Эдуард Зюсс

Сбор, критический анализ и синтез тысяч наблюдений, опубликованных на всевозможных языках, представляли задачу, об'ем которой трудно было оценить. Зюссу было уже сорок четыре года, и если бы ему не удалось перейти от сбора фактов к их сравнению и подытоживанию, драгоценные годы жизни были бы затрачены напрасно. Он еще не решался взяться за эту задачу, но все-таки повел свои изыскания в этом направлении и развил обширную переписку с геологами разных стран для информации.

Каникулы 1876 года он употребил на более полное ознакомление с Восточными Альпами посредством их пересечения во всю ширину. При этом можно было показать студентам различие между севером и югом в системе гор. С ним отправилось двенадцать ассистентов и студентов, в том числе ассистент Улих из Граца (позже профессор в Вене), студент Пенк из Лейпцига (позже профессор в Берлине) и Новак (позже профессор в Праге). Они пересекли Альпы от Вены до Ломбардии, где Зюсса узнали и тепло встретили итальянские рабочие, занятые на сооружении полотна железной дороги. Оказалось, что перед тем они работали на прорытии нового русла Дуная. Все с удовольствием вспоминали труд и успешную борьбу с могучей рекой.

В декабре 1876 года Зюсс принимал участие в обсуждении докладов по бюджету народного просвещения. Особенный интерес представлял пункт доклада, где «школьная матица» города Просниц в Моравии просила принять содержание чешского реального училища на средства государства. Рассмотрев дело, Зюсс признал просьбу обоснованной и предложил комиссии рекомендовать правительству удовлетворить ее. В виду обострения отношений между немцами и чехами Зюссу пришлось выслушать немало упреков от первых, но большинство немецкой партии согласилось с его доводами, и доклад был принят.

Биржевой крах 1873 года, как было сказано, повлек за собой банкротство многих предприятий и тяжелый кризис. Правительство решило поддержать поколебленные предприятия и потребовало от парламента ассигнования 80 миллионов флоринов на это дело. При обсуждении этой заявки посыпались упреки со стороны правых и крайних левых. Левые требовали поддержки мелкой буржуазии. Поведение правых изумило Зюсса, так как дворянство и духовенство принимали горячее участие в биржевой игре и в значительной степени были виновниками краха промышленных предприятий.

Зюссу пришлось принять участие в этих делах. В марте 1876 года министр финансов пригласил его к себе и сообщил, что одно предприятие, попавшее в затруднительное положение, предлагает министерству купить каменноугольные шахты близ Брюкса в Богемии с выдачей аванса в 800 тысяч флоринов. Запасы угля Зюссу были известны, он не сомневался в прочности дела и рекомендовал принять предложение. Министр предупредил, что другой депутат будет сильно оспаривать покупку, и заявил, что дело пройдет только в том случае, если Зюсс выступит в его защиту. После продолжительных дебатов, в которых Зюсс принимал активное участие, парламент разрешил покупку. Зюсс отмечает в «Воспоминаниях», что через тридцать шесть лет ценность шахт возросла в несколько раз, и правительство пользовалось ими, чтобы смягчить вздорожание топлива в Вене продажей своего угля.

Занимаясь геологическими и экономическими задачами, Зюсс должен был принять участие в разрешении вопросов, возникших в связи с кризисом денежного обращения, разразившимся в Австрии. Германия, получавшая крупную военную контрибуцию после франко-прусской войны, установила у себя монометаллизм, выполнила в больших размерах чеканку золотой монеты и начала распродавать, постепенно понижая цены, запасы серебра.

Уже в половине 1876 года отношение ценности золота и серебра было 1:19 вместо прежних 1:15,5, то есть за один килограмм золота приходилось давать 19 килограммов серебра, вместо прежних 15,5 килограмма. Зюсс написал небольшую книжку «Будущность золота», в которой рассмотрел все известные месторождения этого металла. Указав на заметное падение его добычи в наиболее богатых им странах — Калифорнии и Сибири, и сопоставив с этим открытие богатейших месторождений серебра в Мексике и Южной Америке, он доказывал, что запасы золота на земле ограничены и что поэтому нужно отдать предпочтение серебру, так как в противном случае немногие страны, обладающие месторождениями золота, при падении его добычи, могут сильно повышать его цену в ущерб всем остальным.

Позднее, благодаря мероприятиям Германии, падение серебра достигло такой степени, что в Австрии бумажный гульден ценился дороже, чем серебряный. В связи с этим на монетный двор Вены поступало на миллионы серебра, принадлежавшего другим государствам. Оно перечеканивалось в монету и обменивалось на австрийские бумажные гульдены, что причиняло Австрии огромные убытки.

Министр финансов спросил Зюсса, не следует ли приостановить чеканку серебра, и Зюсс посоветовал сделать это в качестве меры самозащиты. Министр не решался внести этот вопрос на рассмотрение обеих палат, так как публичная дискуссия повлекла бы за собой новые осложнения, и, нарушив конституцию, он запретил чеканку серебра специальным постановлением правительства.

Русско-турецкая война. Империалистический угар. Поездка в Швейцарию

Русско-турецкая война 1877–1878 годов задевала интересы и Австро-Венгрии. Успех плавания по Дунаю зависел от свободы выхода в Черное море, которая была установлена после Севастопольской войны, на Парижском конгрессе 1856 года. Тогда Дунай был причислен к свободным рекам, пароходство по которым не облагалось пошлиной. Дунай делится в устье на три рукава. Правый находился в то время под обстрелом турецких, левый — под обстрелом русских пушек. Австрийцы выбрали поэтому для плавания средний, хотя и самый маловодный. Но русские в начале войны загородили его, утопив в нем судно. Кроме того Австрия опасалась, что пограничные с нею Босния и Герцеговина — турецкие провинции, на которые пред'являли свои претензии Сербия и Черногория, — попадут в сферу влияния России. Такое опасное соседство не очень тревожило немецкую партию Зюсса, полагавшую, что угроза России заставит Австрию искать сближения с Германией, но Зюсс в этом вопросе занял особую позицию.

В августе 1877 года Зюсс поместил в газете «Neue Freie Presse» (наиболее влиятельной в Австрии) письмо, в котором доказывал, что нельзя допустить утверждения русского влияния в долине Дуная. Зюсс выдвигал вместе с тем проблему приобщения Боснии и Герцеговины к государству Австро-Венгерскому. Это письмо, естественно, встревожило и членов немецкой партии. Скромную квартиру Зюсса стали посещать многочисленные и разнообразные гости — ученые, корреспонденты, направлявшиеся на театр войны, и другие. В половине сентября у Зюсса был какой-то иностранец, выражавший большие симпатии к Турции и возмущавшийся явным правонарушением со стороны России. Неизвестный убеждал Зюсса опубликовать записку, которую подписали бы видные деятели, где вновь была бы изложена точка зрения Зюсса на вмешательство Австрии в балканские дела. Но разговор шел в общей форме и не привел к определенному решению. Посетитель заявил, что он спешно едет в Константинополь.

На следующее утро Зюсс увидел на своем столе письмо, в котором не только было точно указано желательное содержание предполагаемой записки, но и были приложены деньги «на предварительные» расходы, то есть, повидимому, на подкуп единомышленников.

Зюсс был возмущен. Деньги он передал на хранение и в письме, адресованном в Константинополь до востребования, сообщил об этом, высказав в достаточно ясных выражениях свое отношение к поступку посетителя. Через несколько недель граф Андраши, председатель кабинета министров, вызвал Зюсса с заседания парламента и показал ему письмо, которое турецкая полиция задержала и переслала правительству Австро-Венгрии. Этот случай повлек за собой неоднократные беседы Андраши с Зюссом. Андраши всячески успокаивал Зюсса и выражал ему полное доверие. Зюсс не подозревал, что Россия, встревоженная империалистическим брожением в Австрии, заключила с последней договор о невмешательстве именно на основе передачи Боснии и Герцеговины протекторату Австрии в том случае, если война с Турцией окончится благополучно для России.

Так империалистическое горение Зюсса пропадало впустую.

Успехи русской армии, подошедшей к Константинополю и заставившей Турцию подписать предварительный мир в Сан-Стефано, встревожили европейские державы, которым пришлось опасаться чрезмерного усиления царской России. Результатом этого был конгресс в Берлине, на котором обсуждались условия мира с Турцией.

На этом конгрессе Австро-Венгрия получила протекторат над Боснией и Герцеговиной и ввела туда свои войска. Захватнические мечты Зюсса, возникшие в 1867 году при посещении пограничной местности осуществились.

События этого тревожного года сильно утомили Зюсса, и он был рад наступлению летних каникул, позволившему ему покинуть Вену. В сопровождении восьми молодых геологов он отправился в Альпы и Италию. Экспедиция поставила себе задачей изучить воздействие древнего вулканического извержения на известняки Предаццо в Тироле, изменение известняка под влиянием горообразовательной силы в горе Юнгфрау в Швейцарии и, наконец, то же изменение, причиненное молодым вулканическим влиянием глыбам известняка в стенках старого кратера Везувия — Соммы.

На Юнгфрау экскурсанты имели редкую возможность видеть образование ледниковой лавины. На их глазах с конца одного из висячих ледников сорвалась с треском и грохотом, многократно повторенным эхом, большая масса льда. Огромные глыбы отрывались от нее и, прорезая воздух дугообразным падением, ударялись о выступы скал и отскакивали, рассыпаясь на сотни кусков. Главная масса ползла по ложбине склона подобно потоку белой лавы. Фронт ее был окутан облаком снежной пыли. Внизу движение замедлилось и наконец, на два километра ниже отрыва, лавина остановилась. Место отрыва вверху представляло стену свежего сине-зеленого льда. Все это явление очень величественно, но, к сожалению, его крайне редко удается наблюдать, так как оно заканчивается в течение 5–6 минут.

В июле Зюсс наблюдал на Везувии залеченный разрыв 1872 года, а в августе он уже выступал на собрании своих избирателей в Вене. Политическая жизнь снова заполнила его.

Осень этого года также была тревожна. Оккупация Боснии и Герцеговины не обошлась без вооруженного сопротивления порабощенного славянского населения, и крови было пролито много. Отношение к оккупации в парламенте было различное. Немецкая партия в большинстве осталась на прежних позициях и высказывалась против оккупации. Зюсс и его друзья возмущались этим и были озабочены расколом, который грозил немецкой партии при обсуждении в парламенте постановлений Берлинского конгресса и внешней политики министерства. В парламенте Зюсс выступал докладчиком от имени комиссии, одобрявшей решение Берлинского конгресса. Немецкая партия раскололась — 42 члена ее голосовали против оккупации.

В эти трудные дни зимы 1878–1879 года Зюссу пришлось заняться еще одним ответственным делом. 10 февраля в каменноугольной копи Деллингер, расположенной в семи с половиной километрах от курорта Теплица, из забоя угольного пласта в 14 метров толщины начала просачиваться вода. Количество ее все увеличивалось, и она сделалась теплой. На следующий день, когда эта и три соседние копи были затоплены, погибло много рабочих. Через два дня заметили уменьшение силы горячих источников курорта, которые на следующий день совершенно иссякли.

Геологи Лаубе и Вольф были вызваны в Теплиц. Зюсса командировал туда же министр, ведавший горным делом. Управление города Теплица, благосостояние которого всецело зависело от минеральных источников, привлекавших больных из всей Европы, было в отчаянии. Уже получались телеграфные приказы о возврате ссуд по закладным на домовладения. Люди устремились в сберегательные кассы за своими вкладами, и везде образовались очереди. Проснувшись утром в гостинице, Зюсс увидел возле кровати коленопреклоненного человека. Это был чистильщик обуви, который умолял его спасти город. Машины на копях были остановлены — они не могли справиться с притоком воды — и горнорабочие внезапно сделались безработными. Одних губило исчезновение воды, других — ее появление.

Эксперты-геологи быстро выяснили причину катастрофы. Минеральные источники Теплица вытекают из большого купола порфира (изверженной породы), окруженного водонепроницаемой толщей глины. Угольные копи на глубине прорезали эту толщу, и минеральная вода, вместо того, чтобы подниматься по трещинам порфира на поверхность, нашла более легкий путь на низком уровне и проникла в подземные выработки копей. Чтобы спасти курорт и копи, предложили углубить в Теплице шахту почти до уровня прорыва и запретили выкачивать воду из копей, так как последнее вызвало бы дальнейший размыв прорыва и постоянное отсасывание минеральной воды. По окончании углубления шахты, которое отвлекло минеральную воду, откачали воду из копей и заделали прорыв. Эти работы продолжались целый год, в течение которого копи бездействовали, а Теплиц имел огромное количество воды.

Впоследствии прорывы воды в копи случались еще не раз, но с ними боролись уже своевременно и успешно благодаря развитию техники.

«Железное кольцо» и школьные законы. «Лик Земли»

В начале 1879 года произошла смена министерства. Наместник Тироля, граф Таафе, чтобы руководить предстоящими выборами в парламент, вошел в его состав в качестве министра внутренних дел. Перед сменой министерства некоторые депутаты спрашивали Зюсса, не согласится ли он занять пост министра. Зюсс дал условное согласие, но потом стал раздумывать, соответствуют ли обязанности министра его наклонностям. Результатом этого раздумья явилось решение не вступать в правительство.

В июне 1879 года в своем округе Зюсс снова был избран в парламент. В министерстве произошли перемены — Таафе стал министром-президентом. Ходили слухи о переговорах правительства с некоторыми депутатами конституционной партии; снова называли кандидатуру Зюсса. Один из бывших министров сообщил ему даже название портфеля, который был резервирован для него. С другой стороны, летом, на работе в горах, Зюсс получал предостерегающие письма от друзей, а в конце августа немецкая партия на с'езде в Линце постановила, что никто из ее членов не должен входить в министерство. Но, как вспоминает Зюсс, это была борьба с ветряными мельницами, так как Таафе давно уже избрал другие пути.

В это же время Зюсса интересовали вопросы улучшения условий судоходства по Дунаю. Нижне-Австрийский промышленный ферейн организовал отдельный Дунайский ферейн и избрал Зюсса его председателем. В сентябре члены ферейна совершили поездку по Дунаю, которая сопровождалась приемами и речами в попутных городах.

По возвращении в Вену Зюсс был вызван к графу Таафе, который сказал ему, что Зюсс является первым из членов немецкой партии, с которым он хотел бы обсудить общие принципы возможного сближения. Зюсс выразил свое удивление, почему этой чести удостоился он, а не лицо, более соответствующее и склонное к участию в активной политике. Зюсс заметил при этом, что программа партии первым условием ставит строгую конституционность, и потребовал четкого указания по этому поводу в предстоящей тронной речи. Таафе возразил Зюссу, указав на ненормальность того положения, что в течение многих лет в парламенте отсутствует представительство значительной части империи, и заявил, что его задачей является устранение этого положения. В дальнейшем разговоре Зюсс сказал, что всякая попытка правительства возвратиться к федералистической политике встретит категорическое сопротивление со стороны немецкой партии.

С правительством, возглавляемым Таафе, Зюссу, охваченному стремлением сохранить единое (лоскутное, как его обычно называли) государство, вскоре пришлось бороться. Правительство опиралось в парламенте на большинство, составившееся из дворян — славянских федералистов и немецких клерикалов. Поддерживая правительство, каждая из этих партий выставляла свои требования: чехи требовали создания национального университета в Праге, поляки — постройки железной дороги в Галиции, а клерикалы — изменения школьного закона в желательном для них духе. К соглашению этих партий присоединились югославцы. Так создалось большинство, известное под именем «железного кольца», которое фактически в течение нескольких лет управляло Австрией. Таафе в действительности не сочувствовал ни требованиям немецкой партии, ни федералистическим намерениям славян. Не нравились правительству и проекты государственного социализма, выдвигавшиеся группой мелкобуржуазных политиков, которые защитительными законами хотели улучшить положение мелких ремесленников, привлечь крестьян упорядочением законов о наследовании и т. п. Обещание этих мероприятий должно было оказать влияние при выборах, а защищавшие эту программу политики имели большое влияние в клерикальной партии. Консерватизм мелкой буржуазии, страдавшей от крупного производства, толкнул ее к консервативно-клерикальному дворянству. Эта ситуация позволила правительству ввести бюрократический режим, очень похожий на абсолютизм. В 1882 году правительство внесло в парламент проект нового выборного закона, направленного на пользу мелкой буржуазии.

В 1880 году, удовлетворяя требования славянского большинства, правительство разрешило открытие чешского университета в Праге. Был поднят также вопрос о постройке железной дороги в Галиции. Однако правительство внесло в парламент проект закона о постройке этой дороги только через год, причем предлагало поручить строительство ее учрежденному за это время земельному банку. Но парламент постановил, что дорогу должно строить государство при помощи мелких подрядчиков. Несмотря на это постановление, строительство было поручено крупному предпринимателю — барону Шварцу, сочувствовавшему немецкой партии. Разыгрался скандал: депутат Каминский пред'явил иск на уплату 625 650 флоринов в возмещение его хлопот по проведению закона и сдаче постройки Шварцу. Вскрылась картина подкупа, взяточничества, которое в буржуазных государствах сопровождает всякое строительство или проведение законов. Левое крыло в парламенте возмутилось, и замешанные в подкупе и взяточничестве депутаты вынуждены были сложить свои полномочия. Правительство обещало строгое расследование, но дело затянулось и закончилось, конечно, ничем. Немецкие либералы окончательно дискредитировали себя, и их повсюду, особенно в Вене, обвиняли в поощрении и защите подкупности.

Таафе провел в парламенте изменение школьного закона в угоду клерикалам. Клерикалы сначала внесли предложение сократить обязательный срок обучения с 8 до 6 лет, предоставив ландтагам право продления его. Зюсс выступил в парламенте против изменения срока, указав, что нельзя считать справедливыми законы, которые правительство вносит на утверждение в угоду католическому духовенству, и что такое правительство не управляет, а растрачивает народные силы и народное достояние. Закон все-таки был принят незначительным большинством, но отвергнут в верхней палате, которая не желала увеличивать компетенцию ландтагов в ущерб центральной власти. Тогда клерикалы внесли предложение предоставить право сокращения обязательного срока обучения родителям. Этим устранялась неприемлемость закона для верхней палаты, но, так как большинство родителей несомненно воспользовалось бы своим правом, общий уровень просвещения народа должен был понизиться. Это предложение клерикалов вызвало в парламенте горячие дебаты. Зюсс выступил в качестве главного оратора от немецких либералов. В возмущении Зюсс закончил свою речь возгласом: «Долой этих вредителей государства!»

Председатель призвал его к порядку, но не за эти слова, а за высказанное им раньше мнение, что предложение большинства комиссии является позором, преступлением, что правительство свалилось в пропасть политической подкупности, а большинство парламента намерено последовать его примеру.

Закон прошел в третьем чтении большинством десяти голосов. В некоторых предместьях Вены были вывешены черные флаги.

Только в августе 1882 года Зюссу удалось снова взять в руки геологический молоток. Зюсс посетил восточную часть горы Юры, чтобы изучить вздымание ее складок на окраине более древней массы Шварцвальда. Затем он изучал горные цепи Каринтии и пришел к выводу, что эти горы, обычно называемые Южными Альпами, в геологическом отношении представляют, совместно с доломитами Южного Тироля и Альпами Ломбардии, самостоятельную систему Динарид, которая протягивается сюда из Боснии и Далматии в виде дуги, обращенной выпуклостью на юг.

Деятельность Зюсса в Дунайском промышленном ферейне не увенчалась успехом. После поездки по Дунаю он разработал вопрос об уничтожении препятствий для судоходства в Железных воротах, которое было предоставлено Австро-Венгрии по Берлинскому договору. Зюсс предложил сдать работы посредством открытой конкуренции и создать контрольную комиссию из представителей Австрии и Венгрии.

В мае 1880 года в Вене собрался Дунайский с'езд представителей шестнадцати городов. На с'езде был поднят вопрос о судоходстве через пороги. Осенью возникла мысль достигнуть соглашения по этому вопросу с Баварией. Зюсс вместе с другими заинтересованными лицами побывал в Мюнхене. Их встретили там вежливо, но в переговорах чувствовалось опасение за уменьшение доходности государственных железных дорог Баварии при развитии судоходства по Дунаю. Проект встретил сильное противодействие также со стороны австрийских железнодорожных обществ, которые при поддержке правительства помешали его осуществлению и посредством тарифов сделали широкое развитие судоходства по Дунаю невозможным.

Попрежнему сахар из Богемии вывозился в Англию и лишь оттуда через Средиземное море попадал в Балканские государства; попрежнему хлеб из Румынии перевозился по Средиземному морю в Англию в обмен на сахар, мануфактуру, уголь, железо и пр., которыми могла бы снабжать Австрия, если бы тарифы железных дорог не препятствовали подвозу этих товаров к Дунаю. При таких условиях судоходство по Дунаю могло развиться только в ограниченных размерах для надобностей приречного населения, так как крупные транзитные грузы в Балканские государства не могли попасть на Дунай. По этим соображениям Зюсс в 1885 году отказался от председательства в Дунайском ферейне.

Деятельность Зюсса в парламенте при министерстве Таафе занимала много времени и давала мало удовлетворения. Поэтому он стал подумывать об отказе от нее, намереваясь более интенсивно заняться научной работой. Прошло уже восемь лет с тех пор, как он напечатал книгу о происхождении Альп, в которой доказывал, что распределение больших горных цепей не обусловлено каким-либо геометрическим планом. Задача выяснить сущность этого распределения все больше привлекала ученого. За этот год он успел подготовить много материалов для более крупного геологического труда, но ему было уже пятьдесят два года и он чувствовал, что должен или отказаться от решения этой задачи, или взяться за нее твердо. Зюсс подписал договор с издательством на трехтомное сочинение — «Лик Земли». Оно должно было начинаться с доказательства, что всемирный потоп представлял действительное явление. Ради этого Зюсс поехал в Геттинген, чтобы попросить у знатока клинописи профессора Гаупта раз'яснения некоторых мест ассирийского сказания о потопе. Договор понуждал к систематической работе, и уже в начале лета 1883 года вышел из печати первый выпуск «Лика Земли».

В этом выпуске, во введении ко всему сочинению, Зюсс, описывая глобус, на котором рельефно показаны неровности земной поверхности, обращает внимание на клинообразные очертания материков, на большие глубины океанов, на различие между типами берегов Атлантического и Тихого океанов. Берега Тихого океана характеризуются тем, что их окаймляют горные цепи, протянувшиеся параллельно берегу, тогда как берег Атлантического океана сильно изрезан и лишен такой закономерности в отношении к горным цепям. Далее Зюсс указывает, что громадная мощность толщ горных пород, отлагавшихся на дне моря, а в настоящее время слагающих материки, с несомненностью доказывает крупные размеры прежних погружений частей современной суши и последующих поднятий. Определение понятия «геологическая формация» заставляет автора рассмотреть прежние взгляды на причины изменения фаун и флор, характеризующих эти формации, и отметить крупное значение труда Дарвина о происхождении видов, осветившего зависимость развития организмов от условий их существования. Эти условия существенно меняются в связи с происходящими на Земле дислокациями — изменениями ее рельефа от образования складок, поднятий и опусканий земной коры и от обусловленных этими движениями трансгрессий (наступлений моря на сушу) и регрессий (отступлений моря).

В заключение Зюсс сообщает общий план своего труда. В первой части автор рассматривает движения в твердой части земной коры — землетрясения, разного рода дислокации, связь с ними землетрясений и вулканизм; вторая часть будет посвящена строению и распределению горных систем; третья — изменениям положения уровня морей, то есть движениям в жидкой части земной коры, и четвертая — истолкованию лика Земли на основании тех движений, которые охарактеризованы в первых частях сочинения.

Закончив первый выпуск, Зюсс летом 1883 года снова отправился в Альпы совместно с подросшим сыном Францем (будущим геологом, позже сменившим отца на кафедре университета) и ассистентом Динером.

Они изучили массив горы Адамелло, внедрившейся в складчатые цепи Альп, затем Бернину — остаток более древней структуры, раз'яснение которой имело большое значение для понимания строения Альп. Наконец, побывали в Цюрихе, где Зюсс изложил на собрании Швейцарского общества натуралистов свои взгляды на строение гор.

Путешествие в Норвегию. Борьба с клерикалами

В начале 1882 года Зюсса убедили снова вступить в состав городской думы, откуда он ушел после избрания в парламент. В думе предстояла большая борьба за включение предместий в состав города. Население Вены сильно увеличилось и главным образом в ее предместьях, где квартиры были дешевле, где граждане не платили городского налога, составлявшего в самом городе более 14 флоринов с души. Но в предместьях не было надлежащего благоустройства — хороших мостовых, освещения, канализации и водопровода. Население предместий слагалось из крестьянских элементов, пролетариата, вынужденного селиться в дешевых неблагоустроенных кварталах, из обнищавших жителей Вены и людей, переселявшихся за городскую черту в погоне за более дешевой квартирой.

При частой безработице на окраинах скоплялось много нищих и люмпен-пролетариев, этого постоянного спутника капиталистического строя. Противники включения предместий в состав города опасались увеличения городских расходов на благоустройство и благотворительность, а главное боялись, что с приобщением революционно настроенной бедноты к числу законных граждан Вены изменится состав выборщиков в пользу крайних левых. Зюсс высказывался за включение этих предместий в городскую черту, потому что неблагоустроенность окраин и заброшенное состояние их населения угрожало благополучию всего города. С другой стороны, приобщение окраин передавало в руки города новые земельные участки.

Как увидим, после долгой борьбы Зюссу удалось отстоять свою точку зрения, но тем самым для земельных спекулянтов открылась новая арена злостной наживы.

Судьба беднейшей части населения всегда интересовала Зюсса, хотя все его попытки изменить положение, не затрагивая установившихся общественных отношений, не приводили, конечно, ни к каким положительным результатам. На душе его оставался горький осадок, но истинных причин своих неудач он никогда не мог понять до конца.

В своих «Воспоминаниях» Зюсс приводит два примера, характеризующие состояние социального обеспечения бедной части населения Вены в семидесятые и восьмидесятые годы прошлого века. Воспитательный дом Вены принимал за год около 7 тысяч подкидышей, которых отдавал желающим на воспитание за месячное вознаграждение по 3–4 флорина за каждого ребенка, при условии, что одна женщина может брать одного, в исключительных случаях — двоих детей. Зюсс участвовал в осмотре нескольких подозрительных мест воспитания и увидел ужасные условия жизни детей, которых принимали на воспитание исключительно в целях наживы.

Второй пример касается обеспечения вдов с детьми, лишившихся средств существования после смерти кормильца семьи. По закону 1863 года, прием в состав городской или сельской коммуны и получение, в связи с этим, права на ничтожную социальную помощь зависели исключительно от желания коммуны. В 1882 году пришельцы составляли уже 54 процента населения Вены. Они не были приняты в состав горожан, но платили городские налоги. В предместьях процент их поднимался от 70 до 90. Эти пришельцы не имели права ни на какое пособие, и, в случае потери средств существования, их возвращали на родину, с которой они давно уже потеряли всякую связь. Мало того, горожанка Вены, вышедшая замуж за пришельца, в случае его смерти выселялась по этапу на родину мужа, к которой она не имела никакого отношения и где ее зачастую отказывались принимать. Были случаи, что коммуны запрещали таким нежелательным элементам пользоваться водой из общественных колодцев. В ландтагах, в частности в Вене, где Зюсс также затрагивал эти вопросы, предложения об изменении этого закона встречали резкие возражения, и только в 1896 году был принят общегосударственный закон, по которому десятилетнее проживание на одном и том же месте давало право пришельцам на включение в состав коммуны, независимо от ее согласия.

Правительство не располагало в парламенте большинством в две трети голосов, необходимым для изменения конституции, но имело право изменять порядок выборов. Пользуясь этим, оно легализовало противозаконные выборы в курии крупных землевладельцев Нижней Австрии, а в Богемии в той же курии было проведено распределение выборщиков по географическим группам, при котором немцы должны были получить только двух депутатов из пяти. Выборный ценз был понижен с 15 флоринов до 5. Это делало новый закон как-будто бы либеральней и увеличивало число выборщиков в Вене на две трети, но число депутатских мест осталось прежним. Исход выборов теперь зависел, главным образом, от мелких ремесленников, которые особенно страдали от развития фабричного производства. Ремесленников правительство рассчитывало привлечь на свою сторону некоторыми законопроектами, покровительствующими ремеслу. Фабричные рабочие, стоявшие по своим политическим взглядам и способности к организации выше ремесленников, не получали при указанном цензе выборных прав.

Началось брожение, и в 1884 году правительство ввело чрезвычайное положение в городе и окрестностях, которое вызвало еще большую тревогу. Не только в левых, но и в либеральных кругах подозревали, что задуман реакционный государственный переворот.

Положение осложнялось антисемитизмом, который сильно развивался в Вене. Зюсс приводит в «Воспоминаниях» исторические справки о преследованиях евреев в Вене, которые начались приблизительно с 1348–1350 годов.

Выборы происходили в атмосфере страха, охватившего состоятельные классы. Мало надеялись и на законопроект о поощрении ремесленников, имевший целью привлечь их голоса [7]. Власти конфисковали манифест левых к избирателям; конфисковывались также все газеты, высказывавшиеся за программу социал-демократов. В своем округе Зюссу пришлось бороться с кандидатурой Шнейдера, вожака антисемитов. Зюсс ежедневно получал угрожающие письма, часто украшенные рисунком черепа. Распространялись листовки, в которых евреев призывали голосовать за Зюсса, так как он заявил, якобы, что евреи, как богом избранный народ, призваны властвовать над Западом, и обещал работать на пользу этого угнетаемого народа. Расследование показало, что подписи евреев под этими листовками были или вымышленные, или подделанные, а издатель и типография, указанные на листовках, не существовали. Несмотря на все ухищрения противников, Зюсс получил 2615 голосов, а антисемит Шнейдер только 1910. Большинство избирателей понимало, что антисемитизм прикрывает реакцию.

В другом округе победу одержал молодой юрист Люгер, выступавший в защиту программы демократической партии, отстаивавшей равенство религий и свободу школьного дела во всех провинциях. Позже Люгер был одним из организаторов партии христианских социалистов и стал антисемитом.

И в горячие дни выборов Зюсс находил время для продолжения своих учебных и научных занятий. 20 мая, например, утром он читал лекции в университете, днем работал в Академии наук, где в этот день был избран секретарем естественно-исторического отделения; после обеда поехал в Будапешт, чтобы выступить перед избирателями. На следующее утро Зюсс был опять в университете, а вечером говорил в переполненном зале на окраине своего избирательного округа.

Желание, возникшее еще на Суэцком канале, изучить после береговых линий Красного моря подобные же линии на севере Европы, чтобы решить вопрос о причинах колебаний морского уровня, Зюссу удалось осуществить только через шестнадцать лет. В 1885 году он поехал на север Норвегии, в Тромсё, где убедился, что более высокие террасы на склонах фиорда созданы не поднятием суши или понижением уровня моря, а представляют следы уровня пресных озер, подпруженных ледниками. Из Тромсё Зюсс отправился на водораздел Атлантического океана и Балтийского моря, по которому, в пустынной местности, пролегает граница между Норвегией и Швецией. Здесь под 68° и 69° северной широты можно было видеть своеобразные картины угрюмой природы северных гор. На водоразделе формы гор резкие и скалистые, тогда как ниже они мягкие, сглаженные деятельностью ледников. В долинах, близ водораздела, чередуются моховые болота, курчавые скалы, обработанные льдом, низкие гряды морен, пятна снега, озерки, рассеянные повсюду валуны, покрытые лишаями. Тишина редко нарушается писком леммингов и призывным свистом россомах. Даже бродячие лапландцы редко посещают эти угрюмые места.

Немного ниже, в каменные массы по склонам реки начинают врезываться ущелья, с обрывов низвергаются маленькие водопады, питаемые тающими полями снега. На дне долин появляются сначала травы, затем заросли полярной березки и ползучей ивы, еще ниже — рощи рябины, березы, хвойных деревьев, постепенно смыкающиеся в сплошной лес. Здесь уже встречаются отдельные домики норвежских пионеров, занимающихся охотой и рыболовством. В этих домиках путешественник находил себе приют и пищу. Еще ниже появляются фермы скотоводов, захватывавших горные луга и постепенно вытеснявших лапландцев дальше на север, на угрюмые высоты гор. О пребывании здесь лапландцев свидетельствовали увешанные ленточками священные березы и жертвенные ямы. Один из фермеров сопровождал Зюсса в поездке на большое озеро на водоразделе между Торнеа и Лулеа, обрамленное высокими горами, которые отражались в зеркале спокойных вод озера. В лесах, по дороге к нему, часто встречались следы медведей, на которых охотятся местные жители. Зюсс отмечает физическое развитие и ограниченный кругозор этих отшельников. Когда он рассказывал им о своем путешествии в Египет, о том, что там живут не христиане, они опрашивали, честный ли это народ. Они удивлялись, что у путешественников ничего не пропало там, кроме пары очков, которые потом были найдены и посланы вслед; они не хотели верить, что человек может быть честным, не будучи христианином.

Мы уже упоминали об изменении школьного закона 1869 года в сторону сокращения срока обязательного обучения и усиления влияния католического духовенства в деле народного образования. Новый законопроект, между прочим, разрешал сокращение количества уроков, регулировал поведение учителей вне школы, требовал от них, в случае надобности, преподавания религии, вследствие чего утверждение учителей зависело уже от епископа, и наконец устранял установленный законом 1869 года пятилетний срок для сдачи учителями государственного экзамена. Последнее открывало двери школ для «братьев» и «сестер», подготовленных в разных католических орденах.

Венский университет начал подвергаться нападкам как в парламенте, так и в Нижне-Австрийском ландтаге со стороны клерикалов и антисемитов, которые подчеркивали церковное происхождение университета. Зюсс приводит характерный пример нетерпимости. В день столетия со дня рождения Марианны Виллемер, послужившей прообразом для Сулейки в известном сочинении Гете, профессор Шмидт хотел произнести в театре города Линц (Виллемер родилась в этом городе) речь, посвященную ее памяти. Наместник разрешил произнести речь только при условии, что Гете не будет прославляться как философ.

Церковные круги не были удовлетворены изуродованием школьного закона 1869 года. Они хотели полной отмены этого закона, осужденного папой Пием IX. В начале 1888 года ряд клерикальных депутатов во главе с князем Лихтенштейном внесли другой законопроект относительно школ. И в этом законопроекте обязательный срок обучения понижался с восьми до шести лет. Церкви предоставлялся надзор не только за преподаванием религии, но и за всей деятельностью школ. Частные школы приравнивались к государственным. Руководство теми и другими, а также частными педагогическими институтами и составление положений о них предоставлялось законодательству отдельных провинций. Все это ясно показывало намерение вытеснить государственную власть из школы, чтобы заменить ее церковной и провинциальной, на которую клерикалы имели существенное влияние.

Эти предложения вызвали возмущение во всех передовых слоях населения, особенно в Вене, где произошло большое собрание граждан, на котором бурно критиковали законопроект и осудили его как тяжкое покушение на жизненные интересы населения.

В университете, согласно установившемуся обычаю, старейшие профессора факультетов поочередно в течение года исполняли обязанности ректора. На 1888/89 учебный год Зюсс, как старейший член естественно-исторического отдела философского факультета, был единогласно избран ректором. Даже профессора теологического факультета подали голоса за Зюсса, хотя он был лютеранин.

В феврале Зюссу пришлось выступить в защиту ботанического сада университета, так как министерство финансов намеревалось построить рядом с садом высокое здание для государственной типографии, которое затенило бы оранжереи и часть сада с экзотическими насаждениями. Зюссу удалось не только предотвратить гибель ботанического сада, но и отвоевать верхнюю часть его, которая до тех пор предоставлялась лишь в пользование сада, составляя собственность императора. Эта верхняя часть была ценным участком для застройки.

Зюсс собирался также восстановить пользование гимнастическим залом, который пустовал из-за споров между студенческими корпорациями.

Но в марте ректорство неожиданно прервалось по политическим причинам. После речи министра народного просвещения о школьном законе Зюсс, имея в виду необходимость своего выступления против притязаний церкви и возобновление в связи с этим нападок клерикальной партии на университет, почел за благо сложить с себя звание ректора. Министр принял его отставку.

Рабочий кабинет Зюсса

Автограф Зюсса

Последние годы политической работы. Деятельность академика

В мае 1890 года Зюсс, как член комиссии по регулированию реки, участвовал в небольшой поездке на пароходе по Дунаю. В поездке приняли также участие наместник Нижней Австрии граф Кильмансегг и министр-президент граф Таафе. Последний был очень заинтересован вопросом о включении предместий в состав Вены, так как это могло повлечь за собой большие юридические и финансовые затруднения. Он воспользовался случаем, чтобы на досуге обсудить этот вопрос с Зюссом. С включением предместий тридцать поселений должны были войти в состав Вены и, кроме того, земли восемнадцати общин прорезались новой границей города. Каждое из этих тридцати поселений имело самостоятельное хозяйство. Одни вели его хорошо, другие плохо, одни имели средства, другие были в долгах. Некоторые имели долголетние договоры с английским газовым обществом. Все желали получить водопровод, городскую железную дорогу. Увеличение расходов города требовало повышения городских налогов, падавших главным образом на здания и предприятия граждан, живущих в старой городской черте. Это вызвало их сопротивление. Но в интересах дальнейшего развития Вены, ее благоустройства и санитарного состояния включение предместий становилось государственной необходимостью.

Граф Таафе боялся предстоящих трудностей, указывая на многолюдность предместий при слабой налогоспособности их населения. Зюсс возражал ему, отмечая, что эти противоречия с течением времени будут возрастать и включение окажется еще более трудным. Разговор продолжался с перерывами целый день, и граф Таафе неоднократно обращался к Зюссу, как знатоку городских дел, и задавал ему различные вопросы.

Прощаясь с Зюссом, он сказал ему: «Мне кажется, что вы совсем не профессор». Зюсс принял эту оценку с большим удовлетворением: обычно слово «профессор» обозначало «чистого теоретика», оторванного от жизни и не способного к практическим делам. За Зюссом признавались качества человека, хорошо осведомленного в практических вопросах.

После этой поездки Зюсс поместил в газете «Neue Freie Presse» статью о включении предместий в состав Вены.

Ясно, что беседа Зюсса с Таафе о благоустройстве Вены и статья в газете оказали большое влияние на буржуазные интеллигентские круги и ускорили принятие решения. Через месяц разработанное в деталях дело поступило в городскую думу. Зюсс уже не был в ее составе, так как после избрания в ректоры сложил свои полномочия из-за недостатка времени. В думе проект встретил ожесточенное сопротивление. Противники старались опорочить анкету, проведенную в предместьях. Они говорили, что все дело затеяно в интересах английского газового общества, что налоги в предместьях будут повышены, а чиновники потеряют пассивное избирательное право.

Получив в конце концов одобрение думы, дело перешло в Нижне-Австрийский ландтаг, где борьба продолжалась всю осень. Только в декабре предложение было утверждено и получило санкцию императора.

Население Вены теперь превысило миллион.

В начале 1891 года, при смене министерства, парламент был распущен. Были назначены новые выборы, которые проходили под знаком антисемитизма в условиях неслыханного террора и ухищрений со стороны христианско-социалистической партии, об'единившей высокое дворянство, духовенство и мелкобуржуазные элементы. Подделка избирательных карточек, срыв собраний избирателей группами наемных хулиганов были обычным явлением. В распоряжение брата Зюсса, бывшего также кандидатом одного округа, предлагали двадцать человек за плату в полтора флорина и за угощение пивом, чтобы сорвать любое собрание, если это ему понадобится.

В этом парламенте Зюссу, как уже отмечено, пришлось продолжать борьбу против изменения школьных законов в угоду клерикалам. Граф Таафе тщетно пытался составить в парламенте большинство, которое постоянно поддерживало бы его политику, и попрежнему лавировал между партиями.

В Австрии к этому времени сильно вырос рабочий класс. Он был уже организован и имел свою социал-демократическую партию. Летом 1893 года в Вене произошла большая, стройно организованная демонстрация рабочих в пользу всеобщего избирательного права. В эти годы Зюсс как генеральный секретарь, а затем вице-президент Академии наук был занят организацией крупного научного предприятия — экспедиции на специально приспособленном корабле «Пола» для изучения восточной части Средиземного моря. В программе работ были промеры глубин, физические и химические исследования водной толщи, изучение флоры и фауны. Ряд крупных специалистов принял непосредственное участие в работах, продолжавшихся четыре лета в Средиземном и два лета в Красном море. Зюсс участвовал в первом пробном рейсе судна, которым руководил князь Альберт Монакский, основатель океанографического института в своем княжестве и организатор производившихся институтом глубоководных исследований. Он приехал на «Полу» со своими сотрудниками, чтобы ознакомить участников экспедиции с приемами исследований.

Второе предприятие Академии касалось филологических исследований по латинскому языку, для которых требовалось международное сотрудничество. В предварительных переговорах с академиями Европы и учеными обществами выяснилось желание организовать постоянное международное научное сотрудничество, которое, помимо постановки научных проблем и изысканий, занималось бы изданием каталогов научной литературы, энциклопедий по отдельным наукам, международных бюллетеней по изучению воздуха и т. д. Зюсс горячо взялся за организацию этого дела, вел большую переписку, ездил в Лейпциг, Геттинген, Мюнхен, Берлин. Некоторые мероприятия начали уже проводить в жизнь, но учреждение международного союза академий встретило сопротивление Берлинской академии, которая согласилась участвовать в предприятиях только от случая к случаю.

Летом 1892 года Зюссу удалось осуществить свое давнее желание вновь осмотреть Альпы в кантонах Гларус, Санкт Галлен и Аппенцелль, относительно строения которых существовало крупное разногласие между геологами. Когда он впервые был там, в 1854 году, это разногласие уже возникло между геологами Штудером и Эшер фон дер Линт. Последний сопровождал Зюсса и обратил его внимание на то, что на дне долин и на склонах гор залегают более молодые, легко разрушаемые песчаники и сланцы так называемого флиша, а на них лежат более древние породы — строение ненормальное. Штудер выяснил эти взаимоотношения, но не мог об'яснить их. Более смелый Эшер предполагал, что мы имеем здесь крылья большой складки, надвинутые поверх флиша — одна с юга, другая с севера. Гейм подтвердил это об'яснение точными наблюдениями и доказал, что одна складка была опрокинута на юг, а другая на север, то есть, что они опрокидывались навстречу друг другу. Так возникла знаменитая Гларнерская двойная складка, или петля.

Когда Зюсс в 1875 году высказал в своей книжке о строении Альп мнение, что вся масса Альп была передвинута на много миль к северу, многие отвергли такое «чудовищное» предположение, и движение северного крыла Гларнерской складки на юг считали противодоказательным.

Ко времени выхода первого тома «Лика Земли», в 1883 году, этот вопрос оставался еще нерешенным. Зюсс при поездке в Цюрих высказал на собрании швейцарских геологов свои сомнения в правильности толкования Гларнерской складки, но у него не было времени для посещения и проверки на месте.

В 1884 году Марсель Бертран, после изучения надвигов в бельгийских каменноугольных пластах, предложил новое об'яснение, более смелое, чем гипотеза Эшера. Бертран предполагал, что как северное, так и южное крыло этой складки составляли прежде одно целое, которое было передвинуто целиком по флишу больше, чем на сорок километров. Разделение обоих крыльев и обнажение флиша обусловлено позднейшим размывом.

Хотя это об'яснение всего лучше соответствовало фактам, но оно казалось фантастическим и не могло рассчитывать на немедленный успех. Между тем, на точных разрезах, составленных Геймом, можно было убедиться, что на некоторых высоких вершинах, в промежутке между обоими крыльями, еще сохранились остатки пластов, доказывавших их прежнюю связь.

В 1892 году Зюсс совместно с другими геологами, изучил эту местность, обнаружил в разных местах поверхность надвига под пластом известняка, как-будто срезающим слои флиша. Эта поверхность уходит наконец в долину под обрывом северного крыла. Предположение Бертрана подтвердилось, и приходилось думать, что обширная часть горной системы была передвинута далеко на север. В Цюрихе Зюсс сообщил Гейму свои наблюдения, и последний решил проверить их.

В 1893 году Зюсс занялся разрешением другого вопроса. В первом томе «Лика Земли» он об'яснил внедрение гранитных массивов в горные складки, согласно старым взглядам, тем, что расплавленный гранит проникал по трещине или заполнял готовую уже пустоту. Французский геолог Мишель Леви и другие указывали ему, что наличие такой пустоты не является необходимостью, так как гранит сам может расплавлять и поглощать окружающие породы и таким образом создавать себе место. Это можно было проверить только наблюдениями в природе, и Зюсс, совместно с несколькими молодыми геологами, отправился в Рудные горы Саксонии, где часто выступают гранитные массивы. Он убедился, что эти массивы, которые он назвал батолитами, могут внедряться, расплавляя горные породы наподобие раскаленного цилиндра, пронизывающего деревянную доску.

В августе 1894 года Зюсс снова был в Цюрихе на большом собрании геологов, на котором присутствовал и Марсель Бертран. Широкий кругозор последнего очаровал Зюсса. Воззрения на геологию Альп уже прояснились. Гейм согласился с новым об'яснением Гларнерской складки, но это было только началом дальнейших, еще более широких представлений. Геолог Шардт доказывал, что и южнее Женевского озера залегают крупные горные глыбы, совершившие еще более далекий путь с юга. Можно было говорить уже о перемещениях на 80—100 километров. Люжон из Лозанны излагал соответствующие наблюдения. Зюсс уехал из Швейцарии в убеждении, что всеобщее смещение Западных Альп на север является уже общепризнанным и что размеры его далеко превышают предположения, которые он считал себя в праве делать на основании прежних данных.

С 1894 года Зюсс почти отошел от политической работы, сильно утомлявшей его и дававшей мало удовлетворения. Продолжая до 1901 года педагогическую деятельность в университете и до 1911 года организационную работу в Академии наук, он занялся, главным образом, спокойной научной работой, чтобы успеть закончить последнюю часть своего сочинения «Лик Земли».

Нам остается привести дополнительные сведения о жизни и деятельности Зюсса на основании сообщений и отзывов его современников и материалов, представленных нам его сыном, геологом Францем Зюссом, и наконец дать общий обзор его научных трудов и их значения.

Семья и быт. Зюсс в глазах современников. Болезнь и смерть

В семейной жизни Зюсс был вполне счастлив. Жена интересовалась его научной и общественной деятельностью, разделяла его воззрения и создавала спокойную домашнюю обстановку, способствовавшую работе. У них было пять сыновей и каждый работал по своей специальности. Старший сын, Адольф, основал цементный завод, другой, Отто, был директором каменноугольных копей, юрист Герман заведывал правовым бюро земельного банка, врач Эрхард стал главным врачом государственных железных дорог, а Франц-Эдуард — видным геологом, исследователем Богемского массива и знатоком тектоники Нижней Австрии.

Дочь Паула вышла замуж за палеонтолога Неймайра, известного своими работами по эволюционной теории и автора прекрасно изложенной «Истории Земли» (изданной и в русском переводе). С 1873 года он был также профессором Венского университета. После его смерти, в 1889 году, вдова вернулась к отцу и заведывала его хозяйством, так как ее мать, после долгой болезни, в 1899 году умерла.

Зюсс прожил много лет в Африканском переулке в скромной квартире, знакомой В. Обручеву по нескольким посещениям в 1898 и 1899 годах. Стены небольшого кабинета были сплошь заняты черными, высокими полками с книгами. Только один простенок украшал бюст Мельхиора Неймайра, покойного любимого зятя; под ним на доске — коллекция геологических молотков, подаренных Зюссу видными геологами всего мира, которые ими работали. Здесь были молотки, отбивавшие образцы в Южной Африке, Америке, Австралии и Азии. Молотки, портреты, снимки интересных местностей украшали также некоторые узкие простенки возле дверей. Среди кабинета — большой стол, за которым Зюсс писал свои научные работы, готовился к лекциям и докладам, сочинял свои политические речи.

Удивительная работоспособность Зюсса сочеталась с уменьем строжайше использовать время. Он вставал в 6 часов 30 минут и через час отправлялся, неизменно пешком, в университет, где читал с 8 до 9 часов свои лекции. Даже в период напряженной политической деятельности он не брал учебного отпуска и не откладывал лекций. Предобеденные часы он отдавал работе в Академии, в парламенте, в ландтаге. После короткого послеобеденного отдыха Зюсс обычно отправлялся на часовую прогулку в парк Пратер, расположенный недалеко от его квартиры, а затем весь вечер, нередко до двух часов ночи, посвящал научной работе или подготовке речей и лекций, если не был занят на заседании в научных обществах, в парламенте, ландтаге. По субботним вечерам обыкновенно происходили заседания кружка геологов, который положил основание учрежденному в 1909 году Геологическому обществу. Обширная библиотека Зюсса и множество рукописных материалов содержались в полном порядке, необходимом для быстрых справок. Многочисленные отдельные оттиски литературы были подобраны по темам и содержались в больших папках. В Геологическом институте Зюсс сам вел список своих слушателей в течение многих лет; он же составил обширные учебные геологические коллекции, содержавшие типичные образцы из всех стран.

Интенсивная научная и общественная деятельность не оставляла времени для развлечений. Зюсс годами не бывал в театре, почти не читал художественную литературу, хотя иногда, после ужина, любил послушать сатирические произведения немецких авторов.

Пустые светские разговоры не занимали его, но интересные беседы с молодыми учеными часто затягивались в его квартире далеко за полночь. Он был рад посещениям заграничных геологов, от которых черпал новые сведения и с которыми обменивался воззрениями на строение Земли и на геологические процессы.