Помоги проекту - поделись книгой:
Летний отпуск, особенно в старческие годы, Зюсс проводил большею частью в маленьком имении Марцфальви, на границе Венгрии, доставшемся его жене по наследству. Здесь, вдали от забот и обязанностей городской жизни, он особенно много писал, а в часы досуга занимался мелкими садовыми работами.
Зюсс отличался хорошим здоровьем. Вскоре после женитьбы он без всяких последствий перенес оспу, и затем, до последнего года жизни, никогда не болел. Но в молодости он производил впечатление больного человека. Один из старейших его учеников, профессор Фукс, в своих «Воспоминаниях» о Зюссе так описывает свое первое знакомство с ним:
«Это было в ноябре 1861 года. Я только что поступил в Венский университет. Однажды в ожидании лекции по анатомии растений я слонялся по холодным, неуютным коридорам старого здания, не зная, как убить время. Библиотека еще не открылась, читального зала тогда не было, итти в кофейню не позволяли средства. Я решил посетить какую-нибудь постороннюю лекцию и, заметив на доске об'явлений, что с 5 до 6 часов Зюсс читает палеонтологию, зашел в аудиторию. Она была почти пуста, только на передней скамье сидело несколько слушателей. Я скромно приютился на задней скамье. Вскоре вошел Зюсс — тощий человек в простой одежде, с цилиндром сомнительной свежести в руке, немного сгорбленный, с впалыми щеками и тусклыми глазами. «Бедняга, — подумал я, — ему нужно больше есть и меньше штудировать». Зюсс сел за стол, начал говорить усталым голосом. «Он наверно чахоточный», решил я. Но вскоре картина изменилась. Голос лектора окреп, речь сделалась проникновенной, энергичной. Зюсс пошел к доске и начал рисовать спрута так искусно и с такой уверенностью, что я был поражен: никогда я не видел ничего подобного. Набросав, словно шутя, сложный рисунок, Зюсс продолжал лекцию. Он словно вырос, говорил твердо и уверенно, и, когда он кончил, я был очарован, но не мог подавить мысли, что такой вдохновенный мыслитель обречен. «Внутренний жар истощает его», думал я, вспоминая своего чахоточного учителя гимназии.
«У выхода я представился Зюссу и просил разрешения посещать его лекции, «Места много», — сказал он меланхолически, указывая на почти пустую аудиторию. Охотников изучать палеонтологию тогда было еще очень мало.
«Мои опасения, к счастью, не оправдались. Легкие Зюсса были здоровы и с годами, несколько пополнев, он утратил болезненную внешность и приобрел большую выносливость. Во время полевых работ он совершал большие переходы пешком и преодолевал такие крутые и длинные под'емы в горах, какие едва были по силам более молодым людям. Имея почти шестьдесят лет, он предпринял трудную поездку в самую дикую часть Норвегии, а в семьдесят пять лет обладал еще полной работоспособностью и свежестью духовных сил.
«Зюсс был богато и разнообразно одарен. В нем совмещались твердый непреклонный характер, глубокое художественное чувство, ясный ум и любовь к порядку. Он любил общество, особенно молодых людей, но чувствовал себя лучше всего в поле, наедине с природой. Когда он путешествовал по своим любимым горам с молотком в руке, большой кожаной сумкой за плечами и записной книжкой в кармане, он находился в обстановке, наиболее соответствовавшей его натуре, и вполне наслаждался жизнью. Ни потоки дождя, ни жгучие лучи солнца, ни крутые склоны гор не портили его настроения.
«Работоспособность Зюсса была изумительна; он был фанатиком работы и не мог оставаться бездеятельным. Работа была для него не трудом, а удовольствием. Казалось, что он не знал усталости, и его отдых заключался в том, что он переходил от одного рода работы к другому. Он был членом городской думы, депутатом парламента, и казалось непостижимым, каким образом Зюсс находил время для своих научных исследований, которые не прекращались, как и его педагогическая деятельность. И вместе с тем эта загруженность работой не была заметна. Поверхностный наблюдатель мог даже думать, что Зюсс бездельник. Он никогда не торопился, не казался озабоченным или усталым, не пропускал заседаний, не отказывал посетителям, которых было не мало; для каждого он находил время, чтобы его выслушать, а обращавшиеся к нему письменно могли быть уверены, что с обратной почтой получат обстоятельный ответ».
Зюсс начал похварывать весной 1913 года, когда появились признаки болезни сердца в виде артериосклероза. Но лето, проведенное в имении Марцфальви, прошло благополучно и даже бронхит не имел последствий. В начале зимы возобновились признаки сердечной слабости, а в январе 1914 года припадки участились и стали сильнее. Зюсс проводил некоторые дни в постели и должен был сильно сократить свои занятия, особенно письменные, ограничиваясь чтением. В начале марта болезнь усилилась. К болезни сердца присоединился бронхит, перешедший в воспаление легких. Начался тяжелый бред, и 26 апреля могучий старец навеки закрыл свои глаза.
Согласно завещанию, тело Зюсса было отправлено без всякой пышности в его имение Марцфальви в Венгрии, где была похоронена и его жена.
Достойным увековечением памяти Зюсса является памятник, поставленный городом Веной на площади Шварценберг, возле того самого фонтана, где с таким нетерпением ожидали первых струй альпийской воды. На памятнике, увенчанном бюстом инициатора постройки водопровода, женская фигура льет воду, добытую из скалы, на руки коленопреклоненной женщине, изнывающей от жажды.
Зюсс-ученый
3юсс был своеобразный исследователь и столь же своеобразный учитель. Общепринятый элементарный курс геологии он почти никогда не читал, а излагал, большею частью, те вопросы, которые занимали его самого в данное время. Лекции, прочитанные им в течение целого ряда лет, хорошо отражают ход его научного развития. В первые годы своей доцентуры он читал исключительно палеонтологию, но не в виде систематического описания ископаемых животных, начиная с простейших, а в виде отдельных глав, посвященных вопросам анатомии, морфологии, условиям существования, развития и вымирания какого-нибудь класса животного царства, интересовавшего его в это время. Потом его лекции распространились на геологию, главным образом на вопросы стратиграфии, в которых изложение последовательности образования различных слоев, сменявших друг друга в какой-либо области, сочеталось с характеристикой организмов, населявших эту область и так же сменявших друг друга или проходивших цикл постепенного изменения под влиянием меняющихся условий жизни. В позднейшие годы лекции были посвящены почти исключительно тектонике, над вопросами которой работал Зюсс, создавая «Лик Земли». Конечно, начинающих слушателей эти лекции не вполне удовлетворяли, но зато на более подготовленных они оказывали громадное влияние.
Зюсс создал обозначение «ювенильная вода» для той воды, которая выделяется в глубинах земли при остывании расплавленных масс, насыщенных парами, и в качестве вновь образовавшегося химического соединения поднимается по трещинам в виде горячих источников, минеральных терм, на земную поверхность. Применяя это сравнение к Зюссу, можно сказать: то, что он давал в своих лекциях, было всегда «ювенильным» продуктом его ума, овеянным атмосферой свежести. В этом заключалось очарование его лекций, которое влияло даже на противников и недоброжелателей Зюсса.
В дополнение к лекциям Зюсс имел обыкновение проводить со слушателями экскурсии, большей частью во время весенних каникул. Впечатления от этих экскурсий запоминались участниками на всю жизнь. Экскурсии сначала ограничивались бассейном Вены или ближайшими частями Нижней Австрии, но, постепенно распространяясь все дальше, достигли, через Альпы, Италии и даже Сицилии. В этих экскурсиях, кроме слушателей, участвовали научные сотрудники и посторонние — любители геологии. Экскурсанты чувствовали себя непринужденно и в свободные часы, на переходах и ночлегах, развлекались пением и шутками. Зюсс не отставал от молодых и сам молодел в их обществе. Но перед каким-нибудь интересным утесом или на вершине, с которой открывался широкий кругозор, рожок Зюсса собирал рассеявшихся спутников, и воцарялась благоговейная тишина. Зюсс в образных выражениях излагал кратко все существенное и интересное о данном месте.
