Их подход был оправдан в рамках развития Славяносербии, как автономной земли. Только братушки не могли знать, что через пять лет Славяносербии, как и Дикого поля не станет, набеги степняков прекратятся навсегда, а граница Российской империи уйдет далеко на юг, к Крымскому перешейку.

Сейчас требовалось только одно — пережить эти пять лет и, для начала, ближайшую зиму, и для этого я собирался изменить подход к комплектованию — брать всех, невзирая на национальность, и, в том числе, безлошадных. Минимум двадцать лошадей под седло, я смогу выделить в долг, работать на земле им в этом году уже не придется, а дальше разберемся.

Путь до Бахмута прошел без происшествий.

По сравнению со всеми, ранее посещенными нами, населенными пунктами, Бахмут выглядел настоящим городом-крепостью, чем, в общем то, и являлся. В центре города было много двухэтажных домов и разнообразных лавок с цветными вывесками.

С пошивом мундиров разобрались достаточно быстро, портной, которого мне посоветовал Войнович, обшивал почти всех офицеров полка. Сняли мерки, сговорились в цене — двадцать рублей за три мундира, унтер-офицерские пошли по пять рублей. Потом я набросал на листке бумаги рисунок полевой формы, в которую я хотел переодеть всех бойцов, выбрал два вида ткани, одну подороже, другую подешевле и погрубее, и заказал портному два комплекта, на пробу.

Портной обещал управиться со всем за две недели.

Далее, заехали в оружейную лавку, где купили портупеи, ташки (те самые сумки для боеприпасов) и боеприпасы с кремнями, а также приценились к оружию, самому простому, — пистолеты шли по три рубля, ружья и сабли по пять. Мой вопрос про пушку поставил хозяина лавки в тупик, но он обещал обязательно разобраться с этим вопросом.

На базар добрались к полудню.

Базарная площадь, достаточно больших размеров, находилась в центре города, напротив церкви, и была похожа на разворошенный муравейник. Люди сновали туда-сюда, шум стоял неимоверный — одни рекламировали товар, другие спорили до хрипоты, торгуясь, а живность, во множестве продаваемая на базаре, издавала свои звуки. Несмотря на кажущийся хаос, рынок был четко структурирован по видам товаров — на мясные, рыбные и хлебные ряды, ряды торговцев конской упряжью и посудой и т. д.

Понимая, что продажа ногайского барахла в розницу, займет у нас не один день, я решил найти перекупщика и сдать ему все оптом. Проигрыш в деньгах конечно был, но и за возможность торговать на рынке обычно нужно платить. Но главное время. Найдя приличную, на вид лавку, я сторговался отдать все барахло за тридцать пять рублей.

Освободив телегу, поехали в ряд с мебелью и купили кровати для Доброго и Гнома. Кроме того, купили нательного и постельного белья, а также кухонной утвари, которую заказала Архипу повариха Марфа, нанятая мной на работу, вместе с горничной, пару дней назад. Хорошо, что не надо тратиться на гражданскую одежду, в это время офицеры ходили всегда и везде в форме.

Ну и под конец, на самом краю базара, где торговали крупногабаритным товаром, заказал 50 толстых шестиметровых бревен и телегу досок, за 60 рублей с доставкой в Луганское. У нас пригодного для строительства леса практически не было. Вдоль русел рек росли ивы, осины, иногда дубы, а по балкам — клены и дикие груши.

Закончив торговые дела, остановились недалеко от церкви и приготовились к набору рекрутов, в роли зазывалы выступил Добрый, который стоя на телеге, был высотой с городскую каланчу. Гном около телеги должен был опрашивать рекрутов и вести список, я верхом изображал невозмутимость.

— Подходи честной народ, проводится набор в Бахмутский гусарский полк! Только записавшимся сегодня лучшие условия! Сегодня принимаем безлошадных, из любого народа! Оружие выдается бесплатно! Гусар обеспечивается наделом земли! Подъемные деньги! Принимаем только двадцать человек, завтра набора не будет! — зычный голос Доброго всполошил всю базарную площадь.

— Проводится набор в Бахмутский гусарский полк! Только записавшимся сегодня лучшие условия! Сегодня принимаем безлошадных, из любого народа! Оружие выдается бесплатно! Гусар обеспечивается наделом земли! Подъемные деньги! Принимаем только двадцать человек, завтра набора не будет! — повторил Добрый и вокруг нас стал собираться народ.

Таких сказочных условий никто и никогда не предлагал, конечно, умного человека, аттракцион невиданной щедрости, устроенный нами, должен был насторожить, ведь бесплатный сыр бывает только в мышеловке, но умные и без нашей помощи не пропадут, а мне нужны молодые, здоровые и сильные.

После того, как Добрый повторил зазывную речевку еще раз пять, вокруг Гнома собралось человек сорок, которым он разъяснял условия приема, после несколько человек ушло.

Через пару минут Гном обратился ко мне, — Вашбродь, вот все согласные, тридцать три человека!

Я спешился и сказал Гному построить их в две шеренги. Осмотрев рекрутов, я выбрал двадцать человек, а остальным сказал, что они могут наняться ко мне в работники, земля свободная есть, а если кто из рекрутов меня не устроит, смогут занять его место. Десять человек согласилось.

Ну что, все вопросы решили, можно и домой.

Глава 10

Хлопоты

Следующие две недели я посвятил вопросам размещения и обеспечения кандидатов в гусары. Добрый и Гном в это время выезжали на патрулирование и занимались с сербами. Добрый учил их стрелять, они учили его джигитовке, заниматься с саблей Доброму смысла не было, в качестве холодного оружия ему лучше бы подошла двуручная секира или боевой молот, а Гному сабля, что называется «зашла». Я тоже по мере возможности присоединялся к занятиям.

По истечении первой недели, к занятиям начали присоединятся гусары из 16-ой роты, что меня очень порадовало, чем больше будет подготовленных бойцов в Луганском, тем больше вероятность пережить набег.

На следующее утро после прибытия, я объявил рекрутам, что две недели испытательный срок, кто не справится отправится обратно без выходного пособия. Кандидаты на их места уже дожидаются.

Для размещения казармы определил участок в конце деревни. Заморачиваться строительством отдельных домов не было ни времени, ни смысла, мне не нужны поселенцы, мне нужны солдаты.

Со старостой решили, что он ставит их на довольствие и помогает со строительством казармы и домов для новых хуторян, а также до начала уборочной, помогает в строительстве укреплений, я же снижаю ренту до 100 рублей. Староста с радостью согласился. Девок на хуторе было много, а с мужиками проблемы, а я ему сразу десяток подогнал. Я в свою очередь получу у командира полка по 12 рублей за рекрута, итого 240 рублей. По рублю выдам им на руки, рубль пойдет на оборудование казармы, а десять рублей пойдет в оплату части долга за лошадь с седлом. Значит 200 рублей мне в бюджет. Нужно, правда, еще докупить пистолетов и ружей, и желательно пушку, но это пока подождет. На первое время имеющегося оружия хватит, на боевую подготовку и для выездов на патрулирование, а месяца через два, по окончании курса молодого бойца, гусары получат в торжественной обстановке личное оружие.

Что же касается лошадей, то пообщавшись на базаре в Бахмуте с барышниками[21], я понял, что разброс цен на них был космическим, примерно, как на автомобили в 21 веке — от 100 тысяч за убитые Жигули до десятков миллионов за люксовые тачки. Лошадку для работы можно купить за 5 рублей, армейская лошадь рядового гусара — стоила до 20 рублей, а жеребцы голштинской породы для кирасиров[22] стоили от 50 рублей для рядового, до 100–150 рублей для офицера.

Через три дня, после поездки на базар, доставили заказанный лес. Саманную[23] казарму с соломенной крышей, всем хутором построили за неделю, стены, конечно, еще сырые, но за лето просохнет и будет нормальное жилье.

За следующую неделю прикрыли шанец небольшим рвом, подняли вал и усилили его кольями, а также вырыли пару землянок и организовали на шанце дежурство. Теперь можно было не опасаться, что особо резвый ногаец заскочит внутрь прямо на лошади.

В назначенное портным время, мы второй раз приехали в Бахмут. Мундиры подошли отлично, все-таки привычная для портного одежда, а с полевой формой пришлось немного помучиться. Требуемые нами изменения, в том числе придуманные после заказа прототипа, вносили сразу на месте. В итоге получился гибрид полевой формы с разгрузкой, отражающий особенности вооружения гусара — два пистолета и сабля. Кобуры в это время еще не придумали и пистолеты держали за поясом, но мы не стали придумывать кобуры. Два пистолета — две кобуры, по бокам, но стрелять с двух рук могут только я, Добрый и может быть еще пара человек в этом мире, обычным бойцам это не подойдет. Поэтому верхняя часть, была в виде боевой рубахи, без пуговиц, на левой стороне груди, под углом, нашиты два узких кармана для пистолетов, один под другим, для стрельбы правой рукой, на правой стороне груди, два вертикальных кармана для пороха и пуль. Сделали еще по два кармана на рукавах и бедрах, усиленную седалищную зону, колени и локти. С головными уборами заморачиваться не стали, проще повязать косынку.

Пошить сорок пять комплектов, из конопляной холстины желтоватого цвета, сторговались за тридцать рублей. А камуфляж из нее сделаем сами. Учитывая, что точные сроки изготовления портной назвать не мог, я сразу заплатил всю сумму и взяв с него расписку, сказал по готовности привезти все в Луганское.

В синие мундиры переоделись на месте и в Луганскую приехали, как настоящие Бахмутские гусары.

Решив, что первоочередные задачи в целом выполнены, я собрался наведаться в Серебрянку к командиру полка. Милошевич, под моим руководством, подготовил именной список рекрутов и письменный отчет о стычке со степняками и проделанной работе и двинули в Серебрянку. Поехали, как всегда, вчетвером.

В полку нас встретили радушно. Корнет Стоянович, встреченный нами у штаба, очень обрадовался и пригласил остановиться у него дома. Полковник Депрерадович тоже был радушен, благодарил за спасение Стояновича со спутником. Моим докладом также оказался весьма доволен, рекрутов оформили приказом без вопросов, в этот же приказ я включил и Архипа, двенадцать рублей лишними не будут. Денщики у офицеров всегда числились рядовыми в их полках, а мы чем хуже.

Задал я вопрос про пушку и полковнику, обосновав ее необходимость, тем, что на базаре в Бахмуте ходят слухи о большом набеге орды этой зимой. Он пообещал навести справки в Изюмском полку, где командиром был его давний знакомый.

Пушка была нам нужна в двух качествах, первое — для применения по предназначению, все же в этом мире нет пока лучшего средства против кавалерии, чем артиллерия, ядрами можно вести огонь до полукилометра, а картечью метров на триста. Да и вообще, опыт Первой и Второй Черноморской показал, что артиллерия была, есть и будет «богом войны». А во-вторых, если придется применить пулеметы против кавалерии, пушка будет отличным прикрытием того, как мы смогли положить столько народа.

Порешав все вопросы в полку, переночевали у Стояновича и с утра двинули домой.

По дороге устроили «мозговой штурм» на тему — «Как будем „прогрессорствовать“[24], и что для этого нужно».

Наличие действующих образцов стрелкового оружия давало, теоретически, возможность миновать этапы «конструирования на коленке по памяти» и «детских болезней» на раз-два, но современное состояние средств производства не позволяло приступить к производству оружия от слова «совсем», не говоря уже про отсутствие необходимых материалов, та же картина и с боеприпасами.

Если мне не изменяет память, то в прошлом мире промышленная революция в Европе должна была начаться в конце этого века, лет через десять. Поэтому, отложим этот вопрос на перспективу.

Самыми перспективными были две темы — первая, это бездымный порох, дававший возможность повысить боевые характеристики существующего оружия, и вторая, вытекающая из первой, — РСЗО[25].

Наличие Гнома, повернутого на ракетах, делало эти темы вполне реализуемыми. За время дороги Гном прочитал нам целую лекцию про историю развития ракетного оружия и пороха в прошлом мире.

По словам Гнома, самое первое упоминание применения ракетного оружия относилось аж к 16 веку. Корейцы применяли изделие «Хвачха» (Огненная повозка) против японцев. Занимательная у них там история взаимоотношений, прямо как у нас с турками. В 18 веке ракетные установки применялись войсками индийского княжества Майсур против английских колонизаторов, и вполне себе успешно. Получив негативный опыт потерь от ракетного оружия, англичане, на основе трофейных Майсурских систем, сделали свою систему генерала У. Конгрива. В дальнейшем ракеты системы У. Конгрива копировали в разных странах. Отличительной особенностью ракет У. Конгрива была система стабилизации за счет длинного шеста. В середине 19 века британец У. Хейл предложил новую систему стабилизации ракет в полете, за счет вращения. Отказ от шеста, сделал ракеты намного короче и удобнее в обращении. Таким образом, будем считать, что ракетное оружие уже существует в этом мире, а Гном выведет его, в перспективе, на недосягаемый доселе уровень.

Про бездымный порох Гном сказал, что сделать его — не проблема, серную и азотную кислоту люди знали уже достаточно давно, с целлюлозой проблем тоже нет. Главной проблемой, длительное время мешавшей изобретению бездымного пороха, по словам Гнома, было, как всегда, непонимание того, что нужно изобрести. Ведь в большинстве случаев, такого рода вещества получались случайно, как, например, пенициллин или тефлон[26].

У Гнома же имеется преимущество, детальное знание теории процесса и немалый, по его словам, практический опыт изготовления пороха в кустарных условиях, ведь самодельными ракетами он занимался с детства. Проблемой может стать только отсутствие специальных емкостей для кислот, но, думаю, в Харькове, являвшимся центром Харьковского наместничества, все что необходимо найдется, вопрос только в деньгах, а их у нас, после получения содержания на рекрутов, было четыреста семьдесят семь рублей, вполне неплохо.

Глава 11

Линия «Викинга»

Так, под рассказы Гнома, оседлавшего свой любимый конек — ракеты, мы добрались домой. Происшествий в роте не было, рекруты, в целом, закончили обживаться, можно было начинать с ними курс молодого бойца, чем на следующий день и занялся Добрый, а Гном, взяв в сопровождение двух гусар из числа старослужащих, которые заодно собирались закупиться на базаре, поехал в Бахмут — прицениться к посуде для химической лаборатории. Покупать посуду сразу мы не собирались, во-первых, вероятность того, что в Бахмуте окажется в продаже необходимая посуда была небольшой, а во-вторых, наверняка цена будет завышена.

Озадачив личный состав, сам выехал на рекогносцировку[27].

Изученная мной в штабе полка карта местности показывала, что километрах в десяти от Луганского река Лугань поворачивала на юг, параллельно Лугани пролегала река Бахмутка, образуя вместе коридор шириной километров пять-шесть. Это был единственный путь попасть на территорию Славяносербии, не пересекая рек. Конечно, нельзя считать Бахмутку или Лугань непреодолимыми водными преградами, особенно здесь, в верхнем течении. Но, набег будет зимой или поздней осенью, здесь не Сибирь, морозы под тридцать градусов маловероятны, как и появление на реках льда, способного выдержать группу всадников, осадки превратят берега в скользкие, грязевые склоны, да и заросли вдоль рек неплохие. Зачем степнякам лезть в холодную воду, когда можно проехать посуху, да и скорость движения, главный козырь кочевников, при форсировании сильно упадет, опасно. Их тактика — наскок, грабеж, при оказании серьезного сопротивления — отход и поиск другого уязвимого места.

Результаты обследования «Бахмутского прохода»[28] обнадеживали, часть прохода перекрывал большой овраг справа, слева к Лугани, тоже спускались парочка оврагов помельче. Ширина свободного прохода, по которому, собственно, и шла дорога на юг, составляла не больше полутора-двух километров, перекрыть такой проход было нам вполне по силам. Естественно, получив «плюху», степняки начнут мелкими группами просачиваться через речки, но и мы не будем стоять и ждать удара в спину, как спартанцы, а организуем маневренную оборону. Главное, втянуть основную группу в огневой мешок и в начале боя, пользуясь внезапностью нанести им серьезные потери. Правда тут можно получить два противоположных эффекта, степняки могут уйти, деморализованные потерями, или обозлиться и увидев малочисленность защитников, попытаться нас уничтожить. Патроны ведь не бесконечные.

Закончив рекогносцировку, поехал на хутор, ставить старосте задачу по изготовлению «противокавалерийских»[29] ежей, кольев и рытью рва. Учитывая проблемы с лесом, староста вначале попытался меня разжалобить, что мол, не смогут сделать необходимое количество ежей и кольев, но после моих слов о предстоящем зимой большом набеге орды, посерьезнел и принял задачу к исполнению. До начала уборочной, было еще месяца полтора, должны успеть, а там до зимы доделаем потихоньку сами, что не успеют хуторские.

План обороны, составленный мной, был в целом прост — с помощью инженерных заграждений создать воронку, в торце которой из бревен поставим пару ДОТов[30], учитывая отсутствие у кочевников артиллерии, можно их даже не закапывать, только замаскировать, подготовим срубы на хуторе, погрузим в телеги и перевезем на место перед установкой, чтобы сюрприз не испортить. Если будет холодно, обсыплем снегом и зальем водой, не подожгут. На входе в воронку поставим управляемое минное поле, видел я в пещере яшик с «Клейморами»[31], как подрывать придумаем. Когда орда втянется в воронку с фронта ударим тяжелым оружием, а в тылу подорвем мины, паника обеспечена, дальше действуем по обстановке.

Для действий в глубине обороны, оборудуем защитой от стрел из досок три-четыре телеги и посадим туда по два-три стрелка. Конные разъезды будут действовать как приманки, выводя группы просочившихся на огневые точки. Ну и последняя линия обороны — это шанец.

В ДОТы поставим пушку, если получится достать, и пулеметы, желательно крупнокалиберные, опять же, если они имеются в пещере.

Да, срочно нужно провести детальную ревизию в пещере, как организую работы на местности, что бы ничего не перепутали, так сразу и поедем.

Назвал я свою линию обороны — линия «Викинга», а что линия Маннергейма была, линия Суровикина есть, будет и линия Викинга, чем мы хуже.

Следующие три дня работал помесью землемера и прораба. Нарисовал схему, описал все условные обозначения, растолковал их старосте, и пешочком прошли с ним все позиции, где, обученный рекрут, вбивал колышки с повязками из тряпочек, обозначающих нумерацию колышка, соответствующую схеме.

Добрый, в это время, продолжал натаскивать бойцов, а Гном, после поездки в Бахмут, засел за чертежи и расчеты — все при деле.

Даже ротмистр Войнович, впечатленный нашей кипучей деятельностью, а также информацией о грядущем набеге, отложив хозяйственные дела, занялся боевой подготовкой личного состава и оборудованием позиций вокруг села. Мы с ним поделили зоны ответственности — за ним оборона села, хуторов и патрулирование на восток от Луганского.

Закончив с полевыми работами, мы как всегда вчетвером, поехали в пещеру.

Следующие четыре дня пахали в пещере, как рабы на галерах. Для нормальной работы, требовалось нормальное освещение, обеспечить которое можно было только большим количеством факелов, но в тупике пещеры быстро стало невозможно дышать, поэтому пришлось переместить весь склад непосредственно к завалу.

Стрелковое оружие оказалось в основном западное — штурмовые винтовки «Кольт М4», FNFALи Галилы, но и восточноевропейские клоны советских «Калашей» тоже попались, но больше всего меня порадовали ящик надежных «Мосинок»[32], воюющих уже третий век, и два крупнокалиберных «Браунинга»[33], то же стоящих на вооружении множества армий уже более восьмидесяти лет. Больше пулеметов на складе не оказалось, обидно.

Из средств ближнего боя нашли только шесть РПГ-7[34], но самое главное, что в нем нет электроники, значит работать будет, машинка безотказная, не то, что NLAWы, то батарейка сядет, то холодно на улице. Противопехотных мин в различных исполнениях и ручных гранат было в достатке, ну и самое главное боеприпасы — в основном конечно НАТОвские, хорошо, что у них стандартизация, но и советские 7,62×54 мм, одинаково подходящие к «Мосинкам» и «Печенегу» Доброго, нашлись.

Количество патронов, кроме крупнокалиберных, по нашим грубым подсчетам, оказалось в районе 200–220 тысяч штук[35]. Крупнокалиберные посчитали точно, они были не в ящиках, а в металлических коробах по 100 патронов в каждом, уже забитые в ленты и готовые к употреблению, — всего к Браунингам у нас оказалось пять тысяч патронов, маловато будет.

Патронов для «Валов» на складе, естественно, не было, это советский эксклюзив, поэтому, держим их на исключительный случай, всего у нас осталось 354 патрона, но зато нашли ящик «Лапуа Магнум» для Доброго.

Закончив перебирать добро, мы взяли с собой «Браунинги», «Мосинки», все патроны к ним, патроны для Доброго, часть мин, ящик румынских «калашей» с патронами, ручных гранат и поехали домой.

Вернувшись в Луганское, мы продолжили дела, которыми занимались ранее, я — возведением линии «Викинга», Добрый подготовкой бойцов. Надо сказать, что парней мы набрали в основном толковых, большинство уже вполне сносно обращались с пистолетами. С джигитовкой у них тоже было неплохо, большинство имело опыт верховой езды.

Гном с Архипом в это время готовились к поездке в Харьков. Учитывая расстояние, около 120 верст, поездка обещала быть длительной. В Харькове, кроме оборудования для производства пороха, включавшего в себя бутыли для кислоты, весы, лабораторную посуду, свинец[36], для облицовки камеры приготовления серной кислоты[37] и литья пуль, серу и селитру, мы планировали докупить десяток пистолетов и пару десятков ружей, может там будет дешевле, да и за опт скидку можно потребовать, в Бахмуте такого количества в лавке просто не было. Бюджет на закупку я выделил двести рублей и еще тридцать резерв. Остаток в двести сорок рублей ожидал известий о пушке. Цену пушки я, конечно, не знал, но готов был на любую сумму. Патроны из будущего лучше экономить по максимуму, а мертвым деньги ни к чему.

В сроках я их не ограничивал, пусть найдут лучшие условия закупки, неделя ничего не решает. Гному ведь не нужно время для экспериментов, технологию он знает досконально, качество ингредиентов будет, конечно, похуже, чем в 21 веке, значит порох будет тоже чуть похуже, следовательно оружие точно выдержит, Гном сказал, что соотношение количества дымного и бездымного порохов одинаковой энергетики знает, что позволит очень быстро перейти к практическим стрельбам.

Дела на строительстве линии «Викинга» шли отлично, переговорив с Войновичем, я привлек к работам и его гусаров. Как это обычно бывает, информация о грядущем набеге, попавшая от нас на Бахмутский базар, возвращалась к нам уже с Бахмутского базара с людьми, ездившими на закупки, поэтому работали все, и хуторяне, и гусары не за страх, а за совесть.

Через три недели вернулся охрипший Гном, с двумя телегами добра. Охрип он от непрекращающихся недельных споров с торгашами за каждую копейку, но выполнил задачу на отлично. Купил все, что необходимо, даже не потратив резерв. По организации лаборатории и производства я себе голову не забивал, зачем, когда есть Гном, только поставил задачу рекрутам возвести на отшибе, где показал Гном, сарай, для размещения лаборатории, да закрепил за ним двоих толковых хуторских, из того десятка, что привел, заплатив им по пять рублей за работу и за опасность.

Еще до приезда Гнома, доставили полевую форму, и по его возвращению, провели ритуал вручения боевого оружия. Такого здесь не видывали, поэтому собрались все, от мала, до велика.

Строй бойцов в новых камуфляжах впечатлял, старослужащие были вооружены двумя пистолетами и саблей, молодые бойцы пистолетом и ружьем, часть, также вооружили саблями и чеканами, получилось солидно.

Перед получением оружия, молодежь принесла коротенькую присягу на верность Отчизне, чем народ очень впечатлился.

Через три недели Гном выдал первый результат, мешочек с гранулами пироксилинового пороха, изготовленный по технологии величайшего русского химика Д. И. Менделеева, разработанной им в 1890 году и бывшей, на тот момент, самой лучшей и самой безопасной в мире, которую в России проигнорируют, а в 1895 году запатентуют в США. Воистину, нет пророка в своем Отечестве.

После проведения экспериментальных стрельб, со станка, за веревочку, мы убедились, что имеющееся у нас оружие нормально переваривает новый порох, и Гном начал нарабатывать запас, одновременно начав разрабатывать реактивный снаряд, для чего пришлось, прикрепить к нему еще двоих рукастых мужиков, на тех же условиях, и построить еще один сарай, подальше от первого.

Пытаться повысить дальность ведения огня, за счет нового пороха, мы не пытались, точность все равно будет ни к черту, да и износ оружия повысится. Достаточно было тех положительных моментов, которые получались от самого факта замены пороха: отсутствие дыма, чистых стволов и увеличения боекомплекта, за счет уменьшения навески на один выстрел.

К началу сентября, основные работы на линии «Викинга» были закончены, работа по производству гранулированного пороха шла по накатанной, началось прессование первых пороховых шашек для ракетных двигателей. Основной сложностью было изготовление корпуса, сильно мешало отсутствие подходящих материалов и инструментов. В итоге, корпус сделали из холста, стянутого полосками кожи, и пропитанного костным клеем, приготовленным из костей коров и лошадей, закупленных за копейки в Бахмуте, Практически стеклоткань из «гов…а и палок»! Сложнее всего было со стабилизаторами, которые должны были обеспечить вращение ракеты, тут пришлось пойти на поклон к Бахмутским жестянщикам, которые по образцам из дерева, сделали за десять рублей двадцать комплектов.

В качестве боевой части выступал картуз[38] с гранулированным порохом, обложенный поражающими элементами из речной гальки и обтянутый бечевой, свинцового заводика пока у нас пока не было и свалок с металлоломом еще не придумали.

Запуск осуществлялся с однозарядного станка в виде желоба, с залповым огнем решили не заморачиваться, тяжелый станок выйдет, а нам важна мобильность.

Дальность стрельбы довели до полутора километров, дальше и не надо, никуда не попадешь, картуз, через замедлитель, воспламенялся от двигателя, при этом, для повышения эффективности поражения и психологического эффекта, Гном рассчитал воздушный подрыв боевой части на нисходящей части траектории, метрах в двадцати-тридцати от земли. Стабильности подрыва, конечно, не было, правильное срабатывание получалось, примерно, в половине случаев, но и то хлеб.

После отработки технологии, заказали еще стабилизаторов и закупили материалов для изготовления тридцати ракет, по пушке никаких новостей пока нет, а зима все ближе.

К концу сентября, можно было констатировать — мы почти готовы к отражению набега: линия «Викинга» готова, ДОТы изготовлены, тренировки по их сборке проведены, бывшие рекруты усилиями Доброго почти превратились в солдат, запас нового пороха и пуль создан, не хватало только «вишенки на торте» — пушки.

Интерлюдия

Сотник Шило

А пока «Викинг» со товарищи готовится к обороне, вернемся еще раз к восстанию гайдамаков и неожиданным геополитическим последствиям, которые оно имело.

Еще до своего пленения, сразу после взятия Умани Максим Железняк направил на польско-турецкую границу к местечку Балта на реке Кодыме[39] (польское название Юзефград) отряд сотника Семёна Шило, для преследования отряда конфедератов. В отряде Шило насчитывалось до двухсот человек при четырех пушках.

Мелкая речка Кодыма была пограничной и отделяла польскую деревню Балту от турецкой деревни Галта.

Отряд Шило захватил Балту, вырезал всех поляков и евреев, и отправился восвояси. Однако евреи и турки из Галты ворвались в Балту и в отместку начали громить православное население.

Услышав об этом, Шило вернулся и начал громить Галту. После двухдневной разборки турки и гайдамаки помирились и даже договорились вернуть все, что казаки награбили в Галте, а турки — в Балте. И самое интересное, что большую часть вернули.

Все это могло остаться забавным историческим анекдотом, если бы турецкий султан не объявил гайдамаков регулярными русскими войсками и не потребовал очистить от русских войск Подолию, где они воевали с конфедератами.

Русский посол в Турции Обрезков запросил указаний из Петербурга. Граф Панин, заведовавший делами иностранной коллегии, посоветовал Обрезкову «соединять в изъяснениях наших с турками ласку с твердостью». А в качестве главного аргумента в спорах с турками выслал 70 тысяч золотых для «подарков».

Но все было напрасно. Мало того, султан сменил ряд миролюбиво настроенных высших чиновников — 25 августа 1768 года был сменен великий визирь, а 14 сентября — рейс-эфенди[40].

Одной из причин агрессивности султана было сильное французское влияние. Французы существенно помогли Турции с оружием. Мало того, они постарались уверить окружение султана в том, что Императрица Екатерина желает вступить в брак со польским королем Станиславом Понятовским и объединить Польшу с Россией.

Косвенным подтверждением этой фальшивки служила интимная связь Екатерины и Станислава до 1758 года, когда она была цесаревной, а он — послом. Разумеется, никаких реальных оснований данная фальшивка не имела.

25 сентября посол Обрезков был вызван к великому визирю Махир-паше. Посол начал свою речь с поздравления визиря. Но тот его остановил и зачитал длинный список «прегрешений», в которых, по мнению турок, виновны русские. Главным аргументом было действие гайдамаков в Балте, потопление нескольких барок[41] на Днестре, убийство каких-то турок в Дубоссарах.

На основании вышесказанного визирь потребовал, чтобы все русские войска покинули Польшу, и чтобы Россия перестала защищать там православных. При этом визирь потребовал от Обрезкова немедленно согласиться со всеми турецкими требованиями, или Турция объявляет войну России.

Было бы наивным полагать, что столь незначительный эпизод, как нападение отряда гайдамаков, мог послужить истинной причиной войны между великими державами, это был всего лишь удобный повод. Турция, опираясь на военно-техническое сотрудничество с французами, жаждала восстановления своего влияния в северном причерноморье, неуклонно снижавшегося со времен походов Петра Великого.

Обрезков резонно отвечал, что давать обязательства вне его компетенции, и попросил визиря письменно изложить все требования, которые будут немедленно отосланы в Петербург. В ответ по приказу визиря посол и одиннадцать человек его свиты были арестованы, под улюлюканье толпы проведены через весь Стамбул и заключены в Семибашенный замок[42].

Так Турция объявила войну России.

Вместе с тем большая полевая армия могла быть собрана османами не раньше весны следующего года, но в Стамбуле приняли решение, не теряя времени, начать военные действия с крупномасштабного нападения сил Крымского ханства на южные земли России уже ближайшей зимой.