У края, у берега...

Picaro

У края, у берега…

Волоско

Из-за привитого в "школьные" годы страха куда-либо опоздать Марат Андреевич покинул дом на полчаса раньше. Олейник, вызванный из Киева, еще пилил по трассе на своем "паджеро", а его коллега уже парковался у скверика, где назначил встречу. Время шло к одиннадцати вечера, городок готовился ко сну. Час назад небо, хмурившееся весь день, наконец-то разразилось грозой и на мокрых скамейках меж рядов высоченных лип было пусто. К асфальту дорожки прилипли сбитые листья, порывы ветра рябили воду в лужах. Волосы Марата Андреевича быстро намокли, но он не обратил на это неудобство ни малейшего внимания. Наоборот, шагая по темной и сырой аллее под стряхивающими капли кронами, Волоско впервые за день ощутил некоторое облегчение. Ничего хорошего встреча со столичным гостем не предвещала, но сама мысль о том, что его проблемы лягут еще на чьи-то плечи, радовала. Поделиться ответственностью в деле, начавшем раскручиваться с утра, будет далеко не лишним. Пусть кто-то другой, так сказать, встанет у штурвала, а он с удовольствием постоит в сторонке. Но, скорее всего…

— Не получится, — процедил сквозь зубы Марат Андреевич. — В любом случае сделают крайним. Эх, черти.

От досады он даже плюнул в лужу. Развернулся и медленно пошел обратно. Достал пачку сигарет, защелкал зажигалкой, прикуривая. Ветер стряхнул новую серию капель, несколько скатились по шее на спину. Поежившись, Марат Андреевич поднял воротник спортивной курточки, которую набросил, выходя из дому. Вынул носовой платок и тщательно вытер мокрую голову. Впрочем, простыть он не боялся — стояло лето, а здоровье у Волоско было отменное.

Справа, впереди на дороге вспыхнули фары подъезжающей машины. Но это был не Олейник: за деревьями в свете уличных фонарей промелькнул серый "опель". Однако, тут же по глазам скользнул белым дальний свет еще одного авто, и большой черный джип остановился за "рено" Марата Андреевича. Тот неспешно подошел. Затемненное боковое стекло бесшумно уползло вниз.

— Здоровеньки булы, — сидевший за рулем Олейник сдержанно улыбнулся подчиненному. — Сядешь ко мне?

— Давай лучше на свежем воздухе, — предложил Марат Андреевич. — Разомнешься после трассы. Как доехал?

— С ветерком, — водитель вылез из машины, аккуратно прикрыл дверцу. — Гнал, как на пожар. Надеюсь, я не зря сорвался из дому и триста километров в три часа отмахал? — здороваясь за руку, Олейник взглядом цепко ощупал непроницаемое лицо приятеля. — Или ты меня обрадуешь и скажешь, что просто соскучился? Захотелось горилочки со старым товарищем выпить и потрепаться о смысле жизни? Говорил начальник с дружелюбной улыбкой, тон был ернический, но в черных глазах стояла тревога.

— Нет, — ответил Марат Андреевич. — Я с удовольствием… поболтать о смысле жизни, но тогда сам бы к тебе приехал. На дачу, шашлыки жарить.

— Да, да, понимаю, — не меняя тона, подхватил Олейник. — Знаю, что тревожить из-за ерунды никогда бы не стал. Не тот ты у нас человек. Ну, давай, рассказывай.

Прежде чем начать, Волоско угостил бывшего коллегу по "Школе" сигаретой и закурил сам. Они медленно вошли в липовую аллею. Рассеянно поглядывая по сторонам, Марат Андреевич начал подробно вводить приехавшего полковника в курс дела.

* * *

У институтских ворот, как всегда, дежурили двое в темно-синей униформе с надписью "Охорона" на спинах. Оба сотрудника знали начальника уже много лет, но стоявший снаружи Семенко, поздоровавшись, тем не менее взял приготовленное водителем удостоверение. Волоско требовал от своих работников педантичного, не взирая на лица, следования должностной инструкции. Скользнув по документу взглядом, охранник сунул его в окошко будки, где сидел улыбавшийся начальству Забурко. Тот вставил карточку в щель сканера и, бог его знает какой раз, прочитал появившийся на экранчике текст: "Волоско Марат Андреевич. Родился: 22.07.1965 года. Должность: Начальник Службы Безопасности Научно-исследовательского института Экспериментальной биологии при Академии Наук Украины. Доступ на территорию института: Круглосуточно. Срок действия пропуска: Активен."

Кивнув самому себе, Забурко вернул удостоверение в окошко. Пока карточка проделывала обратный путь в портмоне владельца, охранник нажал на пульте кнопку, открывающую металлические ворота.

— Удачного рабочего дня, Марат Андреевич, — бесцветным голосом пожелал Семенко.

— Спасибо, — Волоско тронул машину, и, "рено" перевалившись через "спящего полицейского", прополз над щелью, где прятались железные надолбы. В случае тревоги, они выныривали из асфальта и могли остановить даже разогнавшийся бронетранспортер. Люди, строившие в семидесятых годах институт, свое дело знали и позаботились о его безопасности. Четырехметровая бетонная стена, витая "колючка" по ней и ворота, которые можно было вышибить разве что танком.

А двадцать первый век вкупе с новым руководством напичкали здание НИИ и стену новейшими охранными сигнализациями. Всевозможные датчики, дублируя друг друга, прятались в каждом помещении, не оставляя без присмотра ни единого уголка. В среднем раз в квартал один из них случайно срабатывал, и охрана вставала "на уши". Институтские ворчали по этому поводу на заседаниях, но Волоско был доволен: считал, что незапланированные тревоги не дают расслабляться и держат людей в тонусе. Мнение остальных его мало трогало.

Поставив "рено" на внутренней парковке для руководства — под машины остальных имелась внешняя стоянка — Марат Андреевич направился к входу в НИИ, но был остановлен уже через несколько шагов. Откуда-то из-за автомобилей вынырнул высокий грузный человек в легком бежевом костюме. Одновременно резко и как-то нерешительно он загородил дорогу начальнику службы безопасности. Протянул руку:

— Здравствуйте, Марат Андреевич. Вы меня извините, но… — человек неожиданно замолчал.

— Доброе утро, Валентин Иванович, — автоматически улыбнувшись, ответил Волоско. — Что случилось? О том, что стряслась какая-то гадость он понял мгновенно, только увидев все еще коричневое от африканского загара лицо руководителя проекта "Вода — 4". Тонкие губы Валентина Ивановича кривились, а голос нервно дрожал. Жавший Волоско руку доктор наук В. И. Петриненко последние несколько лет был его главной головной болью. Точнее, на Марате Андреевиче лежала прямая обязанность по охране ученого, его сотрудников и предотвращению любой утечки информации о секретном проекте.

Доктор наук нерешительно мялся, бегал серыми глазками, а потом скороговоркой выпалил:

— У меня лаборант пропал. Точнее, на работу не вышел. Позавчера с обеда отпросился: у него в медпункте высокое давление зафиксировали…

* * *

В последний момент Волоско передумал.

— Иду с вами, — он полез из машины. — Мне так спокойнее будет.

Его сотрудники — один баскетбольного роста, другой пониже, но комплекцией походивший на профессионального борца, — молча переглянулись.

— Витя, от авто ни шагу, — добавил Марат Андреевич водителю. — Следи за тем, что вокруг происходит.

— Обижаете, — буркнул тот, но покинувшая бус троица уже входила в обшарпанный подъезд хрущобы. Начальник институтской службы безопасности шел последним. Поднявшись по каменным, основательно стертым ступеням на второй этаж, они сгрудились у железной двери с накладной, из бронзы, цифрой шесть. На лестничной площадке сразу стало тесно.

— Жми, — поглядывая на соседские двери, приказал Волоско. — Трижды.

"Баскетболист" послушно вдавил перламутровую кнопку на косяке. Звонок у шестой квартиры оказался громкий с переливами. Как только смолкла последняя трель, люди на площадке замерли, прислушиваясь. Марат Андреевич даже дыхание задержал, но ничего не услышал. Никто внутри не зашевелился, не крикнул, торопясь "Иду, уже иду!". Не спросил, прильнув к глазку, "Кто там?". Похоже, что в квартире было пусто.

— Открывай, — тихо ответил Волоско на вопросительный взгляд подчиненного.

Похожий на борца занял место отступившего в сторону товарища. Достал кольцо с двумя ключами, снабженное пластиковым инвентарным номерком. В распоряжении начальника службы безопасности имелись дубль-комплекты от жилища каждого из работающих в институте. Подписывая контракт и становясь сотрудниками НИИ, все в виде обязательного "бонуса" оформляли кучу страховок в маленькой, никому неизвестной охранно-страховой фирме "Ангел". В том числе и на квартиру с находящимся в ней имуществом.

— Нижний заменен, — буркнул "борец". — Или сломан.

"Баскетболист" еле слышно присвистнул и многозначительно посмотрел на шефа. Тот мысленно выматерился и повторил:

— Открывай.

Ключи сменились связкой отмычек, сотрудник присел на корточки. Возился он недолго, с минуту, но Марата Андреевича от волнения прошиб холодный пот. Он представил, что замок сломан и придется вскрывать дверь с помощью инструментов. А это обязательно привлечет внимание, начнутся досужие расспросы. Хотя с точки зрения закона, все оформлено так, что не подкопаешься. Страховой договор давал сотрудникам "Ангела" право входить в охраняемое помещение без разрешения хозяев, если сработала сигнализация. А то, что в данном случае сигнализацию отключили по приказу Волоско, значения не имело. Возникнут вопросы — на пульте фирмы будет зафиксирован тревожный вызов, поступивший из квартиры.

Стандартная металлическая дверь отворилась, и оба оперативника, не спеша, вошли в коридор. Заглянув по пути в туалет и ванную, "борец" прошел на кухоньку, а его напарник исчез в комнате. Их начальник остался на лестничной площадке. Внизу на первом этаже кто-то затопал по лестнице, и Волоско опять напрягся. Попадаться на глаза посторонним ему не хотелось.

— Никого, — в коридор выглянул "баскетболист". — Ни живых, ни мертвых.

— Пусто, — кивнул его коренастый товарищ.

Шаги снизу приближались, послышалось чье-то тяжелое дыхание. Марат Андреевич быстро вошел в квартиру и тихо закрыл за собой дверь. Через несколько секунд он увидел в глазок, как мимо, дальше на третий этаж, протопал нагруженный сумками бородатый мужик.

Волоско повернулся к подчиненным:

— Ну, что стоим? Ищем, ребята, ищем. Нужно осмотреть каждый сантиметр этой конуры.

* * *

— … доступ он имел. Работал с препаратом, поэтому я тебя и вызвал, — Волоско поставил ногу на скамейку и, наклонившись, принялся завязывать распустившийся шнурок туфли. — По инструкции каждая "доза" выдается под расписку. Вся работа фиксируется на камеру, а лаборант ставит подпись в журнале, когда получает, и, когда сдает использованный шприц. Кроме того, ты же знаешь, у нас на каждом шагу наблюдение…

— Знаю, знаю, — прервал стоявший рядом Олейник. — Можешь без лекций. Что я зря у вас с инспекцией по два раза в год бываю? Но как же он тогда увел "дозу"? Ты отыскал на записях момент, где он украл или подменил шприц?

Марат Андреевич выпрямился.

— Нет, не успел, — ответил он мрачно. — Я просидел за компом два часа, потом понял, что так можно проторчать у экрана весь год. Ведь просматривать нужно в режиме реального времени. Пусть он не каждый день работал с препаратом, но… Представляешь себе, сколько это материала? Да и что толку с просмотра? Если он достаточно ловко все сделал, — не заметишь. А использованные шприцы, которые после работы сдают, в тот же день уничтожаются. Сжигаются в печи. Если люди проглядели, то установить уже ничего не удастся.

Олейник хмыкнул.

— Тогда почему ты решил, что он украл "дозу"? — в его голосе слышалось облегчение.

— Может, парень загулял. Хотя, если написал дарственную на квартиру… — полковник снова помрачнел. — Люди просто так от жилья не отказываются. Кстати, а почему именно дарственную? Они ему, что родственники?

— Какие там родственники. Просто продал квартиру, а налог платить не хотел. Может, от нас скрывал. Отсюда дарственная.

— Твою мать, — киевлянин прикурил новую сигарету от недокуренной, щелчком запустил бычок в кусты. — А как вы про это узнали?

— В ЖЭКе, — ответил Волоско. — К ним парочка муж с женой… Ну, те, на кого он бумаги оформил, приходила. Выясняли, кто в шестой квартире прописан, нет ли задолженностей и так далее. Беспокоились перед тем, как деньги заплатить. А баба из ЖЭКа когда-то работала с новой хозяйкой, вот та и поделилась новостью.

— Ты только не подумай, что я нагнетаю, но посуди сам, — продолжал он мрачно. — Человек имеет в институте доступ к смертельно опасным материалам, а потом в один прекрасный день бесследно исчезает. Предварительно продав квартиру.

— Но это не говорит, что лаборант вынес из института "дозу", — не желал сдаваться Олейник. — Мало ли по каким причинам он мог исчезнуть.

— Например, по каким?

— Предположим, долгов наделал, в криминал вляпался… влюбился, наконец! Мало ли что. Ты ведь не можешь на данный момент утверждать, что он украл препарат?

Было ясно: верить в возможность катастрофы полковник не хочет. Или по неким, известным лишь ему причинам, делает вид, что не хочет.

— Понимаешь, — подумав, начал Волоско медленно, — лаборант был человек одинокий. Родители у него умерли еще до того, как он устроился к нам на работу. Сестер, братьев нет. Есть тетя в Екатеринбурге. Ей позвонили, она еле вспомнила, что у нее племянник в Украине имеется. Когда он к нам на работу нанимался — его одиночество было плюсом, теперь выглядит, как минус. Нет никаких зацепок. По мобильнику, который он оставил дома, мы прошерстили всех абонентов. Девяносто процентов из них работают у нас в НИИ. Из иногородних — у него в адресной книге одна тетя… С каждым из города мы встретились. Никто ничего не знает. Похоже, не врут. Плюс продажа квартиры. Ну, какие еще мне выводы из такого расклада делать?

— Мотивы исчезновения могут быть любые.

Порыв ветра стряхнул на мужчин дождевые капли. Передернув плечами, полковник с раздражением посмотрел наверх. Мрачно сказал:

— Пошли к машине. Чего тут стоять, мокнуть?

— Идем, — Волоско послушно направился к выходу из сквера. — Как по мне, мужик исчез не просто так.

— А как? — уже злясь спросил Олейник. — Я понимаю, ты психуешь, но доказательств, что он увел "дозу" нет. И вообще, тебе нужно было не меня вызывать, а сидеть и просматривать записи с камер наблюдения.

— Их все время смотрят, — миролюбивым тоном сказал Марат Андреевич. — Три человека изучают… будут посменно изучать все записи с лаборантом. Не думай, что я упускаю какие-то моменты. Полковник проворчал что-то неразборчиво. Волоско не переспросил: ему стало понятно, что встреча подошла к концу.

— Давай так, — сказал Олейник, когда вышли из парка. — Не будем нагнетать ситуацию, пугать самих себя, а станем исходить только из имеющихся фактов. А то поставим на уши половину земного шара, испортим репутацию… Ты не забывай о наших заказчиках, — киевлянин многозначительно потряс указательным пальцем, — если они узнают, начнется такой скандал, — он совсем уж по-театральному закатил глаза к небу. — Молись, чтобы у них своего стукачка среди институтских не было. Если есть — вот тогда действительно проблемы начнутся.

— На этот счет я спокоен, — сказал Волоско. — Я "пропажу" на внеплановую медкомиссию в наш госпиталь оформил, как обычно, с изоляцией. А опрос мои ребята проводили очень нежно. Дескать, мы его в командировку собираемся отправить.

— Слушай, а когда они в Африке были, ничего особенного с ним не происходило? Может, у него психика сдала. Ну, там по возвращению сны нехорошие замучили или еще что… Ты с психологом общался?

— Психолог говорит, на плановом осмотре никаких особых изменений после возвращения из командировки он у объекта не заметил. Тот был слегка подавлен, но якобы от усталости и смены климата. На депрессию не жаловался. И с тестами на наркотики у него всегда было в порядке.

— Шарлатаны и дармоеды, — проворчал Олейник, — чертовы мозгокопатели. Платим им такие зарплаты, а людишки вдруг ни с того, ни с сего исчезают. Ладно, это все лирика. Вернемся к фактам.

— Вернемся, — охотно согласился Волоско. — Подводи итог, товарищ начальник. Полковник быстро взглянул на коллегу, по его лицу волной прокатилось раздражение, но он сдержался. В отношениях с подчиненными всегда, пока только было можно, Олейник предпочитал держаться по-дружески. Ровным, даже несколько скучным тоном киевлянин сказал:

— На данный момент мы знаем только, что продав квартиру, исчез человек. Значит, ему были нужны деньги. Почему? Долги, бабы, еще что-то…Тут, скорее, напрашивается какой-то криминал. Может, его убили из-за денег? Украл ли он препарат мы тоже не знаем. Мог украсть, а мог и в мыслях такого не иметь. Где мотив? Кстати, независимо от того, что произошло, благодаря ему, мы выяснили: ваша система учета никуда не годится. А это уже твоя вина.

Марат Андреевич решил, что пришло время огрызнуться. Виноватым его и так сделают, но пусть не думают, будто могут вот сходу сесть ему на шею.

— Инструкции по работе с опасными культурами писал не я, — сказал он холодно. — Систему безопасности разрабатывали у вас в Управлении, утвердил ее твой шеф. Не говоря уже о том, что проверяешь нас лично ты. Так что не один я грешен.

— Инспектирую я, — ледяным тоном ответил Олейник, — но работник исчез у тебя. Это твой косяк, как и то, что ты не знаешь, украл он "дозу" или нет. Но сейчас речь не о том, чья вина. Сейчас нужно принять меры, чтобы избежать гипотетической утечки. Нам необходимо, как можно скорее, найти пропавшего работника.

— Желательно вчера, — буркнул Волоско. — Я все это знаю и целый день работаю. В городе задействовал кого только можно. Разве что по телевидению объявление о розыске не дал.

— Я знаю, что ты стараешься, — примирительно сказал Олейник. — Вернусь в Киев и сразу подключу к поиску своих ребят. За неделю мы его, сто процентов, отыщем.

"Неделя — это очень долго", — подумал Марат Андреевич, но промолчал. Он достал из кармана флэшку и протянул полковнику:

— Держи на всякий случай. Тут его досье, и что я собрал о возможных контактах. Начальник сунул пластмассовый прямоугольник в карман.

— Не будем себя запугивать раньше времени, — сказал он, натянуто усмехаясь. — Ты работай по городу и району, а я займусь страной и заграницей. Начальство пока беспокоить не буду, но кое-какие меры приму…

— Как знаешь, — заметил Волоско. — У меня начальник — ты. Но учти, официальный рапорт я тебе по-любому завтра отправлю. Не имею права больше задерживать.

— Если хочешь, можешь и сегодня ночью отослать, — сухо сказал Олейник. — Ничего не имею против.

Он посмотрел на часы:

— Мне пора ехать.

— Счастливого пути, — пожелал Марат Андреевич. — Позвони, как доберешься до дому. Я все равно буду работать.

— Хорошо, но ты лучше не пори горячку, — пожал плечами Олейник. — Не так страшен черт, как его малюют. Лучше ложись спать, а завтра с новыми силами за работу. На свежую голову.

— Не усну, — признался начальник службы безопасности. — Слишком завелся.

Полковник покачал головой.

— Зря ты себя так накрутил, — сказал он со вздохом. — Ты хороший работник и, если придурок-лаборант ничего из института не украл, а сбежал по каким-то своим причинам, отделаешься выговором. Я тебя по максимуму прикрою. Главное, чтобы его бегство не было связано с работой.

Волоско молчал. Он считал, что за сегодняшний день обдумал все возможные причины исчезновения сотрудника института. Если исключить криминал, суицид и сумасшествие, остальное, так или иначе, могло быть связано с работой в НИИ. Олейник все это тоже прекрасно просчитал сразу, как только узнал о случившемся. Но предпочитает делать вид, что ничего страшного не произошло. А сам вернувшись в столицу, наверняка, позаботится, чтобы подстраховать свою жопу и свалить все на него, Волоско. И ничего тут не поделаешь. Поделиться ответственностью так, как бы хотелось, не получится. Остается только надеяться, что лаборант через несколько дней отыщется где-нибудь на курорте со шлюхами или с камнем на шее в озере.

— Все, бывай, — Олейник открыл машину и сел за руль. — Не журись, хлопче, все так не будэ.

"А будет еще хуже", — подумал Волоско и помахал рукой на прощание. Через минуту "паджеро" отъехал, набирая скорость, скрылся за поворотом. Марат Андреевич сел в "рено", достал из бардачка мобильник. Тот мигал сигналом: пока он разговаривал, ему три раза звонили. Звонил заместитель. Волоско ткнул кнопку вызова.

— Что там у тебя, Олег? — спросил он.

— Есть информация, Марат Андреевич, — ответил подчиненный. — С железной дороги. Два дня назад объект приобрел купейный билет на поезд в Запорожье. Причем купил не у нас в городе, а на станции в Зеленом. Это поселок километрах в двадцати…

— Я знаю, где это, — перебил Волоско. — Олег, я сейчас еду к тебе в институт. Будем работать. Ты пошли к железнодорожникам кого-нибудь из ребят с милицейской ксивой, пусть выдернут кассира, продавшего билет, — покажут фото. И сообщи в Запорожье…

— Уже все сделал, — в голосе зама слышалось удовлетворение. — Как только узнал. Думаю, часа через полтора получим ответ.

— Молодец, хорошо работаешь, — похвалил Марат Андреевич. — Ладно, я сейчас приеду, поговорим подробнее. У тебя все?

— Да, — ответил Олег, и начальник нажал отбой.