Французский геолог Термье так характеризует Зюсса как профессора: «Он обладал в высокой степени теми качествами, которые делают профессора достойным этого звания, и даже теми, которые создают большого оратора: благородством фигуры, красотой и строгостью лица, мягкостью и горячностью голоса, свободой речи и обилием образов, способностью оживлять все, о чем он говорил, и давать жизнь идеям и предметам посредством красоты форм и энтузиазма речи. Он умел убедить, научить, овладеть полностью своей аудиторией. С первых же лет своей профессорской деятельности Зюсс стал знаменитым. Слушатели теснились в амфитеатре, следовали за ним толпами в его экскурсиях. Его книга о почве Вены, вышедшая в 1862 году, давала новое направление изучению геологии, и это новое заключалось в том, что Зюсс связывал геологию с географией, человека — с социально-экономическими условиями его жизни. Из тесной научной среды эта книга скоро проникла в широкие культурные слои».
Русскому геологу Богдановичу удалось в 1892 году присутствовать на лекции Зюсса в университете. Он пишет о ней следующее:
«Я до сих пор не могу забыть величественной фигуры старого профессора, с особым изяществом нарисовавшего цветными мелками разрез доломитов Тироля и плавно, спокойно, чрезвычайно сжато давшего в течение сорока минут очерк этого разреза триаса и обрисовавшего условия современного образования коралловых рифов».
Все лекции по палеонтологии, стратиграфии и тектонике Зюсс пояснял рисунками, сделанными цветными мелками на большой черной доске, висевшей на стене возле кафедры. Эти рисунки, часто весьма сложные, он выполнял очень быстро, словно шутя, не прерывая лекции.
В 1901 году, когда Зюссу исполнилось семьдесят лет, он должен был, согласно существовавшему тогда закону, оставить преподавание. Его последняя лекция превратилась в трогательное торжество, которое профессор Фукс, старый ученик Зюсса, описал так:
«Большая аудитория была переполнена. Явились многие бывшие студенты, чтобы в последний раз услышать речь любимого учителя. На скамьях виднелось немало уже поседевших голов. Зюсс поднялся на кафедру и прочитал сначала лекцию обычного типа о строении Анд Южной Америки. Изложив все со свойственной ему образностью, он в заключение обратился к присутствующим с краткой речью, в которой охарактеризовал и сравнил состояние геологии в те годы, когда он начал ее изучать, с состоянием в данное время, и закончил следующими словами:
«Бульвер-Литтон говорит в одном из своих романов, что человек, окруженный на склоне лет своими детьми, считает конец своей жизни не заключительной точкой, а чертой, отделяющей одну главу от другой. С таким же правом можно сказать это об учителе и его учениках. Я счастлив, что могу приветствовать сегодня в этой аудитории не ряд учеников, а ряд поколений учеников, начиная с поседевших, прославившихся членов Академии наук и кончая зеленой молодежью с ее ясными глазами. Этим молодым я хочу сказать несколько слов, — пожилым они известны и без меня. В течение сорока четырех лет многое случилось на Земле, но ничто не имело такого решающего значения для общей культуры человечества, как прогресс естествознания за это время. Оно проникло в каждую область жизни и творчества человека, оно влияет на наши общественные отношения, на философские воззрения, на хозяйственную политику, на положение государств и видоизменяет их. Присмотревшись ближе, мы убедимся, что наряду с естествознанием все больше выдвигается на передний план и естествоиспытатель; его социальное значение находит признание, его научная работа оценивается все выше. Ввиду этого на подрастающее поколение исследователей ложится высокая обязанность, состоящая в том, что они должны все строже относиться к этике своего личного образа жизни, чтобы при возрастающем влиянии естествознания на общественную и государственную жизнь естествоиспытатель чувствовал себя вполне достойным участвовать в руководстве духовным развитием человечества.
«Я дошел до черты своей жизни. Когда я сделался учителем, я не переставал учиться; теперь я перестаю быть учителем, но хотел бы остаться учащимся, пока мои глаза могут видеть, мои уши слышать и мои руки схватывать. С этим пожеланием я не ухожу, но отхожу на свое прежнее место. А теперь благодарю вас всех от глубины души за ваше посещение и прошу сохранить обо мне добрую память».
«Собрание слушало учителя в напряженном безмолвии, и, когда Зюсс сошел с кафедры и направился через столпившихся слушателей к выходу, все были еще под впечатлением торжественного момента. Полное отсутствие аплодисментов и молчаливые рукопожатия всего лучше соответствовали глубокому волнению, охватившему присутствующих».
Зюсс стал членом-корреспондентом Академии наук в 1860 году, в возрасте двадцати девяти лет. В 1867 году он был избран в действительные члены, а с 1885 года, в качестве секретаря естественно-математического отделения, принял деятельное участие в работах Академии. В 1890 году он стал секретарем всей Академии, в 1893 году — вице-президентом и в 1898 году — президентом Академии, которым и оставался до 1911 года. Из-за преклонного возраста он сам отказался от этого поста, но продолжал принимать живое участие в научных работах.
Как президент Академии Зюсс являлся организатором крупных предприятий и заботился о том, чтобы значительные средства, полученные по завещанию купца Трейтля и других лиц, не распылялись на мелкие работы. По его почину были организованы экспедиции в Индию для изучения чумы, в южную Аравию, две бразильские, археологическая — в Египет, экспедиция на судне «Пола» в Средиземное и Красное моря для глубоководных исследований. Он же пытался провести об'единение немецких академий, которое должно было превратиться в международную ассоциацию академий наук для исследований, в которых были заинтересованы все государства и которые можно было успешно проводить только в международном масштабе.
По отзыву Динера, одного из старейших учеников Зюсса и затем многолетнего профессора палеонтологии Венского университета, известного своими работами по описанию фаун, особенно триаса из Альп, Индии, Гималаев и разных частей Сибири, Зюсс обладал особенной способностью обнаруживать связь между явлениями, которые на первый взгляд казались далекими друг от друга, открывать закономерности, о которых до него никто не думал. Он научил видеть многие вещи, мимо которых проходили с закрытыми глазами. Даже самый, по внешности, простой и маленький предмет возбуждал его мысль. Многие помнят его доклад в Венском геологическом обществе, на котором он перешел от описания мельчайших сбросов в горной породе к высшим проблемам горообразования. На другом докладе кусок магнитного колчедана, который он держал в своей руке, явился исходной точкой для цепи мыслей, создавших мост через просторы вселенной к созвездию Лебедя.
Как один из немногих ученых, охватывавших всю свою специальность, Зюсс сделался учителем геологов обоих полушарий и надолго останется им. Нет ни одной главы общей геологии, на которую он не оказал бы влияния в той или другой мере. Положение вулканов в строении гор, их возникновение и разрушение, отношение между глубинными породами и небесными телами он описывал столь же живописно, как и циркуляцию подземных вод или минеральные источники Богемии. Его доклады о горном образовании и гремучем газе каменноугольных рудников, обе его книги о будущности золота и серебра, в особенности же его деятельность в городской думе Вены в качестве члена комиссий по водоснабжению и по регулированию Дуная обнаруживают в нем ученого, который поддерживал связь науки с запросами практической жизни.
В Зюссе соединялись два качества, характеризующие действительно крупного естествоиспытателя, — дар точного наблюдения и способность к смелым обобщениям.
Для доказательства этого Динер сопоставляет два случая из деятельности Зюсса. В качестве молодого слушателя университета Динер присутствовал на первой лекции Зюсса о лике Земли, в которой профессор, на основании клинописных знаков на глиняных дощечках из старой библиотеки Ниневии, раз'яснил эпос об Издубаре и доказал, что все описанные там происшествия полностью об'ясняются естествознанием и что потоп явился следствием землетрясения и одновременного циклона. Вера в способность геологии об'яснять явления чрезвычайно укрепилась в молодом слушателе.
В другой раз Динер сопровождал Зюсса во время экскурсии в итальянские Альпы и наблюдал там, как профессор подробно осматривал слой за слоем, изучая состав и содержащиеся в них окаменелости, составляя точный разрез всей толщи горных пород. Во время этой работы не было и намека на высокие проблемы альпийской геологии, — все внимание было посвящено тщательному наблюдению.
Ничто не ускользало от пытливого взора Зюсса, и, когда шаг за шагом накопились доказательства изменения слоев триаса с приближением к контакту с изверженной массой гранита, Динер узнал, как точное наблюдение в природе приводит к решению геологической проблемы.
Геолог Фукс описывает следующий интересный случай из экскурсии в горы Дахштейн, в которой он участвовал в 1886 году. «Мы сидели перед хижиной Симони в виду исполинских, по внешности однообразных масс известняков Дахштейна, и я начал набрасывать в записной книжке эскиз их. Зюсс взял мою книжку, стал рисовать сам, но вдруг остановился: «Слушай-ка, — воскликнул он, — вот там есть складка, ты видишь там в углу ее изгиб?» И, как бы говоря сам с собой, он продолжал вполголоса: «Известняк Дахштейна вовсе не такой мощный, как думают, там лежат друг на друге несколько покровов, очевидно, надвинутых».
«Это наблюдение не было тотчас же зафиксировано, но через много лет геолог Венер напечатал, на основании продолжительных и тщательных исследований, монографию о горах Зоннвенд у озера Ахен, в которой доказал, что огромные массы известняков этих гор, кажущиеся такими однообразными, состоят из целого ряда надвинутых друг на друга покровов, в которых слои одного и того же возраста повторяются несколько раз. Таким образом Венер подтвердил предположение Зюсса, сделанное на основании одного взгляда, но взгляда проницательного исследователя, могущего делать широкие обобщения на основании мелких подмеченных фактов».
Фукс отмечает еще результаты изучения Зюссом проблемы Гларнерской двойной складки в Альпах, установленной швейцарским геологом Геймом после многолетних тщательных исследований, и, как казалось всем, удачно разрешавшей вопрос о сложном строении этой местности. Зюсс после наблюдений, занявших несколько недель, пришел к выводу, что предположение о двойной складке, одна половина которой опрокинута на север, а другая на юг, ошибочно и что там имеется одна складка, но связанная с общим надвигом всей массы гор с юга на север. Он сообщил свое мнение Гейму, который отнесся к нему с недоверием; ведь он и геолог Штудер посвятили многие годы своей жизни изучению этой местности, строение ее казалось вполне выясненным, а теперь ему говорят, что он заблуждался. Гейм не мог примириться с этой мыслью. А через несколько лет Зюсс получил открытку из какого-то местечка в Гларнерских Альпах, на которой было написано только: «Я думаю, что вы все-таки правы. Гейм». Очевидно последний произвел новые исследования и убедился в правильности вывода Зюсса.
По словам Фукса, подобные случаи почти всегда имели место по отношению к новым идеям, которые высказывал Зюсс. Сначала говорили, что такие выводы невозможны, а затем постепенно выяснялось, что они вполне правильны.
Во время полевых работ Зюсс не ложился спать, не изложив подробно все наблюдения рабочего дня в записной книжке. Он не отступал от этого правила даже после самых утомительных переходов. В течение дня он делал только короткие заметки и набрасывал рисунки, которые вечером обводил чернилами. Он умел передать немногими штрихами так хорошо весь характер местности, что у его спутников возникало желание, чтобы он научил пейзажистов из Академии художеств рисовать утесы, горы и ландшафты.
Всем известно было искусство Зюсса в препарировании остатков ископаемой фауны. Если предмет интересовал его, он не жалел ни времени, ни труда, и чем тверже была горная порода, включавшая какую-нибудь косточку или ракушку, тем упорнее он работал, чтобы освободить и очистить ее. В. А. Обручев имел возможность сам убедиться в искусстве Зюсса. Он послал ему найденные во время экспедиции в Китай в третичных отложениях монгольской Гоби мелкие осколки каких-то зубов, рассеянные в беспорядке в белом, хрупком мергеле, и получил обратно искусно склеенный из этих осколков большой коренной зуб носорога. Это доказывало, что вмещающие зуб отложения являются континентальными, то есть образовавшимися на суше, на каком-нибудь озере, а не в море, которое, по гипотезе Рихтгофена, знаменитого исследователя Китая, покрывало Гоби в третичный период [8].
Эта первая находка остатков сухопутного млекопитающего в отложениях пустыни Гоби побудила тридцать лет спустя американский Национальный музей снарядить большую экспедицию в Монголию для поисков ископаемой фауны. Во время этой экспедиции было найдено огромное количество костей млекопитающих, а затем и более древних пресмыкающихся, причем поиски были начаты с того места, где В. А. Обручев нашел зуб носорога, впоследствии реставрированный Зюссом. Эти исследования доказали окончательно, что в Центральной Азии, начиная с юрского периода, не было моря, а расстилалась суша, богатая разнообразными животными. Были даже найдены окаменевшие яйца пресмыкающихся, отложенные на суше целыми гнездами. Эти гнезда были занесены песком во время какого-нибудь урагана и потому сохранились в целости до нашего времени.
Зюсс был глубоким мыслителем. Мир представлялся ему в виде бесконечного комплекса тесно связанных друг с другом вопросов, участвовать в разрешении которых было задачей его жизни, и это воодушевляло его. Когда его занимала какая-либо проблема, он посвящал ее изучению всю свою энергию, все свое внимание, отстраняя на это время все другие научные вопросы. Добившись разрешения поставленной проблемы, он старался изложить результаты исследования в наиболее ясном и сжатом виде, ограничиваясь самой сущностью, отбрасывая все мелочи, не вдаваясь в полемику. Споры о приоритете были для него невыносимы, и он никогда ими не занимался. Благодаря такому методу работы большая часть печатных трудов Зюсса отличается небольшим об'емом и не дает представления о том количестве времени и труда, которое было на них затрачено. Это касается главным образом его стратиграфических исследований. Например, статья об альпийском эоцене потребовала очень тщательных полевых работ. На карте изученной местности густая сеть маршрутов, нанесенных красными линиями, показывает, какая масса наблюдений была выполнена, а соответствующие записные книжки переполнены рисунками, чертежами разрезов и описаниями. На основании этих материалов можно было бы написать об'емистое сочинение с многочисленными иллюстрациями и картами, но Зюсс ограничился немногими страницами, в которых сумел дать все, что требовалось для полного изменения существовавших представлений об альпийском эоцене.
Закончив изучение какого-либо вопроса в пределах, допустимых современным состоянием науки, Зюсс переходил к другому. Но этот переход не был случайным. Если проследить научные труды Зюсса в хронологическом порядке, то легко заметить, что они связаны друг с другом и в совокупности представляют цепь органического развития идей.
Первые труды Зюсса касались области чистой палеонтологии. В своей первой работе он описал граптолиты, собранные в окрестностях Праги, и затронул вопросы анатомии и морфологии. Этим вопросам и посвящены его дальнейшие труды, которые привели его к вопросам биологии и фаунистики, а эти, в свою очередь, возбудили интерес к стратиграфическим условиям третичных формаций. Изучение стратиграфии третичной системы в Альпах заставило обратить внимание и на стратиграфию более древних образований — мезозойских и палеозойских, а следующий шаг привел Зюсса к вопросам тектоники — отрасли геологии, приковавшей затем его главное внимание. Характерный для этого ученого смелый полет мысли нашел в этой отрасли науки наиболее благодарное поле для своего развития. Зюсс, со свойственной ему проницательностью, скоро убедился, что общепринятый метод изучения отдельных горных кряжей не достаточен для разрешения вопросов тектоники и что необходимо изучать закономерность отношения горных систем друг к другу и ко всему материку. Строение материалов в целом сделалось, таким образом, вопросом, к которому естественно пришел Зюсс и которому он посвятил много лет своей жизни. Он поставил тектонику на новое основание сравнительного изучения, создав новую отрасль геологии — региональную тектонику, и совершил переворот во всей геологии. Громадный труд «Лик Земли» представлял осуществление этой идеи, так как в нем подведены итоги всем наблюдениям о строении земного шара и истории развития этого строения вплоть до современного состояния. По своему значению и влиянию на дальнейшее развитие естественно-исторических наук этот труд может быть сопоставлен с «Космосом» Гумбольдта, с «Принципами геологии» Ляйелля и с «Происхождением видов» Дарвина.
Научные труды Зюсса, методы его работы, даже его научный облик в целом нередко подвергались неодобрительным нападкам. Говорили, что он больше журналист, чем исследователь, что его труды не вполне научны, а скорее фельетонны; возник даже эпитет «гео-поэт». Все эти отзывы имеют известное основание, но упрек, который имели в виду их авторы, в действительности представляет высокую похвалу. Зюсс не хотел увеличивать сухой балласт научной литературы, но стремился к деятельному участию в живительном потоке научной мысли и в этом смысле был журналистом. Его труды, большею частью небольшие по размерам, написаны изящно, так что могут быть названы фельетонами, но почти каждый из них прокладывал новые пути, являлся исходным пунктом нового направления научных исследований. А эпитет «гео-поэт» является почетным, так как в общении с природой — величайшим поэтом — Зюсс почерпал вдохновение и облекал свои научные труды в художественную форму; сухой перечень фактов превращался под его пером в красочное описание, доступное широкому читателю.
