Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт!
Принять и закрыть

Читать, слущать книги онлайн бесплатно!

Электронная Литература.

Бесплатная онлайн библиотека.

Читать: Грибник - Михаил Михайлович Васильев на бесплатной онлайн библиотеке Э-Лит


Помоги проекту - поделись книгой:

— Вот как!?

— Они так хорошо одеваются. У меня много знакомых геев, я много о них знаю.

— Ну, вот из кризиса выйдем, — пробормотал Артур. Удивляло, что в библиотеку до сих пор никто не приходил.

Потом пошел фильм о вымерших доисторических животных. Показывали созданных путем каких-то телевизионных технологий мамонтов, шерстистых носорогов, саблезубых тигров. Октябрина верила телевизору, громко ужасалась.

— Неужели где-то такие звери есть? — иногда все-таки сомневалась она.

— Есть, — врал Артур. Постепенно он понял, что старуха совсем лишена воображения. — А это соплезуб, редкий вид. Сохранился еще в нашем Забайкалье.

Потом Октябрину отвлек звонок из костюмерной, она "убежала". В костюмерной все были ее старыми подругами, и там она, как выразилась, "строила" себе платье. Вернувшись, взялась вспоминать о прежней жизни в театре и о прежней себе. Про встречи с Володей Высоцким, Кешей Смоктуновским. Как поссорилась с Анастасией Вертинской, с Марианной она, кажется, тоже ссорилась. Похоже, что этим Октябрина даже гордилась.

— Я тогда работала заведующей читальным залом музея МХАТ…

Не останавливаясь, говорила, обмахиваясь страусовым веером. Оказывается, он был не только праздным украшением. При этом не снимала меховой шапки с какой-то блестящей брошкой.

— Сильно топят, — пожаловалась она.

Так, под ее воспоминания почти прошел остаток театрального рабочего дня. К счастью, Октябрина помнила, когда он заканчивается. А нужно было еще зайти в литчасть и отдел кадров.

Там забрали трудовую книжку, дали расписаться в нескольких бумагах. Оказалось, его должность называлась "помощник библиотекаря". Низшая форма жизни в театре.

* * *

В почтовом ящике опять белело письмо покойному деду по поводу их кооператива. Поднимавшийся по лестнице Артур увидел, что его дверь в подъезд открыта. Из квартиры доносился шум, внутри, будто дым, стояла цементная пыль. Строители убирали свой мусор. Многие мусорные кучи уже исчезли, рассованные в бумажные мешки.

— Эй, хозяин, чего с пианиной твоей делать будем? — Один из строителей указал на Артуров "Красный Октябрь", сейчас отодвинутый в сторону.

— Чего хотите! — сказал Артур. — Выбрасывайте. Можете, хоть в окно.

"Все равно краской его засрали. И поломали, наверное", — пробормотал он.

Войдя в свою комнату, закрыл за собой дверь. За окном во дворе было пусто. Только из арки вышла высокая девушка, неопределенной, отсюда издалека, внешности. Подняв голову, обвела взглядом верхние окна дома, потом вошла в Артуров подъезд.

Артур стоял, глядя в окно:

"Дело меня не поддерживает на этом свете, только слово. Вот и буду к слову прислоняться, к библиотеке хоть". — Может быть, он готовился к тому, что скажет завтра в театре?

Шаги в подъезде были хорошо слышны сейчас, когда дверь туда была открыта. Их не заглушали даже крики строителей и скрежет сгребаемого кирпичного щебня. Как ни странно, у этой квартиры проходивший остановился. Артур выглянул из комнаты. Высокая девушка, которую он видел во дворе, стояла на лестничной площадке, с недоумением заглядывала внутрь. Зачем-то постучала в открытую дверь, вошла.

"А, опять из налоговой", — догадался Артур.

В руках вошедшая держала папку, которую он сначала не заметил. Из нее девушка достала какую-то бумагу.

— "Ну, точно…"

Недовольно оглядев квартиру, где в пыли возились рабочие, девушка из налоговой перенесла этот взгляд на Артура.

— Так это вы из ООО "Микро?.." — запнулась, пытаясь прочитать название в своей бумаге.

— "Микориза". Грибокорень по-гречески, — подсказал Артур. — Это у нас, у грибоводов, так называется симбиотическая ассоциация мицелия гриба с корнем высшего растения… Только я в кооперативе не директор, не главбух, — добавил он.

— А кто же вы?

— Простой менеджер, наверное.

— Но больше ведь никого не осталось?

— Да. Не осталось, и денег тоже. В общем, денег нет.

— А Башмачникова Лилия Филипповна — это ведь ваша мать? Она кем в организации работает?

— Вроде, тоже менеджером. Среднего звена, наверное. Была. Спросите ее, только она сейчас в Швейцарии. Уволилась и уехала на ПМЖ. Другие менеджеры тоже уволились. Башмачников Денис, это брат мой, в Канаде студентом. Башмачникова Виктория, сестра, теперь в Бельгии, при каком-то русскоязычном издательстве. Все уволились. Или умерли.

Налоговая девушка стояла, прислонившись к дверному косяку. Перебирала свои листки. Была она уже пожилая, лет тридцати, неинтересная.

— То на бомжей предприятия записывают, то на шизоидов всяких, а эти, вообще, поумирали, — недовольно произнесла она.

— Не успели вы, — сказал Артур. — Поздно пришли, к упадку грибной империи. Нету денег у меня. Одни грибы сушеные. Забирайте грибы.

— Придут судебные исполнители — те найдет, что забрать. Квартира, как стадион. Ремонты дорогие делаете. Это тоже покойники для себя ремонтируют?

Строители, ухмыляясь, подтягивались ближе. Они вроде бы обрадовались возможности поиздеваться над налоговой девушкой. Та еще об этом не догадывалась.

— Призрак у нас заказчиком, — вмешался Юрка Саяпин. — Тень отца Гамлета.

— Да это он, он хозяин, — показывал на Артура строитель с самым покореженным носом, бригадир. — Богатый, страсть! Отсиженных по-конски. Это не мы, работящий класс, — как будто серьезно твердил он. — Каминный зал здесь замыслил.

Как ни странно, Артуру было приятно, хотя бы в таком качестве, перед кем-то ощущать себя богатым.

— Все понятно. Бизнес-дивелопмент. Промоушен. То-се… — продолжал бригадир. Как ни странно, произнес эти слова, не запинаясь.

Налоговая девушка настойчиво, но безуспешно пыталась выяснить судьбу имущества кооператива:

— Так оборудование, машины какие-нибудь есть у вас?.. Вы что, даже не знаете, остались ли у вашего предприятия какие-то станки, например?

— Может и остались. Хорошо было б узнать. Знал бы, где они, хотя бы на металлолом их сдал тогда.

— Эй, хозяин! — крикнул издалека кто-то из строителей. — Мы можем помочь. Вместе сдадим.

— Утащим, — сказал Юрка Саяпин. — А то все пианино твое бесплатно таскаем.

Девушка в последний раз хмуро и безнадежно обвела глазами столпившихся мужиков.

— Ладно. Расписывайся давай, — сунула она какую-то бумажку Артуру.

— Как! За директора! — с преувеличенным ужасом произнес Сталик. — Закон заставляют нарушать. Это же нужно расписаться за настоящего хозяина этого кооператива.

— Да еще покойного, — добавил Артур, приободренный поддержкой.

— Подлог, подлог! — деланно сокрушенно качал головой рабочий.

— Сталик у нас грамотный. Недаром в университете учился, в Хороге, — сказал кто-то.

— Если им, власти, деньги нужны, они закон забывают. Забивают на закон, — опять раздалось из глубины квартиры. — Он не для властей. Я знаю, убедился.

— А вы не вмешивайтесь. Не влезайте, — крикнула туда девушка. — Сколачивайте свои табуретки.

— Это не табуретки, мадмуазель, а леса. Наши, строительные.

Когда налоговая девушка, наконец, ушла, Артур еще долго думал о цехах и дворцах-офисах их грибной империи, гаражах с машинами — всем таком обширном и дорогом. Вдруг они где-то, может быть, существуют. Прямо сейчас, вовне и помимо его, а он, Артур, оказался кем-то вроде принца из романа Марка Твена.

* * *

Скат крыши возле окна покрыл выпавший за ночь снег. Аккуратный и ровный слой чистого снега, на нем уже появились следы кошачьих лапок. Какая-то кошка подходила ночью и заглядывала в комнату Артура, в его нору.

В окне дома напротив из-за портьеры высунулась рожа, с недоумением уставилась на градусник.

"Снег. Ниже нуля". — Во всем Петербурге Артур, наверняка, был единственным, кому это нравилось, радовало. Погода пока еще берегла его грибы.

Он сидел на своем ложе — старом диване, держал двумя руками теплую, будто живую кружку с чаем. Любимый "Липтон".

Потом на кухне долго, не торопясь, мыл грушу; держал ее за черенок под струей воды. Включал то горячую, то холодную, будто закалял.

За окном было видно, что снег во дворе совсем затоптали. Мелькали спешащие прохожие. Вот появился Герыч. Стоял, будто задумавшись о чем-то, потом перелез через ограду газона и двинулся к окну Артура. Вспомнил.

Махал руками и своей палкой, что-то кричал. Можно было угадать что: "Эй, человек! Артурка! Давай кусок. Тыщу, тыщу давай! Обещал!"

Артур старался не обращать на все это внимания, потом не выдержал, подошел к окну. Герыч увидел его, еще активнее замахал руками.

Посмотрев по сторонам, Артур заметил на подоконнике почти опустевшую пачку соды, засунул туда тысячерублевую бумажку. Смяв это в один комок, выбросил в окно. Высунувшись в форточку, следил, как он падает.

Наркоман сразу умолк, по-собачьи рыская по сторонам, пошел по газону. Вот нашел, медленно захромал прочь, засовывая деньги в карман.

— Мерси-с, — сам себе сказал Артур, глядя вслед уходящему.

Из открытой форточки доносились городской шум и холод. Артур будто окончательно проснулся.

Возвращался в комнату через совсем пустую сейчас квартиру, похожую на плохо подметенный двор. Какой-то искусственный двор под крышей. Жевал на ходу грушу. Сзади оставалась отмеченная темными каплями сока дорожка.

Опять смотрел в окно. Теперь перед домом стоял какой-то пьяный. Качался в стороны, будто и стоять ему было скользко. Сунул в рот окурок и просил прикурить, тянулся к прохожим, даже к юным школьницам. Артур кинул спички в форточку. Алкаш медленно подобрал упавший к его ногам коробок, открыл его и посмотрел внутрь. Потом сунул в карман и, задрав голову, вопросительно уставился в небо.

"Слабые мира сего… Когда-то их хотя бы жалели. Сейчас это почему-то не принято".

Артур неожиданно узнал в грязной заношенной тряпке, надетой на того, фрак. То, что осталось от фрака.

"Все, что я знаю — это литература. Все, в чем я разбираюсь — тоже она. Единственный мой козырь в жизни".

И тут внезапно вспомнил, что работает в театре. И что будильник сегодня так и не звонил. Резко повернулся, посмотрел на него. Десять часов четырнадцать минут! Уже. Только сейчас заметил, что еще и не одет по-настоящему.

Непонятно, как он мог забыть о том, где должен быть сейчас. Тем более работал в театре уже несколько дней.

"Какой сегодня день? Четверг? Пятница?" — наскоро, лихорадочно одевшись, засунул наган за лацкан куртки, за пазуху, совсем, как в каком-то кино, выскочил из квартиры.

* * *

Теперь театр стоял перед ним, возвышался даже, как неприступная крепость. И в крепостных воротах засел вахтер.

"Может быть, попытаться через главный вход и фойе? — Для этого понадобилось бы слишком много везения: чтобы этот вход был открыт и чтобы на Артура там не обратили внимания. — Или все-таки рискнуть через вход служебный? Обмануть, сказать, что еще не устроился в театр. Не удалось пока… Нет, не выйдет".

Неужели нет других способов проникнуть внутрь? Когда он работал на Невском заводе, то перелезал в таких случаях через забор.

Кружась вокруг здания театра, Артур заглянул в открытые сейчас ворота в хоздвор. Там, невдалеке, стояла грузовая машина, с нее что-то сгружали. Кажется, продукты.

Такие знакомые по грибным делам ящики. Даже странно, неестественно, что в них не грибы, а желто-синие куриные тушки.

Возле машины стояла, по-видимому, театральная буфетчица. Высокая, еще почти стройная, молодая женщина с непонятной усмешкой глядела на Артура.

— Эй, паренек! — крикнула она. — Помоги курей разгрузить. Или посторожи хоть, пока шофер их в холодильники носить будет.

Разгружавший ящики шофер буркнул что-то невнятно, но явно отрицательно.

— Что я тебе, Мимино что ли? — проворчал Артур. И тут же добавил. — Ладно, давай!

— Какое Мимино? — не сообразила буфетчица.

И вес ящиков оказался непривычным, каким-то неправильным. Негрибным. За дверью обнаружился короткий, сильно грязный, затоптанный коридор. Совсем пустой, с грузовым лифтом в конце. С великой поспешностью Артур перетаскал ящики. Поставил в лифте штабелем. Шофер сразу перестал шевелиться, замер, стоя в коридоре. Лифт оказался ветхим, древним, с раздвижной решеткой. Решетку шофер с силой задвинул. Закрылась дверь, лифт с курами, буфетчицей и Артуром сдвинулся и поехал — вверх, в театр.

Артур уже знал, что буфет называется буфетом по традиции. В реальности это было частное кафе, даже название у него было. "Браво". Одно из мелких частиц немалой сети всяких кафе, бистро и прочих харчевен. Подумал, что почему-то часто имеет дело с такими заведениями.

Наверху Артур все-таки не решился сразу сбежать, понес ящики на кухню через обеденный зал. Наверное, так он здесь назывался. Идущая навстречу помреж Света с удивлением посмотрела на Артура. Сама она несла стакан в подстаканнике с каким-то мутным пойлом. Вроде бы, чаем с молоком, такой употреблял Великолуцкий.

Здесь в конце зала за стойкой обнаружился бармен, спокойно подсчитывающий чего-то на калькуляторе.

— А вот же у вас мужик, — сказал запыхавшийся Артур буфетчице. — Этот чего кур не таскает?

— Он у нас интеллигент, — почему-то улыбаясь, с непонятной иронией ответила буфетчица, — к сырым курям не прикасается.

— Я экспрессионист, — услышал их бармен. — Кофе-экспрессо готовлю — вот мое жизненное призвание.

— Ну что ж, спасибо, Мимино, — добавила буфетчица. — Может, тебе хоть пива за труды?

* * *

Хоть было и жаль, но от угощения пришлось отказаться. Торопливо идущий по старинным коридорам Артур отражался в многочисленных, встречавшихся по дороге зеркалах. Зеркала в театре почему-то любили. Самого Артура свое отражение не радовало.

"Человек небольшого роста в старом поношенном вицмундире, — вспомнил он. — Взъерошенный, с какими-то перьями на голове вместо волос. Это тоже цитата из книги или само в голову пришло?"



Поделиться книгой:

На главную
Назад