Врушечка

— Поблагодари, — быстро согласился тот. — Можешь сделать это лично. Я стою внизу, жду тебя. В конце концов, должны же мы отпраздновать твое вступление в должность.

— Ты внизу? Ждешь меня? — растерялась Настя, а Матвеев сделал большие глаза. — Ладно… Конечно. Я скоро спущусь. До встречи!

Витька сложил губы трубочкой и присвистнул.

— Не ожидал от тебя такой прыти: и работу новую нашла, и какого-то парня охмурила.

— Ты бы уж лучше помолчал. Это тот самый парень, который спас меня в ресторане. Так что давай, друг мой, отчаливай, чтобы мне не пришлось ничего объяснять.

— Ну, я же с ним знаком, — воскликнул Матвеев радостно. — Как там его? Велестов? Мелестов?

— Шелестов, — насмешливо поправила Настя. — Не прикидывайся белой и пушистой овечкой. Спасибо тебе за помощь, считай, что ты реабилитирован. Я тебе завтра позвоню, расскажу, как обрадуется мой новый начальник спасенному оборудованию. Будет справедливо, если ты получишь полное моральное удовлетворение.

— Ладно, побегу, — согласился Витька. — Обещаю не махать ручкой твоему кадру. Проскочу незамеченным, как мышь.

— Меньше всего ты похож на мышь, так что не обольщайся. — Настя наклонилась и поцеловала Матвеева в щеку. — Счастливо, Ромео! Передавай привет своей любви на всю жизнь.

Как только Матвеев ушел, Настя быстро побросала вещи в сумочку, проверила, не блестит ли у нее нос, заперла кабинет и побежала вниз.

Радость по поводу обретения новой работы распирала ее. На фирме платили зарплату в два приема, и это означало, что совсем скоро она получит денег сразу столько, сколько не получала на предыдущей работе за целый месяц! Фантастика. И благодарить за все это следует Шелестова. И как она будет его благодарить? Он явно нацелен закрутить с ней роман, раз приехал сегодня встречать ее. Что ж, роман так роман. Хорошая работа стоит того, чтобы ввязаться в романтические отношения с мужчиной.

Шелестов выглядел потрясающе. Даже такой неопытной в «кручении романов» женщине, как Настя, с первого взгляда стало ясно, что он готовился к свиданию. Весь такой приглаженный, в светлом пиджаке, он нервно переминался с ноги на ногу. В руках у него была незажженная сигарета. Настя понятия не имела, как с ним поздороваться. Ее кавалер сам вышел из положения, взял ее за плечи и легко поцеловал в губы — благородным киношным поцелуем. Однако Настя немедленно почувствовала себя так, словно ее только запечатали, точно конверт сургучом. Опять появилось это чувство проклятой зависимости. «Я просто очень ему благодарна, — попыталась утешить она себя. — В конце концов, он знает, что я замужем. Значит, намерения его несерьезны. А к несерьезным намерениям стоит относиться легко».

— У меня есть предложение, — волнуясь, начал Шелестов, но фраза повисла в воздухе, потому что настойчиво зазвонил его мобильный телефон. — Да! — резко ответил он, извинившись перед Настей одними губами и крепко взяв ее при этом за руку.

— Я не сбегу, — сказала она шепотом и засмеялась, таким ей это показалось забавным.

Шелестов некоторое время слушал, что ему говорили, потом с досадой бросил:

— Вот черт! Я совершенно забыл… Ты думаешь? Совершенно уверен? Хорошо, ладно. Хотя у меня свидание. Хорошо, я куплю цветы, и мы на минуточку заскочим. Объясни Катьке, что я не прозевал ее день рождения, а просто… просто поехал за своей девушкой.

Захлопнув крышку телефона, он виновато посмотрел на Настю.

— Про чей же день рождения ты забыл? — с веселой укоризной спросила она. Катька могла оказаться, в сущности, кем угодно.

— Наша сотрудница, — объяснил он. — Катя Тихомирова. Отличная девчонка, хотя молодая и зеленая, зато профессионал, каких поискать. Мне бы не хотелось ее обижать. Я все-таки руководитель фирмы. Ребята сказали, что, когда Катька узнала, что я уехал, у нее сразу настроение рухнуло. Даже заплакала… Еще бы — начальник проигнорировал ее праздник.

Настя покосилась на Шелестова. Он был глупо, по-мужски искренен. То есть ему «ничего такого» не приходило в голову. Настя была готова биться об заклад, что молодая и зеленая Катька влюблена в него без памяти. Именно поэтому она и расстроилась до слез. Да уж… Своим острием мужской ум нацелен на решение задач мирового масштаба, а тупой стороной повернут в сторону любовных отношений.

— Не думаю, что мне стоит знакомиться с твоими подчиненными, — добрым голосом сказала она. — Давай ты посадишь меня в каком-нибудь кафе, а сам смотаешься с цветами на службу.

— Ну уж нет! — запротестовал Шелестов. — Ни за что я тебя не брошу одну. — По его тону Настя поняла, что спорить бессмысленно. — Тем более, что ты уже видела всю мою команду.

— В ресторане? — засмеялась она. — Наверное, ты шутишь. Я и тебя-то сначала толком не разглядела. А уж кто там сидел с тобой за одним столиком, и подавно не заметила.

— Зато они все как один обратили на тебя внимание, — самодовольно сказал Шелестов. — Моя машина вон там.

Они купили невероятно красивый букет лилий в маленьком цветочном салоне, который попался им по дороге.

— Как ты думаешь, одних цветов будет достаточно?

— А это Катькин первый день рождения на фирме? — поинтересовалась Настя.

— Нет, ты что. Она уже три года с нами работает.

— И что ты дарил ей раньше?

— Конфеты из подарочного фонда, — смущенно ответил Шелестов и почесал щеку. — М-да, только сейчас понял, как это было некрасиво.

— Я бы на твоем месте купила ей мишку.

— Мишку? — удивился Шелестов. — Какого мишку?

— Плюшевого, какого же еще. Или зайца. В общем, что-нибудь пушистое, — пояснила Настя и подумала про себя: «Чтобы Катька обнимала его ночью. Возможно, этому существу придется осушать ее девичьи слезы».

Втайне она надеялась, что мишка или заяц как-то компенсируют то, что Шелестов появится на празднике не один, а с женщиной.

Конечно же, она не ошиблась. Катька была без памяти влюблена в Шелестова. Не видеть этого могло только непробиваемое бесчувственное бревно. Таких бревен в офисе находилось ровно шесть штук — то есть вся мужская часть команды.

Катька оказалась невысокой ладной девушкой с короткой стрижкой и веснушчатым носом. Издали она напоминала мальчика. Несмотря на день рождения, одета она была в джинсы и мужскую клетчатую рубашку. Воротник застегнут почти под горлышко. «Ни капли кокетства, — вздохнула про себя Настя. — Бедная девчонка, у нее аж щеки пылают. А этот тип даже ухом не ведет».

«Этот тип», сунув в руки имениннице купленного медведя и цветы, остался невероятно доволен собой. Его подчиненные мужского пола одобрительно похлопали и погудели, когда он вручал подарок. Катька поглядывала на Настю с затаенным страхом. Вероятно, прикидывала, стоит ее опасаться или нет. Та постаралась быть максимально дружелюбной. Знакомясь со всеми мужчинами по очереди, Настя ощущала себя единственным зрячим человеком среди слепцов. Никто, никто не замечал, что Катьку сжигает любовная лихорадка. Или они все знали, но давно к этому привыкли?

В какой-то момент Настя оказалась рядом с именинницей. Мужчины были заняты разговорами, и девушки оказались практически один на один друг с другом.

— Как работается в мужском коллективе? — спросила Настя.

— Да уж получше, чем в женском, — ответила Катя. — Никаких тебе интриг и подстав. Правда, пришлось привыкнуть к ненормативной лексике. Они все матом ругаются.

— Даже при тебе? — Настя решила, что молодость Катьки вполне позволяет сразу же обратиться к ней на «ты».

— Ну, специально, конечно, нет. Но мы же работаем, а не кадриль танцуем. Каждый за своим компом зачастую отключается, такое можно услышать… Но это ерунда. В остальном они все меня опекают, как старшие братья. Иногда от них выть хочется.

— А заигрывают? — невинно спросила Настя, взяв с блюда маленький аккуратный бутерброд, украшенный петрушкой и вареным яйцом. — Вкусно!

— Сдались мне их заигрывания, — фыркнула Катя и тут же бросила тоскливый взгляд в сторону Шелестова.

— Прости, что такая дурацкая ситуация получилась, — неожиданно для себя ляпнула Настя.

— Какая ситуация? — Катя мгновенно поняла, что ее новая знакомая обо всем догадалась.

— Такая. Игорь за мной ухаживает, это факт. Сегодня привез сюда, и ты расстроилась. Не возражай, я же вижу. Он тебе нравится.

— А тебе? — спросила Катя, нахохлившись.

— И мне нравится. Но не до такой степени, чтобы не устроить честное соревнование.

— Как это?

— Можешь включаться в борьбу за его сердце. Ты же до сих пор ничего не предпринимала.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда. Одна твоя мужская рубашка чего стоит.

Катя отвернулась, дернув плечом:

— У меня с деньгами не очень. Я ж не из Москвы. Платят мне неплохо, но я комнату снимаю.

— Дальше можешь не объяснять. У меня ситуация немногим лучше.

— Честно? — удивилась девушка. — А по тебе не скажешь.

— Просто раньше… некоторое время назад… у меня все было хорошо, — сказала Настя. — Так что остались кое-какие базовые накопления.

— У меня вкуса нет, — призналась Катя. В ее голосе слышались тоскливые интонации. — Я журналы покупала, но все без толку. Не разбираюсь я во всех этих штучках-дрючках.

— Я могу тебе помочь, — предложила Настя.

Решение помочь Катьке преобразиться пришло как-то сразу и было очень определенным. «Шелестов мне нравится, — подумала про себя Настя. — Но меня бесит то, что я ему обязана. По доброй воле я его, конечно, не брошу: жалко! И перед ним неудобно. А вот спровоцировать такую ситуацию, чтобы его увели… Это запросто. И я буду как бы ни при чем. Кроме того, если мужчину можно у меня увести — он мне тем более не нужен. У Катьки чувство к Шелестову гораздо более сильное, чем у меня. Это же видно. Так что ей просто необходимо помочь». Решив так, Настя снова обратилась к Кате:

— Конечно, я не стилист, но самое элементарное могу подсказать.

— А как же?..

— Наше соперничество? — беспечным тоном спросила она. — Ну… Заодно обсудим и это тоже. Все равно решать не нам.

Они обе повернулись и посмотрели на Шелестова, который что-то активно обсуждал со своими сотрудниками. Заметив пристальный интерес дам, он оборвал себя на полуслове. Из бороды неожиданно появилась ослепительная улыбка до ушей.

— Девочки! — весело заявил он. — Я рад, что вы подружились. Но теперь, Катюшка, нам с Настей пора ехать.

— Я тебе позвоню, — пообещала Настя шепотом, наклонившись к девушке. — Сюда, на фирму. Встретимся после работы и выпьем вместе по чашке чая, договорились?

— Ладно, — довольно неуверенно пробормотала та.

Вид у нее был убитый. Конечно, какое соревнование, когда одной дарят всего лишь букет цветов, а другой — целый вечер наедине! Кроме того, то, что она моложе Насти, казалось Кате скорее недостатком, чем достоинством. Она была не из тех продвинутых девочек, которые включали молодость в список своих капиталов.

Настя же, в свою очередь, думала о том, в какую попала странную ситуацию. Шелестов ей нравился, чего уж греха таить. Но чувство симпатии было робким и неуклюжим, а сомнения огромными. Она не может послать его подальше. Не то чтобы ей этого хотелось, но все равно. Он устроил ее на работу и таким образом взял в заложницы своего благородства. Кроме того, он снова собирался накормить ее ужином. В прошлый раз Настя поела просто по-королевски… Думать об этом было ужасно стыдно, но она надеялась, что Шелестов снова позовет ее в ресторан и накормит. «Какая же тут может быть любовь, — размышляла она, наслаждаясь мягким ходом машины, — если прежде всего я думаю о еде, а не о мужчине! Выходит, у него нет никаких шансов. Кроме того, я ведь загадывала — и вышло так, что у нас ничего не получится… Поэтому нечего себя обманывать».

Шелестов оправдал ее тайные надежды — он привез Настю в небольшой ресторанчик на Покровке. Все официанты знали его, они дружески улыбались Насте и готовы были выполнить любой ее каприз. Шелестов сразу же заказал вино, чтобы отметить начало ее карьеры. Однако с выбором блюд произошла заминка — Настя слишком долго изучала меню. Официант крутился поблизости, как лис вокруг курятника.

— До сих пор ты не производила впечатления нерешительной девушки, — заметил Шелестов. — В чем проблема? Не можешь сообразить, какой еды тебе хочется?

Это была ужасная правда. Дело в том, что Насте хотелось сразу всего. Читая строчку за строчкой, она с одинаковым восторгом представляла себе и суп «песто» с обжаренными лангустами, и гречневую кашу с потрошками.

— Знаешь, давай я сам закажу нам ужин, — предложил Шелестов и махнул рукой официанту. Быстро сделал заказ, откинулся на спинку дивана и удовлетворенно сказал: — Еще немного, и я умер бы от голода.

— Не похоже, что ты любишь поесть, — ответила Настя, окидывая его оценивающим взором.

С ее стороны это был почти что флирт, потому что она уже давно изучила его фигуру. Не то чтобы Шелестов отличался богатырским телосложением — под его рубашкой вряд ли прятались впечатляющие «кубики». Тем не менее плечи у него были широкими, а бедра узкими. И он красиво двигался, а против мужской грации женщине устоять очень трудно. С другой стороны, вот ее новый босс Колесников: никакой грацией не отличался, а ведь тоже ей понравился…

— Скажи, а Валентин Валерьевич — твой друг? — спросила Настя, когда принесли еду. Предыдущая тема разговора к этому моменту оказалась исчерпана.

— Такой старый, что даже противно об этом говорить, — вздохнул Шелестов. — С пятого класса. Когда я перешел в новую школу, он мне покровительствовал.

— Серьезно?

— Я был задохликом, а он здоровенным детиной.

— Ну да? Никогда бы не поверила, что ты был задохликом.

Настя отправила в рот первую порцию картошки. Картошка была полита трюфельным маслом, посыпана тонюсенькой стружкой жареного лука и смешана с грибами. Невозможно было не зажмуриваться, когда эта вкуснотища оказывалась на языке.

— Я рад, что произвел на тебя хорошее впечатление.

Шелестову доставляло удовольствие наблюдать за тем, как она ест. В том, как она поглощала блюдо за блюдом, чувствовалась подлинная страсть.

— Ну, еще бы! — подыграла ему Настя. — Ты отлично смотришься.

Матвеев уверял, что мужчин надо постоянно хвалить. «Тогда глаза у них будут добрыми, руки нежными, а настроение приподнятым», — говорил он, вкладывая в это выражение самый пошлый смысл.

— Ты серьезно так думаешь? — оживился Шелестов.

— Еще бы, конечно, серьезно. Только галстук у тебя отвратительный.

— Н-да? То-то продавщица в магазине так радовалась, когда я его выбрал…

Он понимал, что Настя не откликается на его ухаживания так, как этого ему хотелось бы. Но что можно поделать с чужими чувствами? Он надеялся лишь на то, что сумеет со временем пробудить их в ней — самые горячие и самые нежные.

Он постоянно думал про ее мужа — где он? Почему она сказала, что лишь формально замужем? Когда-нибудь она, конечно, расскажет, что там за история приключилась с ее браком. Но пока Настя явно не расположена откровенничать. Да и ладно! Сейчас он был согласен просто на то, чтобы видеть ее, наслаждаться ее обществом. Она оказалась прекрасным собеседником — умным, живым и любопытным. У нее был веселый нрав и примирительное отношение к разного рода несправедливостям жизни.

— Если по всякому поводу расстраиваться, созидать будет некогда, — заявляла она, принимаясь за шоколадный торт. — А человек должен созидать: хотя бы гармоничные отношения. Создавать вокруг себя комфортную среду обитания для других живых существ. Кстати, это мое кредо.

— Мне приятно, что я тоже попадаю в категорию живых существ, — пробормотал Шелестов. — Разрешишь мне закурить?

— Если ты боишься, что я не поцелую тебя на прощание, можешь расслабиться — мне нравится, когда от мужчины пахнет табаком. И жесткой туалетной водой.

— Что за жесткая туалетная вода? — заинтересовался он.

— Ну, это запах, который мог бы подойти Клинту Иствуду.

Шелестов присвистнул:

— Вот, оказывается, с кем мне предстоит тягаться. А как ты относишься к бороде?

— Пока не знаю. — Настя задумчиво посмотрела на него. — Принеси мне фотографию, где ты без бороды, и я скажу тебе правду.

— Как волшебное зеркальце?