Работая над «Ликом Земли», Зюсс вел переписку с многими исследователями, рассеянными по материкам нашей планеты. Обыкновенно она завязывалась после получения какого-либо нового труда, статьи или заметки, посланной автором Зюссу, уже известному во многих странах, в особенности после выхода из печати первых двух томов «Лика Земли». Так началась его переписка с В. А. Обручевым в 1891 году. Получив от последнего отчет об исследованиях в Олекминско-Витимском золотоносном районе, Зюсс обратился к нему с просьбой высказать свое мнение о возрасте сибирских складчатых дуг, которые кажутся ему очень древними, хотя и связанными в общую систему с дугами Центральной Азии и Гималаев; последние — очень молодые, так как в них складчатости подверглись и третичные отложения. Предприняв обзор складчатых дуг всей земли, он желал знать мнение местного исследователя. Так как В. А. Обручев в то время был знаком только с небольшой частью Сибири, то высказать компетентное мнение о складчатых дугах всей обширной страны он, естественно, не решился и предпочел послать Зюссу перевод небольшой статьи известного сибирского геолога Черского, содержавшей желаемые сведения, снабдив ее только небольшими примечаниями. Эта статья и легла в основу представлений Зюсса о строении Сибири; положения Черского он развил и дополнил, пользуясь результатами позднейших исследований.
Переписка В. А. Обручева с Зюссом продолжалась двадцать три года, возобновляясь после каждой посылки Зюссу оттисков о работах и сообщений о результатах исследований в Сибири и Центральной Азии, которые Зюсс использовал при разработке текста «Лика Земли». В его письмах иногда ставились определенные вопросы, и по письмам можно, до известной степени, проследить постепенное развитие его взглядов на строение Азии. Подобного же рода переписку Зюсс вел и со многими другими учеными, собирая повсюду новые данные, чтобы пополнить свои сведения и набросать возможно более правильно основные черты лика Земли.
Несмотря на свою занятость, Зюсс очень ценил посещения иностранных ученых и уделял им много времени, стараясь получить от них возможно больше новых сведений о строении той или другой части Земли. Так, во время своего пребывания в Вене в 1898 и 1899 годах В. А. Обручев провел много часов в кабинете Зюсса, излагая ему результаты исследований в Прибайкалье, Забайкалье, Центральной Азии и Китае и обсуждая вместе с ним руководящие линии строения этих обширных частей Азии. И только во время скромных трапез в семейном кругу, прерывавших эти научные беседы, разговор касался других тем. Нельзя не упомянуть и о замечательной предупредительности и любезности Зюсса. Узнав о предстоящем приезде в Вену профессора Обручева, Зюсс заблаговременно занял для него номер в гостинице, вблизи своей квартиры, а когда при от'езде Обручев потребовал счет для уплаты, оказалось, что счет уже оплачен Зюссом, который хотел хоть этим вниманием и гостеприимством отблагодарить русского ученого за обильные сведения, полученные от него. Чтобы избавить Зюсса, жившего очень скромно, от расходов, В. А. Обручеву пришлось при вторичном посещении Вены скрыть от него день приезда и адрес гостиницы, в которой он остановился.
Зюсс был противником шумных оваций и торжественных приветствий и не соглашался на празднование своих юбилеев. Чины, ордена и отличия в виде сословного повышения, которые неоднократно предлагались ему государственной властью, он решительно отклонял. Он принимал только знаки внимания к своей научной деятельности, выражавшиеся в избрании в почетные члены ученых обществ и учреждений или в присуждении ему медалей имени ученых. Он был членом многих академий наук, а Королевское общество Англии присудило ему свою высшую награду — большую золотую медаль имени Ляйелля — за его сочинение «Лик Земли».
Приложения
В предшествующих главах, описывая жизнь Зюсса, мы касались только вскользь его геологических работ, которыми он приобрел мировую известность. Им поэтому необходимо посвятить отдельную главу, характеризующую этого замечательного человека как геолога и автора «Лика Земли».
Зюсс начал свои научные труды в области палеонтологии — науки об ископаемых организмах. Импульсом для этих работ послужило изучение окрестностей Праги, по которым он экскурсировал в 1849 году, будучи еще студентом техникума, едва знакомым с естествознанием. Древние осадочные породы этих окрестностей, принадлежащие к первым периодам палеозойской эры (эры древней жизни) — кембрийскому и силурийскому, богаты остатками морских животных, особенно граптолитов, брахиопод и трилобитов. Молодой Зюсс так увлекся этими представителями древнейшей жизни на земле, что у него едва хватало времени для других предметов, преподававшихся в техникуме.
Граптолиты, собранные вокруг Праги, составили тему первой научной работы Зюсса. Он описал целый ряд новых, открытых им, родов и видов этих организмов, но столкнулся при этом с французским геологом Баррандом, давно уже жившим в Праге, изучавшим древнюю фауну ее окрестностей и считавшим, что молокосос дерзко вторгся в ту же область, нарушив, вопреки установившимся обычаям, его приоритет. Барранд поторопился напечатать свою монографию о граптолитах, и Зюссу, при корректуре своей печатавшейся уже работы, пришлось внести ряд исправлений в названия родов и видов, согласно определениям Барранда. Позже, в печати, последний отозвался также неодобрительно о некоторых выводах Зюсса, так что выступление последнего на научном поприще произошло, по его выражению, в дурную погоду.
В 1850 году Зюссу пришлось для лечения болезни печени провести лето в Карлсбаде, пользуясь его горячими минеральными источниками. Окрестности этого города богаты живописными скалами красного гранита в виде столбов и утесов разнообразных форм, сложенных из глыб, напоминающих матрацы и подушки. Они заинтересовали Зюсса, и он посвящал много времени зарисовке этих форм, представлявших огромный контраст с почвой окрестностей Праги, сложенной из темных сланцев и песчаников, разбитых на тонкие слои.
Занятия Зюсса были замечены, и он получил предложение написать геологический очерк для Путеводителя по окрестностям Карлсбада. Путеводитель был издан местным книготорговцем, и это была первая печатная работа Зюсса. Минеральные источники не выпали из его кругозора и были описаны им гораздо позже в труде о горячих источниках.
Интерес к естествознанию, пробужденный в Праге и Карлсбаде, побудил Зюсса сделаться в 1852 году ад'юнктом хранителя придворного минералогического кабинета в Вене, где ему было поручено привести в порядок коллекцию по палеонтологии. Он занялся изучением богатого собрания окаменелостей и написал несколько работ о плеченогих, аммонитах и третичных млекопитающих, положив начало естественной классификации плеченогих и аммонитов. В этих трудах он описал, между прочим, места обитания плеченогих, отметил соотношение между аммонитами и современными аргонавтами и уже тогда придерживался взгляда, господствующего в настоящее время, что изучение ископаемых животных нужно вести в отношении их строения, образа жизни, распространения и генетической связи с современной фауной. Он подчеркивал мысль, что палеонтология может развиваться на прочной научной базе только в теснейшем контакте с изучением современных форм животных. Уже при изучении остатков третичных млекопитающих Венского бассейна Зюсс пытался восстановить последовательность их во времени, то есть порядок смены одних форм другими.
В период палеонтологических работ Зюсса вышло сочинение Дарвина о происхождении видов, основные идеи которого о единстве и непрерывности органической жизни Зюсс несомненно усвоил, хотя искал решения проблемы развития другими путями. Большое влияние на него имели труды Форбса, но Зюсс не является учеником кого бы то ни было ни в палеонтологии, ни, позже, в геологии. Он был самостоятельным мыслителем и основателем отдельной школы.
Изучение последовательности фаун млекопитающих в третичных отложениях Венского бассейна, связанное с подробным ознакомлением с составом и последовательностью этих отложений, постепенно привело Зюсса из области палеонтологии в область геологии, а предоставление ему в 1862 году кафедры геологии в университете окончательно закрепило этот переход. Но заключительная глава в его труде «Лик Земли», озаглавленная «Жизнь», ранее напечатанная в сокращенном виде в «Известиях Венского геологического общества», доказывает своим остроумным и оригинальным раз'яснением отношений органического мира к твердой земной коре, что Зюсс оставался знатоком биологических вопросов.
Занявшись геологией, Зюсс сначала обратил внимание на вопросы стратиграфии, так как изучение последовательности наслоений третичного периода Венского бассейна привело его в эту область. Эти отложения издавна интересовали геологов Вены, но исследованиям Зюсса наука обязана первым установлением последовательности отдельных членов свиты миоцена во внеальпийском бассейне у Горна и Эггенбурга. Классическая работа о почве Вены в 1862 году уже обратила всеобщее внимание на молодого ученого. В этом труде увлекательно описана история миоценового моря, населенного фауной, очень близкой к современной фауне Средиземного моря, сначала омывавшего своими волнами гранитные берега Богемского массива, затем, после провала внутриальпийской впадины, распространившегося на место большого пресного озера. Позже озеро это отделилось от Средиземного моря, превратилось в замкнутый бассейн. Фауна его обеднела в связи с уменьшением солености воды, и оно наконец распалось на цепь пресных озер, которые постепенно были заполнены галечниками из больших рек.
За период научной деятельности 1851–1862 годов Зюсс напечатал 46 трудов, главным образом по палеонтологии, особенно о плеченогих и третичных млекопитающих. Было напечатано также несколько работ по стратиграфии, заканчивавшихся описанием почвы Вены, способа ее образования, ее состава и ее влияния на жизнь населения.
От этих молодых образований пытливый ум Зюсса обратился к подстилающим их, более древним, а изучение их потребовало расширения области исследований. Округленные, обточенные работой веков возвышенности Богемского массива, ограничивающие Венский бассейн с севера, и зубчатые цепи Восточных Альп, поднимающиеся на южном горизонте, прежде всего привлекли внимание Зюсса. Контраст этих соседних форм рельефа настоятельно требовал раз'яснения. Начались ежегодные экскурсии во время весенних и летних каникул, увлекавшие Зюсса все дальше и дальше. Он обошел Богемский массив, Судетские горы, Альпы Австрии и Швейцарии, впадину Ломбардии с ее вулканическими сопками, Апеннины, посетил Везувий и Этну. Он ознакомился с современными вулканами, чтобы выяснить связь вулканизма с горообразованием, определить роль и значение тех изверженных масс, которые вторглись в цепи Альп, сложенных существенно из осадочных горных пород, и которые в Бегемском массиве обнажены размывом на огромном протяжении и почти лишены своей прежней покрышки. Зюсс правильно оценивал громадное значение опытных наблюдений в поле для синтетических работ. Он учил, что только в самой природе геолог может получить настоящее представление о горообразовании, выработать умение выяснить по формам поверхности генетические идеи, то есть читать историю их происхождения.
Среди результатов исследований Зюсса в этот период его работ особенно отмечают тщательное расчленение ретического яруса в группе Остергорна, составленный им профиль Дахштейна, доказательство присутствия эквивалентов красного лежня перми в Южных Альпах, открытие громадного надвига Торренто Мазо в Валь Сугана, расчленение третичной формации Австрии. Этот период был героическим в геологии Австрии. Нужно было выяснить главные черты строения государства, над чем работали геологи учрежденного в 1849 году Геологического комитета.
За этот десятилетний период, с 1862 по 1872 год, Зюсс напечатал 44 научных работы, представлявших завершение исследований предшествующего периода, частью еще по палеонтологии (о плеченогих, головоногих и третичных млекопитающих), но больше по стратиграфии и другим вопросам, которыми он начал заниматься в связи с работой по водоснабжению и регулированию Дуная. Были напечатаны работы о трудах комиссии по водоснабжению, о течении Дуная и грунтовой воде его долины, о пыли города Вены и так называемом «венском песчанике», о лесе, о минеральных источниках Карлсбрунна, о космогонических гипотезах, о границе между геологией и историей, о соленосной толще Велички, а также по педагогическим вопросам — о преподавании естествознания в гимназиях, о введении в них изучения геологии, о горном образовании.
Заключительной работой этого периода нужно считать маленькую статью о строении Итальянского полуострова. В ней Зюсс впервые высказал новые взгляды на строение больших складчатых гор Европы, которое начало все больше занимать его внимание и выяснение которого составило главную тему следующего периода научных исследований.
Землетрясение, происшедшее 3 января 1873 года в Нижней Австрии, побудило Зюсса заняться также изучением сейсмических явлений, которые составили тему нескольких небольших, но крупных по своему значению исследований, способствовавших выяснению особенностей землетрясений тектонических, то есть обусловленных движениями в земной коре при горообразовании.
Два года спустя в небольшой книжке «О происхождении Альп» Зюсс положил начало новому учению об образовании горных цепей. Известный германский геолог Циттель в своей «Истории геологии и палеонтологии» отметил, что появление этой книжки знаменует начало новой эпохи в геологии, так как она содержит множество свежих идей, кратко, но ясно намеченных. Динер, ученик и затем долголетний товарищ Зюсса по университету, говорит, что до появления этой книжки геологи довольно безразлично относились к вопросам горообразования. В «Принципах геологии» Ляйелля, руководящем труде половины XIX века, эти вопросы совсем не рассмотрены. В Европе геологи придерживались еще взгляда Эли де Бомона и Леопольда Буха, несмотря на возражения американских геологов, например Дэна и братьев Роджерс. Бух учил, что горы созданы поднятием снизу, что неизвестная сила выпирает их из глубин, или боковое давление, исходящее от вулканической оси, создает складки земной коры. Центральный пояс древнейших пород в Альпах представляет эту поднятую или поднимающую ось, по обеим сторонам которой более молодые породы расположены симметричными складками. Эли де Бомон пытался об'яснить направление горных цепей геометрическими законами и думал, что их расположение соответствует ребрам пентагонального додекаэдра, окружающего земной сфероид. Он считал, что то или иное направление цепи указывает определенный возраст ее возникновения. И хотя немецкие, французские и английские геологи дали отдельные ценные исследования о строении тех или других местностей, но не привлекли к вопросу региональной тектоники особого интереса. Только Зюсс ввел в него плодотворный сравнительный метод и по праву может считаться основателем этой отрасли геологии. Он показал, что симметрическое строение Альп — только кажущееся, что Альпы созданы не силой, поднявшей их снизу, и не боковым давлением, действовавшим от вулканической оси, но тангенциальным напором с юга, что изверженные породы в Альпах, как и в других горах, играют пассивную роль; что руководящее значение для выяснения их строения имеет не сеть геометрических линий, а своеобразное отношение простирания складчатости к форланду Альп, то есть к местности, расположенной перед ними, так как складки прижимались к более жестким участкам земной коры, которые не участвовали в складчатости; и что бросающаяся в глаза разница между строением молодых Восточных Альп и соседнего с ними древнего Богемского массива обусловлена совершенно различной геологической историей этих двух самостоятельных тектонических областей.
Подробное рассмотрение системы Альп, включая в нее горы Юры, Карпаты, срединные горы Венгрии, Динарийские цепи и Апеннины, показало, что система не симметричная, а односторонняя. Крутой южный обрыв Западных Альп к равнинам Пьемонта и Ломбардии соответствует дугообразной трещине разлома, вдоль которой из недр выступили изверженные породы и от которой пласты земной коры ложились в складки под действием силы, направленной на северо-запад, север и северо-восток. Подобное же одностороннее строение имеют Балканы, Кавказ и Арарат. В общем получается замечательное сходство гор Европы с американскими горами, описанными Роджерсом и Дэна, так что предложенная ими теория бокового сдвижения применима и в Европе, но с некоторыми изменениями.
Книжка о происхождении Альп встретила восторженный прием со стороны одних геологов и резкие возражения со стороны других, — приверженцев старых теорий Буха и Эли де Бомона. Об'яснение образования складчатых гор односторонним горизонтальным сдвижением постепенно было принято большинством геологов, но не могло еще окончательно вытеснить другие взгляды. Сам Зюсс уже указал, что для окончательного решения вопроса и получения правильного понятия о сущности тектонических явлений необходимо распространить исследования на всю земную поверхность. Он и поставил перед собой эту огромную задачу, посвящая ей все больше и больше времени и внимания. Метод сравнительного изучения строения земной коры он распространил на всю поверхность земного шара и в течение 35 лет упорной работы создал свой «Лик Земли», первый том которого вышел из печати в 1881 году, а четвертый — в 1909 году.
Содержание и значение этого труда мы рассмотрим ниже, а теперь отметим и другие работы Зюсса. Естественно, что за период с 1876 по 1909 год, когда главное внимание и время было занято созданием «Лика Земли», Зюсс опубликовал не много других исследований. Их насчитывается всего 24, и часть из них имеет тесное отношение к темам главного труда, являясь предварительным изложением затронутых в нем вопросов. Таковы были его статьи о кажущихся вековых колебаниях отдельных частей земной поверхности (1880 г.), о прерванном горообразовании (1886 г.), о строении Европы (1890 г.), о разломах в Восточной Африке (1891 г.), о больших глубинах океанов (1893 г.), об асимметрии северного полушария (1898 г.), о природе шариажей (1904 г.), о жизни (1909 г.).
Известное отношение к главному труду имели также статьи о минеральных источниках Богемии (1879 г.), о горячих источниках (1902 г.), в которых он создал понятие «ювенильная вода», обозначив этим термином воду, образующуюся из сгустившихся паров, выделяющихся из остывающих в глубине изверженных пород, и поднимающуюся впервые на поверхность, в противоположность «вадозовой воде», которая создается из атмосферных осадков и находится в постоянном круговороте в поверхностных слоях и в гидросфере Земли.
Отношение к «Лику Земли» имеет также статья Зюсса о стратиграфии Центральной Азии (1894 г.). В этой статье на основании старых наблюдений Столички и новых данных, собранных русским геологом Богдановичем во время Тибетской экспедиции Певцова в 1889 году, он дал общую характеристику строения Западного Куэн-Луня, части Памира и Южных цепей Восточного Тянь-Шаня и, при участии некоторых ученых Вены, описал собранные в этих областях коллекции ископаемых фаун. Новые данные о строении этих, до того времени очень мало изученных частей Центральной Азии доставили существенный материал для их характеристики в третьем томе «Лика Земли».
Изучение строения земной коры заставило Зюсса заинтересоваться строением других космических тел. Он напечатал несколько заметок о Луне (1895 г.), в которых высказал много оригинальных соображений о природе огромных кратеров, различаемых на этом спутнике, сопоставил их с вулканами Земли и старался выяснить причину различия тех и других. О других космических телах он высказался в отдельной заметке (1907 г.). Особое положение занимают два сочинения этого периода, в которых Зюсс обнаружил свое хорошее знакомство с вопросами буржуазной экономики и финансовой политики. Эти сочинения тесно касаются и геологии.
В 1877 году Зюсс напечатал книгу «Будущность золота», в которой выяснил, какой из двух драгоценных металлов, золото или серебро, должен быть поставлен в основу монетной системы, обеспечивающей устойчивость цены бумажных денежных знаков. Он рассмотрел, начиная с времен Французской революции, законодательства различных государств, одни из которых считали только серебряную монету основой денежного обращения, другие — только золотую, тогда как третьи допускали чеканку как золота, так и серебра. При этом отношение к металлам менялось в одном и том же государстве в зависимости не только от колебавшейся ценности того или другого металла в связи с открытиями новых богатых месторождений, но и в зависимости от политических и экономических условий и взаимоотношений государств.
Рассмотрев рынок главных металлов, взаимоотношения их ценности и стоимость добычи золота, Зюсс знакомит читателя с основами науки о рудных месторождениях, излагает предположение о составе недр Земли, судя по ее удельному весу, составу метеоритов (обломков других космических тел, падающих на нашу Землю) и тяжелых так называемых «основных» горных пород, содержащих платину, самый тяжелый из металлов. Затем излагается образование горных цепей, трещин в горных породах, вулканических извержений; возгонка металлов и образование рудных жил; преобразование их выходов на поверхность благодаря процессам выветривания; переход трудно окисляемых металлов в рассыпные месторождения; образование самородков и богатство золотоносных россыпей и, наконец, классификация месторождений золота и серебра.
Следующие главы посвящены описанию месторождений золота в разных странах и серебра в Мексике и Южной Америке — главных поставщиках этого металла на рынок. Предпоследняя глава излагает будущность добычи золота и серебра. Зюсс указывает, что большая часть золота, поступающего на рынок, добывается из россыпей, и легкость этой добычи обусловила ее быстрый рост в связи с проникновением золотоискателей в новые районы Калифорнии, Австралии, Африки и Сибири. Россыпи останутся регуляторами добычи золота и в будущем, но половина всего запаса золота уже извлечена из них. Неразведанных районов на Земле остается не много, и со временем добыча золота должна все больше и больше переходить к извлечению его из жильных месторождений, которое обходится гораздо дороже, следовательно количество этого металла должно уменьшиться, а ценность его увеличиться. Серебро в россыпях не встречается, оно издавна добывается из коренных месторождений. Открытие чрезвычайно богатых рудников в Мексике и Южной Америке понизило его рыночную цену во второй половине прошлого века и повлекло за собой закрытие старых, менее богатых рудников в Европе и Сибири.
Таким образом, Зюсс приходит к выводу, что будущность серебра на земле более обеспечена, чем будущность золота. Последнее через несколько столетий, после истощения россыпей и наиболее богатых верхних горизонтов коренных месторождений, с переходом добычи к глубоким горизонтам, предел которой поставлен на известной глубине высокой температурой внутренности Земли, сделается более редким металлом, и цена его повысится. В качестве украшений и для промышленных нужд оно сохранит свое значение, но исчезнет в монетной системе. Серебро более распространено в земной коре; кроме самостоятельных месторождений оно является спутником и извлекается попутно из месторождений золота, свинца, цинка. Поэтому оно удержится дольше в качестве основы денежного обращения, пишет Зюсс.
Нужно отметить, что эта книга была написана до открытия богатейших коренных месторождений золота в Южной Африке, которые выдвинули эту страну на первое место среди производителей золота на земле. Затем последовали новые открытия богатых россыпей в Аляске, а в последние годы, при советском правительстве, сильно возросла добыча золота в СССР благодаря открытию новых районов на Алдане, в бассейне реки Колымы, в Казахстане и усиленной разработке как россыпей, так и коренных месторождений в старых районах, где обнаружены еще большие запасы. Нужно еще заметить, что Зюсс не предвидел грядущего и неизбежного крушения капиталистической системы в результате социалистических революций и прихода коммунизма, во время которого при новой, более прочной и справедливой организации взаимоотношений народностей на Земле исчезнет надобность в денежных знаках. И этот переворот наступит несомненно гораздо раньше, чем истощение месторождений золота, а успехи науки и техники позволят, во-первых, заменить золото в разных отраслях промышленности менее редкими металлами и, во-вторых, приведут к возможности извлекать золото из морской воды, которая, как показал ряд попыток в последние годы, содержит огромный запас этого металла. В настоящее время такая добыча еще экономически не выгодна ввиду незначительного содержания в ней золота.
Естественным продолжением этого сочинения явилась книга «Будущность серебра», вышедшая в 1892 году. В ней Зюсс дает новую характеристику месторождений серебра на основании их дальнейшего изучения при разработках (особенно в Мексике и Южной Америке), выявивших громадные запасы этого металла, а также на основании открытия новых богатых месторождений в Северной Америке. Он продолжает развивать свою точку зрения, что только серебро в будущем останется прочной основой монетной системы всех государств.
Первый том «Лика Земли» появился отдельными выпусками в 1883–1888 годах. В них Зюсс не только подробно развивает, дополняет и исправляет представления об образовании материков и гор, намеченные в общих чертах в «Происхождении Альп», но рассматривает также все главные события, которые имели место в течение геологических периодов как в твердой земной коре, так и в водной оболочке, чтобы об'яснить ими современное состояние земной поверхности — лика Земли.
«Введение» к первому тому обращает внимание читателя на основные особенности земной поверхности, сразу бросающиеся в глаза, если взглянуть на нашу планету с большой высоты, устранив скопления облаков и воду океанов, скрывающих неровность рельефа. Эти особенности — клинообразные очертания материков, огромные впадины океанов и противоположность атлантических и тихоокеанских берегов — уже свидетельствуют, что рельеф в значительной степени и в главных чертах создан провалами в земной коре. Определив понятие геологической формации, рассмотрев выработку представлений о циклах развития с половины XIX века и установив применимость стратиграфической терминологии, созданной в Европе, Зюсс отмечает громадное значение дислокаций — движений земной коры — и еще большее значение трансгрессий и регрессий — колебаний уровня океанов — и излагает план своего сочинения. Первая часть его посвящена рассмотрению движений в поверхностной части земной коры, вторая — строению и направлению горных цепей, третья — изменениям поверхности моря при поднятиях и опусканиях его уровня и четвертая — лику Земли в его целом, как результату происходивших движений в твердой и жидкой оболочках. Первая глава первой части посвящена вопросу о всемирном потопе. Указав, что предания о разрушительных наводнениях имеются у многих народов Старого и Нового Света, Зюсс отмечает, что наибольшей силой и огромным распространением отличаются приливные волны, вызванные землетрясениями, и приводит несколько примеров обусловленных ими наводнений из новейшего времени. В некоторых сказаниях прямо говорится, что море создало потоп. С этой точки зрения Зюсс старается об'яснить и потоп, который описан в библии, причем неполному библейскому изложению этого события нужно предпочесть клинописное, сохранившееся в обрывках летописи вавилонского жреца Берозуса, описывающее огромное наводнение в низменности Евфрата и в некоторых чертах замечательно совпадающее с библейским. Описание потопа, песнь 11-я, составляет только часть большого эпоса о деяниях героя Издубара. При помощи знатока клинописи Гаупта Зюсс изложил содержание этой песни и затем дал подробное и остроумное истолкование его, пользуясь историческими и географическими сведениями о Месопотамии. Он описал место события, постройку судна с применением асфальта для конопатки, ход катастрофы в воздухе и на земле, ее окончание, причаливание судна со спасшимися людьми к горе Низир, поясняя изложение сопоставлением с современными явлениями смерчей и наводнений, обусловленных землетрясениями и циклонами в разных странах. Он пришел к выводу, что катастрофа потопа действительно имела место в низовьях реки Евфрата, представляла обширное и разрушительное наводнение, существенно обусловленное землетрясением в районе Персидского залива и, вероятно, связанное с надвинувшимся с юга циклоном. Но предания других народов не дают никакого основания утверждать, что наводнение распространилось за пределы Тигра и Евфрата, тем более — на всю Землю.
Описание этого события, изложенное в поэтических образах, и все комментарии к нему, доказывающие знание обширной литературы, чрезвычайно интересны и увлекают читателя. И хотя Зюсс, как показало позднейшее изучение вопроса, допустил некоторые ошибки в истолковании эпоса из-за недостаточно точных переводов клинописи, в основном его выводы о причинах и местном значении потопа, описанного в библии, были правильны.
Вторая глава характеризует отдельные области, подверженные землетрясениям, а третья — дислокации, обусловленные сокращением земного ядра, причем устанавливаются различные типы их, как горизонтальных, вызываемых тангенциальными напряжениями, так и вертикальных — при радиальных движениях. При этом использованы разнообразные личные наблюдения Зюсса в Альпах и Богемии, указано сочетание движений того и другого рода и некоторые явления надвигов, значение и распространение которых только в последние годы оценены по достоинству, хотя они были отмечены 50 лет тому назад.
Четвертая глава посвящена вулканам, которые Зюсс считает незначительными проявлениями грандиозных процессов, происходящих в глубине. Рассматривая на ряде примеров постепенное обнажение и частичное разрушение вулканической горы, он приходит к установлению «денудационных рядов», которые показывают, что насыпные вулканы земной поверхности генетически связаны с огромными массами изверженных пород, залегающих глубже и обозначенных Зюссом новым термином «батолиты».
В пятой главе охарактеризована разница между землетрясениями вулканическими — обусловленными извержениями вулканов, и тектоническими — связанными с движениями земной коры, и установлены различные типы последних.
Все эти главы составляют введение к главной задаче сочинения — аналитическому и синтетическому изучению земной поверхности. Оно начинается во второй части первого тома сравнительным рассмотрением горных систем для выяснения истории их возникновения на основании их строения. Начиная с области, прилегающей с севера к Альпам и составляющей их «форланд», Зюсс доказывает существенную роль Русской плиты, Судет и среднеевропейских горных масс, которые представляли препятствия для развивавшейся складчатости Альпийской системы и при этом или преодолевались и покрывались надвигавшимися складками, как Судеты и часть Русской плиты, или оставались недвижными глыбами среди смещенной окрестности. Из направлений простирания главных складок выводятся так называемые руководящие линии Альпийской системы, их завороты и закручивания (Wirbel). Подробно рассмотрена огромная область провалов в Южных Альпах, с которой связано также образование Адриатического моря. Отдельная глава посвящена геологическому прошлому Средиземного моря. На основании рассмотрения третичных отложений Зюсс прослеживает прежнее распространение, очертания и фазы развития этого моря (получившего название Тэтис) от Антильских островов через Атлантический океан, среднюю Европу и далеко в глубь Азии. Раздробление соседних материков и позднейшие провалы Эгейского и Черного морей прослежены во всех деталях с изумительным знанием об'ектов и литературы.
Дальнейшие главы посвящены описанию обширной плиты пустыни Сахары и ее продолжения в Аравии и Палестине, затем описанию еще более крупной столовой страны — Южной Африки, которая прежде в виде материка Гондвана простиралась через Мадагаскар до Южной Индии и Австралии и теперь со всех сторон ограничена береговыми сбросами, наконец, индийских и центрально-азиатских горных систем и их отношения к Альпам и европейским горам. Северная и Южная Америки рассмотрены столь же подробно, а в заключительной главе дана сводка важнейших результатов исследования. Зюсс отмечает, что названия «Старый» и «Новый» Свет геологически не верны, так как Северная Америка в большей части оставалась сушей со времени мела и потому представляет сравнительно старый материк; так же стара и Южная Америка, представляющая щит, окаймленный с трех сторон валами гор и оборванный только с севера и северо-востока без видимых руководящих линий. В «Старом Свете» спаяны три разнородные области: южная страна Гондвана, которая со времени Карбона не вполне покрывалась морем; Индо-Африка — современные Сахара, Египет, Сирия и Аравия, — покрытая меловым морем, но с палеозоя не подвергавшаяся складчатости, и Евразия, обнимающая север Африки, Европу и остальную Азию. Южная часть Евразии сильно складчата и на большом протяжении надвинута на столовую страну Индо-Африку.
Второй том «Лика Земли» начинается историческим обзором различных мнений о значении перемещения берегов, вековых поднятий и опусканий, причем Зюсс указывает на преимущество индиферентной терминологии в виде положительных и отрицательных движений береговой линии. Затем следует блестящая характеристика очертаний Атлантического и Тихого океанов с выяснением различий в строении их берегов и установлением двух основных типов морского берега — атлантического, характеризуемого разломами, и тихо-океанского, обусловленного складчатостью, направленной от суши к морю; указана также связь вулканизма и образования островов с обоими типами берегов. Три главы посвящены рассмотрению палеозойских, мезозойских и третичных морей с их трансгрессиями и регрессиями, с характеристикой осадков (между прочим и образования ископаемого угля). Это привело его к рассмотрению современных колебаний морского уровня, которым заняты следующие главы, описывающие перемещения береговой линии в Скандинавии, Северном, Балтийском и Средиземном морях и на берегах других материков. Зюсс об'ясняет эти перемещения движениями гидросферы, а не литосферы и называет их «эйстатическими». Этому вопросу посвящена последняя глава, в которой доказывается различный возраст берегов, зависимость очертаний материков от складчатости и разломов разного времени, отвергается активное или пассивное поднятие частей земной коры. Автор приходит к выводу, что земной шар сокращается, морские бассейны, поэтому, опускаются, что обусловливает эпизодическое отрицательное движение морского уровня; накопление осадков в морях обусловливает противоположное непрерывное положительное движение морского уровня.
Первая часть третьего тома, вышедшего в 1901 году, то есть через 13 лет после второго, посвящена строению Евразии — материка Европы и Азии, представляющего одно целое. Зюсс во «Введении» указывает, что его задачей является определение плана руководящих линий строения Земли, но определение это осложняется тем, что более двух третей ее поверхности скрыты под водой, а на суше имеются обширные столовые страны из горизонтальных слоев, скрывающих складчатое основание. Он отмечает, что все архейские породы подвергались складчатости или равносильной с ней прессовке. Уже эта повсеместная складчатость доказывает сокращение поверхности планеты, а налегание горизонтальных слоев на древних складках доказывает докембрийский размыв складок. Горизонтальное положение кембрийских слоев в известной местности, например у Ленинграда, говорит о том, что здесь земная кора очень долгое время находилась в покое, силы горообразования не действовали в противоположность другим местностям, где молодые осадки складчаты. В докембрийское время складчатость охватывала весь земной шар, теперь она ограничена отдельными его частями. Из этого следует, что искомый план руководящих линий будет содержать участки разного возраста, и возможно, что мы встретимся с участками, совмещающими разнородные планы.
Шесть глав этой части тома посвящены строению Азии, которая рассматривается начиная с равнины столовых стран и складчатых дуг севера Сибири. Зюсс устанавливает новые характерные наименования структурных единиц материка:
Проследив строение и направление Алтаид от Центральной и Южной Азии до Зондских островов, Зюсс рассматривает и западные Алтаиды, проходящие в виде Таврид и Динарид через Малую Азию на Балканский полуостров, и заканчивает первую часть тома изучением Русской платформы Урала и ее отношения к Кавказу, докембрийских складок Украины, каледонских надвигов Скандинавии и их отношения к Шотландии. Урал он считает постумным, то есть позднейшим, образованием на старом плане, а Русскую платформу — частью Древнего темени, именно его Саянской половины. Древнее основание «темени», погрузившееся у Енисея вглубь, в платформе вновь выступает. В промежутке между погружающимся «теменем» на севере Европы и тоналитовым выступом в Динаридах на реке Драу позже возникли обе западные конечные ветви Алтаид — сначала варисцийско-армориканская, затем альпийская [9].
Вторая часть третьего тома, вышедшая в 1909 году и представляющая в сущности четвертый том сочинения, начинается рассмотрением европейских Алтаид. От Кавказа через Крым и Балканы в Карпаты, во Францию и через Атлантический океан в Аппалачах Зюсс прослеживает Варисцийские горы, переходящие и в Северную Африку в виде Алтаид Сахары и Атласа. Три главы посвящены постумным Алтаидам, под которыми подразумеваются складчатые горные цепи, возникшие в третичное время и, позже, во впадинах, посредством которых варисцийские Алтаиды были расчленены на горсты. Эти цепи представляют Альпийскую систему, протягивающуюся от Черного моря до Гибралтара; строение их анализируется подробно, причем рассмотрены и покровы, согласно новым данным об альпийской структуре. Затем Зюсс переходит к северу Америки, к Гренландии и Исландии и другим островам Полярного моря, как остаткам исчезнувшей суши, богатой излияниями базальтов, а вслед за ними рассматривает Южную и Центральную Африку — страну столовых возвышенностей, разломов и вулканических излияний.
Следующая глава посвящена Океанидам — островным цепям Тихого океана, и их отношению к Азии. С севера последней, изучая Таймырскую и Верхоянскую дуги, Зюсс через посредство Анадырид и Аляскид — островных дуг северной части Тихого океана — переходит в Америку, прослеживая Кордильеры, а затем Анды до Огненной Земли. Последние главы книги посвящены общим вопросам. Очень подробно дается анализ общего плана строения земного лика со сравнением разных частей его, а также анализ складчатых дуг. В другой главе Зюсс рассматривает «глубины» — недра планеты, устанавливая их разделение на зоны по удельному весу и обозначая их терминами «саль», «сима» и «нифе», вошедшими затем в науку. Он описывает отдачу недрами газов, батолиты и вулканы, процессы расплавления и ин'екции, зеленокаменные породы. Распределению вулканов, их связи с разломами и складками, атлантическим и тихоокеанским лавам отдана другая глава. Об'яснением форм поверхности Луны, сравнением лунных и земных впадин, описанием отделения Луны и его последствий начинается предпоследняя глава, в которой рассмотрены изостатическое уравновешивание гор и материков, сокращение земного шара и закономерное распределение складок и впадин. Обзор складчатых дуг и древних массивов всей планеты заканчивает эту главу, в которой дается также беглая сводка итогов всех глав этого тома. Последняя глава посвящена развитию жизни, изменениям и миграции форм, появлению млекопитающих, описанию четырех спокойных «убежищ», в которых наземные организмы спасались во время трансгрессий морей и процессов горообразования; это — Лаврентия, страны Ангара и Гондвана, Антарктика с Австралией и Патагонией. На трех картах показано расчленение всей земной поверхности, расчленение Европы и покровное строение Альп.
Каждая глава «Лика Земли» заканчивается списками использованной литературы, часто занимающими по несколько страниц и содержащими также отдельные цитаты и замечания. К последнему тому приложен очень подробный указатель авторов и географических названий, позволяющий быстро наводить справки, так как одна и та же местность, один и тот же исследователь упоминаются в разных частях этого огромного сочинения.
Что же дает нам «Лик Земли» в совокупности и какое значение имела эта книга при своем появлении и имеет еще в настоящее время?
Чтобы ответить на эти вопросы, приведем отзывы о ней других выдающихся геологов, сделанные уже после смерти Зюсса, когда можно было судить вполне беспристрастно. Динер, профессор геологии Венского университета, один из старейших учеников Зюсса, характеризует «Лик Земли» следующим образом: «Каждая часть этого сочинения имеет до известной степени самостоятельное значение и требует отдельного рассмотрения. В совокупности же оно подводит итог нашим знаниям о строении Земли самым ясным образом и с возвышенной точки зрения. Его автор поднялся достаточно высоко над почти необозримым океаном отдельных явлений, чтобы подметить среди хаоса деталей руководящие линии этого строения, но, с другой стороны, крайне редко позволил себе зайти на заманчивом пути смелых обобщений в область чистой спекуляции. Учение о строении литосферы получило теперь прочную научную основу; похвала и критика должны одинаково замолкнуть в изумлении перед этим монументальным созданием. Никогда еще исследователь не давал такой сводки геологии всей Земли, и никто, подобно Зюссу, не сумел прочесть историю нашей планеты по ее чертам. Никто еще не раскрывал, подобно ему, загадки ее строения и не говорил о них с таким обаятельным искусством изложения. «Лик Земли» содержит не только изобилие новых идей, которые сохранят почетное место в истории геологии, но и огромный материал фактов. Труд этот сводит воедино работу целого столетия и показывает, что мы уже знаем, с известной достоверностью, хотя бы главные черты строения Земли. Замечательный пояс молодых складчатых гор на границе Евразии и Индо-Африки, глубокая разница в очертаниях и возрасте трех больших океанов, распределение пяти древнейших масс суши — Лаврентии, Феноскандии, стран Ангары, Гондваны и Антарктики, восточно-африканские грабены от озера Ниясса до трещины Иордана, все это — черты лика нашей планеты, которые нам теперь так близки и знакомы, как будто мы всегда знали их. А между тем только Зюсс научил нас видеть их. То же можно сказать о многочисленных обозначениях, которые он заимствовал из старо-германского языка рудокопов и прочно ввел в научную терминологию. Он открыл нашему взору много других явлений, ставших теперь общеизвестными фактами тектонической геологии, показал, например, что со времени кембрия Европа трижды созидалась благодаря складчатости и трижды расчленялась разломами и провалами. Изучив следы старых складок в жестких древних массах от Гебрид, Шотландии и Норвегии до подножия Альп, Зюсс сказал нам: «И вот мы видим, как будто — закон природы, что с юга присоединяются все новые складки к древним, но мы видим, что и самые молодые из них уже подвергаются провалам». Одним из важнейших успехов общей геологии является признание значения трансгрессий моря и, в связи с этим, выделение так называемых континентальных движений из собственно горообразовательных процессов. Всем, что мы знаем о всеобщности и периодичности движений водной оболочки Земли, которые приводили то к затоплению цоколей материков, то к осушению обширных пространств, мы большею частью обязаны исследованиям Зюсса. Всего подробнее он проследил историю того почти исчезнувшего теперь моря, которое он назвал Тэтис и которое в мезозое и в первую половину третичного периода простиралось еще от Гибралтара через всю Азию до Зондских островов.
«Я хотел бы отметить в качестве одной из главнейших заслуг Зюсса как исследователя, что он дал нам картину строения нашей планеты не в виде жесткой системы, а в форме эластичной рамы, в которую можно включать новые факты и соображения, не нарушая основных черт картины, что последняя не навязывает нам догматически определенное направление мышления, что она в состоянии ассимилировать новые точки зрения и сама остается способной к развитию сообразно успехам науки».
Марсель Бертран, известный французский геолог, — на которого книжка Зюсса «О происхождении Альп» произвела глубокое впечатление, заставила его заняться изучением Альп Франции и привела к открытию огромных надвигов, так называемых «шариажей», как в этих горах, так и в каменноугольном бассейне Бельгии, — в предисловии к французскому переводу «Лика Земли» оценил значение этого сочинения следующими заключительными словами: «Создание науки, как и сотворение мира, требует больше одного дня. Но когда наши преемники будут писать историю нашей науки, они скажут, я уверен в этом, что труд Зюсса знаменует в этой истории конец первого дня, когда воцарился свет».
Поделиться книгой: