– Докладывай Настя, но прежде познакомься с этим молодым человеком.

– Не таким и молодым, – невольно смутился я. – Дима, – представился я, понимая, что тону в ее бездонных глазах. Девушка вымученно улыбнулась и нехотя пожала мою руку.

– Настя…, то есть Анастасия Орлова. Командир роты легкой пехоты. Простите за неучтивость посол Алешин, я знаю, кто Вы. Смотрела как-то передачу “Доброе утро Земля”, там рассказывали о Вас и других колонистах Хидеса, но правила вынудили меня сначала отдать честь вышестоящему офицеру армии, а уж потом гражданскому…

– Дмитрий Алешин подполковник недавно сформированных рейнджеров, – вмешался Высоков, сердито сдвинув брови. – Его звание равняется бригадному генералу в обычной армии.

– Виновата, – девушка не зная, что предпринять, просто встала по стойке смирно, всем своим видом выражая вину. – Разрешите доложить?

– Докладывай краса ненаглядная, только по существу и без эмоций. Что с кораблем?

– Сквозная пробоина в корме. Незначительно поврежден хвостовой стабилизатор. В процессе ремонта все будет восстановлено, но займет от пяти до десяти земных суток.

– Во время перехода, в момент, когда щиты отключались для перезарядки, зацепили бродячую комету, пробившую обшивку и задевшую атмосферный стабилизатор, – объяснил Высоков, кивком головы разрешая, Насти встать вольно. – На этой станции трудно найти понимание, я уж молчу про сочувствие. Лишь твердый приказ с самого верха и кипа всевозможных документов способны сдвинуть горы, без оных, к сожалению никто и пальцем не пошевелит ради человека. Встречал я разных бюрократов, но эти галакты, вне конкуренции!

– У вас свой корабль? – удивленно переспросил я. – Не знал, что галакты отдали людям в пользование свои драгоценные посудины, за которые так переживают. Даяки подсуетились?

– Это не блюдце галактов, а первый корабль землян! – ответил Высоков, даже выпрямив спину. – Неужели ты не слышал про заложенное на орбитальной верфи судно ”Атлас-Виктория” или ты новости совсем не смотришь? Это наш родной корабль! Мы его построили.

– Позвольте заметить, один из лучших кораблей в своем классе, – с гордостью посмотрела на меня Анастасия, но, заметив в моих глазах искры скрытого веселья, сердито насупилась. – Корабль ничуть не уступает по ходовым качествам лучшим посудинам Союза…

– Охотно верю, – не стал я спорить. – Вы так и не ответили, что забыли на станции кванторов.

Анастасия сразу стала серьезной и вопросительно посмотрела на полковника, ожидая его решения. Наверное, я затронул серьезную и очень важную тему, если сам Высоков целую минуту раздумывал сообщить мне или промолчать.

– Люди не собираются забывать жертвы, что мы понесли во время неконтролируемой реакции тахигинеза. Виновные в смерти четырех миллиардов должны быть найдены, этого требует не только наш человеческий долг, но и сжигающее всех чувство мести. Офицеры космофлота настроены решительно, однако новое правительство выбрало иную позицию – путь прощение ради мира. Если бы бог был таким же всепрощающим как наше руководство, ад опустел бы.

– Просто у бога нет нашей судебной системы, – я краем глаза заметил, как Настя улыбнулась, но тут же снова быстро приняла серьезный вид. – Если руководство Альянса готово бряцать оружием, а Совет безопасности Земли против, то нужно прислушаться к мнению простых граждан далеких от политических дрязг. Люди устали от всего и хотят просто спокойной жить.

– Как бы там не было, в память о жертвах страшных лет, строительство “Атласа-Виктории” было ускорено и закончено раньше планируемого срока – вместо двадцати лет, мы уложились в пятнадцать. Все военнослужащие кто имел хоть какой-нибудь боевой опыт в прошлом, стали первым интернациональным экипажем корабля. И вот мы здесь, на дальнем рубеже обитаемой части Галактики, потрепанные, но не сломленные. Готовые нести службу под командованием командора Лесерта, призвавшего нас сюда, чтобы громить тайные базы экстремистов. Ты в курсе, что некая секта, ждущая прихода неких мифических Пожирателей Звезд, активизировала свои усилия и снова попыталась напасть на Землю? Как только неопознанный флот вторгся в Солнечную систему и, разделившись на две части, попытался атаковать марсианскую базу ”Церера” а так же орбитальный пояс безопасности Земли, представители Крул Каи вмешались, и приняли решение атаковать агрессора. В тот день у всех были огромные потери, но враг позорно отступил, гонимый за пределы облака Оорта и с тех пор не появлялся в нашем пространстве. Это сражение не попало в официальные сводки лишь по одной причине – никому не нужна паника и если нам людям к этому не привыкать, в сообществе Крул Каи могла вспыхнуть антиправительственная критика. Как только строительство “Атласа-Виктории” завершилось, корабль заступил на боевое дежурстве. К нашему удивлению, вместо решительных атак на космические базы противника, командование галактов, отправило нас в эту богом забытую дыру, где нам предстоит патрулировать сотни световых лет безжизненного пространства, как, будто одного линкора боронов тут недостаточно.

Высоков, задумчиво посмотрев на прошедших мимо галактов, небрежным движением извлек из кармана пачку сигарет и прикурил от зажигалки с символом Земли – скрещенными серебристыми стрелами на фоне земного шара. Выдохнув сизый дым, снова жадно затянулся:

– Ситуация Дима, нестабильная и крайне взрывоопасная. Экстремисты всех мастей готовятся к провокациям и атакам на ключевые объекты инфраструктуры Альянса, а все что мы про них знаем, так это то, что кванторы считают их простыми преступниками, не представляющими особой угрозы. Я склонен считать это утверждение как минимум сомнительными и преждевременным, хотя бы по той причине, что среди обломков кораблей обнаружены трупы, кровных врагов даяков – иссов и их ближайших союзников хидари и веганцев. Когда в Совете Крул Каи подняли представителей вышеназванных рас и в жесткой форме потребовали от них разъяснений по поводу инцидента, они единодушно заявили, что не могут находиться в ответе за всех своих соотечественников. Им даже хватило наглости предложить нам свою помощь в количестве трех эскадр якобы для “защиты” Земли, но слава богам председатель был не дурак, хоть и выглядел со своими смешными козлиными рогами именно так. Он наложил вето на производство оружия и ограничил передвижение флотов в пределах их собственных материнских систем. Вот такая вот загогулина, Алешин. Иногда я с ностальгией вспоминаю те славные времена, когда на нашем крохотном островке все было понятно. По крайней мере, врага было видно издалека и не приходилось ежедневно ломать голову из-за политиков.

