Врушечка

Больше всего на свете Игорь хотел предложить: «Давай поедем ко мне домой, и я покажу тебе все свои семейные альбомы», но не решился. Настя нравилась ему очень сильно, и он боялся рисковать. Спугнуть хорошую женщину так же легко, как редкую бабочку. А вот увлечешься какой-нибудь стервой, так потом дустом ее из своей жизни не вытравишь.

Глава 4

На следующий день Настя явилась на работу раньше всех, полагая, что помощница просто обязана быть на месте, когда босс появляется в офисе. Ожидая его прихода, она исследовала компьютер и ящики письменного стола, в которых обнаружились вполне приемлемые канцелярские принадлежности. Когда Колесников вошел в кабинет, она как раз открыла флакон без опознавательных надписей и сунула в него нос в надежде выяснить, что внутри. Судя по запаху, это был клей, срок хранения которого закончился еще во времена первого экономического кризиса.

— Красите ногти? — спросил босс, внезапно распахнув дверь и широкими шагами преодолев расстояние до двери в собственный кабинет. — Зайдите ко мне.

Настя вздохнула и молча последовала за ним. Оказывается, он колючий. Конечно, он видел, что маникюром она не занимается. Однако мужчина с шоколадными глазами и вредным носом обязательно должен быть ироничным, иначе он может показаться слащавым.

— Да, Валентин Валерьевич. Я вас внимательно слушаю.

— Вы заказали конференц-зал? — сразу же спросил он.

Сдерживая рвущееся из груди ликование, Настя рассказала, что ей удалось сделать гораздо больше. Выслушав ее, Колесников оттаял и даже как-то размяк.

— Ну, вы и молодец! — похвалил он, усаживаясь в свое кресло и придвигаясь к столу так близко, что бортик вдавился ему в желудок. — А вы с кем-нибудь из сотрудников успели познакомиться?

— Со всеми познакомилась, — скромно ответила Настя, чувствуя себя практически золотой медалисткой.

— Хм. Вижу, я вытащил из лототрона шар со счастливым номером, — сказал он, поднял голову и окинул Настю придирчивым взглядом. — Слушайте, — сказал он с таким выражением, словно его только что осенила гениальная идея. — Вы ведь новенькая. Вас еще не успели обработать.

— Я что, колорадский жук? Зачем меня обрабатывать?

— Нет, вы действительно новенькая, — не слушая ее, продолжал рассуждать вслух Колесников. — На вас еще никто не оказал влияния. Знаете, вы ведь мне очень вовремя подвернулись.

— Серьезно? — удивилась она. — Что значит — вовремя? На мой взгляд, без помощника всегда как без рук.

— Я сейчас совершенно не об этом. Знаете что? Садитесь. Вон на тот стул, напротив меня. Нам надо поговорить.

На нем был светлый летний костюм, прекрасно сшитый, но сидевший с какой-то веселой лихостью. Такие костюмы носят обаятельные злодеи в фильмах. Колесников и сам сгодился бы на роль обаятельного злодея — было что-то магнетическое и опасное в изломе его бровей и неохотной улыбке.

Настя кашлянула и опустилась на предложенное место, примерно сдвинув коленки. На лице ее появилось выражение ласкового медсестринского внимания. Кажется, ей предстояло услышать нечто конфиденциальное.

— Дело в том, что у меня есть одна проблема, — начал Колесников и поморщился, как от кислого, показывая, что проблема довольно противная. — Сначала я не обращал на нее внимания, но потом меня это заело, если честно. Самое обидное, что решить я ее не могу, потому что она не входит, как бы это сказать… В зону моего влияния.

Настя смотрела на босса во все глаза. Он совершенно явно нервничал.

— А о чем конкретно идет речь? — спросила она, испытав внезапный приступ любопытства.

— Кстати, не думайте, что я все это выдумал.

— Я пока что ничего не думаю, — сказала Настя, — потому что мне и думать не о чем. Вы никак не доберетесь до сути.

В ответ на ее слова Колесников сморщился еще раз, сложил руки на груди и выпалил:

— У меня проблемы с женщинами, которые работают в агентстве.

Настя недоверчиво улыбнулась:

— Вы шутите?

— С чего мне шутить? Я серьезен, как йог, приступивший к медитации.

— А что значит — проблемы с женщинами?

В глазах босса загорелся сумасшедший огонек. Было ясно, что все происходящее задевает его за живое.

— У них у всех без исключения ко мне странное отношение. У всех! Как будто я делаю что-то ужасное, и они меня за это презирают.

— Что-то я не совсем…

— Нет, я серьезно, — Колесников вскочил и забегал по своему кабинету вдоль окна, занимавшего целую стену.

Вид оттуда открывался очень красивый — на ухоженный дворик, где было так много деревьев, кустов и цветов, что это казалось почти экзотикой.

— Вы не преувеличиваете? — осторожно спросила Настя. — Я ничего такого не заметила.

— Нет, я не преувеличиваю, — раздраженно бросил Колесников, снова плюхнувшись в кресло. — Но никак не могу к этому привыкнуть. Женщины общаются со мной вежливо, но чертовски холодно.

— Они вас уважают, — предположила Настя. — Или побаиваются. Субординация, и все такое.

— К черту субординацию, — отрывисто бросил он и даже махнул рукой, отметая воображаемого противника. — Представьте себе, что в агентство однажды зашла кошка. Приблудная. Ей налили молока, и она прижилась в офисе. Бродила по коридорам, спала на столе у секретаря, вертелась под ногами клиентов, вызывая в них самые добрые чувства… А потом я вернулся из командировки, изловил эту кошку и отдал на живодерню.

— Вы правда это сделали? — с нескрываемым отвращением спросила Настя.

— Вот! Вот про это самое отношение я и говорю. Нет, конечно, я ничего подобного не сделал. Не было никакой кошки. Я же сказал: «Представьте себе». Это просто модель определенной ситуации.

— Вы меня напугали своей историей.

— Я рассказал ее для наглядности. Короче: все женщины относятся ко мне так, будто я отдал кошку на живодерню. Я хочу выяснить, в чем тут дело. С вашей помощью. Пока вы не стали такой же, как они.

— Почему я должна становиться, как они? — запальчиво спросила Настя, которая всегда пеклась о своей индивидуальности.

— Я не знаю. Но это происходит с завидной регулярностью. Я принимаю на работу сотрудницу, она со мной очень мила и вежлива, иногда даже любезна. А потом вдруг — бац! — Он хлопнул ладонью по столу, и Настя от неожиданности вздрогнула. — И с ней что-то случается. Как будто она узнает обо мне какую-то отвратительную вещь. Вы были свидетельницей того, как со мной разговаривала Аня Маслова. Вы ведь почувствовали что-то не то, да?

— А ведь верно, — пробормотала Настя, нахмурившись.

— Я полагаю, это заговор.

— Заговор?

— Если вы думаете, что я рехнулся, вы ошибаетесь, — Колесников откинулся назад. — Я точно знаю, что я прав. У меня нет мании преследования, я очень разумен и адекватен. Шелестов может подтвердить.

— А вы кому-нибудь рассказывали о вашей проблеме? Другим мужчинам в офисе? Как я поняла, проблема касается только женщин?

— Только женщин. И — нет, я никому не рассказывал Можете представить, как я буду выглядеть, если расскажу? Я подорву свой авторитет.

— Но…

— Вы — совсем другое дело! Подходите по всем статьям для того, чтобы провести маленькое расследование. Вы — новенькая и вы — женщина. Кроме того, я вам доверяю, потому что вас рекомендовал мой старый друг. Если вы узнаете, в чем тут дело, получите премию.

— Серьезно?

— И… Я повышу вам зарплату. В конце концов, могу себе позволить. Считайте, что это подкуп. Если вы согласитесь выяснить суть проблемы, навсегда завоюете мое расположение.

Настя мгновенно сделала стойку. Она не стала ему говорить, что даже без повышения зарплаты согласилась бы разведать, в чем дело. И по долгу службы, и просто потому, что была чертовски заинтригована. Но уж за премию… Уговаривать ее было не нужно.

— А Татьяна Калашникова, бухгалтер, тоже относится к вам странно? — на всякий случай спросила Настя. — Мне она показалась здравомыслящей.

— В том-то и дело, что ЭТО не зависит ни от здравомыслия, ни от чего другого, — понизил голос босс. — Вы должны узнать, где зарыта собака.

— Хорошо. Я сделаю все, что смогу, — ответила Настя. — И приду к вам с докладом, как только будут первые результаты.

На этом их тайные переговоры завершились, и Настя принялась за расследование, не откладывая дела в долгий ящик. В агентстве работали четыре женщины, не считая самой Насти. Уже знакомые ей бухгалтер Татьяна Калашникова и проектный менеджер Аня Маслова, маркетолог Валерия Солодкина и постоянная уборщица Марина Костина. С нее-то Настя и решила начать.

Марина была веселой, громкоголосой и весьма непосредственной девушкой. Довольно высокая и длинноногая, в стандарт 90–60–90 она не влезала категорически. Виной тому были сдобные плечи и пышная нижняя часть туловища, которую зрелые мужчины обычно называют «аппетитной». Настя обнаружила Марину в конференц-зале и завязала непринужденный разговор. Походила вокруг да около, а потом как бы между прочим перевела разговор на Колесникова.

— Даже не знаю, — почти непритворно вздохнула она, — как у меня сложатся отношения с боссом. Вообще-то он довольно привлекательный мужчина. — И поскольку Марина ничего не ответила, продолжая орудовать щеткой, прямо спросила: — Правда, он симпатичный?

— Ни к чему мне эти разговоры, — Марина разогнулась, и Настя увидела, что брови девушки озабоченно сошлись на переносице. — Чего меня спрашивать? Я вон… пол мою да окна тру, как заводная. Мне с боссами общаться некогда.

Сказала — как отрезала. И больше Настя, как ни старалась, не выудила из нее ни одного слова, которое касалось бы Колесникова. «Вот странно, — удивилась про себя она. — Неужели он действительно вычудил что-нибудь эдакое, а сам об этом не догадывается? Но что это может быть?»

Заинтригованная до глубины души, Настя отправилась в бухгалтерию. Как взять бухгалтершу за живое, она уже придумала. На подоконнике у той стояло множество растений в горшках — было ясно, что каждый кактус пестовали, как ребенка. Настя решила на этом сыграть, пользуясь тем, что почти все названия цветов были ей знакомы.

— Ой, эуфорбия ребристая! — пискнула она, передав бухгалтерше бумаги и немного потоптавшись у стола. — Обожаю эту прелесть. Как активно она у вас растет — это же сказка!

— Да, цветочки меня любят, — слегка разгладила морщины на лбу Татьяна. — Вы тоже выращиваете?

Настя вздохнула с облегчением: жизнь не менялась. Люди по-прежнему ловились на простое человеческое участие, словно щуки на лягушку.

Она завела долгий разговор про бегонии и кактусы, потом нежно перевела его на Колесникова и… Натолкнулась на ту же самую реакцию. Хвалить босса бухгалтерша не пожелала, обсуждать его тем более. Она помрачнела, поскучнела и отшила Настю как нечего делать. Посрамленная, та вышла в коридор, покусывая губы. Босс прав. Чем-то он не угодил здешним дамам.

Вместо того чтобы продолжать расспросы в лоб, она решила завернуть к Бибирчикову: авось тот знает что-нибудь интересное. Стоило ей похвалить босса, как старший консультант немедленно включился в игру.

— Да, нам с ним повезло, — признался он, поправляя очки указательным пальцем. — Грандиозный мужик!

— Наверное, за ним девушки бегают? — шепотом спросила Настя и сделала большие глаза — точь-в-точь такие, какие в прошлый раз делал сам Бибирчиков, когда сплетничал.

— Да ведь он женат, — ответил старший консультант неуверенным тоном.

— Ну, боже мой… Флиртовать с женатым мужчиной гораздо приятнее, чем с неженатым: он знает, что такое риск, и умеет провести тебя по лезвию ножа. Кроме того, служебный роман — это двигатель прогресса. Если в офисе есть привлекательный мужчина, женский коллектив лучше работает.

— Нет, наш женский коллектив и так работает на всю катушку, — заступился за своих Бибирчиков. — Впрочем… Было у нас тут однажды подозрение… У босса с нашим маркетологом Лерой Солодкиной что-то такое наклевывалось.

Настя мгновенно оживилась. Так вот оно что. Вероятно, женщины просто встали на сторону сотрудницы, которой Колесников разбил сердце.

— Поняла, — кивнула она с важным видом. — Босс в конечном итоге решил вернуться к жене, Лера Солодкина осталась безутешна и…

— А вот и не угадали, — перебил Бибирчиков, поправляя очки теперь уже двумя руками. — Это она его бросила. Без объяснений! Просто отказалась от романа, и все.

Вероятно, с тех пор на Колесникова ополчилась вся женская часть коллектива.

— Почему же она так поступила, вы не в курсе? Они поссорились? Такая красивая женщина…

Лера Солодкина действительно показалась Насте красивой. Правда, их знакомство получилось весьма коротким, но ведь красивого человека видно сразу — он бросается в глаза, словно драгоценная роза среди жухлых ромашек. Лера была очень высокой и очень стройной, а оттого легкой и какой-то летящей. Оливковая кожа, темные волосы и яркие глаза… Такой Настя могла бы представить колдунью из мистического романа.

— Понятия не имею. Чем-то он ее разозлил, мне кажется. Девушки, знаете ли, не делятся со мной секретами, — посетовал главный консультант и неодобрительно хмыкнул.

— И все-таки вы знаете очень много.

— Во всем виновата моя природная наблюдательность, — к Бибирчикову мгновенно вернулось былое самодовольство.

Насте стоило большого труда от него избавиться. Старший консультант увязался за ней, задумав поведать ей собственную биографию, и Насте пришлось немало с ним повозиться, прежде чем она вырвалась и оказалась у кабинета Ани Масловой.

Аня встретила ее теплой улыбкой и предложением выпить по чашке чая. Настя с радостью согласилась. Сегодня Аня была в темно-красном костюме и снова выглядела конфеткой. Когда она встала, чтобы достать чашки, Настя заметила, что на юбке у нее нет ни единой складочки. Иногда среди простых смертных встречаются такие личности, которых можно валять по полу, обсыпать золой и строить иные козни, а они из любой передряги выходят, что называется, «все в белом» — чистенькие, опрятные, свежие, как только что срезанные листья салата. Любого мужчину такая женщина может сделать несчастным, если только он тоже не окажется апологетом стерильности.

— Как идут дела? — спросила Аня, вполне благодушно глядя на новую помощницу босса. — Осваиваетесь?

— Да, и очень быстро! Валентин Валерьевич — замечательный руководитель, по-моему. Давненько мне уже не доводилось работать под началом босса, который готов хвалить сотрудников.

— Он вас хвалит? — подняла брови Аня. Выражение лица у нее отчего-то сделалось прохладным.

— Да, но ведь есть за что. Я возродила к жизни конференц-зал, фирма избежала внеплановых расходов. Никаких неудобств для сотрудников, преподавателей и слушателей. Валентин Валерьевич обещал, что если я буду и дальше проявлять инициативу, он меня премирует.

— Вы с ним поосторожнее, — мягко сказала Аня и улыбнулась.

— В каком смысле — поосторожнее? — переспросила Настя. Не потому, что косила под дурочку, а потому, что и в самом деле не очень поняла, что та имеет в виду.

— Вы сейчас похожи на щенка, который с первого взгляда влюбился в потенциального хозяина. Я бы посоветовала немножко сбавить обороты.

— Я веду себя очень корректно, — обиделась Настя. — А вы что про меня подумали?

— Ничего.

— Полагаете, я стану клеиться к шефу?

— Откуда я знаю, что вы станете делать. — Аня ни на секунду не дрогнула. — У молодых девушек всякие мысли в голове бродят. Так вот: поверьте мне на слово, это может очень плохо отразиться на вашей карьере.

Настя, позабыв про все на свете расследования, мгновенно озадачилась:

— Похоже на угрозу.

— Да что вы? — Аня сделала глоток чая. Помада при этом осталась на ее губах, а не на чашке. — Какие угрозы? И кто я такая, чтобы вам угрожать? Да и в честь чего? Смешная вы девушка… Я просто дала дружеский совет. А будете вы ему следовать или нет — дело ваше.

Возвратившись в свой кабинет, Настя принялась ругать себя последними словами. «Надо было действовать тоньше, — твердила она себе. — Потратить время на то, чтобы завоевать доверие и симпатию женщин, а уж потом начать обсуждать с ними босса. Да уж, если кошку сгубило любопытство, то женщину — нетерпение. Нам хочется всего и сразу, а это путь к поражению». Тем не менее духом Настя не пала и решила, что отчаиваться рано. В конце концов, она не профессиональный шпион, и Колесников не ставил ей никаких сроков.

За Лерой Солодкиной она теперь при всякой возможности наблюдала с особым вниманием. Неужели эта девушка действительно тронула сердце босса? Вот, значит, какая внешность ему нравится… После каждой встречи с Лерой Настя засовывала нос в пудреницу и вздыхала. Ничего волшебного в ее собственной внешности не наблюдалось. Впрочем, ее должно было греть то, что за ней продолжал активно ухаживать Шелестов, появляясь чуть ли не каждый день возле офиса. А если что-то мешало ему встретить Настю после работы, он начинал присылать одно электронное сообщение за другим.