— Тогда, — невозмутимо продолжал Бай-ярд, — не одолжите ли вы нам что-нибудь из одежды? Если бы мы знали заранее…

Озма подала знак одному из придворных, и он тут же побежал исполнять приказание королевы.

— Я не узнал бы вас с усами, Уолтер, — сказал Ши.

— Друид без бороды — это не друид.

— Так вы сейчас друид?

На лице Байярда появилась довольная усмешка.

— Я удостоился третьей степени в Ордене ватесов, или мудрецов. Использовав самым тактичным образом совсем немногое из научного багажа современной психологии, я обеспечил себе такое преимущество в состязании с местными мудрецами, что практически оказался вне конкуренции.

Посланный королевой придворный вернулся с четырьмя здоровенными слугами, которые вынесли кровать вместе с лежащей на ней парой.

— Я хочу разместить их в гостевом покое номер четырнадцать, туда же я послала для них одежду. Сэр Гарольд, а они в этой мифологической Ирландии ходили в одежде?

— Ну конечно! В таком климате, как там, любого, кто ходит без одежды, ждет неминуемая смерть от пневмонии.

Появился Байярд, одетый в зеленые бриджи до колен, рубашку и жилет, и мистрис Боан, на которой было платье из тонкой просвечивающей материи, как предположил Ши, извлеченное из шкафа, где хранили обноски королевы Озмы. Байярд церемонно поклонился со словами:

— Ваши величества, примите мою глубокую благодарность вместе с сердечной признательностью.

Монаршие супруги сделали знак руками, свидетельствующий о том, что столь незначительная услуга не стоит горячей благодарности. После этого Байярд обратился с вопросом к Ши:

— Гарольд, а где Бельфеба? Я надеялся увидеть ее здесь, с вами.

— Она осталась дома, потому что ждет ребенка, — ответил Ши.

— Примите мои поздравления. Но я удивляюсь тому, что она отпустила вас из дому даже ради вызволения меня из страны охотников за головами, воспетых поэтами.

Ши нахмурил брови:

— Как раз наоборот: именно она настояла на том, что я должен идти. Я думаю, что она чувствует себя виноватой, так как должна родить девочку. Она пришла из мира, где сыновья ценятся намного выше дочерей. Я объяснял ей роль Y-хромосом в установлении пола и неоднократно повторял, что для меня пол нашего ребенка не имеет никакого значения и что я буду одинаково любить и мальчика, и девочку. Но я, к сожалению, так и не смог убедить ее и избавить от чувства вины из-за невозможности оправдать мои ожидания. Поэтому она практически вынудила меня исчезнуть до рождения ребенка. Глупо, но ничего не поделаешь.

Позже в этот день состоялся следующий разговор.

— Сэр Гарольд, — обратился Эвардо к Ши, — могу ли я побеседовать с вами, пока королева показывает дворец нашим гостям? Прошу вас оказать мне любезность и пройти со мной в мой кабинет.

— Конечно, ваше величество, — ответил Ши, — давайте поговорим.

Усевшись за массивный письменный стол, Эвардо в волнении постучал пальцами по его крышке.

— То, что я намереваюсь обсудить с вами, — сущий пустяк, но королева настаивает на необходимости этого. Ваш товарищ Байярд и его… как бы это сказать… мистрис Ни Колам состоят в близких отношениях. Но… хм… является ли их союз законным?

— Вы хотите спросить, состоят ли они в законном браке?

— Абсолютно точно, сэр Гарольд. Понимаете, королева настаивает на строжайшем соблюдении всех формальностей, по крайней мере в своем дворце. Наши гости, кажется, надеются получить временное пристанище и обосноваться в покое, куда их поселили, но по нашим правилам мы не можем предоставить такового тем, чей союз не скреплен формальной процедурой. А ведь в их случае отсутствовал обряд бракосочетания?

Выслушав Эвардо, Ши едва не рассмеялся:

— Я не знаю, как они жили в мире ирландских мифов. Мне помнится из легенд, которые, возможно, не совсем точно описывают условия жизни в Эри, что нравы обитателей этой страны весьма вольные и они не придерживаются строгих правил в сексуальном общении, хотя, что касается наготы, здесь они больше чем пуритане. Там сюзерен может потребовать от своего вассала, чтобы тот на несколько ночей уступил ему свою жену.

— Разрази меня гром! — вскричал Эвардо, придя в неописуемый ужас от услышанного. — Здесь такого мы допустить не можем!

— Конечно нет, — успокоил его Ши. — Эри — это же в общем-то варварская страна; я там побывал. По моим наблюдениям, там если мужчина и женщина устроили себе жилище и живут в нем, то они считаются мужем и женой. Вы можете объявить, что Уолтер и Боан сочетались браком в соответствии с законами и обычаями той страны, в которой они встретились.

Эвардо нахмурил брови:

— Не знаю, насколько убедительной покажется королеве эта сказка, но я тем не менее попробую. Меня слегка удивило, что доктор Байярд ничуть не возражал против того, чтобы остаться здесь на правах почетного заложника, пока вы с Руджеро будете совершать свои подвиги в Гномисии.

Ши пожал плечами:

— Уолтер весьма непосредственный человек, воспринимающий вещи и события такими, какие они есть, и он столько всякого повидал на своем веку, что уже не стремится искать какие-либо приключения ради собственного удовольствия. Я уверен, что, попроси мы его прийти сюда, он непременно пришел бы. А оставшись здесь, он наверняка испытает некие удовольствия… хм… которых мне сейчас не хватает.

На лице Эвардо появилась улыбка:

— Я понял, что вы имеете в виду мистрис Ни Колам. Я считаю себя человеком, не склонным придерживаться излишних формальностей, но, умоляю вас, не говорите об этом с королевой, тем более в шутливом тоне. Она может воспринять это как оскорбление.

— Как прикажете, ваше величество. Моя жена тоже не допускает вольностей в подобных вещах.

— А как, позволю вас спросить, продвигается изготовление устройства для срезания болтов?

— Первое устройство оказалось неудачным: кузнец утверждает, что для него вся трудность заключается в правильности расположения соединительных штифтов. Он хорошо знает, как делать ножницы и щипцы, но они имеют по одному штифту, а когда их пять в одном инструменте, тут есть над чем поломать голову. Сейчас он работает над другой конструкцией.

— Если мне не изменяет память, — произнес Руджеро скрипучим старческим голосом, — вход должен быть вот на этом гребне.

— В этом месте он и обозначен на карте, — ответил Ши.

Ши доел свой обед, и Руджеро отложил в сторону концертино, на котором до этого услаждал слух Ши, наигрывая грустные мелодии.

— Ну что ж, пошли, — сказал Ши, прилаживая мешок за спиной и поправляя висевшую сбоку саблю. — Ведите, ведь вам знакома эта страна.

Мрачные скалы западного Ива окружали их со всех сторон, а просветы между ними и справа, и слева, и спереди, и сзади, казалось, были закупорены облаками. Руджеро вышагивал впереди и как будто набирался сил, прикасаясь ногами к родной земле. Забавно было смотреть, как он опирался при ходьбе на алебарду, полученную из арсенала страны Оз, за которым неусыпно наблюдал Эвардо, став супругом королевы.

Руджеро выбрал именно алебарду из огромного набора сабель, топоров, пик, секир, арбалетов и аркебузов. (Когда Ши увидел в арсенале это примитивное рубящее, колющее, режущее оружие, то пожалел о том, что не взял с собой пистолета, поскольку в стране Оз он был бы в диковинку.) Когда Ши спросил у Руджеро, почему он выбрал именно алебарду, тот, выпрямившись во весь свой рост в четыре с половиной фута, предложил продемонстрировать возможности длинного копья с насаженным боевым топором против жалкой сабли Гарольда.

Подложив под одежду на груди мягкие вещи и защитив лица масками, они встали в боевые стойки. Почти сразу же Руджеро начал с того, что сделал три выпада, целясь острием алебарды в живот Ши. Два выпада Ши отразил. Во втором раунде он сумел, отступая и наступая, продержаться до тех пор, пока у Руджеро не сбилось дыхание и он не ослабел, а уж затем Ши, сделав выпад, упер саблю ему в грудь.

Перед началом третьего раунда Ши был убежден в своей победе. Но едва поединок начался, как он получил удар по голове, от которого у него искры посыпались из глаз.

— Видишь, мой мальчик, — оскалился в улыбке Руджеро, — это оружие кажется ничем не примечательным лишь тому, кто не знает, как им пользоваться.

Алебарда, которой был вооружен Руджеро, имела шестифутовое древко, увенчанное стальным шириной в полфута топориком, одна сторона которого имела острое лезвие, а вторая была заточена на острие. Венчал алебарду заостренный бронзовый наконечник, предназначенный для нанесения колющих ударов. Ши вложил саблю в ножны. Руджеро, вышагивающий со своей алебардой впереди, ворчал:

— Не поднимайте шума и пыли, сэр Гарольд, придерживайте эту штуку, чтобы она не бряцала! Длинноухий Слухач может услышать наше приближение за целую милю.

Ши ухватил ножны левой рукой. Бряцанье прекратилось, но поступь стала менее твердой. Он споткнулся о камень, да причем так сильно, что у него перехватило дыхание, и пожалел о том, что не взял с собой какой-либо палки, чтобы опираться при ходьбе. Для этого он мог бы воспользоваться и саблей, но мысль о том, сколько кропотливого труда было затрачено на заточку острия и лезвия, удержала его от этого.

— Неуклюжий чурбан! — пробурчал Руджеро.

Они брели по извилистой тропинке, зигзагами ведущей к вершине холма по одному его склону и спускающейся к подножью — по другому. Какое-то непонятное существо пронеслось с пронзительным криком над их головами. Это была не птица, не летучая мышь, не птерозавр, а нечто напоминающее всех трех.

Дорога оказалась более долгой, чем Ши представлял себе. Через некоторое время они остановились, чтобы передохнуть.

— Сэр Гарольд, — скрипучим голосом заговорил Руджеро, — по-моему, Ши в земном мире — ирландское имя?

— Думаю, что да. Но мой род живет в Америке столь долго, что это уже не имеет значения.

— Хм-хм! Так имел обыкновение говорить эльф Самсобой. А он утверждал, что является американским эльфом из Нью-Джерси. После того, что этот вероломный эльф причинил мне, я никогда не поверю тому, кто является ирландцем хотя бы на одну шестьдесят четвертую. Вы, к примеру, чем зарабатывали себе на жизнь в земном мире?

— Я психолог, — кратко ответил Ши.

— А что это значит? Только не пытайтесь заморочить мне голову непонятными словами!

— Психолог — это тот, кто изучает работу человеческого мозга.

— Хм-хм! Если уж вы такой ученый, ответьте мне, почему все так меня ненавидят?

— Не слишком ли много вопросов обрушилось на одну бедную голову ни в чем неповинного пришельца!

— Что, что? Значит ли это, что, несмотря на свою образованность, вы не в состоянии ответить на простой вопрос? — Руджеро презрительно фыркнул.

— Ладно, слушайте, — медленно начал Ши, пытаясь сосредоточиться. — Давайте рассмотрим ваши взаимоотношения с людьми. На основании того, что я о вас читал и слышал, могу высказать некоторые предположения. У вас есть две особенности, которые не позволяют людям хорошо к вам относиться. Первая особенность заключается в том, что вы — беспринципный, вероломный, эгоистичный, жадный, лживый, вороватый негодяй.

— Вы начитались того, что насочиняли обо мне писаки в земном мире! — закричал Руджеро, пританцовывая от злости. — Половину сведений обо мне они не поняли, а остальное переврали. Эти пачкуны не смогли даже слово «гном» написать правильно. Какая-то мешанина из полуправды, небрежных неточностей и откровенной лжи…

— Постойте! — повысил голос Ши. — Вы еще не дослушали до конца того, что я собираюсь вам сказать. Если вас интересует мой ответ, закройте рот и не раскрывайте его, пока я не закончу!

Недовольно ворча, Руджеро повиновался. Ши продолжал:

— В земном мире мы называем вас параноидным психопатом. А в то же время вы — раздражительный, злобный, сварливый, невоспитанный, вспыльчивый старый брюзга. Никто…

— Ложь! Подлые измышления! — завопил Руджеро.

— Так вы хотите дослушать мой ответ до конца или нет? Тогда попридержите язык и вы его услышите! Я говорил, что некоторым мерзавцам везет, но при условии, что они вежливые, приветливые, обязательные, миловидные чародеи. В земном мире существует очаровательный мерзавец такого сорта, которому кое-что известно о мире, в котором я случайно очутился на пути в страну Оз. Он несказанно разбогател, несмотря на то что был даже большим злодеем, чем вам когда-либо доводилось быть.

С другой стороны, даже сварливым брюзгой можно восхищаться, если он ведет себя честно, по-доброму, великодушно и неэгоистично, причем постоянно и неизменно. Ну так что, вы хотите, чтобы к вам перестали испытывать ненависть?

Руджеро загадочно хмыкнул, что должно было означать согласие, и сказал:

— Предположим, что так.

— Тогда вы должны перестать быть беспринципным негодяем и раздражительным брюзгой. Если вам удастся перестать быть и тем, и другим, то вполне возможно, что вас полюбят так же, как королеву Озму.

— Хм-хм! — раздраженно проворчал Руджеро. — Вы же не оставляете мне никаких шансов. Как можно изменить себя в моем возрасте? Ноя подумаю об этом. Я ведь уже несколько раз пытался стать другим, но мои добрые устремления никогда не становились реальностью. И все-таки было бы здорово хотя бы однажды заиметь репутацию доброго короля. Ну, вперед!

И гном снова пустился в путь, опираясь на алебарду. Они поднялись на вершину гряды и начали спускаться по ее склону. Руджеро остановился перед углублением в скале, которое напоминало вход в туннель, закрытый гранитной дверью.

— Вы уверены, что помните дорогу? — спросил Ши.

— Ты еще сомневаешься, пустоголовый кретин! Я уже однажды отобрал свой трон у Калико, я бы и сейчас сидел на нем, если бы не эта ничтожная ханжа Озма. — Руджеро поправил берет на голове, надев его на щеголевато-воинственный манер. — Пора показать им, что почем, — прошептал он, надевая шапку-невидимку.

Вдруг гном исчез, и, только пристально вглядываясь в темноту, Ши смог различить лишь два застывших в пространстве глазных яблока. Ши надел свою шапку-невидимку и спросил:

— Как мы будем видеть друг друга?

— Я буду поднимать алебарду повыше, чтобы вы могли видеть ее острие, — ответил Руджеро, — а вы не спускайте с него глаз!

Сказав это, гном костяшками пальцев постучал на особый манер по двери и засвистел, как жаворонок. Дверь со скрипом отворилась.

— Входи, дурачок, — прошептал Руджеро, — ну, давай же!

Ши последовал за гномом, стараясь при этом не спускать глаз с едва различимого в темноте острого конца алебарды, однако споткнулся и упал, растянувшись во весь рост, в результате на правой штанине его бриджей образовалась дыра, а злополучные ножны громко клацнули о камень.

— Неуклюжая задница! — прошипел Руджеро. — Если они на это не прореагируют, их и землетрясение не потревожит!

Ши почувствовал боль во всем теле, но невидимые сильные руки помогли ему встать, и они пошли дальше.

Темнота в туннеле была настолько густой и непроглядной, что Ши испугался. Огромные ограненные драгоценные камни — по крайней мере таковыми казались стекловидные предметы призматической формы, — вделанные в стены на протяжении всего туннеля, излучали слабое свечение: рубиновое, изумрудное и других цветов и оттенков. Земляной пол, по которому они шли, стал более ровным, но Ши все равно, делая каждый новый шаг, должен был внимательно смотреть себе под ноги, дабы избежать нового падения.

Пронзительные, режущие слух голоса донеслись до них. Продвигаясь вперед, Ши вдруг увидел двух гномов-часовых, стоящих на выступах скал по обе стороны туннеля. Алебарды в их руках, наподобие той, что был вооружен Руджеро, были наклонены друг к другу, так что под их перекрестьем оставался узкий проход высотой, не превышающей рост гнома. Гномы что-то говорили друг другу недовольными голосами:

— …что этому чертову сержанту от меня надо? Вечно всем недоволен.

— Да брось ты, Унго, это тебе ничем не угодить. Скажи тебе, что от тебя вообще ничего не требуется, ты и тут бы нашел, к чему прицепиться…

— Как нам пройти? — прошептал Ши.

— Ползи, идиот! — Глазные яблоки опустились настолько, что расстояние между ними и полом туннеля стало не более двух футов.

Ши опустился на четвереньки, сморщившись от резкой боли в правом колене. Наверное, подумал он, там, где он будет опираться разбитым коленом на грунт, останутся следы крови.

Руджеро и Ши в молчании проползли под скрещенными алебардами. Удаляясь от часовых, они услышали, как один сказал другому:

— Унго, мне кажется, что-то здесь не так. Мы же оба слышали этот бряцающий звук.

— Ты слишком мнительный, — пробурчал его напарник, — смотри, так и язву нажить недолго, если вздрагивать от каждого звука.

Миновав часовых, Руджеро и Ши встали на ноги и пошли дальше. Еще около часа они брели по туннелю, то и дело входя в ответвления, расположенные по его сторонам. Ши старался запомнить маршрут, по которому его вел Руджеро. Он все время твердил про себя: поворот направо, два поворота налево, миновать три входа в боковые туннели… Но скоро число пройденных развилок и ответвлении стало настолько велико, что он попросту потерял ориентацию в подземном пространстве. Несколько раз, заметив впереди себя в туннеле группы гномов, они поспешно прятались в боковые ответвления или полости, ожидая, пока гномы пройдут мимо них и скроются из вида.

Они прошли мимо помещений, откуда доносился шум, свидетельствующий о том, что там идет работа: гномы ремонтировали оружие, шлифовали драгоценные камни и занимались другими, обычными для гномов делами. Из одной пещеры донеслись кухонные запахи: там хлопотали гномихи, гномы-дамы, не более привлекательные с виду, чем гномы-мужчины.

Они прошли через громадный зал для собраний, по стенам которого располагались двери из матово поблескивающего металла; на одной из стен, почти под потолком возвышался балкон. В зале никого не было, кроме нескольких гномов, полировавших золотые и серебряные панели, которыми были украшены двери.