– Подробнее о двух последних. Мы военная организация, возможно единственная официально разрешенная сила, располагающая войсками и космофлотом для решения полномасштабных задач с применением грубой силы, как говорят простые обыватели. Возможно, именно из-за этого нас недолюбливают. Мы для них олицетворение призрака страшной войны, бушевавшей в Смутное время, когда перекраивались сферы влияния много сотен тысяч циклов назад. Это было давно, но память о таких событиях живет вечно. Продолжайте, не смею Вас больше перебивать.

– Около тридцати лет назад, я был вывезен с родной планеты и доставлен на Хидес, на одну из подводных баз даяков, где за меня взялись лучшие их генетики и Биоинженеры, – начал я рассказ, с благодарностью кивнув, когда командор пригласил меня присесть в соседнее кресло.

…тридцать долгих лет, сравнимые разве что с прошлой жизнью на Земле, я провел на планете, в самой удаленной звездной системе известного космоса. Там, познавая неведомые ранее тайны мироздания, я обнаружил, что не являюсь единственным представителем своей вымирающей расы. Помимо меня на первой луне обитало много землян – мужчин, женщин и детей – которых готовили к возвращению на Землю с целью заселения планеты повторно. Даякам удалось разыскать среди звезд других людей, вывезенных с планеты, до того как над ней использовали некросферу. Их чистый, не затронутый облучением геном, в дальнейшем послужил эталонным материалом для лечения и реабилитации многих тысяч Обращенных, медленно вырождавшихся в своих временных убежищах вроде отдаленных островов и военных бункеров.

Вспомнив Безликих докеров обжившихся на старых военных кораблях тихоокеанской эскадры в порту Владивостока, я постарался не воскресать в памяти хрупкий и заманчивый образ Даяны – дочки Хит Тева, предводителя Обращенных. Где сейчас Даяна и смогла ли выжить после дезинфекции Земли? Я сильно сомневался, что докерам, вернули их прежний облик – слишком долгим и необратимым было их превращение из простых людей в некроморфов. В любом случае все уцелевшие будь они людьми или Обращенными были переселены в лагеря временного содержания, откуда в дальнейшем слуги даяков – Златокожие – повели их за собой на повторное освоение и заселение опустошенной поверхности Земли. После памятного и такого далекого рейда во Владивосток на базу ”Рассвет”, где я и мои теперь уже погибшие товарищи смогли сокрушить могущественного некромутанта Зверя и помогли вернуть даякам их утраченное сокровище, жизнь стала налаживаться. Территория Евразии меньше всего пострадала от облучения некросферой и именно там были построены первые города, куда переселили реабилитированных людей из разных регионов планеты. Решить в короткие сроки проблему Обращенных было невозможно, поэтому были разработаны специальные методы их обнаружения и в некоторых случаях уничтожения. Пытаться вернуть некроморфам их первоначальный человеческий облик оказалось во многих случаях невозможным – регресс зашел слишком далеко. Чтобы не тратить понапрасну драгоценное время на одиночные поиски, орбитальная группировка спутников даяков, после того как разведчики выясняли, что на будущей обрабатываемой территории не осталось нормальных людей, производили лучевую обработку из космоса, за раз очищая десятки тысяч квадратных километров поверхности.

Вскоре выяснилось, что на Земле не осталось ни одного действующего правительственного института, способного объединить осколки человечества в некое подобие общества. Несмотря на тяжелое состояние здоровья и безразличную посттравматическую апатию, сто десять миллионов людей выбрали себе шесть лидеров по числу уцелевших наций и начали налаживать жизнь с самого начала. Надо отдать должное даякам, пусть и поздно они искренне осознали собственные ошибочные действия в первое десятилетие после Заражения, и теперь всеми силами старались окружить выживших заботой, а так же снабдить необходимыми технологиями и направить на путь создания централизованной власти, у которой бы не было изъянов прошлого. Совет людей приобрел статус общепланетного и получил в свое распоряжение внеземные технологии производства и возобновления экологически чистой энергии, создание космических аппаратов летающих на скоростях в миллионы раз превышающих скорость света, и многое другое, что многократно опережало все известные земные передовые технологии прошлого. Буквально на глазах воздвигались новые города, строились транспортные артерии, соединившие пять крупнейших полисов и двенадцать материальных баз снабжения. Разрабатывались проекты строительства центрального космодрома и нескольких крупных трансфертных контуров, связавших подводные базы даяков с людскими поселениями на всех пяти континентах.

Живя на Хидесе, я внимательно следил за всеми новостями, приходящими с Земли, но они доставлялись с большим опозданием и грешили поверхностным характером. Поначалу, я всему удивлялся и бродил по чужой планете с открытым ртом, словно какая-нибудь деревенщина, но мне это быстро надоела. Непривычный уклад жизни постепенно стал угнетать и подавлять, напоминая, что я здесь всего лишь чужак. Нечеловеческая часть общество вызывало во мне недоверие, а воспоминания об их невольном участии в геноциде людей, были еще слишком свежи в памяти, чтобы их можно было так просто забыть.

Заметив, как я ожесточился лицом и погрузился в себя, командор Лесерт, тактично прочистил горло, выводя меня из задумчивых воспоминаний.

– Простите командор, минутная слабость, – смутился я. – Это больше не повторится.

В глазах Лесерта зажглась искра понимания. Он ментальным чутьем понял переполнявшие меня чувства и тут же смягчил тон. Даже живой легенде свойственно сочувствие.

– Примите мои соболезнования кадет. Всегда тяжело терять соотечественников, близких и друзей. Тем, кто выжил, остается лишь смириться с неизбежным. Продолжать жить с виной в сердце и раной на душе. В качестве смягчающей новости могу сообщить, что смерть далеко не конец жизни, а лишь начало нового пути. Продолжайте свой рассказ. Я весь внимание.

– Первые пять лет прошли в адаптации. Все это время я почти не покидал главной базы, находясь под неусыпным контролем кибернетического медперсонала. Дело в том, что еще на Земле, я подвергся деструктивному облучению, которое я, ошибочно, считал необратимым. Даяки разработали и внедрили принципиально новые методы реабилитации пострадавших от тахигинеза и мне сравнительно легко смогли вернуть прежний облик. Так, сказать, подправили мордашку и навели марафету. Несколько операций по трассировке ДНК прошли успешно. Я, конечно же, был на седьмом небе от счастья, когда мне пришло в голову что таким образом к концу лечения утрачу все свои новые способности, к которым успел привыкнуть. Пришлось прерывать процесс на свой страх и риск. Я был рад избавиться от своих нечеловеческих глаз, больше похожих на шарики из ртути, но все остальное меня более чем устраивало…

– В вашем досье отражено участие в программе “Квантория”, – листая в воздухе голографическими страницами досье, Лесерт не смог пройти мимо этой записи.

– Меня уговорил инспектор Сайрус. Сказал, что это ускорит мой отлет с Хидеса.

– С сегодняшнего дня он старший инспектор, – поправил Лесерт. – Хорошо, значит, Вы окончили подготовительный этап, знаете обстановку и готовы к дальнейшему обучению.

– Иначе бы меня здесь не было, командор. Даяки присвоили мне высокое звание – Посла людей. Это накладывает большую ответственность. Я был против, только кто меня спрашивал? Назначили и точка, по сути же, я стал еще и официальным лицом, представляющим всю свою расу перед Советом галактов. Для полного “счастья” с Земли пришло уведомление, подписанное всеми членами координационного Совета, что меня восстановили на прежней военной службе и теперь я еще и кадровый офицер новообразованной гвардии звездных рейнджеров Альянса…

– Простите, что перебиваю Дим. Альянс это ваше правительство? – уточнил Лесерт.

– Не совсем. Земной Альянс – военно-политическая организация людей, появившаяся сразу после первого контакта, сменившая морально устаревший Северо-Атлантический Альянс НАТО. Организация создана после контакта и подписания союзного договора с даяками для защиты человеческих колоний и станций, находящихся за пределами Солнечной системы от инопланетной агрессии. Я никогда не гнался за званиями, а тут сразу подполковник Войск Внешних Сил. Следующий этап моей жизни был, хлещи всех предыдущих вместе взятых. Тактические маневры и применение в боевой обстановке полученных знаний. Хидес на девять десятых покрыт водой. Так уж вышло, что мое Обращение было связано с водной стихией, вот меня и определили в заново сформированный отряд добровольцев землян готовых действовать во враждебных условиях за пределами Земли. Мои физические данные, позволили мне легко завершить все испытания и к концу года получить звание мастера первого класса. Не буду скрывать, все это мне так осточертело, что я всерьез подумывал уйти в отставку.

– Почему остались? Испугались, что Вас перестанут уважать? – командор с плохо скрываемым любопытством посмотрел на меня. – Или решили узнать предел своих способностей?

– Слишком много сил было затрачено на мою подготовку, а просто уйти, поддавшись минутному порыву… эгоистично и не в моем обычае. Все равно на Земле меня ждала та же служба, пусть не такая престижная и насыщенная событиями как здесь…

– Понимаю. Созданию с такими возможностями и многообещающими задатками биометрии мозга тянуть колониальную службу все равно, что породистому скакуну тащить тележку. Простите за сравнение, но, кажется, именно так говорят люди.

– Моя мозговая биометрия всего на порядок выше, чем у рядового галакта, – польщено отмахнулся я, в глубине души раздуваясь от гордости. – Ее как раз хватает, чтобы разоружить недотепу аркурианца, ну и еще на пару фокусов с левитацией предметов…

– Ваше досье и возможности меня впечатлили, посол, – внезапно оборвал меня командор. Сворачивая голограммы над своим рабочим столом, поднялся в полный рост. – Лучший инструктор. Лучший спасатель. Мастер первого класса. Официальный представитель целой расы, знакомый с методами скрытной войны, подготовленный по предварительной программе кванторов и просто бравый солдат с богатейшим военным прошлым на Земле. О такой головокружительной карьере можно только мечтать. С другой стороны, это и вправду накладывает не просто ответственность, но и беспримерную преданность делу, за которое не жалко и жизнь отдать. Вы молодец, Дим. Определенно Вы мне нравитесь. Во всяком случае, храбрости и боевого духа точно не занимать, а то, с каким профессионализмом и хладнокровием Вы расправились с фанатиками Ждущих, вызывает мое восхищение. Кстати о нападении. Я лично возьму расследование под свой контроль, а тем, кто все это устроил, не позавидуешь так и знайте. Пытаться убить Посла целой расы, да притом на подконтрольной мне станции ставшей символом порядка, это не просто преступление – это плевок лично мне в лицо…

Его похвалы здорово подняли мою самооценку – я рассчитывал на более прохладную встречу. Обычно, такие как Лесерт могут только ворчать и поучать, а тут явное признание моих заслуг.

– Благодарю, командор. Не выношу, когда мне в физиономию тычут стволом…

– Я горд, что первый человек с Земли будет проходить обучение именно под моим началом! – продолжал командор, крепко по земному обычаю пожимая мою руку. – Учитесь достойно кадет. Звание квантора получить нелегко, лишь полная самоотдача позволит дойти до конца всех испытаний и узнать, чего вы стоите на самом деле. Я верю, что Вам это по плечу, поэтому без раздумий зачисляю в группу прошедших отбор. У нас нет расовой неприязни, нет личных амбиций и широко распространенного в центральных мирах карьеризма. Все выпускники Квантории неподкупные и непредвзятые служители закона. Проводники порядка и цивилизации в самые варварские уголки космоса. Вы сполна познаете ненависть преступников всех мастей, что будут все время пытаться Вас запугать и подкупить. И первое о чем Вы должны помнить, это о своем долге перед обществом и не опасаться, что вас бросят на поле боя одного без должной поддержки на заклание врагам. Кванторы – это больше чем дружная семья. Это последняя и самая надежная линия обороны, несокрушимая воля, сила и крепкое товарищество на пути хаоса и беззакония. Сегодня Вы становитесь частицей братства. Будьте достойным этой чести.

Командор Лесерт вызвал Сайруса и когда тот зашел, кивнул на меня:

– Принят и зачислен. Теперь он твой подчиненный. Терпения и вера. Если молодой человек не бросит и дойдет до конца, далеко пойдет, это я гарантирую с полной уверенностью.

Коротко отдав командору честь – скрестив руки на груди – Сайрус кивнул мне на дверь, чтобы я следовал за ним. Выходя из кабинета, я на мгновение обернулся в дверях.

– Спасибо за доверие, командор. Я не подведу Вас и не заставлю жалеть об этом решении.

– Идите кадет. Говорить об этом рано, – отмахнулся Лесерт, но губы его дрогнули в улыбке.

– Поздравляю Дим, – сухо сказал Сайрус, когда мы вышли в коридор.

– Я поначалу решил, что командор обычный высокопарный сухарь, на деле же оказался очень интересным собеседником. Хоть он и не человек, его харизма и на меня произвела впечатление.

Идя следом за подозрительно притихшим беллатрианцем, я не сразу заметил, что он чем-то озадачен, в любое другое время его трудно было заставить замолчать, а тут, словно язык проглотил. Меня это несколько удивило, но я не стал спрашивать о причинах.

В полном молчании мы спустились на магнитном лифте несколькими десятками уровней ниже. Когда распахнулись двери, и я первым вышел наружу, у меня предательски отпала нижняя челюсть, а глаза расширились, став похожими на десятирублевые монеты. Сайрус спокойно обошел вокруг меня, невозмутимо зашагал дальше, пока не сообразил, что я стою на месте не двигаясь, словно вкопанный или пораженный молнией.

– Что случилось? – прислал он встревоженную мысль. – С тобой все в порядке?

– Никогда такого не видел, – вслух прошептал я, медленно подходя к защитному барьеру.

Я стоял на небольшом балконе, под которым от горизонта до горизонта выгнулась дугой полая, внутренняя поверхность, титанической станции Квантория, исчезающей вдали в серой дымке. Подо мной на высоте полукилометра протянулись, словно вычерченные по линейки ровные дорожки и ярко-зеленые парки, разделенные самыми настоящими реками, каналами с иссиня голубой водой и изящными мостами. Задрав голову вверх, я так и не увидел, где заканчивается потолок – его просто не было видно, за нависающими конструкциями, движущимися лифтами и тысячами летательных каплевидных аппаратов под управлением представителей доброй сотни звездных рас. Весь этот нескончаемый поток флиттеров летел в обоих направлениях, словно живые ленты из серебра. Через каждые полкилометра наземных дорог и мостов располагались площади, на чьих белых как мел поверхностях возвышались монументальные статуи, и обелиски падшим героям и храбрецам прошлого. Если пристально вглядываться вдаль, то создавалось стойкое ощущение, словно видишь очертания далеких материков, изрезанных реками и куполообразными постройками каждый из которых был чуть меньше города средних размеров. Если бы я не знал что это космическая станция, то подумал бы что нахожусь на внутренней стороне планеты, как, если бы мир вывернули наизнанку и расположили внутри полого шара. Это было неописуемое зрелище.

– Ларри Нивен и его мир Кольца отдыхает, – только и смог вымолвить я не сводя глаз.

Подошедший ко мне Сайрус, благосклонно облокотился локтями о перила и с интересом стал наблюдать за моим выражением лица. Ему доставляло удовольствие смотреть, с каким изумлением, восхищением и благоговением я взираю на окружающий мир. “Наверное, как колхозник из глубинки, волею судьбы угодивший проездом в город Москву” подумал я.

– Сердце Квантории – Аллея Славы, сказал Сайрус. – Именно здесь сосредоточена большая часть населения станции. Жить здесь могут позволить далеко не всем. Здесь огромное разнообразие культур. Жилые сектора являются центром торговли – в них находится множество магазинов, в которых можно купить практически все, что душе угодно. Я и забыл, какое неизгладимое впечатление производит на зевак и туристов, нутро нашей трухлявой старушки.

– Как вам удалось построить это… – я запнулся, не зная как описать чудо инженерной мысли.

Сайрус заметно поскучнел, словно уже тысячу раз рассказывал об этом.

– Ее закончили строить задолго до рождения моего прапрапрапрадеда. Для создания станции были сделаны передовые по тем временам открытия в области физики и экстремальной металлургии. Применялись передовые методы гравитационного и электромагнитного взаимодействия. Было задействовано три десятка космических верфей, которые днем и ночью принимали материалы, в течение трех долгих циклов. Изначально станцию собирались использовать в качестве форпоста разведывательных випперов, потом как базу снабжения целого флота. Кванторы поселились на ней сравнительно недавно, всего триста девяносто шесть циклов назад, превратив станцию в то, что ты сейчас видишь. Я разве не говорил, что после вывода станции из эксплуатации из нее собирались сделать летучий музей?

– Ни слова. Это место больше, похоже, на космический город, чем на музей. Сколько ему лет?

– Циклов? – переспросил Сайрус, путавшийся в моих измерениях времени. – Примерно две или три тысячи. Я сказал примерно, так как мало кому известен точный возраст.

Быстро переведя циклы на годы, я даже присвистнул от удивления. Выходило что этой громаде больше шести тысяч лет. Даже учитывая, что средний возраст галакта составляет шестьсот лет, эта махина пережила детей, внуков, правнуков и праправнуков первых строителей.

Под нашим балконом потянулась платформа, груженная серебристыми цилиндрами и контейнерами, она летела до бесконечности долго, прежде чем последний сегмент стал удаляться, оставляя позади себя едва видимый светящийся след.

Не удержавшись от мальчишеского озорства, я украдкой оглянулся по сторонам и когда Сайрус отвернулся, смачно плюнул вниз, наблюдая, как плевок невыносимо долго падает вниз, пока не исчез на фоне разбитого под нами парка, где прогуливались толпы галактов.

– Пойдем, пока ни в кого не попал, – нетерпеливо поторопил Сайрус, все так же отвернувшись в другую сторону. – Тебя ждет Хлория, а меня эти проклятые Ждущие. Вскоре ты начнешь изучать теорию, а я займусь практикой. Жду не дождусь нового поколения нам на смену.

– Я считал, кванторы обучаются на станции.

– Нет, дружок, это место для туристов и зевак. Все наши учебные объекты разбросаны по всей галактике, – ухмыльнулся беллатрианец и бодро зашагал по выдвижному мосту. – На станции биолаборатории, административный штаб квадранта Игнион, жилые уровни и самая крупная в галактике библиотека, где собрана история тысяч рас. Больше тебе знать не положено, кадет.

– “Теперь понятно, отчего это место, кишит туристами”, – догадался я, быстрым шагом нагоняя Сайруса. – ”Не так вы просты господа кванторы. Станция для вас сродни ширме, настоящие дела происходят совсем в другом месте. Наверное, вся ваша обширная инфраструктура размещена таким образом, чтобы уничтожение центра не стала смертельным ударом для всей организации. Очень умно и предусмотрительно. Каждый знает ровно столько, сколько ему положено”.

Я решил воздержаться от других вопросов, приберегая их на более удобное время. Главный из них остался прежним – почему меня решили похитить фанатики древнего культа, и что Тува имел виду, когда спросил про какие-то руины Эдема? Я давно понял, что галакты по природе своей не так уж и сильно отличаются от людей. Им, как и нам, не чужды чувства и желания. Их эгоизм и самолюбие порой не знают границ, а если они что-то для себя решили, то будут добиваться этого, невзирая на жертвы и потери. Общество, победившее преступность! Это же полный абсурд! На основании статистики в Крул Каи почти нет преступников, зато полно рас только и ждущих прихода мифических Пожирателей. Легко и без особых угрызений совести стирающих с лика Вселенной целые народы, предающие своих вчерашних союзников, ради собственных интересов и временной выгоды. Если выбирать между отпетыми негодяями и лицемерами, я выбираю первых. От тех, по крайней мере, знаешь чего ожидать, а о помыслах последних остается лишь гадать, когда они решат подло ударить в спину.

Мы с Сайрусом поднялись на гравилифте в главный зал прибытия – куда я и должен был попасть вместо амерзонной платформы. Остановились у голографического изображения восхитительно прекрасной ируланки, у которой кроме нечеловечески больших глаз и маленького детского ротика как у японских мультяшных персонажей, все остальное было очень даже человеческим и нужных пропорций. Моя последняя подруга в новой колонии на Хидесе, по праву считалась самой красивой девушкой, но, глядя на аппетитные изгибы бедер ируланки, я был вынужден признать, что совершенству нет предела.

Перехватив мой плотоядный взгляд, брошенный на голограмму, Сайрус сначала удивленно вскинул хитиновые наросты заменявшие беллатрианцам брови, а потом насмешливо поинтересовался, панибратски толкнув меня локтем в бок.

– Ты уверен, что вы подходите друг другу? Между двумя вашими видами, намного, большая пропасть, чем тебе может показаться на первый взгляд, уж ты мне поверь. Я знаком с одной ируланкой-дизайнером, которая программирует этих цып, могу познакомить за недорого. Только с условием – потом расскажешь мне, как все у вас прошло. Это бесценные сведения для ученого.

– И насколько близко ты с ней знаком? – раздраженно парировал я, нехотя отводя взгляд от аппетитного декольте. – Ты часом не в сутенеры заделался? Послушай Сай, я тебе одну умную вещь скажу, только ты не обижайся. Вы может, и опережаете нас, землян, на миллионы лет развития в науке и технике, но в любви смыслите не больше нашего…

– И что с того? – Пожал могучими плечами беллатрианец. – Ты это к чему клонишь?

– По моему ты слишком много времени проводишь на наших колониях среди людей. Тебе никогда не понять, как тяжело настоящему мужику долгое время обходится без женской ласки. Тем более что я единственный человек-мужчина в радиусе миллионов световых лет…

– Обижаешь! Ты вообще за кого меня принимаешь? – наигранно обиделся Сайрус. – А я, по-твоему, кто? Я прекрасно представляю, какое значение ты вкладываешь в слово ”мужик”! Между прочим, мой вид размножается не двумя особями как вы люди, а двумя парами! Я прожигаю девять десятых своего времени в бесконечных разъездах и командировках, спасаю миры, а мне даже некогда о потомстве подумать, а ведь мне уже сто девяносто три цикла и многие в моем возрасте главы больших семей. Может я и фанатичный служитель закона, но в плане размножения мои желания и потребности мало, чем отличаются от нужд земных снобов, похотливо ноющих по ночам на свою единственную луну…

– Воющих на луну, – с ухмылкой поправил я и, не удержался от ехидной колкости. – Говоришь, вам для размножения нужны две пары? Какая гадость Сайрус, прямо свингерство какое-то спаси господи. Как представлю, так дурно становится! Где мы сейчас находимся?

– Информационная директория, – буркнул Сайрус. – Здесь можно узнать маршруты прибывающих и улетающих звездолетов. Не смотри на меня с такой злобой, разумеется, у меня есть свой личный виппер, но меня интересует некий торговец старины по имени Глорх Ксану. Если ты готов потратить еще немного своего драгоценного времени на мои личные дела, я подкину потом тебя прямиком до нашего центра подготовки рекрутов.

– Торговец, промышляющий нелегалом? А как же нулевой показатель преступности?

– Торговец старьем, а не нелегалом. Это разные вещи. Я расследую одно дельце, с которым этот миранец как-то связан. Заглянем к нему на огонек, вдруг, что-то удастся из него выудить.

– Ты квантор, тебе видней, – пожал я плечами, снова переводя взгляд на псевдо ируланку.

– Приветствую вас, граждане Крул Каи! – не открывая рта, нежно пропела голограмма, стоила нам приблизиться к ее чувствительным сенсорам. – Чем могу быть вам полезна?

– Сайрус Алиот, – мученически представился беллатрианец, положив палец на считывающий сенсор, чтобы система смогла провести идентификацию и, связавшись с базой данных убедиться в его полномочиях. – Меня интересует некто Глорх Ксану, торговец антиквариатом из сектора грузоперевозок. На прежнем месте его нет, думаю, он там больше не живет. Определите его точное местоположение на станции и сообщите мне координаты.

– Ваши полномочия подтверждены, инспектор, – через секунду ответила голограмма. – Определяю местонахождение торговца Глорха Ксану. Местоположение определено. Третий сирах, мохаба, автоматизированный альбиро три, шесть, спираль, сигма…

– Что она говорит? – шепнул я, скептически выгнув бровь. – Полная бессмыслица.

– Благодарю, – Сайрус отошел от голограммы. – Твой ментальный переводчик еще не до конца оптимизирован под общепринятую транскрипцию речи. Когда разговор заходит о непонятных для твоего мозга вещах переводчик автоматически пытается дополнить понятными тебе словами. Что из этого выходит, известно только тебе. Не бери в голову, со временем все наладится, нужно немного терпения. Имплантация прошла, надеюсь, не слишком болезненно? Порой бывают проблемы с оптимизацией к конкретным биологическим субъектам.

– Терпимо. Бывало и хуже, – поморщился я, непроизвольно дернув щекой. Вспомнив, как на Хидесе мне три раза пытались установить имплантат в надбровную кость, и как это получилось лишь с четвертой попытки, я вздрогнул, невольно проведя пальцами по едва ощутимому рубцу над правой бровью. Кто бы мог подумать, что при всей своей развитой биомашинерии, устройства даяков так плохо приживаются в человеческих тканях. Так уж мы устроены, что любой чужеродный предмет организм интуитивно пытается отторгнуть. Мне еще повезло, мое обращенное ДНК было не очень привередливым к инородным предметам, поэтому хирургам даяков я доставил не слишком много хлопот. Зато теперь в разговоре с галактом я мог смело разговаривать на своем родном языке, имплантант-транскриптер ментально передаст нужные аналогии, моему оппоненту с какой бы системы Кольца тот ни прибыл. В блестящей фиговине размером со спичечную головку, были заложены поистине необозримые массивы информации – шестьсот семьдесят триллионов известных языков и наречий, на данный момент известных пан-галактическому обществу. Тому, кто придумал это устройство на основе памяти атомов, нужно памятник поставить, ведь проблема недопонимания многих разумных рас из разных звездных систем, с той поры была решена раз и навсегда.

Войдя следом за Сайрусом в цилиндрический лифт, сделанный целиком из прозрачного органического кристалла, мы с огромной скоростью устремились вниз. Я с любопытством смотрел на проносящие мимо нас уровни, по которым передвигались тысячи существ – всех видов и расцветок, прибывших на эту станцию из своих родных звездных систем и галактик, чтобы увидеть легендарную колыбель и крепость кванторов – оплот закона и порядка. Что бы я ни думал о галактах, любопытства и храбрости им было не занимать. Взять хоть визиты на Землю в момент, когда человечество еще не подверглось Обращению, они сотни тысяч раз за год посещали нас, но лишь единицы из них решались вступить в контакт. Для них мы были сродни экзотическим животным, таким как львы и тигры на сафари, хорошо смотрящиеся лишь с недосягаемой высоты. Случались и аварии, чего греха таить. Корабли Крул Каи часто терпели крушение, наземные службы противовоздушной обороны, чьи государства болезненно переживали пролеты НЛО через свое воздушное пространство, тоже не зевали и часто ухитрялись сбивать незваных гостей, но от этого желающих увидеть Землю не становилось меньше. Все наши радиосигналы – направляемые в космос с помощью наземных и спутниковых станций – принимались и фиксировались разведывательными зондами галактов, только учитывая все вышесказанное, отвечать на них никто явно не собирался. Все это время мы жили под боком большого и могущественного соседа, видели их прилеты и крушения, но ничего не могли сделать, чтобы заинтересовать своей культурой. Даяки – построившие на Земле в незапамятные времена фермы разума – решили за нас, что людям еще слишком рано вступать в галактическое сообщество и наше место пока что на своей родной планете. Это сейчас земляне строили первый межгалактический корабль ”Атлас-Виктория”, способный за один миг самостоятельно преодолевать гигантские расстояния, двигаясь вдоль каркаса Вселенной по так называемым струнам, соединявших между собой не только планеты, но и звездные системы. Раньше все было иначе. Неуклюжие и неповоротливые махины, приводимые в действие реактивной силой, едва дотягивали до Луны. О какой колонизации люди могли мечтать?

– Проснись. Мы на месте, – ворвался в мои мысли насмешливый голос Сайруса.

Выйдя из лифта, мы быстро зашагали по светлой аллее выложенной из белых матовых плит. По обеим сторонам дорожки, росли необычные растения похожие на огромные кактусы с мягкими иголками, усыпанные яркими цветами. Перейдя по бирюзовому мосту через прозрачный ручей, взошли по массивным ступеням на треугольный балкон. Он бесшумно воспарил к овальному проему, над которым в воздухе мерцали голограммные письмена трао похожие на узловатый земной санскрит. “Склад сигма” – гласила надпись.

– Ого! Высоко поднялся Глорх. Не ожидал от него подобной прыти, – удивился Сайрус. – Образно выражаясь, еще вчера был обычным торгашом, а сегодня заведует складом древнего имущества кванторов. Ты прав Дим, я слишком долго пропадал на Земле, а потом в вашем учебном лагере на Хидесе. На станции все заметно изменилось и явно не в лучшую сторону…

– А что это за место? – с любопытством спросил я, с опаской заходя следом за ним.

– Списанное оружие. Запчасти. Устаревшие защитные системы, – нехотя стал перечислять Сайрус. – Экипировка, начиная от инерционных ботинок и заканчивая кинетическими скафандрами первого уровня защиты. Это старье никому больше не нужно, но и избавляться от него мое руководство не спешит. Вот и пылиться на полках, в ожидании непонятно чего. Меня больше интересует другое. С каких пор на наши объекты берут индивидуумов с сомнительной репутацией тем более бывших торговцев? Мне это не нравится. Нужно разобраться во всем.

Пройдя сквозь едва видимую в полутьме мерцающую вуаль идентификационного поля, мы прошли внутрь пирамидального здания. Из прозрачной кабинки окруженной голографическими экранами выскочил коротконогий коротышка миранец, смешно передвигая пухлыми ножками, засеменил нам наперерез. Он выглядел как маленький, пивной бочонок на который натянули водолазный гидрокостюм. Миранцы – одна из немногих рас, для дыхания которых непригодна азотно-кислородная смесь, потому что для многих биохимических процессов им нужен чистый хлор. Для нахождения на большинстве планет и станций им необходим специальный скафандр. Из-за высокой гравитации на родной планете рост миранцев редко превышает один метр, но компенсируется плотным телосложением и невероятно плотной кожей, которую не прострелит и диатомизатор выставленный на полную мощность. Однако они маниакально боятся за собственную жизнь, отчего не годятся на ответственную работу, связанную с большими стрессами. Его голова была приплюснутой, безглазой, с висячими как у таксы ушами, с забавными украшениями в виде колец и спиралей. Перегородив нам дорогу, он исторг целую серию булькающих и лающих звуков который мой переводчик с величайшим трудом декодировал как предложения из коротких, но малопонятных слов и фраз.

– Инспектор Сайрус, нежданно! Протестую! Человек здесь совершенно ни к месту! Регламент Совета диктует отказ. Отказ в доступе на территорию. Таков порядок на сегодняшний день. Полезен буду только Вам, а человек кто такой? Давай до свидания…

– Интересно, откуда он знает про людей? – удивился я, поморщившись.

– Не кудахтай коротышка, не видишь человеку плохо от твоей трескотни. Лучше расскажи, что произошло с твоим антикварным бизнесом, – тут же осадил его Сайрус, а мне указал кивком на дальние стеллажи, на которых под силовым барьером хранилось великое разнообразие снаряжения и защитных систем самого экзотического вида. – Можешь пока осмотреть доисторический хлам Дим, все равно наш разговор тебе будет малоинтересен. Я скоро освобожусь и мы отправимся на стартовую площадку.

Пожав плечами, я стал бродить вдоль стеллажей, разглядывая образчики инопланетной техники. Сайрус уперев руки в бока, сердито препирался с коротышкой, пока в один из моментов тот не вывел его из себя, тогда беллатрианец с яростным рыком оторвал его от пола и стал, бешено трясти выкрикивать в лицо проклятия, пока миранец бешено болтал ногами в воздухе.

– Эй, дружище! – окликнул я Сайруса. – У тебя там все в порядке? Помощь не нужна?

– Это я так рад его видеть, – рявкнул тот в ответ. – Все под контролем.

– Только не задуши в своих радостных объятиях, – с улыбкой посоветовал я, заинтересованно приблизившись к стеллажу, где была представлена богатая экспозиция аркурианских моделей диатомизаторов. Одной модели не оказалось на месте, вместо нее осталось лишь углубление в пористом материале, повторившем силуэт короткоствольного оружия без приклада, с навершием в виде усеченного конуса. В любое другое время нападение аркурианца с диатомизатором и отсутствующая модель точно такого же оружия на складе списанного снаряжения кванторов обязательно бы вызвали в моей душе справедливые подозрения, но именно в этот момент мой передатчик в виде маленькой эмблемы глобуса на воротнике чуть слышно звякнул. Проведя по нему пальцем, я отошел в сторону, что бы не мешать “плодотворной и увлекательной” беседе инспектора и бывшего торговца антиквариатом Глорха.

– Алешин на связи. Кто вызывает? – быстро спросил я в микрофон.

– Ну, здравствуй блудный сын.

Этот голос я не спутаю ни с каким другим, а эти насмешливые нотки могли принадлежать только одному человеку во Вселенной.

– …ведь предупреждал, что мы когда-нибудь обязательно встретимся. Выходи наружу, я тебя встречу на площади Молодых цивилизаций. У меня для тебя сюрприз.

– Я подожду снаружи, – быстро сказал я Сайрусу и выбежал из помещения.

Улица встретила терпким ароматом растительности и нежным ветерком, ласково пробежавшимся по вспотевшей коже и волосам. На площади собралась группа ханарцев-туристов, живо обсуждавших огромную скульптуру из торфиния, в которой я с удивлением, узнал самого себя и златокожего Хетта погибшего много лет назад на базе ”Рассвет”. Ее как раз закончили устанавливать на платформу трое дроидов под присмотром двух беллатрианцев. Я истуканом возвышался на постаменте, прижимая к груди автомат и глядя перед собой, делал приглашающий жест Хетту следовать за собой. Когда я разглядел у себя над плечом рукоять самурайского меча Мацумоты, а на поясе артефакт даяков, я от удивления даже позабыл, зачем сюда пришел. Скульптура стала полной неожиданностью. Вот уж действительно сюрприз!

– Нравится? – раздался позади меня довольный голос. – Когда меня однажды спросили кто на мой взгляд из людей, достоин, занять только что построенную на Квантории площадь Земли, я сразу выдвинул твою геройскую кандидатуру. Ее сразу утвердили. Неплохо смотришься, Дима.

Я медленно обернулся, встретившись с насмешливым взглядом своего бывшего шефа на острове Шикотан полковника Высокова. Прошедшие годы почти ничуть не изменили его что неудивительно – Обращенные жили намного дольше обычных людей. Одетый вместо привычного мешковатого полевого камуфляжа в обтягивающий траурно черный с красными полосками скафандр, разработанный галактами специально для людей, он стал, еще более подтянут, с белоснежным ежиком седых волос. Я искренне обрадовался его появлению, а когда разглядел на лице множество глубоких морщин вперемешку со шрамами, то понял, что жизнь для него все это время была тоже не сахар.

– Ты совсем не изменился Дима, – похвалил Высоков, когда мы коротко обнялись.

– Вы тоже полковник. В последний раз я слышал, Вас назначили на административную должность коменданта Приморья. Что Вы забыли вдали от дома и как меня нашли?

– Это долгая и местами грустная история, тут тремя минутами не обойтись.

– До пятницы я совершенно свободен. Это большой секрет?

– Я случайно узнал от командора Лесерта о твоем зачислении в учебный Центр кванторов. Как только услышал что ты на станции, тут же бросил все дела и помчался выяснять у информера, где тебя может в этот момент носить. Ты должен находиться на планете, но по какой-то причине задержался на станции. Проклятая голограмма не желала говорить, пока я не предъявил жетон, выданный мне адмиралом на Канопусе. Черт подери, ты не перестаешь меня удивлять Алешин, еще буквально вчера командир спецназа на острове, а сегодня кадет Квантории. Годы летят быстро. Что будет завтра, я даже боюсь предположить. Такими темпами и до адмирала дослужишься. Главное не спеши лезть в политику – дело это темное, грязное и дурно пахнет…

– Слишком поздно. Вы разве не слышали, что я назначен Послом Земли?

Мы медленно шли по аллее, стараясь не замечать удивленных взглядов ханарцев, никогда прежде не видевших людей. Возвышаясь над ними словно два великана среди карликов, мы старались никого из них ненароком не задеть и не наступить на нежные ласты с полупрозрачными прожилками. В пол голоса, рассказывая о своем назначении, я резко обернулся, когда позади нас, послышались бегущие шаги и бряцанье металла. К нам бежала златовласая девушка лет двадцати пяти, невысокая, очень стройная, с открытым славянским лицом. Не обращая на меня внимания, быстро отдала честь полковнику.