Михаил Кисличкин

ДИПЛОМАТ ПОНЕВОЛЕ

Глава 1

Войти в ту же реку дважды

Утро первого октября 203… года было дождливым. Илья даже замешкался ненадолго на проходной у входа в университет, задумавшись на секунду, куда бы деть мокрый зонт. Никакого пакета или сумки он, выходя из дома, не захватил, а ходить по длинным университетским переходам с зонтом в руках было как-то неудобно. «Надо было брать такси», — мелькнула запоздалая мысль. И тут же мысленное возражение самому себе: «Не жили богато, не будем и начинать. Я вроде как учиться снова собрался. А честный студент в универ на такси не ездит. И на дождь ему тоже должно быть наплевать».

Илья сложил зонт и, держа его в левой руке, с решительным видом и каменным выражением лица направился через проходную.

— Вы к кому, по какому поводу? — пожилой, с заметным брюшком охранник в прозрачной пластиковой загородке с трудом приподнялся и высунулся в окошко.

— К Торенко, Валентину Степановичу, декану биохимического факультета. По делу. Он меня ждет, — спокойно сказал Илья. Парень достал свое офицерское удостоверение и показал охраннику в развернутом виде, как будто это что-то объясняло. Тот, подслеповато щурясь, посмотрел в документ, затем на одетого в офицерскую форму Илью.

— А, с военной кафедры? Проходите, — охранник разблокировал турникет. — Центральный корпус, налево второй этаж.

— Я знаю, — кивнул Илья и прошел внутрь. Как охранник мог подумать, что он с военной кафедры, если парень был одет в характерную синюю офицерскую форму военно-воздушных сил, а военная кафедра РХТУ принадлежит к войскам радиационной, химической и биологической защиты? Непонятно. То ли охраннику, после ежедневных проверок тысяч студенческих билетов, уже все до лампочки, то ли он просто тормоз. Впрочем, какая разница…

Знакомый центральный вход с мраморным Менделеевым, сосредоточенно уставившимся в книгу, лестница на второй этаж, поворот налево… Вот и знакомая дверь. Илья вежливо постучал и, выждав пару секунд, решительно вошел внутрь.

— Валентин Степанович у себя?

— Да, в кабинете, — оторвала взгляд от монитора секретарша. — Но он сейчас не принимает. Вы по какому вопросу?

— По личному. Я ненадолго, — Илья улыбнулся секретарше самыми краешками губ, быстро пересек приемную и, не дожидаясь возражений, вошел в кабинет декана, плотно закрыв за собой дверь.

Декан, вольготно развалившийся за столом в большом черном кожаном кресле, отвел взгляд от монитора и, застыв, наверное, с секунду сидел молча. Сначала он хотел что-то сказать, но быстро осекся, словно подавившись словами, когда узнал Илью. Взгляд декана зацепился за ордена на груди парня, метнулся к погонам, скрестился со взглядом Ильи и сразу опустился вниз.

— Ты?

— Я!

— Валентин Степанович, он сам вошел! — Дверь в кабинет открылась, и в нее буквально влетела секретарша, всем своим видом излучая праведный гнев. — Молодой человек, немедленно покиньте кабинет, или я вызову охрану!

— Выйдите, Верочка, — мягко сказал декан. — Нам есть о чем поговорить с офицером. И дверь за собой закройте, пожалуйста.

Когда обитая коричневой кожей дверь мягко закрылась с другой стороны, Валентин Степанович снова поднял голову и посмотрел Илье прямо в лицо.

— А ты герой… не ожидал, — произнес он неопределенным тоном. — Ладно, неважно. Ты, вообще, зачем пришел? По делу или просто так?

Илья почувствовал, как внутри него закипает гнев. Собственно, он сам не знал толком, зачем он ворвался в кабинет к декану столь бесцеремонным образом. Нет, цель прихода в деканат была вполне определенной: Илья собирался восстановиться в университете и все же доучиться свои полтора года, оставшиеся до получения диплома. Большого желания делать армейскую карьеру у него не было, а восстановить его как студента руководство вуза было просто обязано. Командование сдержало свое слово — документы были оформлены на специалиста-контрактника, призванного в ряды вооруженных сил по срочной необходимости. От такого не отмахнешься — дескать, ничего не знаем, восстанавливать не будем: себе дороже выйдет.

И встреча с деканом была самым прямым путем к возвращению к студенческой жизни. Нет, конечно, можно было идти кружным путем, через ректора или приемную комиссию. Но зачем? Да и, честно говоря, хотелось Илье посмотреть Валентину Степановичу в глаза — просто посмотреть, а дальше видно будет.

Посмотрел. И, услышав первую фразу, поймал себя на мысли, что сейчас просто подойдет и даст декану в морду. Прямо в холеную, гладко выбритую и пахнущую дорогим мужским одеколоном чиновничью морду. А там будь что будет. Илья уже сделал шаг к столу, но на мгновение замешкался — помешал все тот же сложенный мокрый зонт. Перекладывая его из правой руки в левую, парень вновь сцепился взглядом с деканом.

Видимо, прочитав намерение Ильи в его глазах, декан, крепко зажмурившись, неловко заслонился рукой, подняв ее вверх в защищающемся жесте. Выглядело это, по сравнению с недавним уверенно-надменным выражением лица, настолько жалко и комично, что Илья в последний момент невольно остановился.

— Погоди, погоди… Ты никак мне морду бить собрался? — скороговоркой пробормотал Валентин Степанович. — Подожди тогда, я встану и очки сниму. Очки жалко. Атрофия сетчатки, диоптрии подобрать трудно, заказа на новые очки надо неделю ждать. А без очков у меня такое дело, Илья, — не вижу я без них ничего, на стены натыкаюсь. Все, снял, — декан торопливо положил очки на стол, оставшись, впрочем, сидеть в кресле. — Если хочешь бить — попробуй. Но, может, лучше сначала поговорим? Подраться, если что, успеем.

После такого монолога желание немедленно ударить у Ильи окончательно пропало. Он просто подошел поближе, возвышаясь во весь рост над скрючившимся в кресле чиновником.

— Я понимаю: ты, возможно, в своем праве. Нехорошо тогда получилось, — виновато улыбнулся декан. — Ладно, если невтерпеж, ударь разок, может, и правда полегчает… А потом поговорим.

— Зачем вы это тогда сделали? — задал главный вопрос Илья, разжав кулаки.

— Ты имеешь в виду звонок из суда?

Илья утвердительно кивнул головой.

— А что я должен был по-твоему сделать? — продолжил декан. — Начать тебя защищать, говорить, что ты мой студент? Я тогда думал, что сделаю тебе этим только хуже, — пожал плечами Валентин Степанович.

— Полная чушь! — с яростью сказал Илья. — Не надо было меня защищать! Все, что тогда требовалось — просто сказать судье правду. Я понимаю, что для вас любой студент, в общем-то, никто и звать его никак. Но все же… Я был хорошим студентом… Я не создавал проблем, нормально учился. Я уважал вас лично, в конце концов! А вы меня даже не продали — это бы еще можно было понять. Вы меня сдали, наплевав на меня и на мою судьбу с поразительной легкостью. Причем сделали это даже не за деньги, не за ломаный грош, не за какую-то выгоду, а просто из одного только страха — как бы чего не вышло.

— Не все так просто, Илья, — покачал головой декан. — Подожди пока кричать, послушай меня. За сутки до твоего звонка у ректора были немалые чины из ФСБ и полезники из Комитета. Вежливые такие ребята, представились, показали корочки — все как положено… Короче, ректор вызвал меня и декана силикатного факультета, они с нами побеседовали. Речь шла о тебе и еще об одном парне с силикатов. Смысл ее был таков: безопасность России требует от вас и от нас послужить родине. Они вас ни в чем не обвиняли, наоборот, говорили о вас самые лестные слова: отличные, мол, парни. Дескать, так случайно получилось, что вы должны принять участие в какой-то оперативной комбинации, причем все это страшная военная тайна. Поэтому университет должен предоставить вам академический отпуск. А для достоверности оперативной легенды, если вы или еще кто будет по этому поводу обращаться в деканат, предельно серьезно сообщить, что вы отчислены. Так надо, чтобы ваша легенда была железной, иначе ваша жизнь может оказаться под угрозой. А большего нам и знать не нужно: меньше знаешь — крепче спишь.

— Подождите, — перебил декана обескураженный Илья. — А как же справка об отчислении, аннулирование карточки полезности и прочие документы на суде?

— Охотно верю, что все это было. Только я ничего такого не видел. — Валентин Степанович несколько успокоился и уже говорил ровным тоном. — Я лишь потом начал понимать, что все не так гладко. Когда пришло постановление суда Комитета полезности отчислить того студента с силикатов, поскольку он отправлен в места отбывания наказания. Куда-то в Новодимровск. Ректор было воспротивился, звонил в Комитет… а потом парня все равно отчислили. Уж не знаю, как и почему, извини, — смалодушничал я, побоялся лезть в это дело, да и не касалось оно меня напрямую. Думал, и с тобой такая же история. Ан нет. Академический отпуск мы тебе задним числом дали, а ты и пропал. Комитет, ФСБ — насчет тебя все молчат, как и не было ничего… Я все же позвонил твоим родителям, а они говорят: в армию ушел. Вот такие дела, Илья. Теперь ты появляешься, в форме, с наградами, весь кипишь от гнева, как раскаленный чайник, и хочешь бить мне морду. Может, объяснишь сперва, что это у вас там за операция такая была?

— Да так… было одно дело, — Илья сконфуженно опустил глаза в пол. Парень понял, что, скорее всего, декан прав. Его версия выглядела убедительной, она вполне объясняла все нестыковки. Действительно, зачем запугивать руководство университета, принуждать его или покупать (как он вообразил сам себе), когда можно просто попросить об одолжении, представив удобную версию и опираясь на авторитет спецслужб? Да и документов у судьи в руках Илья толком не видел: он сидел в пластиковом отсеке для обвиняемых. Были ли они? Небольшой спектакль в зале суда, потом вербовщик — и все готово, без лишних затрат. Хотя нет — видимо, студент с силикатного факультета отказался и поехал в Новодимровск всерьез. Впрочем, кто знает?

— Если так, то понятно, Валентин Степанович, — сказал Илья, попытавшись обуздать гнев и мыслить логично. — Похоже, нас всех подставили.

— Похоже, — кивнул головой декан. — Хотя мне до сих пор непонятно кто и, главное, зачем. Впрочем, думаю, тебе это виднее, а я со своим любопытством перебьюсь, не мальчик уже. Скажу прямо: рад, что ты жив и здоров. Восстанавливаться пришел?

— Да. Вот документы.

— Оставляй здесь. Заходи через полчаса, заберешь. Верочка копии снимет и оформит все. Зачетку сохранил?

— Вот она.

— Ну что же, вся эта история в мае случилась, перед самой сессией. Учился ты неплохо. Думаю, все зачеты и экзамены за ту летнюю сессию мы тебе поставим автоматом, я сам поговорю с преподавателями. Во всем произошедшем есть и моя вина, я хоть таким образом постараюсь тебе помочь. А вот пропущенное в октябре догонять придется. В общежитие заселяться снова будешь?

— Нет. Я пока квартиру снял.

— Ну, дело твое. Ты вот что, Илья… прости меня. Я тоже был хорош, уши развесил — до сих пор совесть мучает. Короче, учись, студент. И больше в такое вляпываться я ни тебе, ни себе не советую.

С Аней Илья временно расстался еще в сентябре. Что поделать — началась учеба. Илья решил восстанавливаться в РХТУ, Аню ждал новый семестр в Архангельском государственном медицинском университете. Любовь — это, конечно, хорошо, но заканчивать учебу тоже нужно. Тем более что летом они погуляли неплохо, а учиться Илье оставалось каких-то полтора года. Ане — больше, но это не беда, в конечном итоге впереди еще целая жизнь… Да и к тому же можно часто ездить друг к другу в гости. Или уже нет?

В сентябре денежный вопрос встал перед Ильей не то чтобы критически, но довольно серьезно. На карточке были хорошие деньги, оставшиеся от сэкономленной во время службы немаленькой зарплаты контрактника, а также внушительные боевые, наградные и отпускные. Вот только месяц в Сочи, проведенный вместе с Аней (за границу Илью не пустили), когда парочка жила ни в чем себе не отказывая, оказался значительно дороже, чем Илья предполагал. Снятая в Москве на полгода вперед квартира тоже была не из дешевых, да и вообще, Илья за последние дни как-то разучился экономить. А зря. Расставшись с Аней и немного протрезвев от долгого летнего отдыха, Илья сделал ревизию своим финансам и убедился, что промотать в короткие сроки можно довольно много. Предположим, на квартиру в Москве денег у него все равно не хватило бы. Но если бы он был хоть чуть-чуть бережливей, то можно было бы подобрать жилье в Воронеже или Архангельске. А теперь, похоже, не хватит ни на что, кроме пресловутого «домика в деревне». Не лучшего домика и не во всякой деревне.

Кроме того, Илья поневоле задумался над своим будущим. До того как он попал в десант, все было понятно: учеба, потом работа, потом какая-никакая карьера. Ну, как у всех. А вот сейчас все было не так однозначно. Ну окончит он университет. Дальше-то что? Поиски работы, неизбежно маленькая поначалу зарплата, съемная квартира. Или, не дай бог, ипотека, при которой им с Аней придется экономить каждую копейку, и это — единственная перспектива на годы вперед. А куда деваться, кому он нужен? Раньше было понятно: деваться некуда, все так живут. Но то было раньше. Сейчас существовала альтернатива — продлить армейский контракт. На сей раз уже добровольно. Прийти по окончании отпуска и подписать контракт, попросив предоставить отсрочку на год для завершения учебы. Илья думал, что это вполне реально. Когда после всех проверок и вручения денег и орденов остатки их взвода отпустили наконец в длительный отпуск, получивший звание подполковника Липатов сказал прямо: с каждым из вас вопрос будем решать индивидуально. Люди, получившие столь уникальный боевой опыт, России нужны. Но — уже добровольцами. Кто решит служить, останется доволен и деньгами, и условиями.

Тогда, в мае, Илья, яростно махая руками, чуть ли не кричал улыбающемуся в усы Липатову, что он ни за что не продлит контракт. Дескать, с него хватит, навоевался, он эту армию в гробу видал. Но то было в мае.

Сейчас, в октябре, мысли уже были другими. Илья вспоминал Элию. Огромные, отливающие синевой заснеженные пространства чужой планеты, пронзительно яркие звезды над головой, тяжесть лазерной винтовки на плече. Другой мир, другая жизнь. Ему ли, видевшему из космического корабля отдаляющуюся Землю, падавшему в затяжном прыжке из орбитального челнока на поверхность чужого мира, воевавшему и убивавшему, работать теперь всю жизнь менеджером по продажам или технологом на заводе? Хочет ли он этого? Раньше казалось, да — хочет, он не искатель приключений. Теперь же все было не так однозначно.

А еще Илье почему-то снилась Элитьен. Нет, ничего эротического. Просто снилась, бывает же такое? И подчас, проснувшись в середине ночи, Илья доставал золотой кружок с синим камнем и альваланской вязью букв вокруг и долго смотрел на него, любуясь.

В свой первый учебный день, четвертого октября, Илья пошел в университет, естественно, в гражданском. Совершенно незачем лишний раз обращать на себя внимание. В новой группе его никто не знает, бывшие друзья и однокурсники уже получили свои дипломы. Парень надел недорогой китайский джинсовый костюмчик, взял практичный индийский коммуникатор-планшет — все как у всех. Валентин Степанович сдержал свое слово — восстановиться удалось быстро и без всяких проблем. Новая группа не произвела на Илью особого впечатления — похоже, не особо дружная, девочек как всегда в два раза больше, чем парней, только вот симпатичных мало. Москвичи кучкуются отдельно, «понаехавшие» из общежития отдельно — обычная ситуация. А в целом нормальные ребята, лица у всех простые, русские, держится народ свободно. Все нормально, в общем. Посмотрел расписание: три дня в неделю учеба, два дня — научно-исследовательская работа. Илью прикомандировали к ГосНИИОХТу, что на Авиамоторной, подсказали контакты научного руководителя, который должен был дать ему тему работы. Надо будет созвониться и ехать, но лучше завтра, с утра… Так во всяком случае вечером думал Илья. Но никуда не поехал. Потому что следующим утром он остался сидеть дома перед широким дисплеем медиасети — утром было историческое выступление президента, о котором потом еще долго ходили разговоры.

Все началось в седьмом часу утра, когда в Токио в полдень с речью выступил премьер-министр. Через час близкое по духу выступление сделал в Пекине Генеральный секретарь ЦК КПК. В Интернете сразу же появились видеозаписи этих речей и несколько сумбурных переводов. То, о чем говорил японский премьер, а затем глава китайской компартии, было невероятно — речь шла о том, что человечество вступило в контакт с инопланетной расой — альваланами. Тогда же появился анонс выступления Президента Российской Федерации, которое было назначено на двенадцать часов.

Илья смотрел выступление президента дома, на широком экране. Невысокий, хотя и склонный к полноте, но производящий впечатление этакого энергичного живчика президент говорил как всегда эмоционально и убедительно, поблескивая стеклами очков. Имеющий два высших образования — техническое и гуманитарное, он обладал талантом говорить хорошо, доходчиво и простым языком, так что невольно хотелось соглашаться с каждым его словом. В свое время именно его харизма каким-то чудом сделала невозможное — привела малоизвестную партию патриотического толка к власти. Тогда, четыре года назад, от него, на вид такого оппозиционного и патриотичного, ожидали многого — реформирования или даже роспуска созданного предшественником Комитета полезности, преобразования вертикали власти, ограничения влияния крупных корпораций и отмены недавно принятого Трудового кодекса, прозванного в народе «крепостным». Он, насколько мог судить Илья, не сделал ничего из этого, наоборот — усилил Комитет полезности и добавил чиновникам полномочий. Ухитряясь, правда, при этом много и энергично сажать не справившихся с работой в полном соответствии с утверждением: «кому много дается — с того много и спросится». Каждый чиновник знал: провалил работу — получил уголовное дело, никакая личная лояльность и преданность не спасет. Отношение к президенту было сложное, всех оттенков — от любви до незамутненной ненависти.

Сейчас он говорил про Альвалан. То же самое, что до него говорили лидеры в Азии и скоро будут говорить (ровно в полдень по местному времени) президенты в Европе и Америке. Человечество вышло за пределы Солнечной системы и встретило братьев по разуму. Мы будем с ними дружить, торговать, обмениваться технологиями. Это событие грандиозного масштаба в истории человечества, прорыв в развитии. Инопланетяне гуманоиды (последовало некое усредненное компьютерное изображение альваланина), они очень дружелюбны и не представляют угрозы человечеству. У людей с ними много общего… и прочее в таком же радостно-оптимистическом тоне. Про бои в космосе, гибель Геркулеса и десант на Элию Илья не услышал ни слова, как будто ничего этого и не было. И лишь в конце речи была произнесена странная, многозначительная фраза: «Россия не останется в стороне от общемировых тенденций и вскоре примет неотложные меры в связи с произошедшим».

Глава 2

А вашего мнения, рядовой Иванов, и не спрашивают…

Сразу же достичь успехов в учебе у Ильи не получилось. Впрочем, он и не ставил перед собой такой цели. Процесс шел как бы сам по себе, отдельно от парня, без особого напряжения. Поначалу не заладилось со спецкурсами по кинетике биохимических реакций и промышленной биотехнологии. И если проблемы с первым предметом удалось решить достаточно быстро, благодаря нескольким неделям усиленных занятий, то со вторым было сложнее. Илью по какой-то причине сильно невзлюбил преподаватель — молодой амбициозный парень лет тридцати, сам недавний выпускник РХТУ. Ну спутал Илья, не вникнув в условия задачи, на семинаре энергию Гиббса с температурным коэффициентом скорости химической реакции. Да, грубая ошибка. Но оговориться может каждый, это еще не повод называть студента при всех «типичным разгильдяем». Посмотрел бы Илья на этого препода после года ежедневной беготни с автоматом, боев и трехмесячного дембельского «отрыва». Тут не то что энергию Гиббса не вспомнишь — вообще забудешь, что такое химия и какая она бывает. В общем, Илья не сдержался и преподу ответил. Слово за слово… и стало Илье ясно, что выше трояка по промышленной биотехнологии он никогда не получит. И то придется постараться.

Другой проблемой неожиданно стала учебная научная работа. В общем-то, ничего сложного хроматографическое сопровождение производства нового антибиотика «Альпронидола» собой не представляло. Но вот прибор, доставшийся Илье, был откровенно плохим. То, что выпущенный в середине двухтысячных, тридцатилетней давности, хроматограф не мог снимать 3D-хроматограммы и обладал крайне малым набором функций, было еще терпимо. Но вот то, что он ломался через день, а запчастей к нему за давностью лет было не достать в принципе, сильно мешало работе. Текли клапана, «хвостила» пики колонка, сбоили фотоэлементы самплера — все это приходилось каждый раз заново чинить, убивая на ремонт день-другой, чтобы урвать потом пару-тройку часов работы. Научный же руководитель только посмеивался в усы — по его мнению, все было правильно.

— Пока ручками сто раз прибор не переберешь — спеца из тебя не будет, — говорил он Илье, попивая в лаборатории крепкий чаек и наблюдая за мучениями парня. — Все с этого начинают. Вот как со старьем справишься — тогда и на нормальную технику переведем.

Но в целом все было нормально. Проблемы были вполне разрешимого характера, учеба текла ровно, отношения с новым коллективом тоже наладились неплохие. О своем прошлом Илья сам не распространялся, а его никто особо и не спрашивал. Несколько раз Илья попил с парнями пивка и «чего покрепче» в сквере за институтом, сходил с компанией парней и девчонок на дискотеку, дал списать лекции — и был принят в студенческое сообщество как родной. Так, что даже участвовал в коллективных гулянках, традиционно устраиваемых в общежитии.

Прошел октябрь, затем ноябрь, наступил декабрь. За все это время парень виделся с Аней только один раз, когда слетал к ней в конце ноября на выходные в Архангельск. Провели вместе несколько дней, сходили в кино, долго занимались любовью в гостиничном номере. А вот расстались не очень хорошо. Аня напрямую сказала Илье, что момент, когда парню нужно было познакомиться и поговорить с ее родителями, уже давно назрел и перезрел. И что всякие отговорки про «неопределенное будущее» Ильи смотрятся жалко и недостойно. И им в конце концов пора бы уже принять кое-какие серьезные решения. Причем у девушки заранее был готов план действий — они вместе с Аниными родителями встречают Новый год в Архангельске, а Илья официально представляется как нынешний жених и будущий муж.

Илья же выступал против этого. Главным образом, конечно, ему не хотелось принимать решение до нового года. Двенадцатого января, по окончании новогодних праздников, он должен был прибыть в расположение части и определиться окончательно со своей будущей службой. При этом парень никак не мог для себя окончательно решить, что ему делать. Рвать ли с армией или подписывать новый контракт, попытавшись оговорить условия, при которых можно будет закончить учебу? Разбираться же до этого срока с матримониальными планами ему не хотелось. Кроме того, что-то с его чувствами к Ане было не так… не так однозначно, что ли, как еще полгода назад. Нет, Аню Илья любил, только вот при слове «жениться» ему становилось как-то не по себе. Поэтому Илья сказал, что на Новый год приехать никак не сможет, всячески отговариваясь сессией. Что Ане, естественно, не понравилось. Поссориться они не поссорились, но расстались тяжело, неприятно.

Между тем не стояли на месте и международные события, связанные с альваланами, которые Илья, насколько мог, старался отслеживать через Интернет и медиасеть. Сначала информация давалась довольно скупо и только на официальном уровне. «Паладин» с посольством землян, включающим представителей разных стран, сделал один рейс к Альвале, через два пространственных перехода, и вернулся на Землю к середине осени. В конце ноября над Землей появился альваланский посольский корабль. Официально было объявлено, что он обследован комиссией международных специалистов, не несет угрожающего людям оружия и получил разрешение на пребывание на орбите Земли. Международной общественности было заявлено, что высокие договаривающиеся стороны ведут переговоры о взаимовыгодном сотрудничестве. Все, больше ничего конкретного, если отсечь всякие слухи и сплетни. Завеса секретности вокруг переговоров людей и чужих была плотнейшая.

А в декабре в международной политике словно взорвалась бомба. Все началось в Корее. Активные боевые действия там закончились лет десять назад, но ситуация так и не стронулась с мертвой точки. Северокорейские силы занимали север и значительную часть юга полуострова. Авиация НАТО господствовала в воздухе, время от времени нанося удары. Китай наглухо блокировал все инициативы ООН, связанные с наземным вторжением, и по многочисленным данным, втайне снабжал КНДР боеприпасами и продовольствием. Начать широкомасштабную наземную операцию, наплевав на решение ООН, американцы и японцы попробовали только один раз, попытавшись выбить северокорейскую армию из Пусана. Не получилось. Потеряв в результате трехнедельных боев больше пяти тысяч солдат одними убитыми, армия США оставила захваченный поначалу плацдарм. Даже превосходство в воздухе не могло помочь против упорно защищающегося противника, у которого откуда-то появились и современные переносные противотанковые установки, и средства ПВО ближнего радиуса действия. Вообще-то, понятно было откуда — из Китая или через Китай. Но попробуй обвини китайцев открыто! Железных доказательств нет, да и даже если бы они были… Воевать с китайцами или объявлять им экономические санкции себе дороже — США, в отличие от поднявшегося Китая, переживали далеко не лучшие времена своей истории и были слишком сильно экономически связаны с Китаем, поэтому избегали открытого дипломатического и тем более военного противостояния. Во всяком случае, так было до последнего времени.

В декабре же случилось из ряда вон выходящее событие. Госдеп США обвинил северокорейские власти и альвалан в военном сотрудничестве. Поводом послужила якобы захваченная американскими коммандос в одной из стычек лазерная винтовка инопланетного производства. Не успели мировые СМИ переварить эту новость, как на следующий день пришла еще одна — страны НАТО разрывают отношения с альваланской цивилизацией и требуют от посольского корабля в течение трех суток покинуть орбиту Земли, иначе он будет уничтожен. Поначалу альвалане, категорически отвергнув все обвинения, вроде бы согласились покинуть человеческий космос.

Надо сказать, что решение стран НАТО подверглось немалой критике. И в Интернете, и в ряде официальных СМИ некоторых стран журналисты прямо указывали на всю нелепость ситуации. Зачем альваланам снабжать северокорейскую армию лазерным оружием? Никакого перевеса в силах этим добиться невозможно — ручное лазерное оружие очень дорого, имеет ограниченный ресурс и в конечном итоге в условиях Земли не имеет особых преимуществ над обычными автоматами и винтовками. Тем более абсурдна ситуация, когда американцы захватывают это оружие не в секретной лаборатории или у охранников «солнца нации», а у простых солдат в стычке у линии фронта. Как говорится, случай «шит белыми нитками» и хорош только для одной цели — дискредитации альвалан. Да и кто ее держал в руках, ту винтовку? Показать же можно все что угодно, для этих целей у США целый Голливуд имеется.

И все же последовавший вскоре ответ Китая и развернувшиеся после этого события оказались неожиданно резкими. КНР запустила на орбиту со своего малого гравитационного космодрома в провинции Сычуань небольшой пилотируемый китайский корабль, который пристыковался к альваланскому звездолету. Решение НАТО было объявлено властями КНР нелегитимным, поскольку НАТО не имеет права решать за все человечество вопросы, находящиеся исключительно в компетенции ООН. Кроме того, власти КНР заявили, что нападение на альваланский корабль будет равнозначно нападению на территорию Китая. Подобного развития событий никто не ждал. Инопланетный звездолет остался пока на орбите. Срочно созванное заседание Совбеза ООН не смогло принять никакого решения. США, Франция, Великобритания потребовали прервать все контакты с альваланами. Китай выступил против такого решения, уверенно воспользовавшись своим право вето в Совбезе. Россия как всегда воздержалась.

Новый год Илья решил встречать в общежитии. Домой ехать не хотелось, в Архангельск — тем более. Сказал нет — значит, нет. Извиняться и идти у кого-то на поводу, пусть даже у будущей жены, он не хотел — сказал: «Готовлюсь к сессии, приехать не смогу», значит, так и есть. Мужик сказал — мужик сделал.

Вообще-то, подсознательно парень понимал, что в его логике есть изъян, и немалый. Если он хочет быть с Аней, то так поступать нельзя: это путь к разрыву. Но какой-то бес противоречия не позволял ему изменить решение. В то же время неопределенность ситуации мучила Илью, который, как любой нормальный русский человек, тяжело переживал свои душевные конфликты, совмещая это свойство с неумением их разрешать.

Общежитие казалось идеальным местом для проведения праздника. Одному сидеть в квартире, наслаждаясь душевными терзаниями и мыслями об Ане и их отношениях? Ну уж нет. Веселая компания, много выпивки, танцы и флирт разной степени тяжести — это, пожалуй, подойдет лучше. Тем более, его туда звали. Парни из его группы, Вадим и Сашка, работающие, как и Илья, над учебной научной работой в ГосНИИОХТе, приглашали его отметить Новый год с ними, да и живущих в общежитии девчонок из группы Илья хорошо знал. Так что Илья сбросился, сколько положено, деньгами, купил порученный ему оргкомитетом праздника торт и бутылку мартини и в семь часов вечера уже шел через знакомую проходную с твердым намерением крепко выпить и хорошо повеселиться.

То, что над его планами нависла угроза, Илья понял, когда все сели за стол. Угощений было немало — девушки постарались на славу. Тазик оливье, «мимоза», селедка под шубой, всякие легкие салатики из салатных листиков, сухариков и мягкого сыра, нарезки рыбы, колбас, окороков и грудинки — стол был плотно заставлен едой. Был даже немаленьких размеров гусь, которого двое студентов-силикатчиков ухитрились запечь в лаборатории на факультете, в муфельной печи для обжига керамики. Соки, пепси, морс — тоже в ассортименте. В общем, в конце коридора на седьмом этаже был накрыт хороший, хотя и без изысков (а кому они там нужны?), новогодний студенческий стол.

Вот только выпивки там почти что не было. Пара литровых бутылок мартини для девушек, пара бутылок шампанского и одна-единственная бутылка водки. И это на пятнадцать человек, из которых семеро — парни! Однако, поразмыслив, Илья решил, что устроителям застолья виднее. В конце концов, вполне могли существовать какие-то особые требования коменданта общежития по поводу спиртного и надлежащего поведения студентов в праздники. Народ просто не хочет подставляться. На вид все чинно-благородно, а где-нибудь под кроватью или в холодильнике уже ждет своего часа батарея бутылок. Не может же такого быть, чтобы студенты вдруг заделались трезвенниками?

Оказалось — может. Наш мир богат чудесами, в нем есть место даже для непьющих в праздники компаний студентов. Прошел час, другой, третий, и Илья понял, что он попал в странную компанию. За это время все дважды выпили по рюмочке «за уходящий год» и «за все хорошее», почти добив водку. Этим дело и ограничилось. Девушки тихонько тянули мартини с соком, парни сосредоточенно ели салаты, запивая их морсом и пепси-колой. Танцев никто не предлагал, застольная беседа тоже была так себе. Точнее говоря, как она была изначально натянутой, так и осталась. При этом в других уголках общежития праздник уже шел вовсю. Звучала громкая музыка, сновали по коридору нарядно одетые и слегка нетрезвые парочки, проходили мимо гуляющие из комнаты в комнату веселые компании. И только пятнадцать человек за столом на седьмом этаже сидели тихо, как мышки, похожие друг на друга одинаково постными физиономиями.

— У вас что, всегда так на праздники? — Илья тихо спросил Вадима, сидевшего рядом.

— А что? По-моему, все нормально, — пожал плечами парень.

— Ну, в смысле это… водки что ли больше нет? — конкретизировал проблему Илья.

— Нет, одну бутылку брали. Мы же не напиваться собрались, а культурно отметить Новый год. А что, что-то не так? — как бы даже удивился вопросу Вадим.

— Не, все нормально. Молодцы! — постарался улыбнуться ему в ответ Илья. Парню стало понятно, что праздник пора спасать. Хотя бы для себя лично.

Посидев для приличия еще несколько минут, Илья извинился и вышел из-за стола, сказав, что ему нужно ненадолго отлучиться. Следовало незамедлительно начать реализовывать операцию «хрусталь», пока не стало слишком поздно.

Время, когда можно было легально купить алкоголь, уже давно прошло. Движимые беспокойством за безопасность труда и хрупкость здоровья москвичей, депутаты Мосгордумы давно провели закон, согласно которому напитки крепче пяти градусов можно было купить в магазине лишь с пятницы по воскресенье и только с двенадцати до девятнадцати часов, не делая исключения даже в праздники. Закон, правда, никак не ограничивал продажу спиртного в барах и ресторанах, но сейчас идти туда Илье было явно не с руки — места все давно заняты, толпа народа, все стоит в пять раз дороже. Да и ближайший бар был в сорока минутах ходьбы. Был способ решить проблему проще, в круглосуточном мини-маркете через дорогу. Если, конечно, ничего не изменилось со времен его жизни в общежитии.

— Здравствуйте, девушка, подскажите, пожалуйста, где у вас стоит апельсиновый сок, — жалобно попросил Илья продавщицу. — А то новый год почти настал, я смотрю, а дома и попить нечего. — Девушка была новенькая, но парень надеялся, что она в курсе давно установленных негласных правил.

— Вам какого: подороже, подешевле?

— Мне можно и разбавленного, лишь бы сока было не меньше сорока процентов.

— Нет, у нас такого нет, — виновато улыбнулась продавщица и еле заметно подмигнула Илье.

— Ладно, спасибо. Тогда пробейте мне, пожалуйста, вот этот пакет вишневого нектара.

Илья вышел из магазина и тут же зашел в нишу ближайшего подъезда. Вроде все прошло как надо. Ключевыми словами здесь были «сок» и «сорок», которыми студенты-менделеевцы издавна просили продать им водку. Просить продать бутылку в открытую было бессмысленно. Не продадут ни за что — везде, где продавались алкоголь и сигареты, стояли опечатанные Роспотребнадзором видеорегистраторы. Потерять работу по статье продавцы боялись — это было чревато долгими поисками новой и в конечном итоге путешествием к новому работодателю по предписанию Комитета полезности, куда-нибудь в солнечную Колыму. Только вот студентов РХТУ в этом магазине знали давно и в лицо, желание купить чего-нибудь горячительного в неположенное время у них появлялось частенько, поэтому персонал минимаркета давно нашел общий язык с постоянными клиентами.

— Держи свой сок, студент! — Девушка в накинутой на плечи поверх фартука дубленке быстро сунула ему в руки холодную бутылку. — С тебя пятьсот.

«Двойной тариф. Ну что же, для Нового года нормально», — подумал Илья, расплачиваясь.

— Спасибо, девушка! С Новым годом, всех благ!

— И тебе веселого праздника! Пока, пока…

«Ага, объем ноль семь. Даже многовато. Ничего, есть чем придать празднику бодрости». Илья, отойдя подальше от подъезда к глухой стене многоэтажки, быстро свинтил пробку. Сделал хороший глоток, подождал, когда холодная едкая жидкость камнем упадет в живот, и быстро запил ее соком. Постоял с полминуты и повторил процедуру. Затем закрыл бутылку крышкой и убрал в сумку. Вот теперь можно было снова присоединяться к компании.

Атмосфера за столом, по мнению Ильи, значительно улучшилась. Народ веселее не выглядел, но ощущение праздника вроде начало проявляться. Парень с аппетитом пожевал гусиное крылышко, рассказал пару анекдотов и вообще почувствовал себя совершенно свободно. Через двадцать минут он снова встал из-за стола и направился в сторону туалета.

— Бухаешь? — Кто-то подошел сзади и крепко взял его за локоть. Обернувшись, Илья увидел свою одногруппницу из общежития, Наташу Красавину, сидевшую напротив него за столом.

— Бухаешь, — снова, в этот раз уже утвердительно, сказала девушка. — По глазам вижу. Нехорошо бухаешь, один. Впрочем, я тебя понимаю, от этих не дождешься, — неопределенно и даже с ноткой брезгливости пожала плечами девушка. — Ты вот что, Илья, чем бухать в одиночку по углам, предложил бы даме. Думаешь, тебе одному тоскливо? Пошли ко мне в комнату, там сейчас никого. Выпьем за новый год нормально, в человеческих условиях.

— Пойдем, — не стал ломаться Илья.

Зайдя в комнату, Наташа, достала из шкафа и быстро ополоснула две рюмки, поставила кружки. Илья разлил водку и остатки вишневого нектара. Выпили, запили соком.