– Егор Сергеевич, мы опаздываем, – деликатно напомнила из-за его спины Анастасия. – Нам еще необходимо попасть на прием в посольство…

– Уже иду Настя. Даже на короткий разговор с другом нет времени.

Полковник сердито затушил окурок о мясистый лист ближайшего дерева и пристально посмотрел мне в глаза, пытаясь сказать мне что-то важное, но в последнюю минуту передумал, отделавшись сухими и официальными словами.

– Желаю удачи, кадет Алешин. Теперь встретимся не раньше чем через пять земных лет, именно столько времени требуется зеленому новичку, чтобы стать квантором. Не подведи, ты первый человек, удостоенный такой чести. Многие возлагают на тебя огромные надежды, не забывай об этом. Нам жизненно необходимы союз и сближение с Крул Каи, без их помощи мы не устоим в грядущей войне, а то, что она не за горами стало понятно в момент нападения на Землю. Не знаю, для чего фанатикам понадобилось атаковать Солнечную систему, но надеюсь, нам удастся это выяснить, до того как они снова ударят. На помощь даяков никто не рассчитывает, эта раса сама на грани вымирания. Почти все их ресурсы и технологии в упадке и ушли на создание ”Атласа-Виктории” и пусть остальные сколько угодно ликуют о закладке на лунной верфи нового корабля, эта вся показуха ради ложного самоуспокоения. Ну, не потянет Земля еще одну такую стройку, тем ценнее для нас наш корабль. После ремонта мы входим в состав миротворческого контингента беллатрианцев и, скорее всего долгие годы будем болтаться вдали от Земли. Сомнительно, что мы появимся здесь еще раз, но чем черт не шутит, в любом случае душой все люди будут с тобой, так что не переживай, что останешься в этой части галактики в единственном экземпляре.

– Спасибо за поддержку, полковник. Под чьим командование “Атлас-Виктория”? Кто капитан?

– Кузнецов Федор Михайлович. Потомственный офицер в пятом поколении.

– Как он себя успел показать? Нормальный или козел?

– Нормальный козел, – усмехнулся в усы Высоков. – Нам пора, Дима. Меня ждет капитан.

Высоков, еще раз крепко пожав мою руку на прощание, быстро направился по аллеи. Когда Анастасия собралась уходить, я перехватил в ее украдкой брошенном на меня взгляде, скрытую зависть, гордость и еще что-то давно забытое, такое теплое и щемящее сердце. Выпрямив спину, я отдал ей честь. Девушка смущенно зарделась, ответила тем же и неожиданно с озорной улыбкой сказала. – Еще увидимся бригадный генерал, – и побежала догонять полковника.

– Очень надеюсь на это Настя, – пробормотал я, задумчиво пряча руки в карманы.

Наблюдая, как два человеческих силуэта растворяются среди толпы разномастных галактов, ностальгия с новой силой принялась терзать меня безумной тоской по далекой Земле. Я еще долго стоял посреди аллеи, пока далекий рык Сайруса не вывел из задумчивости и не напомнил, что есть куда более важные дела, чем стоять и грустить. Не стоило забывать о делах насущных.

– Где ты бродишь, сожри тебя черная дыра? – рявкнул Сайрус. – Я тебя всюду обыскался!

Смешно разевая зубатую пасть, беллатрианец сердито остановился рядом со мной, пытаясь определить по взгляду, куда это я с таким воодушевлением гляжу, но, не увидев ничего интересного кроме аллеи и туристов, разочарованно щелкнул зубами выражая недоумение. – Что здесь происходит? У тебя такой вид, будто ты увидел приведение.

– Узнаешь? – кивнул я на свою статую на постаменте.

– И что? Велика важность! Как минимум на пяти планетах, где я выполнял задания, местные жители поставили посвященные мне обелиски. А вообще все это очень грустно.

– Это почему? – удивился я.

– Теперь ты точно загордишься и твое без того, чрезмерно раздутое эго и самомнение совсем сделает тебя несносным. Пойдем, мы и так здорово выбились из графика. Нужно было телепортировать тебя на планету. И зачем я подрядился быть твоим персональным водителем.

– Что-нибудь выяснил у Глорха? – без всякого интереса спросил я только чтобы не молчать.

– Старый прохиндей давно не при делах. Клянется, что завязал с прошлым и целиком поглощен легальной работой. Разумеется, я ему не поверил ни на строн и провел небольшую разъяснительную работу, а когда закончил, он раскололся таки и отдал мне эту безделицу. Видел когда-нибудь нечто подобное? Он сказал, что этот камень был найден на Земле в местечке под названием Хаджар-Аль. Тебе это название что-нибудь говорит?

Сайрус передал мне в руки осколок черной породы, невероятно легкий для такого большого камня – это значило плотность вещества невероятно низкая, а иначе трудно объяснить его вес. Покрутив его в руках и не обнаружив никакой письменности или чего-то необычного, вернул его обратно. Разумеется, я догадывался, что это за камень и откуда он взялся.

– Очень похож на Черный камень прощения, посланный Адаму и Еве богом.

– Это еще, что такое? – беллатрианец даже остановился от удивления. – Объясни!

– Это большая мусульманская святыня, вмонтированная в восточный угол Каабы. Некоего храма или капища – на высоте примерно полутора метров от земли, заключенную в серебряную оправу. Черный камень Каабы – аль-Хаджар аль-Эсвад – самый знаменитый метеорит, хотя существуют сомнения в его метеоритной природе. Он не может быть железным, исходя из его трещин, ни каменным, так как не выдерживает перемещений и плавает в воде. По древнему преданию, первоначально камень был белого цвета и со временем стал черным от прикосновений грешников. Паломники стремились поцеловать Чёрный камень, а если это не удавалось, то хотя бы прикоснуться руками. Кто и когда построил храм Каабы – неизвестно. Это место было священным для народов Аравии задолго до возникновения ислама. По легенде, Чёрный камень был принесен Адаму ангелом Гавриилом прямиком из рая, после его раскаяния, который и положил начало Каабе, а вмонтирован в стену самим Авраамом, установителем хаджа, восстановившему со своим сыном Исмаилом святилище, разрушенное всемирным потопом. При постройке Каабы Авраам стоял на плоском камне, который мог парить над землей. Этот камень, на котором говорят, сохранился отпечаток ступни самого Авраама, являлся священным для мусульман и носил название Макам Ибрахим. Он находился в нескольких метрах от Каабы…

– А можно подробнее насчет местоположения этой Каабы? Может, вспомнишь еще какие детали, – попросил Сайрус, быстро делая пометки в своем электронном блокноте.

Знания, полученные от Хетта, превратили меня в ходячую энциклопедию, я мог в любой момент времени по памяти восстановить любой отрезок человеческой истории, любое событие или судьбоносную дату. Это касалось и большого отрезка неземной истории, развитии техники и общеознакомительные особенности планет, звездных систем, большинства рас, их технологий и предметов быта встреченные или виденные покойным Хетом. Именно по этой причине мне не составляло совершенно никакого труда в случае нужды воскресить в памяти тот средний объем информации о Галактическом Кольце, что был известен рядовому галакту. Координационный Совет Земли был в курсе о моих необычных способностях и возможностях, благодаря которым меня и назначили Послом Земли на Ната Плейоне.

– В Коране – священной книге мусульман, – продолжил я. – Существует подробный рассказ о царе по имени Аад, который насмехался над одним из пророков Господа Бога. За нечестивость город Убар и все его жители были уничтожены черным облаком, принесшим смертельный ураган. Когда один из исследователей решил проверить эту историю, он полагал, что увидит место, где находился легендарный город, который в его варианте был назван Вабар. Он не нашел город, зато увидел место, где, несомненно, произошел катаклизм, связанный с падением метеорита. Судя по тому следу, который тот оставил, энергия, выделившаяся при падении, была эквивалентна ядерному взрыву мощностью около 12 килотонн, сравнимому с взрывом в японском городе Хиросиме. Другая еще более, сказочная легенда утверждала, что на месте упавшей звезды должны находиться руины легендарной Пандории, некоего мифического города, где обитали небожители со звезд. Но это уже языческие верования греков. Ни одна археологическая экспедиция не нашла на том месте ни единого следа каких-либо руин, некоторые из них всерьез полагали, что камень аль-Хаджар из Кааба и есть частица руин. Еще один из ученых выдвинул совершенно дикую догадка, будто на месте Пандории находятся какие-то копи или прииски по добыче чрезвычайно редкого минерала, ради которого Землю и посещали гости с других планет, он даже собирал экспедицию, но она так и не состоялась, помешала трагедия 2013 года. Современные технологии могли пролить свет на эту историю, но для людей в тот год все было кончено, их в тот момент заботило совсем другое – выживание.

– Думаю для начала достаточно. Проведем структурные анализы и выясним наверняка, что это за минерал и с чем его едят, а сейчас поспешим, до виппера путь неблизкий, – Сайрус бережно спрятал осколок в черный футляр и направился к ближайшей гравиплатформе.

– Интересно откуда у мелкого торгаша взялся этот камень? – спросил я.

– Он сказал, что выкупил его у одного аркидианца который от кого-то убегал, потом подозрительные личности часто наводили справки у него по этому камню, пытаясь даже угрожать. Он отдал его мне просто так, в обмен на защиту собственной жизни. Если этот осколок нужен Ждущим, значит и нам на что-нибудь сгодиться. Поживем, увидим.

Мне и Сайрусу потребовалось всего пол часа, чтобы долететь на гравиплатформе до его личного космолета. Я мог, конечно, воспользоваться транспортной сетью телепортеров широко используемых в Галактическом Содружестве и мгновенно оказаться на Хлории, но упустить такую возможность как пилотируемое снижение к поверхности, я не собирался ни за какие коврижки. Была еще одна веская причина. С той минуты как меня телепортировали в лапы двух чем-то сильно озлобленных киллеров, я навсегда разлюбил этот вид транспорта.

В доке меня уже ждал ожидаемый сюрприз – “Атлас-Виктория”. Ожидаемый, потому что я уже знал от Высокова, что корабль ремонтируется где-то неподалеку, а где он еще мог проходить ремонт как не в главном ангаре Квантории?

Я не удержался от соблазна и, несмотря на все просьбы, мольбы и угрозы Сайруса, запрыгнул на парящий инженерный балкон, медленно поплывший в сторону корабля. Оставив беснующегося беллатрианца далеко позади, мое необычное транспортное средство несколько раз облетело вокруг обтекаемой носовой части, с изображением гордо расправившего крылья двуглавого орла, сжимающего в когтях связку серебристых стрел. Корабль, несмотря на скромные размеры по меркам галактов был для людей самым большим космическим сооружением, когда-либо построенным за пределами планеты, став своего рода бенефисом в проектировании космических кораблей межгалактического класса. В качестве энергетической установки на корабле были установлены два сверхмощных реактора ядерного синтеза, работавших на гелии-3. Гелий добывали автоматические харвестеры на поверхности Луны. В качестве вооружения ученые Земли установили на корабль внушительный арсенал, как из земных образцов водородных и нейтронных ракет, так и инопланетных видов сверхмощного оружия, предоставленных и адаптированных под земные технологии. Трехуровневый космолет, имел полукилометровой длины киль, с сужавшейся головной частью схожей с острием копья, при ширине приблизительно двести метров, оборудованный сложной хвостовой системой стабилизации для пилотирования в атмосфере планет, а так же двумя космическими модулями играющих роль исследовательских или разведывательных шатлов. В случае эвакуации или непредвиденной аварии, головная часть легко расстыковывалась от основного корпуса и самостоятельно могла долететь до ближайшей планеты, так как имела свой собственный резервный струнный привод. Все эти данные я почерпнул из официальных сводок еще на стадии проектирования, когда внимательно следил за новостями, относящимися к строительству корабля. Что еще помимо заявленного на нем находилось, и что он мог в реальности, я не знал, но со временем надеялся узнать из первых рук – от Высокова и его людей.

Помахав на прощание далекой группе техников, собравшихся вокруг искореженного атмосферного стабилизатора, я вернулся к Сайрусу, который от греха подальше повел меня как можно скорее к випперу который на фоне китообразной туши земного корабля, выглядел словно мошкара. Випперы беллатрианцев имели сходство с сигарами и шарами, не обладали никакими внешними конструктивными особенностями, отличительными знаками или символами и вообще смотрелись скучно и неинтересно, словно у их создателей напрочь отсутствовала всякая фантазия, ограничивавшаяся простыми геометрическими фигурами и формами. Пристегиваясь ремнями к узкому, металлическому креслу, Сайрус задумчиво посмотрел на земной корабль.

– Я вот что тебе скажу Дим, мне не известна ни одна другая раса во Вселенной, которая бы так маниакально стремилась отправиться к звездам и познать величие мироздания. Ты знаешь, у твоих соотечественников невероятно большой потенциал. Еще недавно разоренные и униженные немногочисленные выжившие жители Земли, за неполных пятнадцать циклов смогли подняться с колен и более того построить этот замечательный корабль. И неважно, что вам помогали даяки, бороны и турианцы, вся тяжесть восстановления цивилизации из пепла целиком легла на ваши хрупкие плечи. Раньше если я и сомневался в вашей выдержке, сейчас вынужден признать что горе той расе что захочет с вами воевать. Вы продолжаете сражаться, когда пора сдаться на милость победителя, спасаете раненого товарища под убийственным огнем неприятеля и смело идете в атаку в последний раз, когда не осталось надежды, а впереди кроме смерти ничего нет.

– Хм, возможно мы просто не можем иначе. – Фыркнул я, удивленно слушая беллатрианца. – Мы воспринимаем жизнь как бесконечную драку за место под солнцем и то, что другие расы воспринимают как само собой разумеющимся, мы отстаиваем в жесткой конкуренции. Когда-нибудь много тысячелетий спустя, оглянувшись назад, люди увидят, что меняются события и обстоятельства, но только не они. Я надеюсь, люди все же прозреют и поймут, что пора в себе что-то менять, пока мы не превратились в воспоминания как некоторые иные расы, отвергнувшие законы эволюции и развития в угоду личным амбициям.

С глухим стуком магнитные захваты оторвались от корпуса виппера, выталкивая скорлупку Сайруса за пределы силовой сферы космического дока. Мы стремительно падали к красноватой поверхности Хлории, наблюдая, как позади нас огромный штопор станции превращается в серебристую ленту, ярко сверкающую на фоне созвездий и туманностей. Рев и завывания горящей за бортом атмосферы, сменились тихим шелестом управляемого спуска, стоило Сайрусу с помощью инерционных дефлекторов снизить скорость до приемлемого уровня и окунуться в густые облака. Мы словно баллистическая ракета летели над туманными кронами красновато-коричневых джунглей Кабала – самого большого континента планеты. Над курящимися дымом вулканами и бьющими из земли на километровую высоту гейзерами. Над бездонными разломами в планетарной коре, в которые с ревом низвергались темные ленты рек, над ледяными шапками гор поднявшихся выше туч и над десятками пирамидальных городов хлорианцев, взирающих с земли на пролетающего над ними блестящего посланника боков, спешащего за горизонт. С тихим жужжанием виппер стал маневрировать, огибая парящие в небе газовые шары-растения, чуть не врезавшись в стаю крылатых созданий на чьих спинах, гордо восседали разукрашенные красными полосами наездники-туземцы. В изумлении они чуть не вывалились из своих седел от столь неожиданной встречи с гостями из иного мира. Встревоженные появлением серебристой сигары богоподобных существ, с газовых островов нам навстречу поднялись стаи из десятков и сотен воздушных летунов. Некоторые из них пытались догнать нас, соревнуясь в скорости, но очень быстро отстали и затерялись среди густых облаков и сотен малых газовых островов.

– Большие города и поселения есть только на этом континенте, – стал рассказывать Сайрус. – Там, где Центр подготовки нет и быть не может посторонних, но эти лихачи на зоранах, и туда ухитряются добираться, перелетая с одного материка на другой. Зораны питаются газовыми растениями, которых в небе всегда предостаточно, а их наездники охотятся на разную мелюзгу, обжившую корни летающих островов, где чувствуют себя в безопасности.

Виппер постепенно набирал высоту, поднимаясь высоко над штормом. Далеко под нами потянулись грозовые тучи, подсвеченные яркими разрядами молний.

– Необычно красивый мир, похожий на прошлое моей Земли, – растрогался я.

– Это ты сейчас так говоришь, а через пару циклов тебе это надоест до умопомрачения. Дикая планета так и не ставшая цивилизованной. Многие считают, что быть квантором значит безвылазно прозябать в кабинете и по трансгалактической сети ловить преступные элементы с отклонениями в психике. Нет, друг мой, как говорят люди на твоей далекой родине, мы пионеры и первопроходцы. Пускай полицейские ловят всякую мелочь и строчат бесконечные отчеты начальству, мы занимаемся глобальными вещами, от которых зависят судьбы мириадов миров, и только здесь, на этой планете ты поймешь, почему для этого нужно оторвать свой зад от всего цивилизованного и, отрешившись, познать страх одиночества в самой глухой чаще леса богов. Кванторы одиночки, но это не значит, что мы одни против всех. Так считают лишь те, кто коварно подбирается со спины в надежде на подлый удар и вот тут их ждет неприятный сюрприз. Самоуверенный убийца сам становиться дичью, потому что мы по одиночке не работаем.

– Хочешь сказать, научите и меня видеть затылком и ловить пули зубами? – улыбнулся я.

– Этого я тебе не обещаю, но одно знаю наверняка. Таким как прежде ты уже никогда не будешь, – таинственно подмигнув, Сайрус задумчиво постукивая когтями по футляру с камнем.

Пронзив толщу низких туч, виппер взял курс к изумительно правильной формы острову в виде овала диаметром нескольких сотен километров. Защищенный с трех сторон неприступными горами, а с четвертой крутым берегом, о который в пене прибоя с рокотом разбивались буруны высоких волн, остров был идеальным местом для лагеря кванторов. Глубоко под его поверхностью жил своей странно жизнью совершенно иной мир – высокотехнологичный и совершенно чужой, как для меня, так и для окружающей планеты.

Часть 2

Кровавые джунгли

Подставив разгоряченное лицо под теплые струи воды, я не удержавшись от соблазна, набрал ее в рот, но почти тут же выплюнул, скривившись от омерзения. Мускусный привкус с горчинкой лишний раз напомнили, что я не на Земле и даже не на Хидесе.

В вершинах инопланетного леса было сумрачно, влажно и ужасно душно. Жгучие лучи заходящей за горизонт стареющей звезды Игнион, с трудом пробивались сквозь густую крону деревьев. Окружающее пространство курилось ядовитыми испарениями, от которых кружилась голова. Через каждые пол часа небосвод озарялся десятками ярчайших всполохов похожих на северное сияние – жесточайшее излучение, частично поглощаемое магнитным полем планеты. Лишь благодаря особенностям местной плотной атмосферы, излучение до сих пор не убило все живое, вместо этого породив на свет чудовищную флору и фауну, приспособившиеся к этим непростым условиям. На многие тысячи километров во все стороны простирались гранитные скалы, покрытые коричневыми лианами и зеленоватым мхом. Десятки рек и сотни мелких речушек, превратили нижние уровни в раскисшее месиво одного большого болота. Курящиеся паром многоярусные джунгли красно-коричневого оттенка были так высоки и так густы, что передвигаться по ним можно было только днем и исключительно по верхним ярусам, примерно в пол сотне метров от вершин древесных великанов. Неистово раскачивающиеся под набегающими порывами ветра ветки мешали продвижению, но я привык к этому и не вздрагивал теперь каждый раз, когда они начинали жутковато скрипеть и ходить ходуном под ногами. Если до наступления темноты я не доберусь до маячащей впереди далекой горы, придется заночевать на ветке, чего мне делать категорически не хотелось из соображений безопасности. Прятаться в случае ночной атаки будет негде – все естественные укрытия, такие как полости внутри растрескавшейся коры как правило, уже были кем-то заняты из зверья, а сражаться с ними из-за этого я не собирался. Даже самое безобидное из травоядных животных было вооружено внушительным арсеналом из рогов, когтей и толстой шкуры, которую и подкалиберный снаряд не пробьет. Оставалось терпеливо ждать и надеяться, что необходимое укрытие, где можно пережить короткую, но смертоносную ночь Хлории вскоре найдется. Наступало время охоты опаснейших хищников и растительных монстров-людоедов.

Я уверенно перебрался на соседнюю ветку толщиной и длиной превышавшей длинносоставный локомотив и быстро пробежал под теплыми струями водопада, низвергавшегося вниз на нижние ярусы. Внимательно глядя под ноги, чтобы не соскользнуть с ненадежной мокрой коры, я старался даже не думать, что меня ждет внизу, если я все-таки рухну с высоты нескольких километров. Ухватившись руками за свисающие мохнатые лианы с мягкими иглами, смело оттолкнулся от дерева ногами, на мгновение, зависнув над бездной. С холодком в сердце, я наблюдал, как подо мной быстро полетела чернильная пустота нижнего ада. Только когда мои стопы, защищенные ботинками на толстой ребристой подошве, коснулись ветки, я позволил себе перевести дух, но не утратить бдительность. Потеря осторожности означала прощание с жизнью, окончив ее в брюхе мерзкой твари из ночного кошмара.

Высоко над головой с мерзким писком пролетела черная стая хищных криланов, заставив меня вжаться в ствол дерева. Вообще-то криланы не слишком опасны на закате, так как в сумерках плохо видят. У них кишка тонка, атаковать такую подвижную цель как прямоходящий гуманоид тем более среди ветвей, но тот, кто вспугнул стаю, заслуживал пристального внимания. Если эта зверюга затаилась в засаде где-то впереди, мне лучше обойти это место стороной, даже, если для этого придется потратить лишних пару часов и сделать крюк в несколько километров. Тонкий комбинезон-хамелеон, делавший меня на фоне растительности почти невидимым, да тактический ранец, закрывающий спину – не слишком надежная защита от враждебного мира Хлории. Свой последний самодельный лук и стрелы пришлось оставить на месте ночлега, когда поутру объявились красные падальщики размером с африканских муравьев и чуть меня не сожрали заживо. Я успел спрыгнуть на нижнюю ветку, и удачно приводниться в небольшое озерцо дождевой воды скопившейся в глубокой выемке сросшихся меж собой стволов. Без простого копья или дубинки, в случае драки придется использовать биометрические силы мозга, но растрачивать их по пустякам было опасно – я мог впасть в кому и больше не выйти из нее.

Достав из кармана стальной осколок, опробовал острие кончиком пальца. Продолбив с его помощью, небольшое углубление в пятнистом стволе дерева, стал жадно слизывать вытекающую из отверстия тягучую смолу. По вкусу она походила на чуть горьковатый мед, размешанный с валерьянкой – не самое отвратительное сочетание встреченных мною на этой планете. Пахучая навозом смола громового дерева хорошо утоляла голод и жажду, а если ее растереть тонким слоем по коже, осложняла хищникам твое нахождение, забивая данный тебе от рождения запах своим собственным. Специальная подготовка и внесенные в организм с помощью микрохирургии кванторов небольшие, но важные модификации, позволяли кадетам месяцами и даже при необходимости годами обходиться без пищи, но не воды. Вода была жизненно необходимой для протекающих в организме процессов окисления. Ядовитые токсины, выделяемые телом, перерабатывались и растворялись внутри органов, превращаясь в необходимый запас питательных веществ. Я знал, что тоже могу легко обойтись без еды долгое время, но по старой привычке старался придерживаться привычного распорядка и никогда не голодать без острой на то необходимости. Охотиться приходилось в основном на насекомых, ценных белками и протеинами. Я выковыривал их из коры, не утруждая ловлей среди ветвей, а потом запивал водой из широких и глубоких листьев-кувшинок, в которых даже в самую жаркую и душную погоду воды была всегда в избытке благодаря скапливающейся росе. Если хорошо знать местные особенности, выжить даже в этой враждебной среде было вполне по силам. Единственный способ уцелеть – быть умнее, хитрее и… выше всех. Чем ближе к верхним ярусам, тем меньше древесных хищников обитало и тем проще передвигаться по голым ветвям. Зато появляется постоянная угроза атаки со стороны криланов и серлов, охотящихся только в вершинах тысячелетних древесных исполинов. Еще не до конца затянулась на ноге рана и свежи воспоминания о напавшем на меня лимане, молниеносно спикировавшего с небес, когда я неосторожно выбрался на открытый участок ветки, над которым виднелся десятиметровый разрыв в растительности. Тварь просто свалилась мне на голову буквально ниоткуда и тут же присосалась к бедру зубатой пастью. Я, конечно, успел биотическим ударом отделить ее голову от тела и столкнуть дергающееся тело в нижний ад, но след от нашего знакомства остался. Ведь даже грамм нейротоксичного яда, содержавшегося в слюне лимана, мог легко убить даже слона. К счастью я был неподвержен его воздействию, но радоваться не спешил, ведь яд не единственная опасность, подстерегающая путника в этом адском месте. Я хорошо усвоил полученный урок и больше не стремился идти по легкому пути. Любой разрыв в растительности – потенциальное место атаки. Пустое пространство – хищник в засаде. Все это стало аксиомой.

Туземцы Хлории воспринимали этот мир по уровням бытия. Первый и самый низший – земля и вода. Второй – жизнь на ветвях высоко над грязью и бренностью низшего мира. Третий, полубожественный – высоко в небесах, там, где безраздельно правили ветра и парили газовые острова, а жителями являлись наездники воздушных змеев – гитаэ. Четвертый – граница атмосферы и ближний космос, где обитали лишь боги и их приближенные слуги. Я бы добавил еще один уровень, разделив небеса пополам. Особенностью местного воздуха являлась ее аномальная плотность на больших высотах. Насыщение кислорода примесями водорода, гелия и аргона накладывали свои особенности на газовый состав атмосферы. Мои легкие легко приспособились к атмосферному давлению двух первых уровней, а вот чуть выше и я мог потерять сознание от перенасыщения крови излишками летучих газов. Многие животные напротив чувствовали себя вполне комфортно, всячески избегая уровней с низким давлением. Для меня стало откровением, что не только земля кишела жизнью, но и небеса, где ее было едва ли не больше чем внизу. Величественные создания размерами с земного кита медленно порхали в воздушных потоках сопровождаемые другими животными похожими на раздутых скатов. Следом за ними на почтительном расстоянии парили медузообразные полупрозрачные животные приспособившиеся подбирать остатки трапезы. Это удивительное междумирье для меня было полно загадок. Я всерьез подумывал вернуться к его тщательному изучению когда-нибудь в будущем, когда все испытания окажутся позади, и я обрету необходимую самостоятельность.

Решив немного передохнуть, я закрыл уши руками, чтобы не слышать грохота двух громадных исполинов которые дрались, как тряпичники, в двухстах метрах от меня. Сражение длилось, наверное, не первый год. Деревья-близнецы, теперь два супергиганта, сделались смертельными врагами. Случайно они росли на небольшом расстоянии друг от друга. Затем их ветви стали соприкасаться, и они обменивались ударами листвы, обламывая сучья. Дальнейший рост позволил им почти обняться, и они боролись, стараясь, вырвать друг друга с корнями. Их гибкие деревянные мышцы хрустели, размахивающиеся ветви производили громоподобные звуки. Вероятно, они и умрут вместе лет через сто, но прежде дадут поколение молодых отпрысков, что продолжат борьбу родичей и сделают эту часть леса совершенно непроходимой.

Поправив под подбородком жесткую лямку широкополой панамы, я извлек из нагрудного кармана горсть полупрозрачных шариков похожих на виноград, жадно закинув в рот. Питательных личинок, имеющих вкус сырых устриц в лимонном соке, я обнаружил три спуска назад, когда наткнулся на глубокое дупло, где на яйцах кладки дремал разморенный зноем марвел. Странная помесь ленивца и насекомого даже не дернул усом, пока я без зазрения совести обворовывал его закрома, обрекая будущее потомство марвела на гибель от голода. Сайрус ничуть не шутил, когда уверял, что каждому кадету придется самостоятельно добывать себе пропитание и делать оружие из подручных средств. Никто нам не гарантировал, что все мы дойдем до финиша в целости и сохранности. Умереть, конечно, никому не дадут, но любой призыв к спасательным службам будет приравнен к фактическому признанию поражения и как следствие – провалу испытания. С одной стороны мне очень хотелось плюнуть на весь окружающий меня бедлам, и вернутся в привычную среду обитания, а с другой ослиное упрямство и неудержимая тяга к победе, что вели меня долгие годы через все жизненные испытания и передряги, требовали продолжения участия. А уж, каким оно станет, хорошим или плохим было совершенно не важно, ведь экзамены кванторов намного больше чем просто испытание. Это применение и проверка всех твоих способностей, умений и навыков на практике в самой враждебной из сред которую только можно вообразить на планетарном полигоне Хлории. Единственный способ стать квантором – достойно выполнить все испытания Старшего Совета и стать полноправным членом Братства. Или довольствоваться полицейской лицензией.

Протяжная трель далекого рожка, перешедшая в пронзительную вибрацию на грани слышимого спектра звуков застигла меня во время трапезы, заставив обратить взор в туманную дымку нижнего яруса. Через пару минут рожок снова защебетал, став как будто ближе.

Осторожно выбирая лиану для спуска, я внимательно следил, чтобы мне не попалась большая коричневая лоза, при контакте с которой выделялась едкая кислота способная растворить не только жесткую хитиновую оболочку местных насекомых, но и тактические перчатки сделанные из эластичного углеродного волокна. Росла лоза повсюду и в большом количестве, густо оплетая деревья, ветви и все видимое пространство внизу. Единственный кто мог решиться двинуться по столь опасному маршруту, были хлорианцы-арвари, они же наездники древесных червей – вормов. Самим червям лоза была не опасна. Вормы с удовольствием пожирали ее, прогрызая путь сквозь самые непроходимые участки джунглей. Если мне удастся договориться с арвари о путешествии в составе их каравана, я сокращу путь по времени как минимум вдвое.

Быстро соскользнув вниз по прямой гладкой ветке, я снова прислушался. Метрах в сорока прямо подо мной явственно хрустела растительность, как, если бы сквозь нее проламывалось нечто огромное размерами со среднего червя. Когда караван выбрался на открытое место толстого ствола, я насчитал два десятка взрослых особей, сорок наездников арвари сидящих, где по двое, а где и по трое на черве и две дюжины хопперов на, чьих спинах перевозили разные грузы, а в некоторых случаях палантины знатных особ.

Остановившись на привал рядом с густыми зарослями ядовитой лозы, головной червь длинной десять метров и высотой три – как правило, вожак стаи, ведущий за собой остальных – распахнул кошмарную пасть, смахивающую на колодец полный циркулярных пил и с довольным урчанием стал вгрызаться в коричневое месиво лиан. Гордо восседающие на спинах вормов в специальных седлах благородные хлорианцы-арвари, терпеливо дожидались, зорко смотря по сторонам. За время их вынужденной стоянки, я смог достаточно внимательно изучить местных жителей, которых раньше никогда прежде не видел вблизи, лишь по многочисленным гало-изображениям да рассказам опытных кванторов-следопытов работавших с местным населением. Хлорианцы были невысокие, невероятно стройные прямоходящие создания ростом полтора метра, очень гибкие, с рельефной жилистой мускулатурой. На некоторых участках их смуглой кожи были нанесены замысловатые спиралевидные татуировки и волнистые линии из светящейся в полутьме краски. На плоских лицах отсутствовали нос, вместо ушей небольшие мембранные углубления, а густую растительность на голове, от макушки и до спины заменяла пушистая грива ярко рыжих волос, которые заплетались в длинные косички. Говорят, некоторые из туземцев пожирали сырые внутренние органы поверженных врагов, в надежде, что часть их силы передастся им вместе с плотью. Шрамированые в многочисленных сражениях проводники, не производили благодушное впечатления, но именно такими и должны быть профессиональные следопыты, ведущие за собой торговые караваны. Вооруженные копьями с костяными наконечниками, длинноствольными духовыми ружьями и короткими пращами, хлорианские торговцы были хорошо вооружены, а если представить что будет, если они натравят на врагов своих червей, то можно предположить, что мало найдется желающих встать у них на пути, не подумав о последствиях столь самоубийственного поступка. Я, конечно, мог их пропустить и пойти следом за ними – тем более просека еще не скоро зарастет – но мое внутреннее чутье подсказывало, что в компании будет безопасней. Смазанные органическими ядами наконечники их копий и стрел, могли качественно парализовать или мгновенно убить любое существо независимо от его размеров. С такой защитой нечего бояться дикого зверья, поэтому я решил, не таится, ограничиваясь лишь наблюдением. Необходимо выйти на контакт пока один из разведчиков не заметил меня и не нашинковал стрелами, словно подушку булавками.

Сложив ладони у рта и вдохнул в легкие побольше воздуха я издал протяжную трель. Разведчики разом обернулись на звук, выхватывая из чехлов короткие деревянные мечи с костяной режущей кромкой как у пилы, но почти сразу опустили, когда я отключил маскировку и дал разглядеть себя. Ткань одежды стала, однотонно-серой выделив меня на фоне коричневых листьев и веток. Я медленно, сохраняя достоинство, неспешно спустился по лиане на один с ними уровень. Некоторые из туземцев тревожно принялись в пол голоса переговариваться, обсуждая мое появление, пока я медленно приближался к ним, держа руки на виду, показывая, что я безоружен и не представляю для них угрозы. Предводитель каравана – краснокожий гигант на целую голову возвышавшийся надо мной – отошел от лениво жующего червя и направился ко мне, держа на прицеле своего короткоствольного пневматического ружья без приклада. Когда расстояние между нами сократилось до трех метров, я приветствовал его по местному обычаю – сложил ладони вместе. Разжав пальцы, продемонстрировал кусочек блестящего металла и когда он с опаской принял его из моих ладоней, как бы невзначай показал мешочек у себя на поясе полный остроконечных осколков. Необходимо уточнить, что на растительной части планеты, где не было шахт по добыче руды, больше всего на свете ценился металл он же универсальная валюта в любых местных торговых операциях. Я раздобыл его в нижнем аду, где еще сохранились нетронутые руины древних цивилизаций, в свое время широко колонизировавших Хлорию, а затем необъяснимо исчезнувших с ее лика тысячелетия назад. Для хлорианцев посещение запретных мест, где раньше жили боги, было своего рода актом героизма и в некотором роде безумием. Так предложив предводителю каравана, осколки жилища богов, я тем самым выразил большое уважение, доброе расположение и миролюбие. Такие вещи здесь были в большом почете.

– Котан, – коротко кивнул он, осторожно пробуя зубами кусочек металла. – Кто ты?

– Ато, смиренный служитель богов, – спокойно ответил я, опустив глаза вниз. Смотреть хлорианцу в лицо считалось актом агрессии и вообще дурным тоном. – Оплата. Три бруска.

Хлорианец перестав проверять железный осколок на прочность, быстро спрятал в нагрудный карман и издал серию повторяющихся щелчков, которые мой переводчик перевел как восклицание и вопрос. Его длинная речь вызвала у меня секундное замешательство.

– Саитин! Назови цель пути и данный тебе от рождения богами тотем, – строго требовал туземец, прежде чем принять окончательное решение. Это был очень важный момент.

– Сивиш. Город полуденного заката. Три льега на северо-восток. Тотем… Орбитвиль.

У меня за спиной раздались удивленные восклицания и перешептывания. Услышав благодаря моему переводчику дословный перевод места, где как знал любой хлорианец, обитали только боги и их слуги, предводитель каравана испуганно вскинул на меня свои матово-черные глаза и быстро заморгал, выдавая крайнюю степень заинтересованности. С опаской и интересом, ощупав ткань моей одежды и командно-тактический ранец за спиной, что-то забубнил в пол голоса, словно произнося молитву, отгонявшую злых духов. Только убедившись, что я не призрак, не морок и не галлюцинацию, успокоился. Сложив руки вместе, дотронулся до моей руки.

– Я знаю, что воинам-священникам после смерти открыта дорога к тайнам Орбитвиля, но чтобы при жизни… – дальше последовала тарабарщина, которую не смог перевести даже мой всезнающий переводчик.

– Мне необходимо попасть в столицу Заката, – перебил я его тираду. – Обещаю не лезть в ваши торговые и межплеменные дела. Я хоть и мирный служитель, но умею сражаться и врачую раны.

Мое присутствие не слишком волновало караванщика привыкшего видеть куда более, экзотических чужаков, прилетавших в этот удивительный мир. В самом городе Полуденного Заката находился единственный на планете официально разрешенный кванторами космодром беллатрианцев, которые обменивали у туземцев редкие экземпляры дикорастущих растений в обмен на металлы и лекарства. Сами галакты не сильно горели желанием рисковать собственными жизнями, рыская самостоятельно в джунглях в поисках любопытных образчиков хлорианской флоры. Некоторые свойства дикорастущих растений были настолько необычны, что до сих пор вызывали горячие споры среди лучших научных умов Крул Каи. Так одни виды растений прекрасно себя чувствовали в космосе и выделяли в вакууме кислород, используя исключительно излучение родной звезды в качестве питательного элемента и катализатора химических процессов. Другие легко приживались даже на безвоздушных метеоритах и планетах с ядовитой атмосферой, пуская корни в промерзший насквозь железо-никелевый грунт. Ученые галактов весьма заинтересовались этими возможностями и теперь экспериментировали с растениями с целью изменения непригодных для жизни планет. Особенно это интересовало боронов и беллатрианцев, одержимых терраформированием своих планет.

– Если обещаешь слушаться и по первому моему требованию вместе с остальными защищать товар от набегов неразумных и диких племен, тогда договоримся, – тут же выдвинул свое условие караванщик. – Тебе неслыханно повезло. Мы направляемся в город Заката и будем там послезавтра к вечеру. Если конечно не встретим презренных катцев. Согласен?

– По рукам вождь! – обрадовавшись, я даже хлопнул его по плечу, но тут же осекся, когда он зашипел, высказывая удивление моему поведению. – Четыре оборота божественной луны назад, я видел боевую турму. Шесть сотен воинов в боевом облачении из трех селений готовились к тризне по ушедшим за небеса усопшим предкам. Дважды двунадесять оборотов луны разве не считаются священным временем и не гарантируют нам свободный проход через их земли?

– Да! – согласился Котан. – Нарушить тризну значит навлечь на себя и весь народ проклятия богов! Катцы побоятся лично нападать на караван, но могут натравить своих диких вассалов – зурбов. Этим чужды любые правила и табу. Где остальная плата, саитин?

Молча, протянув горсть блестящих полосок небесного металла, я передал их ему и быстрым шагом направился к вормам. Воины с удивлением взирали на меня свысока седел, пытаясь понять, из чьего рода племени я такой нарисовался и стоит ли сложить передо мной руки в знак приветствия или просто презрительно проигнорировать, отвернувшись в сторону. Если вид галактов посещавших их главные города и храмы был более менее привычен и знаком, я являл собой полную загадку. С виду безоружный, без божественной машинерии и даже без обычной гусеницы-перевозчика цена мне была почти ноль, но мой явно небесный статус и наличие целого состояния на руках обязывали проявить уважение или как минимум почтение. Поэтому, когда я подошел к наезднику одетого чуть богаче, чем остальные его товарищи, он, чуть помедлив, протянул руку, помогая мне взобраться в соседнее от него пустующее седло. Оказавшись на вершине верховой гусеницы, я невозмутимо пристегнулся широкими ремнями и в выжидании обвел взглядом косящихся на меня воинов тут же отводящих взгляд в сторону.

Пока Котан обходил с проверкой свое молчаливое воинство с инспекцией – проверяя снаряжение, закрепленный на вьючных животных товар и быстро опрашивал разведчиков вернувшихся с изучения тропы – у меня выдалась возможность, познакомится со своим соседом сжимающего в правой руке связку коротких, но тяжелых дротиков из кости рыбы.

– Кон Рат! – гордо представился тот, перехватив мой заинтересованный взгляд на свои татуировки. – Эти шенаи я заслужил, отправляя на тот свет катцев и зурбов. Прощальный дар.

У туземцев была весьма мудреная цивилизация схожая по духу с французским владычеством в Индокитае начала сороковых годов двадцатого века на Земле. Только здесь в качестве колониальных властей выступали беллатрианцы и их союзники по Крул Каи, а в роли “народных масс” все коренные жители Хлории. Наверное, это было единственным местом во Вселенной, где дремучее варварство, ритуальные мистерии и высокие технологии шли рука об руку, а кровавые жертвоприношения соседствовали рядом с ультрасовременным космодромом, с которого ежеминутно стартовали звездолеты галактов. Кон с приставкой ”Рат” мог означать и то, что передо мной один из принцев крови, доблестный воин, наделенный полномочиями полководца или просто выходец из благородной семьи, отмеченный печатью доблести в многочисленных сражениях. Чтобы не выглядеть хамом и невежей, я тоже решил представиться, рассудив, что мое молчание могли истолковать как презрение и неуместное высокомерие.

– Мое имя Ато и я смиренный служитель богов Четырех стихий. Отчего столь знатный воин не предводитель как Котан? Разве у тебя недостаточно шенаи, что бы самому стать вождем?

Кон Рат, стукнул себя в хитиновую кирасу кулаком, гордо вскинул голову:

– Я командую всеми стрегулями отряда! Котан нанял нас, что бы мы охраняли его товар! Эти презренные торгаши совсем не чтят традиций, а предпочитают славе деньги. У себя на родине я военный вождь и важная персона. Мне подчиняются все сатрапы на моей территории.

– Откуда идет караван? Перевозите питательные смолы и благовония?

Хлоринец с подозрением посмотрел на меня, перебирая многосуставчатыми пальцами роскошные бусы сделанные из мастерски обработанных синих камней сиу, что можно найти только у моря – по причине удаленности от береговой линии они были особенно ценны.

– Ты слишком любопытен для простого саитина, – положив ладонь на костяную рукоять ножа, стилизованную под оскаленную пасть лимана, Кон Рат пристально посмотрел мне в лицо, выражая тем самым агрессию. – С какой целью спрашиваешь и к какому виду принадлежишь? Никогда еще мне не доводилось видеть столь странных существ. Ты полукровка?

Вспомнив о своем новом статусе слуги богов, я примирительно сложил ладони и приложил их к переносице. Этот воин не так прост, каким кажется. Намного осторожней Котана.

– Я выходец из северных земель, где вода твердая как камень, а ветер настолько холодный и пронзительный, что убивает одним своим дыханием. В городе Полуденного Заката я хочу нанять помощников, чтобы продолжить путь к Божественным скалам морской богини. Боги призывают меня на Громовые скалы Каславана, для принесения ежегодного жертвоприношения.

– Господин может разговаривать с богами? – уважительно переспросил простой воин сидящий на соседней гусенице. Услышав часть нашего с Кон Ратом разговора, он благоговейно закрыл лицо ладонями, выражая страх и почтение перед тем, чего не понимал. – Поклоняетесь Диэдре?