Егор повертел в руках камушек.
— Изумруд? Откуда?
— Да когда тебя приняли, я понял, что мне без помощи не обойтись. Инфа из их крытки нужна была, че да как… К Поляку обратился. Тот сперва в отказ пошёл, но я его уломал. Пришлось одного ювелира бесплатно сработать. Я, конечно, отщипнул чутка на память, но это так слезки… Зато точно знал, где ты, а главное, когда и по какой дороге тебя этапировать будут. Правда, думал, дольше тебе париться придётся. Дошла твоя малява. Быстро тебя к летунам поволокли. Небось, даже спецборт какой прислали. Тебя в камере, как родного, встретили?
Егор понял, что без Поляка и тут не обошлось. Вернул камушек.
— Благодарю. Пусть у тебя будет. Куда мне его…
— Ну, лады, — на секунду она задумалась, а потом сказала, — Вацлав с нами хочет. Ты не против?
Егор пожал плечами. Кто б сомневался. Он же ей в рот заглядывает и пылинки сдувает.
— Ты ему рассказал?
— Нет, конечно. Ну, то есть сказал, что война будет, и мы воевать начнем, а что до всего остального, то нет.
— Ты б ему объяснил, чтоб он надежд не питал. Влюбился ж пацан, сразу видно.
— Да говорили мы, но он всё равно надеется… Может, сказать, что я лесбиянка? Так это не в ходу сейчас вроде, да и слов таких, поди, не знают ещё, — она сокрушенно покачала головой, — Ладно, разгребём как-нибудь по ходу.
Нарком внутренних дел шел на доклад очень неохотно. Докладывать о промахах никому не хочется, но промолчать тоже нельзя. Хозяину наверняка уже донесли о Львовской неудаче. Если б знать заранее… Но каковы наглецы! Он обязательно их разыщет. Это уже вопрос престижа.
Поскребышев кивнул на дверь.
— Проходите, товарищ Берия.
Берия вошел и замер у стола.
— Садись, Лаврентий. Че встал?
Берия сел и, развернув папку, сказал:
— Задержанный во Львове подросток, на допросе показал, что обладает сведениями, касающимися данного послания. Личность не установлена. Я приказал доставить его в Москву, но по дороге на аэродром, на конвой было совершено нападение, и он бежал. По предварительным данным нападавший был один. Он прострелил колесо автозака и нейтрализовал сопровождавших. Им были применены самодельные резиновые пули. Звуков выстрелов никто не слышал. Проводится следствие. Приняты меры к поиску сбежавшего и его сообщника.
Сталин недовольно поморщился и передразнил:
— Следствие. Меры. За что его задержали?
— Переодевшись в форму постового, совершил нападение на отделение милиции и освободил из-под стражи, задержанную накануне девушку. Тоже подростка. Никто из сотрудников не пострадал.
— Это как? Целое отделение — и никто не пострадал? Они что, её просто так отпустили?
— Он ложными сообщениями по телефону отправил почти всех сотрудников из отделения, а затем оглушил дежурного и завладел его оружием и удостоверением. Постовой и дежурный задержаны и находятся под следствием.
Нарком вынул из папки два листа бумаги и передал их Сталину.
— Составлено по описанию людей, входивших с ними в контакт.
Сталин с минуту молча рассматривал два портрета, выполненных простым карандашом, а затем подытожил:
— Обосрались, значит, твои люди, Лаврентий. С детьми не справились.
Берия собрался было возразить, но Сталин продолжил:
— Знаю, что не просто дети. Молодцы они. Не бросают друг друга, — он сделал паузу, — И не враги. Никого ведь не убили. Так тоже уметь надо… Что по остальному?
— Проведена проверка в Радиевом и Харьковском физико-техническом институте. Утечка маловероятна. Месторождение урана в Калмыкии обнаружено. Именно там, где указано. Очень точно указано. Специалисты там ещё работают, но, по предварительной оценке, очень крупное месторождение. Сведений из Якутии и Курганской области пока нет.
— Я думаю, алмазы тоже найдут. Это не провокация, Лаврентий. Я консультировался с товарищами, и есть мнение, что предложенная схема бомбы перспективнее, чем наш проект. Очень интересная идея.
— Согласен, товарищ Сталин.
— Нарком авиации и нарком среднего машиностроения тоже подтвердили их данные. Найди их, Лаврентий, и поскорее найди. Они по ордену уже заслужили.
Дверь кабинета отворилась бесшумно, и на пороге возник Поскребышев с пакетом в руках.
— Товарищ Сталин. Вы сказали, срочно. Сегодня получено.
— Иди, Лаврентий Павлович. Работай, — Сталин кивнул Поскребышеву, и пакет оказался на столе.
Сталин осмотрел его. В точности, как и первый. Может, чуть более толстый.
Было очень интересно, что там на этот раз прислали. Но он не спеша набил трубку, изувечив пару папирос из лежащей тут же пачки, закурил и, сделав пару затяжек, извлек пачку листов, исписанных уже знакомым красивым почерком.
Лев Самуилович был пожилым человеком и привык ложиться рано. Его жена Зогара приболела и уже давно спала. Он решил не будить её. По старой привычке осмотрел запоры на дверях. И устроился на диване в мастерской. Он часто так делал, когда засиживался допоздна. Засыпая, вспомнил всех своих детей и многочисленных внуков. Пожелал им крепкого здоровья и спокойной благополучной жизни. Дети давно жили отдельно, и старики коротали свой век в одиночестве. Прочитав про себя короткую молитву, Лев Самуилович быстро уснул.
Проснулся он оттого, что кто-то осторожно тряс его плече. Сначала он, не разглядев в темноте, решил было, что это Зогара, но потом увидел маску на лице и понял, что в его дом пришла беда.
Незнакомец был одет во всё черное, и только светлая кожа возле глаз белела в темноте. В его руке тускло сверкнула сталь пистолета и Лев Самуилович понял, что его пришли убивать. Он давно уже смирился с мыслью, что когда-нибудь вот так лихие люди придут к нему, и перестал бояться. Потому что жить в постоянном страхе невозможно. Он просто смирился и ждал.
Незнакомец пересел на стул и сказал нежным тонким девичьим голосом:
— Не пугайтесь, Лев Самуилович. Я не причиню вам вреда. Если мы не договоримся, я просто встану и уйду.
Девушка, а это была именно молодая девушка, Лев Самуилович теперь нисколько в этом не сомневался, сунула пистолет себе под руку, и он так и остался висеть там, изредка отсвечивая тусклыми бликами.
— Что вам угодно, барышня? О чем вы хотите со мной договориться.
— Я хотела бы поделиться с вами кое-какой информацией.
— Какой информацией? Вы сумасшедшая?
— Я понимаю Ваше состояние и дам вам время прийти в себя. Повторюсь — вам ничего не угрожает. По крайней мере, сейчас.
— Что вы хотите мне сказать?
— Я дам вам сведения, которые смогут спасти жизнь и вам, и вашей жене. Но при двух условиях.
— Я слушаю, — Лев Самуилович уже понял, что это точно не примитивное ограбление, и успокоился.
— Я предлагаю вам купить эту информацию.
— А… — разочарованно протянул он, — Это какой-то новый способ ограбить меня?
— Нет. Что вы. Я же сказала, что вы вольны отказаться, и я уйду. Сейчас это возможно. Но если вы согласитесь купить у меня эти сведения — назад дороги уже не будет. Вам придется заплатить. Причем сумму вы определите сами, исходя из своего материального положения и важности для вас этих сведений. Я понимаю, что предлагаю вам кота в мешке. Но повторюсь — я не настаиваю. И учтите, что обмануть меня не получится. Я знаю, приблизительно конечно, размер вашего состояния и осознаю ценность своих сведений для вашей безопасности. Скупость может сыграть с вами очень злую шутку. Так что решайтесь.
— Я могу подумать? — спросил Лев Самуилович. Хотя, как умный и опытный делец, он давно уже всё просчитал и решение принял. Но так было принято.
— Конечно. Я не спешу. Думаю, много времени вам не понадобится. Вы, кстати, не спросили меня про условия. Так вот. Эту информацию вы покупаете только для себя и своей жены и ни с кем, я повторяю, ни с кем не сможете ею поделиться. Ни с детьми, ни с друзьями… Это не обсуждается. Если вы поклянетесь и нарушите свое слово, то умрете страшно и мучительно вместе со своей женой. В этом можете не сомневаться.
— Я вам верю. Но как быть, если окажется, что ваши сведения не представляют для меня такой уж ценности?
— От них зависит ваша жизнь. Неужели это не самая большая ценность в мире? Для вас, разумеется.
— Я согласен. Говорите.
— Я знаю, что вы бежали из немецкой Польши сюда. Но через год начнется вторжение немецких войск. В конце июня здесь, во Львове, начнутся массовые погромы. Пострадает несколько десятков тысяч евреев. Многие будет ограблены и расстреляны. Потом это станет систематически повторяться в других городах. В Киеве, например, за два года будет расстреляно около двухсот тысяч евреев и цыган. Будут организованы специальные гетто. Вас будут расстреливать, вешать, травить газом и сжигать в печах. Это будет настоящий геноцид. Я не могу доказать свои слова, но я готова поклясться вам чем угодно, что это правда. Миллионы евреев будут уничтожены. Да и не только евреев. Славян погибнет гораздо больше, но почему-то никто не будет говорить о геноциде славян. Несправедливо на мой взгляд. Теперь, зная всё это, вы можете спасти свою жену и себя. Уезжайте. Я расскажу, где будет безопасно.
