— Они всегда такие трезвенники? — спросил Илья. — Я-то в этой компании впервые.

— В общем, да. Хорошие ребята, но иногда скучные. Впрочем, там все разные. Некоторые еще разгуляются, но, думаю, только после полуночи, — ответила Наташа, разливая снова водку по рюмкам. — А мне ждать неохота, Новый год все-таки, охота повеселиться. Давай еще по одной, и хватит. На девятом этаже дискотека, пойдем, потанцуем. У меня, если что, еще домашнее вино есть.

— Хорошо, — согласился Илья. В голове у парня приятно шумело, мир казался веселым и дружелюбным. В этот момент он впервые посмотрел на Наташу как на женщину. И что он ее раньше в группе не замечал? Ведь красивая девушка, под стать фамилии… — С удовольствием приглашу вас на танец, — сказал он и взял Наташу за руку…

— Вставай! Да вставай ты, мля!

Илья с трудом разлепил глаза. Над ним стоял невысокий, плотно сбитый сержант в форме Комитета полезности и нещадно тряс парня за плечо. Голова раскалывалась, громкие крики сержанта мучительно отдавались в ушах, утренний свет из окна резал глаза. Где это он? Вроде общежитие, Илья в кровати в одних трусах, комната этой… как ее… Наташи? А где она сама? У нас что-то было? Блин, ничего не помню…

— На, одевайся! — Другой полезник комком швырнул ему мятую одежду. — Скорее, блин, коматозник, машина ждет. Ни одного, блин, нормального, сплошь пьянь… Никого не найдешь, пять этажей из-за тебя обошли.

— В чем дело? — попытался было взять инициативу в свои руки Илья. — Я офицер Российской армии, у меня пожизненная полезность.

Ответом ему был громкий, похожий на лошадиное ржание, смех обоих комитетчиков.

Глава 3

События набирают темп

«Ладно, будем справляться с проблемами последовательно, — попробовал мыслить рационально Илья, пытаясь отделить в брошенном ему комке одежды рубашку от джинсов и свитера. — Дежавю какое-то. Опять общага, опять комитет. Хорошо год начался, нет слов… Ничего, разберемся. Только надо сначала одеться, в одних трусах качать права неудобно. Неужели это я вчера все так запутал и бросил под стул, или комитетчики специально скомкали? И где же носки? Где носки, я спрашиваю! Так, стоп, все делаем плавно и последовательно, сейчас главное, чтобы меня не стошнило. Сколько же я вчера выпил? Не помню… Сначала танцевали на девятом этаже, пили вино. Затем танцевали, кажется, на одиннадцатом и снова пили вино. Потом меня с какой-то компанией зачем-то понесло на улицу, потом вроде опять что-то пили, какую-то дрянь… потом ничего — черная дыра. Повеселился называется».

— Давай скорее, — покрикивал сержант, комментируя неловкие попытки Ильи одеться. — В темпе, в темпе. Готов? Бегом в коридор. Я кому говорю! — Посмотрев на комитетчика полным злобы взглядом, Илья проигнорировал его команды и нетвердой походкой вышел в туалетный блок. Открыв до упора слегка подрагивающими руками холодную воду, он решительно сунул голову в раковину под тугую струю ледяной воды. Первое ощущение было как от удара током, но, не обращая внимания на пронзительный холод, Илья тщательно протер лицо и коротко стриженную голову (бытовое удобство армейской стрижки парень оценил и не хотел с ней расставаться даже после «дембеля»). Немного полегчало. Затем Илья долго, с наслаждением, пил восхитительно холодную с привкусом ржавчины водопроводную воду. Закончив с водными процедурами, он, нисколько не стесняясь открытой двери и глазеющих комитетчиков, сделал необходимые дела с белым керамическим другом, тщательно застегнулся и лишь потом повернулся лицом к своим мучителям. Те процессу оправки не мешали — видимо, комитетчики все же не были законченными садистами.

Илья вышел из туалетного блока и, не обращая внимания на сделавшего вялую попытку перегородить вход рядового комитетчика, протиснулся обратно в комнату, где подобрал свою сумку, лежащую на полу у кровати. Открыл боковую застежку и достал документы. На его счастье, удостоверение личности с зеленой офицерской чип-полосой на первой странице, карточка Комитета полезности и студенческий билет были на месте.

— Еще раз повторяю, я офицер Российской армии, — сказал парень, глядя сержанту прямо в глаза. — Вот, убедитесь. — Илья протянул документы. — Какого хрена здесь происходит? Вам утром первого января больше делать нечего?

— Ага, офицер. Во заливает… Поди, из ФСБ, не иначе, — коротко гоготнул второй полезник, даже не попытавшись посмотреть на документы. — Выполнял важное задание: под прикрытием студента имел иностранную шпионку, работающую под прикрытием студентки. Пошли скорее, «офицер», машина заждалась. Если будешь выёживаться, сейчас наручники наденем.

— Помолчи, Федя, — сержант заинтересованно повертел в руках документы. В глазах у него отражалась отчетливая работа мысли. — На первый взгляд, вроде все правильно. Как ни странно… — Сержант на несколько секунд задумался.

— Правильно, потому что это я и есть. Фотографии не видите? Так подключитесь к чипу карточки, свяжитесь с базой, наконец! Процедуры, что ли, не знаете? — Илья решил, что сейчас самым эффективным будет слегка надавить на комитетчиков.

— Сержант Наливайко. — После долгой паузы, сержант, видимо, принял какое-то решение. Полезник достал из кармана и показал Илья свое служебное удостоверение в развернутом виде, позволив внимательно прочитать фамилию, номер и разглядеть фотографию. — Проверить подлинность документов я сейчас не могу, да и некогда.

— Сканеров вам, что ли, не выдали? — со злостью сказал Илья. — Уже поверил, ага.

— А не выдали! — повысив в свою очередь голос, ответил комитетчик. — Нас, как бобиков, срочно сорвали на дежурство, а матответственный со всем отделом, естественно, сейчас дома. Вот и лежат сканеры, сданные на время праздников, в сейфе, опечатанные как положено. И вообще, не твоего ума дело, что у нас есть, а чего нет! — добавил сержант, поняв, что выболтал сгоряча служебную информацию. — Твои документы я должен изъять и передать начальству по прибытии. Оно разберется. Если соврал или документы поддельные — тебе же хуже.

— Документы не отдам, — твердо сказал Илья. — Ваших полномочий на мой арест я не видел, изымать документы и задерживать меня вы не имеете права. — Илья окинул полезников внимательным взглядом. Стоят расслабленно, вооружены штатными телескопическими дубинками-шокерами, у сержанта кобура на поясе. Застегнутая. Интересно, у него там пистолет или огурец, учитывая оговорку о том, что все сдано на праздники? Без особой нужды лучше не проверять, это жизнь, а не боевик… Рядовой стоит в двух шагах, сержант — совсем рядом. Потянуть его резко на себя, ударить, как учили, — головой в челюсть и сразу же левой рукой в солнечное сплетение, затем сбить Федю, пока он там к своей дубинке потянется, и вперед — дорога свободна. Может сработать? Да, наверное, процентов семьдесят вероятности успеха есть, полезники выглядят не слишком грозно. С другой стороны, рукопашному бою в учебке учили далеко не в первую очередь, так — азы показали. Да и что потом? Если это какая-то облава, то в коридоре могут быть еще полезники, начнут стрелять. В любом случае придется разбираться, его запомнили…

— Хорошо, — согласился вдруг сержант, видимо, прочитав что-то в глазах Ильи. — Странный ты тип — то ли студент, то ли офицер, то ли еще кто — пусть с этим начальство разбирается. Я пожизненную карточку полезности вообще второй раз в жизни в руках держу. Паспорт забирай, вдруг у тебя там в чипе действительно какие-то тайны прописаны, объясняйся потом, что сканера не было, считать не мог. А студенческий и карточку я забираю, извини — приказ. По прибытию сразу передам начальству. И это… не шали, не надо. Лады?

— Пойдет, — решил не упорствовать Илья. В конечном итоге он был уверен, что его фамилия стоит во всех комитетских и армейских базах данных со специальной пометкой, и просто так, случайно, его никуда не загребут. А общаться с начальством в любом случае предстояло в ближайшие дни.

— Тогда вперед, — сержант сделал приглашающий жест в сторону двери.

Выйдя на улицу, Илья попал в знакомую уже ситуацию. Два комитетчика, общежитие, припаркованная машина с серо-синими полосами на белом кузове. История повторялась даже в самых мелочах. Но положенного в таких ситуациях чувства дежавю он не испытал. Его одолевала только злость, а страха перед комитетчиками не было совсем. В самом деле, какого такого лешего его куда-то тащат эти двое? Лишь усилием воли офицер подавил в себе эмоции — не время сейчас, разберемся на месте по прибытии.

— Едем, конечно, в Холодильный переулок, в центральное отделение?

— Да, а тебе это откуда известно? — спросил сержант.

— Не ваше дело. — Илья плюхнулся на заднее сиденье автомобиля и поставил сумку себе на колени. «Ого, что-то она слишком тяжелая, — дошло до заторможенного после вчерашних возлияний мозга. Илья открыл центральное отделение сумки и увидел там слегка початую пластиковую бутыль пива, литра на полтора. — То, что нужно. И когда это я успел ее купить? — напряг память офицер. — Не помню. Да и не важно».

— Ну ты наглец, — неопределенным тоном произнес сержант, увидев в зеркале заднего вида, как Илья жадно присосался к горлышку. — В комитетской машине распивает, прямо под камерами, в присутствии сотрудников…

— Могу и тебе предложить. Не жалко, — ответил Илья подобревшим голосом.

— Наглец…

— Ты крути баранку, не отвлекайся.

— Как скажешь, — неожиданно покладисто, со смешинкой в голосе сказал комитетчик. — Морду бы тебе набить за такое поведение… Но хрен с тобой, только чистоту соблюдай.

Внутри здания комитета долго ждать не пришлось. Илья и его конвоиры поднялись на второй этаж, и тут Илья обомлел — с конца коридора к ним быстро бежал подполковник в форме ВВС с коммуникатором в руке. И этот подполковник был Илье очень хорошо знаком…

— Липатов? Максим Петрович!

— Илья!

На глазах изумленных донельзя комитетчиков офицер по-мужски крепко обнял Илью.

— Так, я его забираю. Вы свободны, — скороговоркой выпалил подполковник комитетчикам, отстранившись от Ильи.

— Нет, так нельзя. Мы его не оформили. И приказ был от самого Степанцова, — заупрямился сержант.

Липатов поморщился, но спорить не стал. Достал коммуникатор и быстро набрал номер.

— Валерий Федорович? Да, это Липатов, привет. Мне моего человека доставили, но не отдают. Некогда мне бюрократию разводить, ты поговори со своими орлами, — подполковник сунул коммуникатор комитетчику.

Разговор много времени не занял.

— Да, товарищ полковник. Есть, товарищ полковник. Так точно, товарищ полковник.

— Свободен, — буркнул сержант Илье, возвращая трубку Липатову вместе с изъятым студенческим билетом и карточкой полезности. Повернулся к своему напарнику: — Пошли, Федя, на сегодня все. Без нас разобрались.

— Бегом за мной. Угораздило же тебя, — рявкнул Липатов и побежал вперед, к лестнице на первый этаж.

Илья догнал его уже у самых дверей. Дежурный пропустил их через проходную беспрекословно. За оградой уже стоял УАЗ — «носорог» с армейскими номерами. Подполковник и Илья сели на заднее сиденье, и машина быстро рванула с места.

— Куда мы едем? — спросил Илья Липатова.

— Если тебе что-то срочно надо, то к тебе домой. Держи свои документы. А вообще нам надо в аэропорт. Через три часа в Архангельск уходит борт из Чкаловского, мы должны на него успеть. Ваш бывший взвод снова срочно собирают. Можешь, кстати, считать себя мобилизованным.

Илья помолчал немного. В голове вертелась куча вопросов. Учеба, облава на студентов, Аня…

— А зачем был весь этот цирк с комитетскими? Позвонили бы мне напрямую.

— Звонили. Дома тебя не было, коммуникатор отключен. А дело срочное. Батарейку, однако, ты не вынул, поэтому координаты твои мы пробили и отправили наряд искать тебя в общежитии. Поверь, Илья, так было проще и быстрее. Ну и комитетчикам некогда было объяснять, сказали доставить срочно, и хватит с них.

— Товарищ подполковник, — сказал наконец Илья. — Объясните прямо, что все-таки происходит. Ничего не понимаю.

— Объясню, — улыбнулся Липатов. — Тут такие дела творятся… Честно говоря, все это государственная тайна. Но ты уже и так весь в подписках, как барбос в блохах, а будет еще больше. Начнем сначала — на Альвале произошло масштабное восстание общественных рабов. Они с Высокими все же вцепились друг другу в глотки. Корабль, который сейчас на орбите Земли, — это не корабль единой альваланской расы. Это альваланские гильдейцы.

— Получается, китайцы влезли в инопланетные разборки? — подумав, спросил Илья.

— Если бы только китайцы, — покачал головой офицер. — К сожалению, в них все влезли, причем по полной программе. Американцы, европейцы и японцы приняли просьбу о помощи от аристократических семейств Высоких. Китай и Индия из своих соображений решили поддержать восставших рабов. Для альваланских аристократов и американцев выигрыш в этом конфликте означает сохранение лидерства в будущем. Для китайцев и альваланских рабов — победа дает возможность подняться и стать гегемонами на обеих планетах. Причем если Китай возглавит борьбу альваланских повстанцев и победит — то родится такая новая Поднебесная империя, которой еще не знала история. С ресурсами, технологиями и, возможно, открытым рынком сбыта в виде целой планеты, Китай будет абсолютным лидером.

— А как же Россия? — поинтересовался Илья.

— А вот здесь и начинается самое веселое, — усмехнулся Липатов. — России оба лагеря в ультимативной форме предложили присоединиться к себе, сдать технологии Самойленкова и открыть для работы главный гравикосмодром. Америка пошла дальше — она национализировала «Паладин». Сейчас это американский боевой звездолет «Священная Демократия».

— Что с «Ямато»? Он пока еще остается международным? — волнуясь, спросил парень.

— Нет больше «Ямато», Илья. Вчера спецназ ВВС России провел спецоперацию по, так скажем, смене экипажа звездолета, после чего Россия заявила о его национализации для обеспечения собственной безопасности. Теперь корабль называется «Варяг». Понимаешь теперь, что в мире творится?

— … — от души сказал Илья.

— Не то слово, — согласился Липатов.

Глава 4

Что происходит?

— Гильдии восстали еще с полгода назад, когда мы только возвращались из рейда, — сказал Липатов и внимательно посмотрел на сидевших перед ним офицеров первого взвода, оставшихся в живых после десанта на Элию. За длинным столом для совещаний сидело одиннадцать человек — весь наличный состав бывшего первого взвода и бывшей спецгруппы «Рысь». Те, кто вернулся на Землю, включая раненных на Элии парней, выздоровевших за прошедшие полгода и способных снова встать в строй.

— Так вот, непосредственных причин восстания гильдейцев и рабов мы не знаем. Было ли оно как-то спровоцировано событиями на Элии, в которых мы принимали участие, тоже не известно. В этом отношении слишком мало информации, или даже нам ее доводят не всю. — Подполковник поднял листок бумаги, который лежал перед ним на столе, прочитал там что-то и после паузы продолжил: — Глубинные же причины восстания более-менее понятны — при всей своей инопланетной специфике это все же типичная буржуазная революция. Элиту, которая владеет практически всем и потребляет львиную долю общественных благ, нисколько в создании этих благ не участвуя, общество безропотно терпеть не будет. Особенно при зарождении и развитии активного среднего класса и в условиях научно-технического рывка. Нашим историкам и социологам удивительно не то, что революция произошла, а то, что это случилось так поздно.

— Итак, факт остается фактом, — продолжал подполковник. — Около полугода назад гильдейцы и общественные рабы единым фронтом выступили против Высоких. На первом этапе они постарались поставить под свой контроль промышленные центры Альвалы, что и сделали без всяких проблем, за сутки-двое. Не любили наши синекожие аристократки по заводам мотаться — не барское это дело, пока денежки поступают, можно из родного замка носа не показывать. За это и поплатились. Заводы даже захватывать не пришлось — они по большей части перешли в руки восставших добровольно, вместе с рабочими и управляющими. В сущности, как это была гильдейская собственность, так она ею и осталась после начала восстания. Дальше восставшие попытались захватить оружейные заводы и оба космодрома Альвалы, а также нанести удар по родовым гнездам Высоких. И вот тут уже их дела пошли гораздо печальнее…

Лекция Липатова о положении дел на Альвале и создавшейся в связи с этим ситуации на Земле заняла около часа. Парни слушали его внимательно, хорошо понимая, что все это неспроста. Если уж их выдернули из самых разных мест и срочно собрали на базе родной спецчасти № 124 ВВС России под Архангельском, значит, игра пошла по-крупному. Молча уставился на подполковника сидевший рядом с Ильей Борис, русский кореец Ким слушал затаив дыхание, временами нервно оглаживая гладко выбритый подбородок. Информация того стоила. В целом вырисовывалась очень интересная картина…

Хотя после первой встречи с человеческой расой на Элии гильдейцам и общественным рабам расширили доступ к оружию как никогда в истории, но все же полностью контроль за ситуацией в этой области Высокие из своих рук не выпустили. «Раб не должен быть вооружен», — крепко сидело у них в головах. Крупные оружейные заводы охранялись сводными дружинами нескольких союзных родов или небольшими подразделениями, подчиненными Совету Высоких Родов. Застать их врасплох удалось далеко не везде. Числом восставшие превосходили многократно, но выучкой и вооружением сильно уступали. Бои шли несколько дней. В результате восставшие хоть и победили, но ценой большой крови. А самое главное — ценой самих заводов. Погибая или отступая, дружины Высоких взорвали и сломали все, что смогли. План быстрого вооружения восставших рабов оказался сорван. С космодромами дела пошли чуть лучше — один из них удалось захватить почти неповрежденным благодаря внезапности нападения — учитывая важность цели, план захвата прорабатывался очень тщательно, а нападение началось в первые же часы бунта. Второй космодром восставшие взяли большой кровью, и к использованию он был пока непригоден. Штурм же замков Высоких оказался самой провальной частью восстания. Расчет на предательство личных рабов Высоких родов мало где оправдался. Контакты между личными рабами альваланских родов, гильдейцами и общественными рабами были невелики, да и программой действий или хотя бы лозунгами для личных никто не озаботился. Гильдейцы были уверены, что, лишь только выкрикнув клич «свобода рабам!», они получат полную поддержку личных рабов Высоких родов, которые откроют восставшим двери родовых замков. Там, где хозяева лютовали особенно сильно, так и произошло. А в целом — нет. Лакеи, кухарки, врачи, техническая обслуга — вся эта челядь не понимала, зачем им нужно, рискуя жизнью, предавать своих благородных хозяек и что им даст эта «свобода»? Зачем менять устоявшуюся жизнь, идущую по понятным неписаным правилам, на непонятно какую? Тем более что условия жизни личных рабов были все же на порядок лучше, чем у многих общественных. Гильдейские крестьяне и рабочие низших категорий жили в гораздо большей нищете. При этом ни земли, ни денег, ни работы, ни ясных перспектив лично для себя и своих детей в случае восстания личные рабы Высоких не видели, да им никто этого и не обещал. На Альвале повторилась ситуация времен гражданской войны в США, когда, желая дестабилизировать восставший юг, президент Линкольн дал свободу южным рабам, полагая, что этого будет достаточно для масштабных негритянских восстаний в тылу конфедератов. А будущие афроамериканцы эту инициативу в целом благополучно проигнорировали, продолжая работать на своих хозяев, как и раньше, хотя воюющий юг никакой серьезной охраны для сотен тысяч рабов предоставить не мог.

В общем, в первую неделю восстания пало лишь несколько десятков замков — капля в море. Личные дружины Высоких надежно охраняли стены и укрепления. Оружия у восставших было мало — миллионам восставших гильдейцев катастрофически не хватало даже ручного оружия. Недавно построенные оружейные заводы были разбиты, крупных арсеналов, которые можно было бы захватить, у цивилизации, которая не знала государств и масштабных войн, просто никогда не было. Конечно, в руках восставших была почти вся промышленность планеты, но перевести ее на выпуск военной продукции, не имея подобного опыта, — дело не быстрое. У альвалан, вошедших в век атома и космических перелетов, при всей их научной базе не было даже проектов танков, тяжелой артиллерии, боевых ракет, военных кораблей и самолетов. Сами эти вещи не были изобретены за ненадобностью в мелких феодальных войнах, в которых численность воюющих с обеих сторон обычно не превышала нескольких сотен. Кое-что, конечно, имелось — полуэкспериментальные модели, созданные в единичных экземплярах для предполагаемой войны с землянами. Но сама мысль использовать атомную бомбу на поверхности родной планеты была для любого альваланина невозможной, а созданные специально для звездолетов ракеты с рентгеновскими лазерами не так-то просто превратить в наземные ракетные комплексы типа «град» или иное массовое оружие. Дорого, трудно, эффективно только в условиях большой войны, которой никогда раньше не бывало. Вообще, когда земные генералы узнали о состоянии военного дела на Альвале, им сама мысль о инопланетном вторжении показалась смешной. Люди, с их опытом и военными технологиями, уничтожили бы любые силы синекожих, не особенно и напрягаясь.

Так что война на Альвале очень быстро приняла позиционный характер. Одолеть Высоких, окопавшихся в своих родовых гнездах, можно было бы лишь долгой осадой или очень большой кровью, буквально «завалив трупами». Проведя несколько сотен штурмов по всей планете и не добившись впечатляющих результатов, гильдейцы быстро охладели к такому методу. «В конце концов, что есть у этих Высоких? — рассуждали они. — Мы властелины Альвалы, у нас в руках промышленность, которая вот-вот начнет выдавать на-гора оружие, мы контролируем экономику, продовольствие, коммуникации. Да пусть эти ненавистные Высокие сами вымрут от голода в своих вотчинах!»

Но уже через пару месяцев жизнь показала всю ошибочность такого подхода к войне. Высокие перед лицом полного уничтожения быстро забыли старые распри и принялись действовать сообща. При всей своей многочисленности, восставшие не смогли обеспечить глухой, непроницаемой осады всех родовых укреплений Высоких Альвалы. И тут вдруг выяснилось, что пусть и немногочисленные, но отлично вооруженные и обученные личные дружины Высоких могут изрядно осложнить восставшим жизнь. А уж если они собираются в отряды по несколько сотен бойцов, то вообще туши свет. Такие миниармии профессионалов способны выбить восставших из целого региона, физически ликвидировать всех командиров и активистов, казнив попавших в плен революционных бойцов самыми изощренными способами, а остальных заставить работать на себя, вернув в прежнее рабское состояние. И пожалуйста — инфраструктура и заводы целого региона работают на контрреволюцию. Попробуй потом загони Высоких обратно в родовые гнезда — кровью умоешься.

К настоящему времени гражданская война на Альвале зашла в тупик. Высокие полностью контролировали несколько районов планеты. Они вернули обратно под свой контроль некоторую часть заводов, включая оружейные. Они развернули беспрецедентную партизанскую и диверсионно-террористическую деятельность против революционеров, мешая им концентрировать силы и средства для наступления, разрушая инфраструктуру и снабжение, уничтожая лидеров восставших гильдий. Аристократия также удерживала тысячи родовых замков и компактных укрепрайонов по всей планете, превращая для восставших понятия фронта и тыла в нечто весьма размытое и мешая собрать силы в кулак. Но большего Высокие пока не могли — слишком мало бойцов оказалось у аристократии для решительного наступления. Профессиональные родовые дружины никогда не были многочисленными. Шанс на победу у Высоких был крайне невелик, хотя они и были полны решимости использовать его до конца. Просто потому, что им больше ничего не оставалось — места для бегства в случае поражения не было, шансов на жизнь — тоже.

Несмотря на тактические поражения, итоговая победа мятежников выглядела гораздо вероятнее. Они потихоньку получали боевой опыт, превращаясь из сборища кое-как вооруженных мужчин и женщин в подобие армии. Они спешно переводили промышленность на военные рельсы и в скором времени должны были получать ручное оружие в достаточных количествах, а уж с поступлением тяжелого вооружения укрепленные замки Высоких можно было бы щелкать как орешки. Революционеры все еще контролировали большинство ресурсов. Количество медленно перерастало в качество, и этот процесс грозил Высоким неминуемым поражением. Говорить о гарантированной победе революции не приходилось — аристократы всеми способами спешно усиливали свои дружины, вербуя солдат из числа наиболее преданных личных рабов. Кроме того, Высокие скрепя сердце пошли на вынужденный шаг — они гарантировали каждому, кто воюет за аристократию, по окончании войны статус свободного и участок земли. Но все же и Высокие, и гильдейцы хорошо понимали: если революционеры не наделают фатальных ошибок, то победят.

Вот тогда Высокие и вспомнили о землянах.

Представительство ООН при международном земном поселке на Элии к тому времени вплотную контактировало с Советом Высоких Родов через экспедицию альвалан. Элитьен, правда, вернулась с остатками своей дружины на Альвалу, но перед самым восстанием совет отправил на Элию другой корабль с бойцами и техниками. Так что от землян на Элии и, главное, от пленного американца из экипажа «Геркулеса» Высокие знали о людях достаточно много, чтобы понять: союз с людьми дает им хороший шанс переломить ход войны. Конечно, земляне не могли перебросить на Альвалу пару-тройку танковых дивизий и авиаполков, чтобы разом решить все проблемы Высоких. Два крупных международных боевых межзвездных корабля и несколько маленьких национальных, принадлежавших Китаю, России, Америке и Евросоюзу, с этим бы не справились. Но вот перевезти на Альвалу пару сотен военных и технических советников, образцы вооружений, чертежи и технические регламенты они были способны. Уже немало. Пока повстанцы только мучаются с НИОКР, Высокие по готовым земным чертежам на отбитых заводах уже поставят на поток достаточно простые и надежные, великолепно зарекомендовавшие себя в боях танки, самолеты и пушки, наладят линии по выпуску дешевых патронов и ручного оружия. Трудно сразу на инопланетном оборудовании делать «абрамсы» и F-16? Не беда, у нас есть чертежи «Шермана М4» и «мессершмита». На технологическом оборудовании уровня космической эры это все реализуемо. А повстанцам, которые при всей своей технической подкованности пока даже саму концепцию танка еще не очень-то себе представляют, и «Шермана» за глаза хватит. Не говоря уж о применимости «М16» и ручного пулемета в боях с инопланетянами, которые, в силу специфики своего развития, перешли сразу с дорогого холодного оружия для профессионалов на дорогое лазерное оружие для них же, миновав стадию дешевого огнестрельного для массовых армий. Конечно, повстанцы смогут скопировать образцы и тоже поставить их на поток. Вот только пока они это успеют сделать, получившие фору Высокие уже успеют их перебить. И это еще не говоря о том, что с не имеющими никаких военных знаний повстанцами будут драться земные командиры и инструкторы, вдоволь изучившие в теории и на практике способы ведения современной войны в военных училищах и «горячих точках».

Высокие попросили помощи. Но… дело забуксовало. До широкой общественности информацию доводить не стали, но идея ввязаться в конфликт, сделав его межпланетным, на международном уровне поддержки не получила. Потому что непонятно, кто и что будет с этого иметь, и вообще — вляпаться в конфликт просто, а вот вылезти из него… Пусть альвалане сами разбираются, а кто выживет — с теми и поговорим.

Вот тогда США и европейские страны НАТО сделали то, что не раз проделывали раньше, — наплевав на международную поддержку, заявили о своем одностороннем вступлении в конфликт. Причина очевидна — припертые к стенке Высокие были согласны на любые условия. А у США — госдолг более тридцати триллионов долларов и проблемы в экономике, какой ее сектор ни возьми. Высокие согласились в случае победы оплатить все поставки золотом и редкоземельными металлами по оглашенному американцами астрономическому курсу, выплатить огромную плату за помощь, передать американцам после победы места в руководстве всех вновь созданных на Альвале гильдий, а также обещали американцам и европейцам монополию в межпланетной торговле на следующие пятьдесят лет. К тому же лучше для выхода из кризиса воевать на чужой планете, чем на собственной, не так ли? Дело защиты демократических аристократов от тоталитарных альваланских гильдий и бывших общественных рабов представлялось довольно-таки выгодным.

Ошибка в этих расчетах была только одна — Китай. Такого руководители КНР перенести не могли. Фактически мировая гегемония, которая казалась столь близкой, уплывала у них из рук. Америка снова выкручивалась, найдя способ ограбить — только в этот раз уже другую планету. Американцы нашли-таки себе «новый глобус» и делали его лично своим. В случае контроля над ресурсами Альвалы, а во многом и Земли, США продолжали оставаться уже даже не мировым — космическим лидером. Если же подумать о перспективах — все выглядело для китайцев еще хуже. Это сейчас путешествовать в космосе трудно и дорого. А через двадцать-тридцать-пятьдесят лет, когда будет построен торговый космический флот? Учитывая, что американцы-монополисты смогут найти на Альвале фактически бесплатную рабочую силу? Что тогда будет с китайской всемирной фабрикой товаров? И как противостоять Америке, столь усилившейся в космосе и получившей инопланетную колонию-союзника? А еще будут альваланские технологии, на которые американцы наверняка наложат лапу. Такое оставлять просто так нельзя. Воевать с США — тоже не решение проблемы. А вот поддержать гильдейцев, чтобы не допустить победы Высоких и американцев, — можно и нужно. В конце концов, у Китая тоже есть технологии, оружие и военные специалисты. И Китаю есть что потребовать от гильдейцев за военную помощь. Решение было принято быстро, и уже через несколько дней после решения США и союзников поддержать Высоких единственный межзвездный китайский корабль стартовал с малого гравитационного космодрома. Пятнадцать человек его экипажа везли чертежи военной техники и образцы ручного оружия вместе с предложением о сотрудничестве. На связь с восставшими гильдейцами они вышли сразу же, как только оказались в звездной системе Альвалы. Найти общий язык восставшим общественным рабам и китайцам оказалось нетрудно. И вскоре альваланский звездолет, захваченный ранее мятежниками целым и невредимым прямо на космодроме, отправился с дипломатической миссией к Земле. Дальнейшие события слушающим Липатова парням были хорошо известны…

Во всей этой истории не менее примечательной оказалась роль России с ее главным гравикосмодромом и технологиями Самойленкова. Сама технология влияния на гравитацию была тщательно засекречена, так что даже для строительства иностранных гравикосмодромов и «Паладина» с «Ямато» на орбите ключевые блоки гравитационных установок устанавливались исключительно русскими специалистами и только в специальных опечатанных контейнерах, при вскрытии которых оборудование необратимо разрушалось. Русские оберегали свой единственный козырь сильнее, чем когда-то китайцы секрет шелка. Раньше, когда речь шла об отражении неведомой инопланетной опасности, на это закрывали глаза — у ведущих держав были общие интересы. Сейчас, когда на карту оказались поставлены огромные прибыли и само будущее государств, — с этим мириться не могли. Россия получила недвусмысленные, похожие на ультиматум предложения и от Америки, и от Китая: полностью сдать технологию Самойленкова, необходимую для самостоятельного строительства больших межзвездных кораблей и гравикосмодромов, а также незамедлительно передать под управление главный гравитационный космодром рядом с Архангельском, позарез нужный для масштабных орбитальных перевозок. Иначе — пеняйте на себя, русские, мы найдем на вас управу.

Президент России глупцом не был. Он хорошо понимал, что ресурсов, для того чтобы долго противостоять такому давлению со стороны ведущих государств, у России нет. Речь даже не идет о войне (хотя с такими ставками возможно все). Объявят изолирующие международные санкции — и проблемы начнутся очень быстро. Но и выполнять ультиматум одной из сторон было чистым проигрышем — это была бы бесславная сдача всех международных позиций и самой надежды на участие России в политике как будущего самостоятельного центра силы. Верить никому было нельзя — подписать какие угодно красивые соглашения американцы или китайцы могли хоть сейчас, лишь бы получить желаемое. Но потом оставшаяся без монополии на технологию Самойленкова и без межзвездных кораблей Россия будет никому не нужна, и ее легко выкинут из игры. Как уже не раз случалось в истории. Поэтому, когда американцы национализировали «Паладин», президент без колебаний отдал приказ готовить спецоперацию по захвату будущего «Варяга». России следовало вступать в большую игру, ведущуюся на двух планетах, самостоятельным игроком или сдаться. Но, во-первых, русские не сдаются. А во-вторых, России тоже было что предложить альваланам.

Глава 5

Придется лететь снова

— Вот такая к настоящему моменту сложилась ситуация, — закончил свою лекцию подполковник и, немного помолчав, улыбнулся парням своей фирменной, садистской, столь знакомой по временам обучения улыбкой, означавшей: парни, сейчас у вас будут неприятности. — И вы наверняка уже спрашиваете себя, какого лешего нас столь срочно здесь собрали и зачем старик Липатов нам все это рассказывает? — Офицер обвел сидящих парней внимательным взглядом. — Что же, я думаю, в душе вы уже знаете ответ, — продолжал Липатов. — Тем не менее с удовольствием удовлетворю ваше любопытство, подтвердив ваши самые худшие опасения. Вам придется еще раз прогуляться в космос на старом добром «Ямато», парни. Который теперь «Варяг». Правда, в этот раз, скорее всего, прыгать с орбиты на чужую планету, как говорится, с «матом и автоматом» не придется. Через десять дней стартует дипломатическая миссия России к альваланам с переговорщиками, учеными и военными специалистами на борту. В качестве охраны к ним будет прикреплена десантная рота, в состав которой вы официально войдете. Кроме вас, на борту в составе этого подразделения будут офицеры из ВДВ, закончившие спецкурсы по программе космического десантирования. Это те, кто уже летал на Элию в «Паладине» в составе российского космического батальона и имеет опыт межзвездных перелетов и десантирования на другую планету, а также те, кто проводил операцию по захвату для России «Варяга». Несмотря на ваш боевой опыт на Элии, они объективно сильнее и подготовленнее вас. Ваши функции будут скорее представительскими. Но, естественно, вы все будете вооружены и, если что, выполните свой долг. На этом я, наверное, закончу свою речь. Думаю, что у вас есть немало вопросов. Разрешаю их задать.

— Товарищ подполковник, мы-то там зачем? — первым задал волновавший его вопрос Илья. — Места на Яма… извините, на «Варяге» немного, неужели некого было послать, кроме нас? Укомплектовывали бы охрану полностью профессионалами. Я хочу сказать, что…

— Ты чем слушал? — резко перебил его Липатов, быстро отставивший в официальной обстановке дружелюбно-товарищеский тон, которым он разговаривал с Ильей наедине. — Вам, товарищ лейтенант, сказано было — выполнять представительские функции. Или, тебе, личному другу рода Иллор и, скажем так, сердечному другу одной нашей синекожей аристократки, непонятно, какие у тебя могут быть функции при посольстве или еще где? И каким именно способом ты, красавчик мой, сможешь улучшать отношения с альваланскими аристократками на благо Российской Федерации, если родина прикажет? Я тебе потом объясню, если сам не догадаешься… — Липатов притворно вздохнул и продолжил более спокойно: — У нас нет никаких контактов с восставшими. У нас нет собственных, приватных контактов и с Высокими. Так получилось, что контроль над зондами и аппаратурой не в наших руках. Мы не знаем точно, с кем и о чем поведем разговор, я лишь предполагаю, что у дипломатов будут свои инструкции на случай любого развития событий. Но если у экспедиции будут контакты с Высокими, то мы все будем там очень кстати. Мы воевали с ними в одном строю, в том числе против восставших. Мы, смею думать, заслужили некоторое уважение. Альваланские Высокие думают, прежде всего, понятиями чести, рода и семьи, а не государства, для них страна — это величина абстрактная. У них каждый аристократ — прежде всего воин и представитель рода. Мы для них — русские из рода русских, те, кто показал себя бойцами, с кем они ходили в одну атаку, поэтому, что может быть естественнее, чем наше присутствие рядом с дипломатами? Которые по их понятиям даже не солдаты — а значит, существа все же второстепенные. Особенно для тех, кто по своему менталитету с рождения привык делить всех на воинов и рабов. Наше присутствие может дать достаточное преимущество на переговорах, чтобы взять нас, а не лишний десяток головорезов. Я ответил на вопрос?

— А если мы будем говорить с восставшими? — тихо спросил со своего места Борис.

— Посмотрим по обстоятельствам, — пожал плечами подполковник. — Вряд ли они на нас в такой уж обиде. В конце концов, тогда, на Элии, они напали первые. В крайнем случае, наше присутствие на борту можно и не афишировать. Вас, повторяю, никто с орбиты в бой бросать не будет. В тот раз вы были пешками, вся операция была, так сказать, тестом противовоздушной обороны неведомого противника на боеспособность. Сейчас ваша ценность сильно увеличилась. Да и вообще — мы летим не воевать, а разговаривать. России позарез нужен союзник на Альвале.

— Не хотелось бы выглядеть трусом, но не могу не задать один вопрос, — задумчиво сказал Павел, один из тех бойцов, кто был ранен на Элии во втором бою и лишь недавно вышел из госпиталя. — Я так понимаю, мы уже мобилизованы, приказ получен и назад хода нет? О возможности прекращения контракта по собственному желанию, что нам обещали после возвращения с Элии, можно забыть? Просто хотелось бы прояснить ситуацию до конца, — уточнил парень. — От нас что-то зависит и требуется наше согласие, или все уже решено? Скажу прямо: отказаться лететь можно?

— Отказаться можно, — серьезно кивнул головой Липатов. — Но, если честно, не советую. Если кто запамятовал, то вам всем еще два года трубить до окончания контракта, пока что вы числитесь лишь в длительном отпуске. Да и дальнейшие обстоятельства неочевидны — Российская Федерация из-за последних событий в мире переходит на полувоенное положение. Учитывая негативное отношение к тем, кто откажется, причем на самом высоком уровне, уверяю — ничего не выиграете, скорее уж наоборот. Не дети, сами все понимаете, — Липатов сделал небольшую паузу, со значением посмотрев на Павла.

— Да, кстати, хотел бы сказать пару слов и о приятном, — продолжил офицер. — Я лично выбил наверху для вас «подъемные» — один миллион рублей каждому. Помощь от государственных органов в решении проблем с работой или учебой после экспедиции тоже будет вам обеспечена, поддержка семьи, если потребуется — само собой. Кроме того, уже сейчас вы переходите на денежное довольствие офицеров спецназа с расчетом каждого дня нашей миссии как «боевого». Плюс коэффициенты за участие в космической программе, плюс наградные и командировочные. Не знаю я, честно говоря, сколько всего дадут в итоге — потом видно будет. Но, думаю, много — обижать вас никто не станет: случай не тот, вы и в самом деле нужны. Впрочем, отказаться, повторяю, можно. Если кто-то боится до дрожи в коленках и липкого пота или «сломался» после Элии — скажите мне честно и сейчас. Я даже постараюсь помочь таким уйти из программы тихо, без особых негативных последствий. Сломленные мне не нужны. Только решать надо прямо сейчас, времени почти нет. Итак, кто хочет уйти?

После тяжелого молчания, продлившегося с полминуты, Липатов кивнул головой и сказал:

— Что же, благодарю вас, товарищи офицеры. Я в вас не сомневался.

— Товарищ подполковник, еще вопрос, — встал со своего стула Ким. — Я так понимаю, вы с нами полетите?

— А куда же вы без дедушки Максима? — широко улыбнулся Липатов. — Не надейтесь, от меня так просто не отделаешься.

— Раз-два, раз-два, левой-правой, левой-правой.

Скрипит сминаемый герметичными сапогами снег, светит в глаза фильтруемое светофильтрами САДКа яркое январское солнце, оттягивают назад потную спину десантный рюкзак и лазерная винтовка. «Как прекрасно быть снова в строю и бежать марш-бросок по колено в снегу! Какой чудесный командир Липатов, устроивший нам его сразу после завтрака!» — проносятся в голове восторженно-злые мысли.

Надо сказать, дело в долгий ящик откладывать не стали. Униформу, оружие, САДКи выдали тем же вечером первого января. А со следующего дня — тренировки по полной программе.

— У нас до старта всего десять дней, — просто сказал Липатов. — А вы полгода по углам бухали, поди, ни одна морда даже в спортзал не зашла. Ну ничего, я из вас людей сделаю.