Постоял, послушал — хм, да в этом мире у меня уже появилось любимое занятие. Тишина. Точнее — "оперативная тишина". Птицы чирикают, трава колышется, в ней бегает мелкая и очень мелкая живность.

На всякий случай я ещё раз тщательно осмотрел снятую с убитого лёгкую полотняную куртку. Ага! А вот этот карманчик, на "молнии", правый внутренний нижний? Они редко встречаются, не каждый вспомнит. Хотя, видно его неплохо. Почему не вскрыли? В чём причина? Подумав, я решил, что причиной может быть спешка, желание побыстрей покинуть это место и отправиться в обратный путь, либо недостаток освещения. Или и то, и другое одновременно. Если так, то долгая погоня завершалась поздним вечером, а обыск убиенного нападающие производили уже в темноте. Что же, тогда можно и не заметить.

Это меняет дело! Начинаем всё заново, потом ещё и полянку осмотрим.

Из застёгнутого кармана водительской куртки я добыл:

— плоскую коробочку с аспирином,

— давно высохшую "влажную салфетку" в упаковке с осыпавшейся краской,

— чистый носовой платок,

— сложенный вчетверо лист бумаги в небольшом пластиковом "файле".

Не это ли вы искали, романтики с большой грунтовой дороги, а?

Скорее всего, нет. Имея такую цель, ты не просто обыщешь, ты буквально выпотрошишь одежду по швам, невзирая на освещённость. И свет найдёшь, и время для этого. На листе была нарисована схема, но не полная схема окружающей местности, а лишь часть незнакомой, где основным объектом были несколько ориентиров, примерные расстояния до них и заветный крестик в правом верхнем углу. Клад, мать твою! Успокойся, Федя, давай считать, что это не клад, это — какой-то тайник, применяй знакомые тебе по играм термины! Зачем тебе нужен этот клад с золотишком и брюликами? Нет, в перспективе он, конечно же, лишним не будет… Но это в далёкой и туманной перспективе. А вот тайник, в котором рачительным хозяином захоронки спрятаны тщательно отобранные товары народного и военного потребления — уже сейчас в самый раз.

Интересные тут люди катаются — сплошь бандиты. Разве станет нормальный семейный человек держать материальные излишки не в амбаре или подвале, а в лесу у чёрта на рогах? Значит, убитый был не многим лучше своих роковых преследователей.

Местность, изображённую на карте, я не узнал, что не мудрено, я тут вообще ничего ещё не знаю, уверенно узнаю лишь окрестности родной полянки и горку, на вершине которой просидел битый час. Однако, приметные базовые ориентиры, ради фиксации которых хозяином документа (или иным автором) и городился весь этот топографический огород, весьма необычны, их не спутаешь. Озеро, скала… Одна эта трёхглавая скала чего стоит.

Я сложил всё найденное в "куликовку", а схему положил в нагрудный карман рубашки.

Тут всё, подойдём к машине. От неё мало что осталось.

Судя по габаритам, обгорелым дугам и отсутствию полноразмерных дверей — здесь угробили небольшой открытый джип, но не "вранглер" или "корандо", те помассивней будут. Не "паджеро"-трёхдверка… Что-то японское, но более лёгкое, из разряда "самураев" и "джимни". Угробили не специально, это был бы верх глупости. Или я излишне хорошо думаю о местных? Две пустые изодранные картонные коробки. Нет, излишне хорошо я думаю об аборигенах. Вместо того, чтобы взять тару с собой, они её порвали. Что же там такое было? Вскоре я нашёл ответ в виде двух "бичпакетов", типа хорошо знакомого россиянину доширака. Красные коробки, полностью покрытые иероглифами, без всяких там переводов. Точно, в темноте грабили. Забираём! То, что надо! Если они ещё и "острые", то вообще красота, специй мне катастрофически не хватает.

Поиск следов я начал своим любимым способом — движением по кругу, и, не пройдя и половины, обнаружил таковые возле кустов перед лесным мыском. Кровь, крупными каплями. Раненый человек торопливо убегал в чащу. Пассажир. Его не стали искать в темноте. Я бы, кстати, тоже не стал бы ломиться ночью в местный лес, тут такие следы бывают… Преследователей, вероятно, интересовала именно машина, главный трофей. Убегающий в темноту человек, если он был без ценной ноши, оказался малоинтересен для дорожных разбойников. Либо не настолько интересен, чтобы гоняться за ним впотьмах, рискуя нарваться на выстрел или нож, неожиданно выставленный из-за сосны. Они не заметили, что он ранен, и ранен тяжело.

Но я это вижу, поэтому пойду по кровавым следам, дело знакомое, сколько пришлось на ранних моих охотам побродить "по каплям"… — зверя добрать надо, это категорически, нормальные охотники подранков не бросают. Сколько же вытекло-то! Куда это зацепило парня? Хорошо одно — голову можно часто к земле не опускать. В чащобном месте, где недавно обильно пролилась кровь, долго ходить с опущенной головой крайне не рекомендуется, рискуете пополнить бурый ручеёк и своей кровушкой…

Я нашёл его через двести метров, дальше пассажир уйти не смог, и немудрено. С таким ранением в ногу и в отсутствие возможности сразу поставить жгут долго не проживёшь.

Умерший как-то полубоком лежал на спине. Да, яркая личность… Видный мужчина, хоть и тощий. И куртка на нём яркая, жёлто-зелёная. Что никак не помогло возможным преследователям, ночью все кошки серы.

Что ж, опять мародёрить будем, Федя. Ты уже привык? Привыкнешь.

Убегающий пассажир действительно не прихватил ничего, особо ценного с точки зрения бандитов. Куртка, точнее, пластиковая ветровка с капюшоном, без обилия карманов. Пустые, кстати. Очень грязная футболка некогда белого цвета. Цветастый, чуть ли школьный рюкзачок… Что здесь? Ещё одна грязная футболка. Противно, но, может, и взял бы себе, если б не детский размер, пассажир худой, как швабра. Я не тощий.

Ха! Вот это удачно — в отдельном полиэтиленовом пакетике — чистые запасные носки и плавки. Фляжка с водой, почти полная. На самом дне лежала вскрытая пачка патронов 12-го калибра. Красненькие "динамит нобель", пулевые, двенадцать штук. Что-то всё у меня цифра "12" получается…

А ствола нет, забрали, гады.

Боги Внеземные! Фонарик-"заводун"! Сбоку утапливаемая в корпус ручка — покрутишь её, и какое-то время единственный LED-светодиод лупит довольно прилично. Уже одного этого мне хватило бы до чувства полного удовлетворения.

Но я перевернул труп. И понял, почему он так странно лежал. Он лежал на своём оружии. Фирменный двуствольный обрез, а точнее, "хаудах" — "Hudson", приобретший бешеную популярность после выхода в прокат "Бешеных Максов", где именно такой ствол таскал юный австралиец Мел Гибсон. У приятеля такой есть, в виде сувенирной модели. Откинул стволы — две стреляные гильзы. К обрезу прилагался кожаный чехол, в коем его и следовало таскать, лихо выхватывая его чуть ли не из-за головы. Как в кино. Я недоверчиво вытащил сбрую и приспособил её за спиной, никогда не верил, что такое возможно в реале. Попробовал — получается! На предохранительном ремешке установлена точно такая же металлическая пластинка, как на открытой "смитовской" кобуре. Тронешь пальцем, мигом отщелкивается. А так держит, как влитая.

Спасибо тебе, добрый необычный человек!

Считай, что ты после смерти выполнил, может быть, свою Самую Главную Миссию — вооружил Спасателя. Теперь у меня есть убойный гладкий ствол, всё так же малопригодный для нормальной охоты, как и уже имеющееся оружие, и целых двадцать патронов к нему. Диковинный ствол, но знаменитый. Хотя, если уж исходить из требований легендарности девайса, то я бы предпочёл классический двуствольный шотган "Winchester Widowmaker" из столь любимых в детстве Fallout 1–2. Я позже плагином такой и в третий "фалл" вставил…

Но и за этот спасибо!

Дальнейшие поиски ничего не дали, пусто.

Своего Дарителя я уложил в яму, тщательно закидал землёй и ветками, — хоть какое-то захоронение. Точно также поступил и с телом водителя — с перерывами на уже привычную "прослушку" и осмотр местности. Дело седлано, можно и нужно идти домой, мне ещё ночные бдения предстоят. Я и пошёл, привыкая к новой для себя ружейной тяжести за спиной.

Для кого плохой день, для меня — удачный. Посмотрим теперь, какая ночь будет. Тут, вижу, всякое бывает. Перед поворотом я бросил прощальный взгляд на место происшествия, и мне, уж не знаю, к месту или нет, вспомнился старый анекдот.

Тот, где деревенская бабка в финале говорит встреченному в лесочке мужику:

— Как я узнала, что ты американский шпион, говоришь? Так у нас на Вологодчине негры сроду не водились!

Глава 3

О странствиях ночных,

в которых главный герой оказывается на высоте.

Знаете, какой самый лучший нож для выживания?

Сто раз высмеянный в байках и анекдотах "викс", а конкретно — Victorinox Work Champ. Тут, по мнению многих, я должен торопливо заёрзать: типа, не, ребята, я с вами! Я только имел в виду, что сурьёзный ножик — впереди всех, а уж этот в придачу!

Не буду. Ибо сейчас всё обстоит ровно наоборот. Я с лёгкостью променяю свой поясной на "чампа", жаль, никто не предлагает.

А всё дело в том, что поясной нож" — охотничий, туристический или этнический — всегда есть лишь часть какой-либо системы жизнеобеспечения. А у меня её просто нет, никакой. Первые два типа из перечисленных ножей подразумевают систему "дискретно полевую, с базированием в городе": поохотился, потуриствовал ты тройку дней, — и в люлю, в тепло и комфорт ванных комнат, стерильных квартир. Там и поправишься, а до того времени — потерпишь. Последний же тип, этнический, — часть системы национальной, в которой задействован целый комплекс; что не сделаешь ножом, то сделаешь другим инструментом, либо и делать ничего не нужно, вопросы по-другому решаются… Хорошо знакомую и даже привычную мне "этническую северную систему" я тут выстроить не могу — несоответствие среды. В город на передышку вернуться — нет вариантов.

А один поясной систему жизнеобеспечения не создаёт.

Дайте "викс", старшенький в линейке, Писатели! Никак без него.

Посадил ты занозу, да не одну. Как их вытаскивать? Вострым булатным лезвием руку пластать? Все пальцы в заусенцах, кожа трескается — сказывается акклиматизация, переключение на другие группы природных витаминов. А ведь я из "поля" в "поле" прыгнул! Как же несладко придётся тем, что прямо из городской хаты сюда выпали. С ещё белыми нежными ручками… В любимом "чампе" ножнички — отменные, заусенцы убирают успешно. Пинцетик с точёными краями, занозу цепляет уверенно.

Руки беречь надо. Про ноги часто вспоминают в иллюстрированных книжках, про руки — тишина. Писатели все такие.

Пила — зверь, я ей десятисантиметровую березку аккуратненько перепилю быстрей, чем вы любым ножиком малого или среднего размера срубите.

Вот если бы у меня избёнка инструментов была укомплектована… Не укомплектована.

В "чампе" часовая отвёрточка есть. А у меня нет, не могу найденные часики вскрыть. Найду что-то техногенное, так ни открутить, ни отрезать — нет отвёрток, пилы по металлу и кусачек. Шила тоже нет, разве что гвоздь варварски вытянуть из стены гостеприимной хижины… При этом я отлично понимаю: вот сделаю "виксом" то, что мне надо, и тут же успокоюсь, пойду анекдоты про него сочинять, — так уж человек устроен.

Добытый ствол я почистил.

Гильзы спрятал в рюкзак, кто знает, что там дальше будет с припасом. Раскислять засохший застарелый нагар, кроме как любимой зольной водичкой, мне нечем. Потом маслицем протёр, подумал. Надо бы проверить пушку. А как её проверишь без расхода патронов? Последних — всего двадцать штук в погребах. Решил я потратить два пулевых, дробь сберегу. Пули Бреннеке, убойные, хоть на медведя. А я их в воздух…

Отдача приличная, руку толкает будь здоров, но терпимо, ожидал худшего. Дальше пятнадцати метров стрелять не рекомендуется. Выхватывается, после тренировки, гладко, легко. Дурь ситуации заключается в том, что мне приходится таскать все три ствола, точнее — три "недоствола". Хотя, жаловаться мне грех, кто его знает, может быть и так, что в этом мире огнестрел вообще в жутком дефиците, и я, на фоне остальных — реально "вооружён до зубов".

Семь вечера, уже темнеет.

В "ночное" я взял маленький рюкзачок, трофейный — модный девайс для "куршавелей", серо-чёрного цвета с ядовито-жёлтой надписью "Salomon". Внутрь положил патроны, немного еды, флягу, наполненную ещё горячим чаем, и основную куртку, вдруг похолодает. Остальное распихал по карманам, и вышел на улицу. Дверь закрыл на засов. Нет у меня замка, поставлю примитивную "секретку"-индикатор. Двери закрываются, как влитые, ни щелочки, петли не проседают, толкать-колотить не надо. Сделано образцово, как и всё в этом чудном доме — ох, и нравится он мне!

Просеку прошёл быстро. Вообще все расстояния мне теперь кажутся плёвыми, сказывается узнавание местности. Моя теперь местность. Хорошее это ощущение, хозяйское, его и зверь, и человек почувствует, только меру, Федя, знай, не зазнавайся. Как я заметил ещё днём, возвращаясь назад, на просеку всё-таки есть возможность проезда. Траектория хитрая, в виде знака, похожего на цифру "5", где верхняя перекладина — грунтовая дорога. С трассы ничего не видно, въезд надёжно скрыт кустами.

На дороге никого.

Никакого движения не наблюдается, похоже, не очень-то любят здешние люди вечерами дефилировать по магистрали, где ездят стреляющие машины охотников за дошираком. Тем не менее, я немного постоял на "своей" стороне, послушал. Перешнуровал ботинки, подтянул всё на себе, да и полез по уже знакомому маршруту.

Погода поставленной задаче наблюдения и изучения способствует, небо чистое, ветер, если и есть, то на высоте, внизу — тишь. Звёзды уже начинают поочерёдно проявляться в тёмнеющей синеве, голоса птиц стихают. В ясную погоду вечерние панорамы на короткое время становятся особо контрастными, но не пошло сочными, а такими… пряными — оранжевый закатный оттенок придает местности романтический, открыточный вид. Отличное время для рекламной фотосессии. В мирное время. Здесь и сейчас для меня время не мирное, тревожное.

На этот раз я решил особо тщательно осмотреть площадку — на предмет былых посещений и склоны — на предмет удобства подъёма; вполне вероятно, что на вершине сидеть придётся долго. Да ещё в темноте, так что сюрпризы мне не нужны. Ни в виде злонамеренного лазутчика, ни в виде дикого зверя. Кто его знает, может, тут и барсы есть. Как выяснилось, доступный для восхождения склон всего один, по нему и поднимался. Очень хорошо, не придётся крутить головой и в темноте вниз заглядывать по всем сторонам. Следов праздного пребывания людей я не обнаружил, никто не разжигал на вершине костёр, не вытоптал тропинок или площадок отдыха. Не развит туризм в этом мире, не развит.

Но люди тут всё-таки бывали, и забирались они на гору со специальным интересом.

С обратной стороны самой крайней к восточному склону сосны висела длинная медная проволока в тёмно-синей оболочке. Нижний конец её был заботливо обмотан вокруг дерева, чтобы не болтался под ветром, верхний закреплён на самой вершине дерева. Не поленился кто-то, вскарабкался по почти голому стволу — непростое это занятие, скажу вам. Я смогу подняться по такому дереву, но нужен специальный ремень, да и обувку желательно бы другую, лучше с триконями. А вот "в обхват", по-обезьяньи, как это делают юркие таёжные мальчишки, не по силам, вес уже не тот… Смелые ребята тут работали, даже безбашенные. Сама сосна — метров пятнадцать ввысь, так она ещё и над обрывом нависает. Жутковато. Но выбор мне понятен, ствол годный для подъёма.

Назначение подвешенной проволоки сомнений не вызывало — здесь кто-то проводил сеансы радиосвязи, что вполне здраво — на этой горке самое удобное для подобной задачи место в округе. Хорошая находка. От жадности я сперва захотел сдёрнуть столь полезный предмет, но передумал. Воспользуюсь случаем, послушаю ночью эфир. Сейчас стоя на вершине "светиться" не стоит, уж слишком буду заметен, особенно при перемещениях.

Выбрав ровное и гладкое место в самом центре поляны-вершины, я положил на землю основную куртку, вытащенную из "сала", а потом и сам рюкзачок. Сел — нормально. А если лечь? Ой, как же хорошо… рюкзачок под голову… Вот так меня ниоткуда не видно. Ну так и полежим с наслаждением, послушаем, посмотрим в небеса, вдруг всё-таки пролетит надо мной долгожданный летательный аппарат. Или хотя бы НЛО захудалое.

Кстати, насчёт "послушаем"!

Я вытащил радиоприёмник "соньку", прикрутил к ней свою проволочку, растянул её в сторону. Если кто не знает, для "ловли" ближних FM-станций с любимой музычкой, найденную проволочку, если уж вы её колхозным образом прикрутили к штатной антенне, лучше тянуть параллельно земле, а не забрасывать, подпрыгивая Тарзаном, на ветку. После чего побродить с одним концом, отыскивая сильный сигнал. Ну, воткнул я "соньку", попробовал-поманеврировал — один тихий шелест в эфире, нет поблизости FM-ок. Поэтому, попробуем ночью и на средних волнах. Там разные чудеса случаются.

Сигналы диапазона средних волн распространяются в дневное и ночное время поверхностной волной, ночью — ещё и волной ионосферной. Эти волны, будучи отражены, возвращаются к Земле на удалении от передающей станции в 80 — 1600 километров. В реале дальность может превышать и несколько тысяч километров из-за многократных отражений от земли и ионосферы. На средних проявляются и нелинейные свойства ионосферы. В 1924 году, когда начала работу первая мощная радиостанция в городе Горьком, ныне Нижнем Новгороде, то оказалось, что передачи этой станции прослушиваются даже тогда, когда радиоприемник настроен на рабочую частоту другой средневолновой станции, причем частота горьковской станции не попадала в полосу пропускания радиоприемника! В этом случае сигнал менее мощной средневолновой станции являлся промодулированным сигналом горьковской.

Так что, ночью есть шансы, буду пробовать "пробивать" эфир. Сначала полюбуюсь ночными окрестностями своих владений, а потом тактично воспользуюсь столь любезно предоставленным мне "оборудованием".

Наметив такой стройный план, я успокоился, снова прилёг и незаметно уснул. Вырубился в прохладе, как в анабиоз рухнул…

Проснувшись паническим рывком, я сразу же окунулся в озноб липкого страха.

Нормальный ты конспиратор, Потапов! Замочил на боевом посту! Тебе знамя от Избы доверили, "паспорт" дали, а ты… Сердце бешено колотилось, и даже звенящая ночная тишина не могла унять эти гулкие удары в груди. Как же это я? Вот так и "просвистели" чапаевскую дивизию! А если бы кто-нибудь влез, пока ты щёки мял? Понемногу успокаиваясь, я сел. Фу ты… Вот уж, действительно, пронесло…

В темноте южной ночи я стоял на вершине одинокой горы, возвышающейся над долиной, по которой змеилась таинственная грунтовая дорога, а надо мной в прозрачном небе медленно кружили звёзды. Там, где скатилось за ломаный горизонт солнце, еле угадывались вершины темных гор. Тёмные земли и звёздная высь. Простор и препоны, звёзды и тернии, восторг и страх.

В числе тех, кто, будь такая возможность, мог бы считать мои эмоции и мысли в этот момент, наверняка нашлись бы постигшие и прочувствовавшие — из числа Стоявших на Вершинах. Снисходительно улыбнувшись, они подумали бы: "Вот и ещё один по-настоящему очарован Вселенной, мы-то давно прикоснулись к вечному".

Но они ошибутся.

Ибо, увы, никогда не смогут, даже стоя на самых дальних и неприступных земных пиках, понять, что это такое — в одиночестве плыть на темной скале по волнам ночного Нового Мира, где всё вокруг тебя — неведомое, всё — непознанное. Страшное, пугающее… и манящее до изумления: — "Почему я не боюсь этого мира, что со мной? Откуда взялась эта смелость, эта решимость и готовность к действию?" А это древнее… В вас проснулся мужчина древнего мира, которому племя доверило не просто стеречь границы, а найти новые угодья.

…Нет, ребята, вам не удастся познать это чувство — на Земле подобные эмоции последними испытали, пожалуй, покорители Дикого Запада, первооткрыватели Сибирских просторов и первые же казачьи патрули кавказских предгорий. Опасность есть, но она ещё не видна и не ясна. Красота завораживает и пугает. Ты одновременно ищешь одиночества и помощи — протянутой руки далёких от тебя друзей.

Это и есть Фронтир.

Когда вы стоите на одинокой скале и смотрите на границы, которые обязаны расширить, отодвинуть. Вот, что такое фронтир, а вовсе не то, что вы два года назад прочитали в скучном сетевом словаре…

Я уже собрался переходить на другую сторону площадки, как ночную тишь разорвал жуткий протяжный вой, идущий со стороны западного леса — оттуда наведываются разбойники-негры. Волчий? Громко-то как! Жуть… Тундровые волки, полярные, воют редко. Нет им времени тосковать, их, вот уж точно, в бескрайней тундре ноги кормят. Волки. Или… что похуже? Вот только собаки Баскервилей нам не хватало.

Бр-р… Нехорошие там места, туда мы гулять не хотим. Но ведь дорога-то по "нехорошим местам" проложена, значит, по ней ездят и ходят те редкие Красные шапочки, за счёт которых негрильские гопники и девонширские собаки имеют свой регулярный пирожок и горшочек с маслицем.

Осторожно пробираясь мимо сосен через всю площадку вершины, я осторожно вышел к её восточной, речной стороне. По пути пару раз запнулся о корни, торчащие из камней. Фонариком бы посветить, да нельзя. Фонарик в такой ночи — что лобовой прожектор тепловоза. Помню, как-то раз сигналил я на трассе, как ужаленный, думал, что это какой-то встречный придурок с одной фарой влепил мне в глаза — ксеноном на дальнем…

Вышел к сосне с проводом.

На восточной стороне света было больше — существенно больше!

На северо-восток от меня в дальней полосе тайги слабо мерцали огоньки.

Много их! Это — поселение, и, судя по всему, не маленькое, не три избы и колодец.

Дорога, поворачивающая к северу и скрывающаяся там, в лесу, вела именно к жилью. Деревенька там стоит? Посёлок? Я достал бинокль. Километров десять будет. Если есть свет, пусть и в небольшом количестве, то и тёмной ночью качественный бинокль с большой светосилой — хорошее подспорье. В оптику были видны силуэты нескольких низких зданий, окна в них горели — где по-электрически ярко, а где — тусклым светом средневековых жировых светильников. Но огней гораздо больше, чем их может быть по числу видимых силуэтов изб. Деревья мешают увидеть остальные дома, строений в поселении не меньше двадцати штук будет.

Посёлок.

Странно. А вот эти огни расположены заметно выше. Что это может быть? Вышки? Или стены? Стены! Так, там имеется укреплённое сооружение, может быть, даже небольшая крепость. Взрослый получается посёлочек.

О! А это кто движется в ночи? Пара блуждающих светлячков нагло разрушала прелестную статику картинки лесного "Лас-Вегаса". Фары! Автофары, что ещё может быть? Ночь стоит кромешная, добрые люди спать давно легли, а у них огни светятся, никакой тебе светомаскировки, машины ездят. Живенько у вас, ребята!

Вот и наметился план моих действий на завтрашний день — навестим заманчивое поселение, посмотрим, что там, познакомимся с бытом и порядками местных жителей, разживёмся сведениями о мире. Что? Где закономерные опасения человека, уже знакомого с реалиями этой бандитской дороги? А они тут причём? Годами, что ли, торчать мне на тайных полянках, как херовому партизану, за всю войну ни разу не выстрелившему в оккупанта? "Не пойду на дискотеку, там мне могут морду побить?" Ну-ну.

Иди, Федя, и смотри.

Для остальных я поясню, как это делается.

Берём. Одеваем штаны. Суём в карман любимый верный "клипит" или же вешаем нож на ремень. И идём вперед. Всё!

А, чуть не забыл! Тут такой нюанс: сначала вам необходимо определиться, по какую сторону исторической "видеокамеры" вы собираетесь находиться — кто вы есть по жизни, робкий наблюдатель телевизора или активный деятель реала. Это сделать просто, встаньте на весы и взвесьте свою трусость. Потом пойдите в туалет и отожмите большую её часть в унитаз, но… немного непременно оставьте при себе… и тщательно берегите! Именно эта толика поможет вам выжить. А дальше просто: берём, одеваем штаны…

Ну что, основной план выполнен. Можно и спустится, если бы не возникшее дополнение к ночной повестке: будем "радиву смотреть".

Размотал я нижнее крепление антенны — кончик провода аккуратно зачищен. Судя по изгибам проволоки, её не на штатную антенну наматывали, что я и собираюсь сделать, а в гнездо вставляли. Значит, пришлый оператор проволоки не тупо радиоэфиром наслаждался, а, с большой долей вероятности, осуществляя сеанс связи. А зачем? А с кем? С напарниками. Смотрел в бинокль на посёлок, оценивал и докладывал обстановку. Потому что там, сто пудов, у дороги стоит блокпост на въезде, нехорошесть западной дороги не один я заметил. А на посту — мужик с топором, подозрительно похожий на Андрея Кочергина, может, он там не один такой службу несёт. Перебрасывая полупудовый топор из руки в руку, останавливает он очередного путника и ласково так спрашивает:

— Не негр ли ты, часом? Ништяк. Не в Средиземье ли твоя истинная родина? Не остроушаст ли ты, путник? Опять гут! А откель движешься, болезный? Есть ли у тебя благородное желание сложить шишковатую от комариков голову в поединке со старшиной поста? Нет? Тогда веди себя мирно, да. А стволики — сюда вот сложи, знаем мы вас, с Западной Дороги пришедших…

Вот и наблюдает шпион, периодически. Момента ждёт или кого конкретно?

С севера по лесу побежали проблески, в бинокль хорошо видно, как мелькают фары на подъезде к поселению. Значит, с севера в посёлок машины даже глубокой ночью приезжают, а вот на западной части дороги — мёртвая тишина. Буквально понимайте, вон там два трупа прихоронены. Лично работал.

Перед радиозондированием я решил перекусить. Неспешно разложил нехитрый припас: тонкую пресную лепёшку, две полосы жареного мяса, чуть-чуть смазанного растворёнными в воде специями из "доширака". Имелся и салатик — растительная пища кишечнику нужна — в него я скрошил несколько раз ошпаренный дикий щавель, в нём минералов дофига, да лучок медвежий — знакомую всем черемшу, добавил нашинкованных корешков пастернака. Поел, запил холодным сладким чаем. После трапезы я высунулся за пределы, ситуацию определил, как "спокойную", и решил позволить себе перекур, дым с высоты внизу не учуешь.