Лев Самуилович молчал, не веря услышанному. Такие ужасные вещи и такие невероятные цифры. Но откуда она может это знать? Придумала страшную сказку и надеется заработать на его страхе? Пожалуй, что нет. Но откуда?
— Откуда вы это знаете. Вы ясновидящая? Медиум?
— Нет. Но на это вопрос я не могу вам ответить. А врать не хочу. Вы согласны, что я не обманула вас и эта информация теперь спасет вам жизнь?
— Я не понимаю, почему я должен вам верить? Ведь это лишь ваши слова. Ничем не подкреплённые.
— Если вы никак не можете решиться расстаться с деньгами, то подумайте о том, что я могла бы просто связать вас и начать пытать вашу жену у вас на глазах. И очень скоро вы были бы готовы отдать мне всё до последнего камня. Скажу вам больше — вы умоляли бы меня их взять…
Она говорила это спокойным будничным голосом. Как о простых повседневных вещах. И от этих страшных слов у старого еврея выступил пот. Он понял, что она настоящее чудовище, и спокойно смогла бы всё это сотворить.
— Я вам верю, — он встал. — Подождите немного.
Он вышел из комнаты и, не зажигая свет, достал из тайника деньги. Часть денег оставалась ещё в мастерской, но открывать при ней тайник он не хотел. Подумал немного, достал пару черных бархатных мешочков и спрятал их в карман. Вернулся в комнату и положил перед ней деньги.
— Этого достаточно? Здесь пятьдесят тысяч.
— Да. А теперь поклянитесь мне.
— Погодите. Я хотел бы предложить вам ещё одну сделку. У меня есть дети и внуки. Я должен им сказать, — Лев Самуилович положил на пачки денег два мешочка, — Я могу это сделать?
— Да. Но помните, что разговор у нас идет только о ваших детях и внуках, — она встала и забрала ценности, — Прощайте.
— Постойте. Вы обещали указать безопасное место.
— Поезжайте в Москву или лучше ещё восточнее, за Волгу. Но не в Сталинград. Ещё дальше.
Юрий вышел на улицу и довольно улыбнулся. Лев Самуилович был восьмым и последним. И ни один не отказался. Пожалуй, слухи о скупости евреев несколько преувеличены.
Сталин читал письмо, делая пометки на полях. Очень многие затронутые вопросы требовали уточнений и консультаций с профильными специалистами. Было несколько незнакомых терминов в разделе, связанном с радиоэлектроникой. Все эти транзисторы и радиолокационные станции так с наскока не осилить, но идея установить радар на самолет ему очень понравилась. Недавно ему показывали новую станцию, но та была на базе автомобиля, и для этой цели не годилась. По крайней мере, требовала доработки. Много чего казалось если и не утопией, то делом точно непростым. Понятно, что идея обеспечить связью каждый танк и самолет очень дельная, но где ж взять столько раций… Тысяч пятьдесят нужно минимум, а лучше семьдесят.
Данные по взрывчатым веществам практически полностью состояли из одних формул с краткими пояснениями. Тут вообще очень много новых и непонятных терминов. Акцент был сделан на эвакуации пороховых заводов и снаряжательно-сборочных баз вглубь страны.
Раздел, посвященный военно-полевой хирургии, переливанию крови и применению каких-то антибиотиков пробежал бегло. Это все тоже необходимо передать в профильные ведомства.
Предлагаемый вариант бронетранспортера понравился, и аргументы в его пользу вопросов не вызывали. Нужно озадачить конструкторов. А вот вертолёт огневой поддержки — это дело не завтрашнего и не послезавтрашнего дня. Тут, считай, с нуля начинать придётся.
Чертежи автомата и ручного гранатомета он, повертев в руках, отложил в сторону. Это пусть конструкторы занимаются. К тому же со стрелковым вооружением в войсках дела обстояли неплохо. Не вызвал интереса и эскиз амуниции, состоявшей из какой- то поясной системы.
Заинтересовали рекомендации по развитию организационно¬-штатной структуры воинских подразделений от роты и выше, а также тактике применения танковых соединений. Тут вообще ни один род войск не рассматривался отдельно, а только во взаимодействии. Это несколько отличалось от устоявшихся взглядов и современных уставов. Тоже менять нужно — правы они. И идея уравнять скорость подразделения на марше тоже хорошая, но опять-таки, где взять столько грузовиков для пехоты и тягачей для артиллерии. А зенитное прикрытие на марше? Ну можно, наверное, как советует, переоборудовать легкие танки в зенитки и использовать их вместо тягачей. Но общей проблемы это не решит.
Очень понравилась критика в адрес командиров РККА. Авторы письма были невысокого мнения об общем уровне их подготовки и опыте. Приводились примеры из финской компании, упоминали бои у озера Хасан, реки Халхин-Гол и конфликт на КВЖД. Нужно обязательно собрать всех и зачитать. И учения провести сразу же без подготовки. Пусть пройдут километров триста и узнаем, сколько останется боеспособных танков и насколько отстанет пехота и артиллерия.
Посмотрим, не сгущают ли авторы красок, описывая бои под Дубно.
Вацлав притащил целый ворох разных париков, бород, усов и набор для гримирования. Не иначе, как обчистил местный театр. Юра, удивив в очередной раз разнообразностью талантов, научил их гримироваться. Поначалу было даже интересно, но вскоре наскучило. Теперь перед каждым выходом приходилось по полчаса, а то и по часу, проводить перед зеркалом. Это утомляло, но, как говорится, — необходимость диктовала…
Немолодой дантист-поляк был заранее предупрежден и принял их в своем маленьком, но уютном доме.
Егор с сомнением осмотрел раритетное кресло стоматолога и, не без некоторого волнения, предоставил свой рот для работы. Это было, мягко говоря, неприятно. Бормашина, работающая на подозрительно низких оборотах, сильно вибрировала и издавала такой адский звук, что становилось понятно, почему этот дом стоит на отшибе. Хвала всевышнему, ей почти не пользовались. Лампа же светила так ярко, что Егор сразу вспомнил знакомого следователя из госбезопасности и ту парочку, что доставила ему столько незабываемых ощущений. Ну, и ни о каких рентгеновских снимках, понятно, речь даже не шла. Хорошо хоть, что ему сделали несколько уколов, и десна все же немного онемела.
Наконец поляк удалил всё, что нужно, и сделал какие-то слепки для протеза. Велел прийти завтра. На следующий день повозился еще с часок, без конца что-то подгоняя, и закончил работу. Попросил рассчитаться. Результатом Егор остался доволен. Конечно, не верх изящества, но вполне приемлемо. Оставалось только посочувствовать всем жертвам современной стоматологии и удалиться.
Юра курил на скамейке во дворе и при появлении Егора встал.
— Ну, хвастайся!
Егор обнажил обновку.
— Бывает хуже. Помню, как-то в Соликамске… — начал было старый сиделец, но потом опомнился и закончил совсем не в тему, — Пошли уж, собираться нужно.
Сборы были недолгими. Все вещи уместились в небольшой чемодан, где общими стараниями был оборудован тайник. Вацлав уложил свои пожитки в старенький сидор. Юрий взял саквояж. Посидев, как водится, на дорожку, они вышли на улицу и свистнули извозчика.
Проезжая мимо сквера, где задержали Егора, они вспомнили о гравёре. Мастером он оказался хорошим. Их уже останавливал как-то раз патруль, но никаких подозрений документы не вызвали. Быстро посовещавшись, они решили предложить старому мастеру присоединиться к ним. Такой специалист им был нужен, а искать другого — это целая проблема. Из этой затеи ничего не вышло. Старик наотрез отказался. Уговаривать не стали.
Билеты на поезд купили без проблем. Что удивительно, документы даже не спросили. На вокзале было подозрительно много милиции и они предпочли дождаться поезда в пивной, в паре кварталов от него. Пить холодное пиво в такую жару было приятно, но увлекаться не стали, ограничившись парой бокалов. Поезд прибыл практически без опоздания. Не считая легкой давки на перроне, погрузка прошла без приключений, и они спокойно разместились в душном вагоне, быстро найдя свободную лавку, где уселись все вместе. Соседями оказалась семейная пара с маленьким, лет пяти, непослушным ребенком, который всё время искал способ что-то натворить. Родители малыша, толстая тетка и похмельный мужик, никаких подозрений не вызывали, а все вместе они теперь походили на большую дружную многодетную семью.
Поначалу тетка кидала на них подозрительные взгляды, но это быстро прошло, стоило лишь сказать, что они едут в Смоленск поступать в артиллерийское училище, а Юля в медицинский. Попадание было в десятку. Тетка оказалась фельдшером, и лед недоверия был растоплен. Она тут же передала малыша отцу, чему тот совсем не обрадовался, и выдала Юле тысячу и один совет на медицинскую тему. Егор подумал, что если б им довелось проехаться с ней до Владивостока, то смысла поступать бы уже не было. Можно было б смело идти работать по специальности.
Поделиться книгой: