Ивон, рыцарь Рога

Герцог Ивон ответил, что в сундуке лежат какие-то светящиеся камушки, которые он подобрал на песчаной отмели, когда плыл по подземной реке, и рассказал Бернару обо всем, что случилось с ним после того, как он покинул ночью крепость Бордо.

Слуга открыл сундук, и как только он заглянул внутрь, на его лице появилось изумленное и радостное выражение. Бернар сказал:

— Но ведь здесь лежит одно из величайших сокровищ нашего мира! Это потерянные самоцветы эльфов, о которых я слышал столько рассказов и столько прочитал в древних хрониках! Там говорилось, что эти камни превращают темную ночь в белый день, и, кроме того, каждый камень обладает могучими волшебными силами.

Бернар достал из сундука аметист необыкновенного темно-пурпурного цвета, словно великолепное одеяние монарха.

— Сила этого камня заключается в том, что его обладатель не может отравиться, даже если он выпьет целый кубок очень сильного яда, и кроме того, этот человек сможет пройти сквозь огонь и воду безо всякого вреда для себя.

Тот, кто будет носить при себе этот камень, — и Бернар достал крупный алмаз, сияющий точно звезда, — никогда не узнает жажды и голода, и его лица не коснется разрушительное действие времени, этого вечного врага смертных людей.

А этот изумруд излечивает любые раны своего владельца и возвращает зрение слепым, если его поднести к незрячим глазам.

Этот рубин изгоняет все хворости и недуги из человеческого тела, и с ним можно не бояться даже черной чумы. Он снимает с узников цепи и оковы, если только притронуться камнем к железу, и, кроме того, он может превратить в невидимку своего владельца, по его желанию.

Пятый и последний камень — это карбункул. Он сделает для тебя светлой самую темную ночь, а если взять с собой карбункул в сражение, то никто из врагов не сможет прикоснуться к владельцу этого драгоценного камня.

Все эти пять камней вместе и составляют потерянное сокровище эльфов. Могущество этих камней необычайно. Распоряжайтесь, мой герцог, остальными драгоценными камнями по Вашему усмотрению, — сказал Бернар, сложив камни обратно в ларец, — но умоляю Вас, сберегите эти пять!

— Не бойся, буду беречь! — ответил герцог Ивон, радуясь своей великой удаче.

XII. Как герцог Ивон добился расположения шаха персидского и отправился вместе с ним в поход в Святую землю

Герцог Ивон и Бернар вместе вошли в Таурис и пришли во дворец шаха персидского, который очень удивился, когда увидел французского рыцаря и его слугу за тридевять земель от Франции. Он очень радушно и любезно принял у себя рыцаря и его спутника и пригласил их на пиршество. Когда Ивон и Бернар утолили голод, шах подозвал герцога к себе и спросил его, что привело французов в Персию. Ивон дал полный ответ на вопрос шаха и рассказал ему обо всем, что с ним случилось за этот год.

Рассказ молодого рыцаря растрогал и взволновал шаха, и он сказал Ивону:

— Господин герцог, как много суровых испытаний выпало на Вашу долю! Если бы я только мог возвратить назад мою юность, я бы отправился вместе с Вами в Святую Землю, по которой ступали когда-то стопы Господа нашего Иисуса, и мы бы вместе бесстрашно сражались за то, чтобы освободить Святую Землю от власти язычников, которые нынче правят там. Это стало бы нашим ратным трудом и нашим служением Господу, и очистило бы и Вас и меня ото всех наших грехов. После этого я бы отправился вместе с Вами, герцог, через моря, и помог бы Вам победить надменного и вероломного императора, который так жестоко обошелся с Вами и Вашими родными.

Герцог Ивон поблагодарил шаха за добрые слова и сказал ему в ответ:

— Господин мой, сердце мое обрадовали Ваши слова. Освободить Святую Землю от владычества нечестивых иноверцев — это славная и благородная задача, и если бы я принял участие в битвах за Гроб Господень, не жалея себя и делая все, что в моих силах ради освобождения Святой Земли, — наверное, наш Господь Иисус помог бы мне после этого освободить мой родной город Бордо от неприятеля.

Затем герцог Ивон достал из складок своего плаща узелок, в котором хранились Яблоки Вечной Юности, и достал оттуда одно их них. Яблоко сияло как солнце, и весь зал озарился мягким блеском и наполнился дивным благоуханием. Ивон протянул это яблоко шаху, и шах невольно залюбовался чудесным плодом и восхитился его ароматом.

Ивон сказал шаху с улыбкой:

— Съешьте это яблоко, господин, и все, о чем вы сейчас мечтали, исполнится.

Шах надкусил яблоко, и свежий сок брызнул на его седую бороду и старческие руки. Но, как только шах проглотил первый кусочек райского яблока, спина его распрямилась, борода и волосы стали черными, как смоль, и глубокий старик мгновенно превратился в крепкого и сильного цветущего юношу. Все, кто был на этом пиру, вскочили в изумлении со своих мест и ахнули. На герцога Ивона со всех сторон посыпались вопросы, где и как он раздобыл чудесные яблоки, и молодой герцог рассказал всем историю райских яблок и о том, как он встретил в Раю Светлого Посланника.

Кроме того, герцог Ивон подарил шаху несколько драгоценных камней, которые он нашел во время своего путешествия по подземной реке, — но не из числа пяти эльфийских, — и отдал шаху причудливую и роскошную ладью, которая принесла Ивона в Таурис. Все были потрясены богатством и щедростью этих подарков.

А слуга Бернар отдал пять эльфийских камней ювелиру, и тот вправил эти камни в рукоять меча герцога Ивона. Этот меч Ивон носил с собой постоянно и не расставался с ним никогда, с тех пор как убедился в необычайной силе магических камней.

Шах объявил по всей Персии созыв воинов, и скоро в Таурисе собралась огромная армия, такая многочисленная, что она не шла ни в какое сравнение с теми войсками, которые мог собрать под свои знамена император Алемании. Половина этой армии была отдана под власть герцога Ивона, а другую половину возглавил сам шах. Войско отправилось в поход в Святую Землю.

Там после долгих и тяжелых боев, в которых погибло великое множество разного нечестивого сброда, иноверцев и сарацинов, они завоевали город Ангору. Но в Ангоре им пришлось пересесть на корабли и отправиться по морю до следующей цели их похода. В открытом море их корабль настиг жестокий шторм, такой опасный, что корабли были вынуждены пристать к основанию горы, стоящей посреди моря, чтобы переждать бурю на суше.

Ивон, внимательно взглянув на вершину горы, с которой можно было бы хорошо рассмотреть направление шторма и так понять, долго ли им пережидать непогоду на берегу, решил взобраться на вершину. Он предупредил об этом своих воинов и стал выполнять задуманное.

На верху горы оказалась ровная и широкая площадка, где не было совершенно ничего, кроме не то чана, не то огромного бочонка, закупоренного и со всех сторон окованного толстыми железными обручами. На этом громадном бочонке лежал железный молот, также не маленький и, по виду, очень тяжелый. А из самого бочонка непрерывно доносились вопли и стоны, оглашающие пустынную площадку на вершине горы.

Ивон подошел к бочонку и постучал в него кулаком, а потом спросил, что за человек томится пленником внутри этой странной тюрьмы. Плачущий мужской голос из бочонка ответил ему:

— Если ты смертный человек, то пришел сюда в подходящее время, чтобы выпустить меня на свободу. Я — тот самый Каин, который в горячей злобе убил своего брата. За этот грех я должен находиться здесь, в этой бочке, в плену, до конца света. Но смертный человек может взять в руки железный молот, который лежит у бочки, и ударить по крышке моей тюрьмы. Тогда я выйду на свободу и присоединюсь к подземным демонам, чего мне очень и очень хочется! А ты, смертный, уже никак не сможешь выбраться отсюда, пока не освободишь меня и не услужишь мне!

Ивон отошел от бочки и встал на краю площадки, чтобы глянуть вниз, на берег. Он увидел, что корабли вместе с людьми унесло ветром и штормом в открытое море, и теперь он остался один на острове. Молодой человек возвратился к бочке и сказал:

— Эй, Каин! Мне послышалось, что ты говорил что-то о дороге отсюда. Расскажи-ка мне об этой дороге еще раз, и я исполню твое желание. Молот уже у меня в руках! — и герцог Ивон стукнул молотом по камню так, что под ногами у него зазвенело.

— Сначала освободи меня, — начал Каин, но герцог Ивон громко расхохотался в ответ и сказал:

— О нет! Ты уже солгал однажды, и я не могу поверить тебе сейчас. Говори ты первый, а не то я не буду служить тебе так хорошо, как я смог бы.

Каин, опасаясь, как бы человек не передумал освобождать его, торопливо заговорил:

— Там, на море, внизу, меня дожидается корабль, на котором сидит один демон. Как только я выйду на свободу, я спущусь вниз и просто покажу ему молот, который ты сейчас держишь в своих руках, и демон повезет меня на корабле по морю туда, куда я ему прикажу.

Услышав эти слова, Ивон легонько стукнул по бочке кулаком и сказал:

— Премного благодарен тебе, Каин. Схожу-ка я да проверю, всю ли правду ты мне сказал!

— Освободи меня! — завопил Каин.

— Ну уж нет. Если ты заключен в эту тюрьму по воле Господа нашего, не может быть такого, чтобы смертный человек освободил тебя до срока!

Каин страшно закричал от злости и неожиданно открыл перед герцогом Ивоном всю свою душу, полную тьмы и ненависти, в яростном хриплом вопле:

— Если бы ты только сделал все, как я тебя просил, я разорвал бы тебя на части, как только оказался бы на свободе! Так я ненавижу, ненавижу, ненавижу всех людей!!!

— Охотно верю в это, — ответил Каину герцог Ивон и начал спускаться с горы вниз, к морю.

XIII. Как Ивон был перевезен демоном через море и о том, какой сон приснился герцогу Бордо

Когда Ивон спустился вниз с вершины горы, тропинка, по которой он шел, привела его к узкому заливу, где стоял у берега красный, как адское пламя, корабль, с черными, как ночь, парусами. На борту корабля, у руля, стоял безобразный демон с таким чудовищным лицом, что Ивон поскорее отвел от него взгляд — вид этого адского существа привел Ивона в настоящий ужас.

Увидев Ивона с молотом, демон крикнул ему оглушительным громовым голосом, от которого с горы камни посыпались в море:

— Ха, Каин, это ты? Тысячу тысяч лет я ожидал здесь твоего прихода. Скорее покажи мне условный знак, и я перевезу тебя через это бушующее море, куда ты захочешь, чтобы ты снова смог творить лютые дела среди людей!

Герцог Ивон еще раз обрадовался в душе, что он не освободил Каина, потому что тогда не только он сам погиб бы ужасной смертью, но и другие люди изведали бы много горя. Ивон не сказал ни слова в ответ демону, только поднял высоко молот, который он нес с собой, и ступил на борт корабля.

Демон быстро отвязал канат, который держал корабль на приколе, и схватился за руль своими когтистыми черными руками. Тут же поднялся сильный ветер, наполнивший черные паруса, и корабль быстро понесло в море среди набегающих волн. Всю ночь они плыли в молчании, не сказав один другому ни единого слова. Ветер был таким сильным, что наутро герцог Ивон увидел впереди себя прекрасную гавань, и у причалов этой гавани стояло великое множество самых разных кораблей. Сердце Ивона радостно забилось, потому что он узнал по вымпелам и флагам, что в порту стоит флот шаха, потерянный Ивоном из вида во время бури.

Повернувшись к демону, герцог сказал:

— Высади меня здесь, на этом берегу, я хочу сойти подальше от порта, вон там, на песок. Здесь собралось большое человеческое войско, и среди всех этих людей я смогу безнаказанно творить свои лютые и ужасные дела.

Услышав слова герцога Ивона, демон оглушительно захохотал и даже ударил себя ладонями по своим волосатым ляжкам — от удовольствия, что ему пришлось услышать такие злобные слова. Демон послушно повернул корабль в сторону песчаного берега и ловко причалил к нему. Затем он сказал, прерывая свои слова жуткими воплями злобного веселья:

— Воистину ты послужишь нашему хозяину отлично, о Каин! Я принесу к нему в Ад хорошие известия о тебе. Но не увлекайся слишком сильно этим сладким и приятным занятием — убивать людей хорошо, но есть работа и поважнее, которая еще ожидает тебя!

Ивон сошел на песок, а корабль с демоном немедленно пропал в открытом море, и юноша остался один на пустынном морском берегу. Ивон пошел вперед по кромке берега у воды и шел так довольно долго, пока не пришел в палаточный лагерь шаха. В лагере он был с радостью и с восторгом встречен друзьями, и удивление их вырастало с каждым словом истории его приключения, которую он рассказал всем.

После возвращения герцога Ивона войска шаха приступили к взятию города Каландера, который в это время осаждала армия шаха, и во время этого героического штурма было совершено множество подвигов и славных ратных дел. Но главные славные достижения и подвиги силы и отваги в этом штурме принадлежали герцогу Ивону. Скоро враги стали так бояться его, что целые их толпы в панике и беспорядке бежали с поля боя, только увидев славного героя — а иногда это случалось даже раньше, чем шах начинал атаку.

Затем шах, герцог Ивон и все их воины с триумфом вошли в Антиохию и взяли Дамаск, а после этого пришли в Иерусалим. В Иерусалиме герцог Ивон преклонил колена перед Гробом Господним и горячо молился об успешном продолжении похода и о своем скорейшем возвращении в Бордо, где Ивон должен был восстановить справедливость и покончить с царящими там жестокостями и злом.

Тем временем сарацины собрали под Иерусалимом все свои военные силы и объединились для того, чтобы встретиться со своими врагами в последней решающей битве, не затевая больше мелких боев. К эмиру, главе сарацинского войска, пришел великан Дорборей. Он был высотой в два человеческих роста, а челюсти и клыки его были похожи на челюсти и клыки дикого медведя, живущего в дремучем лесу. Великан имел меч величиной с человека и грудь, широкую, как городские ворота. Конь этого великана скорее походил на громадного быка, и при дыхании этого коня из ноздрей его валили дым и огонь.

За участие в этой битве великан потребовал у эмира права встретиться с герцогом Ивоном в поединке, и эмир пообещал это великану. Когда бой начался, Дорборей поскакал в гущу схватки, где орудовал мечом герцог Ивон — каждый удар меча герцога укладывал на месте либо человека, либо лошадь.

Эта битва была такой страшной, что солнце померкло от целой тучи стрел над головами сражающихся, а пыль, поднятая копытами коней, была такой густой, что день превратился в сумерки.

Но и в этой темноте великан Дорборей все-таки отыскал герцога Ивона и так быстро, что Ивон не успел даже пошевелиться, великан могучим ударом сразил коня Ивона, а самого герцога схватил одной рукой и положил его поперек своего собственного седла. Ивона подумал, что наступил час его смерти, и громко стал молить Господа о помощи, потому что ему угрожала ужасная участь. Но конь Дорборея, проезжая через место, где лежало множество трупов людей и животных, споткнулся и упал на землю, и великан вместе с Ивоном вылетели из седла. Ивон первый высвободил ноги и, не дожидаясь, пока великан тоже поднимется, французский рыцарь размахнулся своим мечом и изо всех сил нанес великану страшный удар в открытое горло. Великан был убит. После этого герцог Ивон взобрался на великанова коня и помчался снова в гущу битвы.

После этого никто уже не смог коснуться герцога Ивона, потому что он был очень умелым и опытным воином, а магические камни эльфов надежно охраняли его.

Вскоре сарацинское войско стало разбегаться с поля боя, и войско шаха победило в этой жестокой битве. Тогда персы разбили у реки палаточный лагерь и устроили на всю ночь веселый пир в честь своей великолепной победы.

Наутро бежавшие с поля боя сарацины добрались до стен Акры, где эмир нашел себе убежище, и из Акры было послано множество гонцов по всем дорогам во все не завоеванные шахом и герцогом Ивоном земли за помощью. Некоторые из этих гонцов попали в руки к персами и рассказали, зачем эмир посылал их в другие земли. Герцог Ивон сказал шаху:

— Мой господин, по бесконечной милости Господа нашего мы уже совершили немало боевых подвигов и освободили большую часть Святой Земли из-под власти иноверцев. Но во время нашего долгого похода мы потеряли очень много людей, а Персия лежит далеко отсюда, и мы не можем рассчитывать на помощь из Персии. Эмир послал своих гонцов в далекие и близкие земли просить подмоги, чтобы дальше сражаться с нами, и если он получит эту помощь, хотя бы часть этой помощи — мы все просто погибнем здесь среди полчищ наших врагов, как между мельничными жерновами. Мне кажется, разумнее всего нам просто удержать то, что мы уже завоевали, и не посягать на большее.

Все военачальники шаха согласились с мнением герцога Ивона, а после всех высказался и сам персидский шах и сказал, что совет герцога верный.

Но этой же ночью герцогу Ивону приснился зловещий и страшный сон. Ему привиделось открытое широкое место рядом со стенами большого и могущественного города. На этой площадке возвышались высокий костер, сложенный из хвороста, и столб, приготовленные для сожжения какого-то преступника. Потом Ивон увидел, что из городских ворот показалась процессия, ведущая жертву к месту казни. Но во главе этой процессии шел не преступник, осужденный на мучительную и позорную казнь, а жена герцога Ивона, нежная герцогиня Кларимонда!

Ивон проснулся в холодном поту после этого ужасного видения с криком отчаяния и страха, быстро вскочил и пошел к шаху. Ему герцог Ивон рассказал о своем ужасном сновидении и добавил, что ему необходимо немедленно возвращаться во Францию, пока страшный сон не стал явью.

Шах горько плакал, когда они расставались, но на прощание он наделил герцога Ивона несметными сокровищами и дал ему в спутники опытных и отлично вооруженных воинов. На прощание шах сказал герцогу Ивону:

— Да защитит тебя наш Господь!

После прощания герцог Ивон, слуга Бернар и воины шаха отплыли на корабле во Францию, но не радость была на сердце Ивона, а страх.

XIV. Кларимонда в смертельной опасности

Император назначил в Бордо управляющего, и этот человек уже целый год правил городом. Он обложил жителей города тяжелыми податями и вершил скорый и суровый суд. Жители Бордо постоянно вспоминали своего прежнего господина, герцога Ивона, и добрую госпожу Кларимонду, и в душе каждый люто ненавидел императора Алемании и его жестокого наместника. Среди жителей города еще оставались люди, которые раньше верно служили герцогу Ивону и отважно обороняли Бордо во время осады. Они объединились и задумали в определенный час смело восстать против поработителя и завоевать себе свободу.

Но среди этих людей оказался предатель, который раскрыл замысел заговорщиков императорскому наместнику.

Ночью вооруженные люди собрались в условленном месте — все те, кого не покидала отвага и надежда на лучшую жизнь. Все они были тут же взяты под стражу и доставлены к управляющему. Их сразу же заковали в тяжелые цепи и под охраной отправили из Бордо в долгий и трудный путь до Майнца, где заговорщиков ожидала виселица.

Аббат Клюни, тот самый, который приходился дядюшкой герцогу Ивону и принял на себя все заботы о его маленькой дочери, — услышал об этой неудачной попытке освобождения Бордо. Аббат срочно собрал у себя всех рыцарей, которые должны были служить монастырю. Аббат приходился господином этим воинам, и он приказал им устроить засаду на пути следования пленников из Бордо и освободить всех этих людей, обреченных на смертную казнь, из железных цепей.

Все случилось так, как и ожидал Аббат. Отряд людей императора был разгромлен и потерпел полное поражение, а предводитель отряда, барон, принадлежащий к окружению императора, был убит. Узников освободили от оков и доставили в Аббатство Клюни, под покровительство Аббата. Люди из Бордо тут же стали придумывать новые планы освобождения своего родного города, и каждый человек мечтал вернуться в Бордо с победой.

Когда весть обо всем этом дошла до императора Алемании, он был захлестнут волной такой горячей злобы, что слова застряли у него в горле, и он начал буквально давиться ими, пока не смог наконец закричать:

— Эти люди из Бордо дьявольски упрямы. Пока хоть кто-нибудь из близких герцога Ивона будет жить на белом свете, эти мерзавцы будут снова и снова восставать против меня и злоумышлять заговоры. Но я намерен положить этому конец. Сам Ивон, конечно, давно уже погиб за морями, но он может и вернуться назад после долгого рабства, алкая моей крови, как гончая собака, бегущая за добычей.

Поэтому я приказываю вывести герцогиню Кларимонду, жену Ивона, за город и там сжечь ее на костре, как предательницу, а всех пленников из Бордо, которые находятся в наших тюрьмах, в этот же самый час повесить.

Никто из придворных не сумел отговорить императора от этого решения или хотя бы заставить его смягчить суровый приговор.

Рядом с городскими воротами был сложен высокий костер из дров и сухих веток, который герцог Ивон видел в своем ужасном сне, а рядом с этим костром были выстроены виселицы, чтобы казнить пленников, привезенных в Майнц из Бордо.

В назначенный день госпожу Кларимонду и остальных узников вывели из темниц на свет дня и объявили им о казни, которая их ожидала. Несчастная герцогиня Кларимонда выглядела так жалобно, да и все остальные пленники были очень слабы и жалки. Жители Майнца при виде их дружно возвысили свои голоса против своего законного господина, императора, и закричали, что не будет добра и мира на той земле и в том городе, где творятся такие черные дела, и что жизнь человека, который приказал устроить эту казнь, не сможет быть благополучной и удачной. Высказав свое недовольство и свой протест, жители Майнца разошлись с места казни по домам, позакрывали двери и окна и принялись в тоске и горе молить милосердного Господа спасти души приговоренных.

Случилось так, что герцог Гильдеберт, наследник императорского престола, в этот час подъезжал к Майнцу и увидел перед воротами приговоренных узников во главе с герцогиней Кларимондой, в цепях, приготовленных к казни. Герцог Гильдеберт разузнал, в чем состоит вина этих людей. Когда ему сказали правду, герцог был потрясен до глубины души, и, содрогаясь от жалости и ужаса, пришпорил своего коня и быстро подъехал к ожидавшему его императору.

Наследник громко обратился к своем отцу:

— Мой добрый господин, умоляю тебя во имя Господа нашего Иисуса Христа не совершать этого! Ведь если по твоему приказу эта прекрасная и нежная женщина, а также все пленники из Бордо погибнут позорной смертью, твое имя будут с ужасом вспоминать добрые люди много и много лет спустя. Если ты разгневан на герцога Ивона из Бордо, преследуй и наказывай его, а не эту беспомощную женщину и пленников, сдавшихся на твою милость. Ведь только милостивые будут помилованы нашим Господом!

Но слепая и безудержная ненависть так сильно владела императором, что он встретил мольбы и упреки своего наследника с каменным сердцем. Ответ императора был холодным и жестоким:

— Господин герцог, Вы, кажется, забываете, у кем Вы говорите. Если Вы сейчас же не укоротите свой глупый язык, он может в ближайшее время привести Вас к такому же концу, который сейчас готовятся встретить эти предатели.

Герцог Гильдеберт снова захотел сказать что-то императору, но друзья герцога окружили его и силой увели с места казни, опасаясь, как бы император не привел в исполнение своей угрозы.

Затем люди из Бордо, дворяне и рыцари, поднялись на виселицы, и на шеи им были надеты петли.

Госпожу Кларимонду привязали цепями к столбу, и наложили хвороста вокруг нее.

В этот самый час Король Оберон устроил пир в честь своей родственницы, пэрессы Морганы Ле Фэй, и все в его зале во время этого пира были очень веселы — только сам Оберон, склонив голову, сидел с грустным лицом до тех пор, пока госпожа Моргана не сказала ему:

— Что с тобой, дорогой мой кузен? Все радуются, шутят и смеются на пиру, а ты сидишь от всех в стороне, печальный и молчаливый. Что-нибудь случилось с тобой?

Оберон ответил Моргане тихим и грустным голосом:

— Милая кузина, из всех моих друзей, живущих за пределами нашего королевства, я люблю больше остальных Ивона, герцога Бордо. По моему клятвенному обещанию он станет моим наследником и будет править Волшебной страной до конца времен. Поэтому по нашим законам я не могу помогать ему, и он должен выдержать испытания, которые выпадают на его долю, и преодолеть опасности сам. А теперь взгляни, что случилось с той, которую он любит больше всех на белом свете!

Оберон провел рукой по зеркалу, которое висело на стене в зале. Зеркало померкло, и когда оно снова прояснилось, то вместо отражения показывало все, что происходило в эту минуту под стенами Майнца. Тогда два эльфийских рыцаря, Глориан и Малаборн, поднялись со своих мест и подошли к Королю Оберону. Они почтительно преклонили колена перед своим господином, и Малаборн сказал от лица их обоих следущее:

— Государь наш, по Законам Волшебной страны ты действительно не можешь своей властью спасти госпожу Кларимонду. Но этот закон распространяется только на тебя. Хотя наши силы и уменье составляют не больше сотой доли твоего могущества, мы все же сильнее любого смертного человека, и никто из людей не в силах противостоять нам. Позволь нам, Государь, прийти на помощь к госпоже Кларимонде и освободить ее!

Легкое веянье надежды осветило Короля Оберона, и он дал свое согласие. Рыцари тут же исчезли из залы.

В это время прекрасная госпожа Кларимонда полными слез глазами смотрела, как палач подходит к ней с факелом в руке, чтобы поджечь хворост вокруг нее. Но вдруг в небе над Майнцем полыхнуло яркое пламя, и из этого пламени на землю спустились два эльфийских рыцаря в прекрасных сверкающих латах и в полном боевом вооружении.

По повелению рыцарей, цепи попадали на землю с узников из Бордо, а жители Майнца очень удивились и перепугались, потому что ничего подобного им ранее не доводилось видеть. Кларимонда и ее друзья стояли свободные и безоружные, благодаря Господа за свое чудесное избавление.

Даже жестокий император был так потрясен, что приказал отправить пленников обратно в тюрьму, но не сказал о них ничего более.

XV. Возвращение герцога Ивона во Францию и его появление перед императором