Руджеро схватил большой с зазубринами черепок расколовшегося горшка и отшвырнул его от себя. После этого он сполз со стеллажа и, склонившись в поклоне перед королевской четой, обратился к ним со словами:
— Ну, ну! Да это ж королева Озма, чтоб мне треснуть! Как же вы сильно выросли! Я бы и не узнал вас, если бы не эта дурацкая лента, с которой вы никогда не расстаетесь. Ну а что происходит в стране Оз? Сколько веков миновало с того дня, когда этот проклятый эльф заколдовал меня?
— Да нисколько, — ответила Озма. — С тех пор как Самсобой заколдовал тебя и короля Серебряных гор, один юноша, изучающий магию, случайно снял заклинание, дававшее многовековую жизнь.
— Так, значит, теперь жители страны Оз умирают от старости, так же как и другие люди, не дожидаясь несчастного случая со смертельным исходом? — презрительно усмехнулся Руджеро.
— Да, это так. Но это обстоятельство повлияло на нас не так сильно, как это может кому-то показаться, хотя бы потому, что продолжительность нашей естественной жизни больше, чем у жителей земных миров.
— Ну а что произошло с королем Серебряных гор, его тоже превратили в растение?
Озма указала палочкой на один из стоящих на стеллаже горшков:
— Ваш собрат-кактус.
— Да, ну что ж, надо убирать паруса! Вы должны дать мне некоторое время, чтобы прийти в себя. А кто все эти люди?
Ши припомнил, что Руджеро в течение короткого времени был пиратским капитаном, и об этом свидетельствовали употребляемые им выражения.
После некоторого молчания Озма сказала:
— Это мой обожаемый супруг, король Эвардо из Ива, а это — доктор сэр Гарольд Ши, обитатель земного мира.
Руджеро захихикал:
— Ну-ну, крошка Эвардо! Ты вырос намного больше, чем она!
— А ты сильно похудел, — парировал король Эвардо, — с того времени, как превратил меня в bric-a-brack[8], стоящую на полке в твоем дворце. — После чего добавил: — Как вы, наверно, уже догадались, сэр Гарольд, вы видите перед собой Короля гномов Руджеро Грубого, известного под именем Пустобреха Красного, а также под именем Металлического Монарха. В прежние времена об был округлым, как грейпфрут.
Руджеро вздохнул:
— Моей жизни не позавидуешь: особенно тяжелыми были эти пять лет — вот уж истинная тягомотина, я сравнивал себя с немым торговцем. Вы и представить себе не можете, какого труда стоит навязать покупателю товар, не имея голоса. И не удивительно, что, наголодавшись вволю, я стал похож на старую вытертую палубную швабру! Чего только не пришлось мне пережить, когда я пытался всего лишь вернуть свои законные права!
— Худым ты выглядишь гораздо лучше, — сказал Эвардо, — поскольку раньше ты был похож на виноградину или маслину, в которые воткнули зубочистки.
Руджеро уперся кулачками в бока:
— Очень смешно, ха-ха-ха. Ну а теперь не потрудитесь ли мне сказать, зачем вы меня воскресили? Только лишь по доброте сердечной? Что касается Озмы, я допускаю, что это так, но у вас-то, монаршего супруга, характер более твердый. Вы и в детстве были таким. Так что вам все-таки от меня надо?
Гном медленно обвел окружающих дерзким взглядом. Ответил ему Эвардо:
— Лишь затем, чтобы ты послужил проводником сэру Гарольду в Гномисии, и ничего более. И помог ему вызволить нашего, моего и Озмы, сына из заточения, в котором он находится по повелению твоего преемника Калико.
— Так, значит, Калико существует благодаря тому, что ворует королевских отпрысков? — усмехнулся Руджеро. — Будучи премьер-министром, он всегда напоминал мне о том, что не следует впадать в крайности, а в этом случае, как я вижу, он забыл о своих благородных намерениях! Последними словами, которые я сказал ему, когда он во второй раз сверг меня с трона, были: «Не трогай жителей страны Оз». Я сам предпринимал различные попытки, причем всеми способами, которые только мог придумать, и всякий раз они кончались крахом. Но некоторые люди не склонны принимать во внимание печальный опыт других.
— А узурпирование власти, — добавил Эвардо. — Как быть с этим? Собираешься ли ты что-нибудь предпринимать?
Руджеро бросил на него взгляд, в котором промелькнули хитрость и коварство.
— Конечно, если вы вернете мне мой Пояс.
— Без вопросов! С его помощью мы как раз и намереваемся доставить вас с сэром Гарольдом к западному входу в королевство.
— Не будет Пояса, не рассчитывайте на меня как на проводника, — выпалил Руджеро и скрестил руки на груди.
— Ну что ж, — сказала как бы между прочим Озма, — я всегда могу превратить тебя снова в кактус.
— Давай, действуй! Это, по крайней мере, не больно, ведь жизнь у всех такая же скучная, как у растений в горшках: такая же утомительная, как у орехового дерева или глиняного горшка. О том, как они живут, я знаю не понаслышке.
Ши решил, что наступил его черед вмешаться в спор.
— Король Руджеро, это путешествие даст вам шанс лишить трона Калико и снова стать королем.
— Хм, Над этим я подумаю. Если вы предлагаете мне выполнить миссию по спасению вашего сына и одновременно возвращаете Пояс, то мой ответ будет коротким, как выстрел: «Да!»
— Забудь о Поясе! — заорал Эвардо. — Проведи сэра Гарольда и окажи ему помощь, за это тебе представится шанс вновь получить свое королевство. А иначе…
Лицо Руджеро, которое за мгновение до этого было уныло-серым, вдруг вспыхнуло и стало багровым.
— Ты хочешь сказать, — закричал он, — что даже если я окажу тебе эту опасную для меня услугу, ты все равно не вернешь мне то, что я добыл с таким трудом? — От негодования гном даже запрыгал на одном месте, а его голос перешел в визг. — Да вы просто шайка бандитов, воров и грабителей! Вы стараетесь казаться благородными и утонченными, но каждому видно, что это всего лишь притворство! Лицемеры! Мародеры!
Гном схватил небольшой цветочный горшок, из которого торчал какой-то стебель, и с размаху швырнул его на пол; черепки горшка, комки земли и части растения разлетелись повсюду.
— Взять его! — скомандовал Эвардо страже.
Два здоровенных стражника схватили Руджеро за руки и, несмотря на его визг и отчаянное сопротивление, удерживали так крепко, что он не мог и шевельнуться.
— Ой, мой бедный раджбадианский нарцисс, — вскрикнула Озма; она наклонилась и стала собирать с пола остатки растения.
— А вы двое, — обратился Эвардо к двум другим стражникам, — возьмите целый горшок, соберите в него столько земли с пола, сколько сможете, и посадите в нее эту луковицу. Может, мы спасем цветок.
— У нас, в земном мире, — сказал Ши, — в те времена, когда монархи действительно правили странами, любой, осмелившийся заговорить с королем или королевой в таком тоне, немедленно лишился бы головы.
Озма улыбнулась:
— Нам не впервой слышать подобную истерику старины Руджа. — Затем, обратившись к гному, она сказала: — Может, тебе успокоиться, Рудж? Ты приложил немало усилий, чтобы сделать Пояс своей собственностью. Но вспомни прежде всего, что мы знаем, как ты заполучил его.
— Это вовсе не одно и то же! — ответил Руджеро. — Тем более что ты не слышала моей версии этой истории…
— Только не сейчас: у нас еще будет время тебя послушать, — перебил его Эвардо. — А сейчас вернемся к нашему предложению. Ты участвуешь в нашем деле или нет? Но не рассчитывай на то, что, оказавшись в Гномисии, ты сможешь организовать против нас еще один заговор. Мы глаз с тебя не спустим.
Руджеро принял вид человека, оскорбленного в наилучших чувствах.
— Что? Да чего ради мне плести интриги против ваших величеств? Выбросьте эти мысли из головы! Я уже несколько раз за прожитые столетия безуспешно пытался это проделать, а теперь оставил подобные намерения. Если уж сейчас я принял решение согласиться на ваши условия, то, хотя и считаю их несправедливыми, свое слово сдержу.
— Отлично, — сказал Эвардо. — Когда нам проводить вас? Завтра?
— Погодите, ваше величество, — обратился к нему Ши, — вы ведь еще не доставили сюда Байярда.
— После того, как вы вызволите принца Ознева, — ответил Эвардо, — и не раньше.
— Но Байярд — крупный, здоровый мужчина и очень ловкий. Нам без него не обойтись, особенно если дело дойдет до потасовки.
— Нет.
— Что ж, тогда забудьте о миссии спасения. Можете снова превращать Руджеро в кактус.
— Дорогой, — обратилась к супругу Озма, — может, нам стоит посоветоваться? Джентльмены, вы не обидитесь на нас?
Она, шурша платьем, отошла, сопровождаемая Эвардо и двумя стражниками. Два других стражника оставались на месте и смотрели на Руджеро в сердитом недоумении. Обратившись к Ши, гном спросил:
— А кто этот Байярд? И из-за чего вся эта суматоха? Поймите, ведь я пробыл бессловесным растением невесть сколько лет, и сейчас наивно было бы вам рассчитывать на то, что я буду выражаться на интеллигентный манер. Ши повторил историю о том, как Байярд оказался в Эри. Он отвечал на вопросы Руджеро, одновременно коротко описывая ему историю земного мира в двадцатом столетии, когда вернулась королевская чета. Эвардо сказал:
— А что вы, сэр Гарольд, ответите на такое наше предложение? Мы отдаем Пояс и доставляем Байярда из того варварского мира, в котором он пребывает. Но в Гномисию с вами мы его не пошлем. Для выполнения миссии спасения нашего сына вполне хватит двух человек, а три — это уже толпа, которую наверняка сразу обнаружат.
Итак, мы считаем, что Байярд должен находиться здесь и ждать вашего возвращения. Если вам суждено погибнуть или ваша миссия не увенчается успехом, несмотря на титанические усилия, мы в любом случае отправим его и вас, если вы останетесь живы, назад в ваш земной мир. Ну как?
— Короче говоря, — ответил Ши, — вы хотите удерживать Байярда в качестве заложника.
— Ну зачем думать так примитивно: здесь он будет окружен заботой и вниманием. А что касается меня, то я никогда не унижусь до того, чтобы оскорбить посвященного в рыцари человека подозрением в том, что он может сбежать, не исполнив своих обязательств.
— Ладно, договорились, — ответил Ши, — при условии, что вы снабдите меня достаточным набором магических средств, которые помогут успешному выполнению миссии.
— Мы с королевой должны тщательно это обсудить, чтобы уже утром все было готово в дорогу.
На маленьком столике, стоящем перед троном Озмы, лежали две круглые шерстяные плоские шапочки. Взяв в руки одну из них, Озма сначала решила, что это обычный берет, которым жители Средиземноморья покрывают головы. Уверенность ее в этом была настолько велика, что, заглянув внутрь шапочки и не найдя там этикетки с надписью
— Пока не надевай ее, — сказал Эвардо, стоявший возле трона. — Это лучшее из того, что мы смогли выбрать в своем арсенале магических средств. Другие наши магические орудия и приспособления окажутся бессильными в Гномисии из-за контр-заклинаний, которые произнесет Потару. Эти шапочки там помогут, я уверен. Они настроены на максимальный заряд, и их силы хватит на то, чтобы сделать невидимыми и одежду, и тело.
— От заряда меньшей силы, который сможет воздействовать лишь на мое физическое тело, — заметил Ши, — навряд ли будет много пользы, не так ли?
Эвардо улыбнулся:
— Вам совершенно не обязательно будет раздеваться догола перед тем, как войти в королевство гномов. А я подумал знаете о чем? Ведь люди с низкими моральными принципами могут использовать эти шапочки для достижения своих низменных целей, ну к примеру…
— Эвардо! — строго оборвала его Озма.
Эвардо тяжело вздохнул:
— Моя дорогая! Мне ведь пришло в голову только то, что добычей невидимых воров может стать что угодно, а поэтому нам надо пуще глаза беречь эти шапочки. А ты что подумала?
— Ничего! — ответила она, подавив улыбку.
Жители страны Оз, думал Ши, наделены ярко выраженными викторианскими взглядами и настроениями. Озма и Дороти Гейл были близкими подругами в детстве и, повзрослев, по всей вероятности, усвоили одинаковые приемы управления мужьями.
— Ваши величества! — обратился Ши к королевской чете. — Нам нужны три шапочки: ведь для Ознева тоже потребуется шапочка, если нам удастся его освободить. Вы ведь сами сказали, что не сможете использовать Пояс, для того чтобы перенести нас сюда, пока мы не выберемся из пещер. Может, нам имеет смысл посмотреть в ваше магическое зеркало и с его помощью определить, что нам может понадобиться в пещерах?
— Вы абсолютно правы, сэр Гарольд, — ответил Эвардо, — давай посмотрим, моя дорогая.
Глядя в магическое зеркало, Ши сказал:
— У нас, обитателей земного мира, есть нечто похожее на это и называется оно телевизионным экраном. Но на нем мы не всегда можем увидеть то, что нам хочется, к тому же довольно часто изображаемое просто наводит скуку.
Озма, не отводя глаз от зеркала, сжала пальцами виски; ее губы беззвучно шептали что-то. Вдруг изображение в зеркале — непримечательный пейзаж с деревьями и водопадом — померкло. Пейзаж сменился темным фоном, на котором возник молодой человек, находящийся то ли в склепе, то ли в темнице. Стальные браслеты на его запястьях и лодыжках соединялись крепкими цепями с массивными скобами, вмурованными в каменную кладку стены.
— Камеру держат на запоре? — спросил Ши.
Озма прошептала еще что-то, а затем отвела взгляд от узника. Несомненно, дверь камеры, отчетливо видимая на заднем плане, была снабжена целой системой засовов и замков, но сейчас эта дверь была полуоткрытой.
— Эх вы, корабельные крысы! — не сдержался Руджеро. — А Калико… этот рассеянный король, боже мой… В те времена, когда королем был я, любой тюремщик, забывший запереть дверь камеры, отправлялся прямиком на гильотину!
— Так, — сказал Ши, — предположим, мы проникнем в камеру. А что делать с цепью и браслетами? Подбирать ключи я не умею. Может, у вас есть волшебная палочка или что-то похожее, способное помочь разорвать цепи?
— Боюсь, что нет, — ответил Эвардо, — даже если бы и было, то наверняка не сработало бы в Гномисии.
— А кто-нибудь в стране Оз использует устройство для срезания болтов?
— Я не знаю, но выясню.
Утро следующего дня застало Ши в королевской кузнице, где он с помощью эскизов старался объяснить королевскому кузнецу принцип действия устройства для срезания болтов.
Придя затем в одну из комнат дворца, где его ждали король и королева, Ши поделился с ними своими мыслями:
— Я думаю, что внятно растолковал кузнецу принцип работы устройства для срезания болтов, но боюсь, что первая попытка изготовить такое устройство не принесет удачи. Последнее, что я видел, уходя из кузницы, как кузнец бормотал какие-то заклинания над куском стального прута. Так вы собираетесь доставить сюда Байярда сейчас?
— Да, мы ждали вас, чтобы сообщить об этом, — ответила Озма.
На ней был надет широкий пояс, похожий на те, которыми подпоясываются хулиганствующие рокеры. Она, наклонившись вперед, закрыла глаза и палочкой начертила в воздухе какой-то сложный узор, беззвучно шевеля при этом губами. Послышалось шипение, словно откуда-то выходил воздух, а затем что-то большое и тяжелое внезапно с грохотом опустилось на ковер. Широко раскрыв от изумления глаза, Ши увидел стоящий на ковре объект, в действительности являющийся большой кроватью примитивной конструкции: с деревянной рамой из грубо обтесанных досок и веревочной сеткой вместо матраса.
К тому же на кровати лежали двое, их тела были накрыты одеялом, и только головы торчали снаружи. Одна голова принадлежала крупному мужчине с большой темной бородой, вторая — рыжеволосой бледнолицей молодой женщине. Когда они, проснувшись, сели и одеяло сползло вниз, оказалось, что оба они совершенно голые, по крайней мере до талии. Женщина, вскрикнув, ухватилась за край одеяла и потянула его на себя, силясь прикрыть наготу.
— Фоморианцы![11] — кричала она. — Мы просто два мертвеца, вот кто мы!
Бородач водил вокруг широко раскрытыми глазами и, наконец увидев Ши, закричал:
— Ха, Гарольд! Я знал, что рано или поздно вы вытащите меня оттуда. А
— В страну Оз, — ответил Ши. — Это королева Озма и ее супруг король Эвардо Ивский. Это Руджеро — бывший король гномов. Ваши величества, а это — доктор Уолтер Байярд. Просим прощения, Уолтер, за то, что доставили вас сюда в не совсем удобное для вас время.
Байярд поклонился, стараясь сделать это настолько церемонно и изящно, насколько позволяло ему сидячее положение на шаткой кровати.
— Рад приветствовать вас, ваши величества. Прошу прощения, что не могу приветствовать вас стоя, но, как вы, должно быть, видите, на мне сейчас не та одежда, в которой следует появляться при дворе. А это (он показал на рыжеволосую девицу) — моя
— Мы соблюдаем обычные правила приличия, — ответила ему Озма.
Поделиться книгой: