-отход, на местности сориентироваться.

— Сейчас съездим с Лехой и посмотрим, — Серега достал из сумочки ключи с брелоком сигнализации, нажал кнопочку и серый "форд", стоявший в тени акаций, бибикнул. — Сидите в бусе, а то тут таких Шварцнеггеров, как вы, отродясь не видели.

— Я на телефон все окрестности сниму, — сказал майор. — На плеере посмотрим и обговорим.

— Ну, чисто дети малые, — Серега снова развел руками. — Целую войсковую операцию устраиваете.