– Ну, ты и садист! – бросила я, отходя от стола. – Мне рядом с тобой стоять противно.

– Ты не остановил Авраама? – с интересом спросила Погодина, подходя поближе. – Сильно. Пошли-ка ему какое-нибудь знамение – например, радугу. Пусть он убедится, что поступил правильно, и порадуется.

– Перебьется, – небрежно ответил Иван, но я видела, как он доволен. – Не хочу их баловать.

– Тут ты не прав, – возразила Катька. – Твои люди должны испытывать счастье от того, что отдают тебе жизнь. А если перестанут тебя слышать, они не смогут исполнять твою волю и рано или поздно докатятся до атеизма. Ты же не этого хочешь?

– Кстати, – встряла Эзергиль, – что дальше-то? Был у Авраама сын, а теперь нет. И других наследников тоже не предвидится. Все, конец истории?

– Почему же не предвидится? – пожал плечами Иван. – Для Бога нет ничего невозможного. Будут у него еще дети, не переживай. Дам ему вторую жену… Агарь.

– Ты ничего не напутал? – спросила Погодина. – В Библии вроде не так…

– Неважно, – отмахнулся Иван. – В конце концов, это мой мир, что хочу, то и делаю. О, Авраам успокоился, огонь разводит. Надо будет им дать другой обряд жертвоприношения, а то от этого дыма у меня картинка плывет и мутнеет. Ладно, оставлю их на время в покое. Пусть у патриарха новые дети народятся и подрастут, он их воспитает, как надо.

– От Агари у Авраама был сын Исмаил, – проявила начитанность Погодина.

– Вот видишь? Все в порядке. Продолжение рода обеспечено.

– И назовутся его потомки исмаилитами, – с многозначительным смешком изрекла Эзергиль. Но Иван ее намека не уловил. Как выяснилось впоследствии, напрасно.

Воспользовавшись заминкой в беседе, я отозвала Эзергиль в сторону и сбивчиво изложила просьбу относительно клипа.

– Ты ведь это не сама придумала, – сказала Эзергиль, внимательно меня выслушав. – Кто-то наверняка тебя попросил.

Я опустила голову. Ну что тут возразишь? Можно возмущаться и оправдываться до посинения, но зачем, если Эзергиль угадала правду? Да, начало разговора было не особенно удачным.

– Попросили, – согласилась я. – Но ведь не просто для развлечения. Человеку очень надо. Он… собирается стать режиссером-клипмейкером.

– Ну-ну, – хмыкнула Эзергиль. – Кто такой-то? Твой парень?

– Друг детства, – ответила я, покраснев по самую макушку. – Не бойся, он никому не скажет. Я взяла с него честное слово…

– Болтунья ты… А откуда он узнал, что ты занимаешься моделированием реальности?

– Он тоже учился в художественном училище, только в другом районе, – вовремя вспомнила я. – Может, у них есть своя мастерская реальности?

– Не можешь узнать, в каком именно? А лучше – знаешь что? – пригласи его сюда. Я сама с ним побеседую, может, чем и помогу. Или действительно Катьку попросим. У нее всякие зловещие штуки получаются неплохо. Ты еще не видела ее домен, Дом Эшеров? Омерзительное местечко, но как сделано! Озеро, похожее на мертвый глаз, белесые деревья-вампиры, сосущие астральную энергию, классический готический замок с полным набором ловушек и лабиринтов…

– Так я его послезавтра приведу?

– Давай послезавтра. Только до занятий, чтобы на Тоню случайно не наткнуться.

– Ну, естественно!

Словом, все устроилось просто замечательно. Гораздо лучше, чем я ожидала.

Придя домой, я немедленно сообщила Саше радостную новость. Его сдержанная реакция меня слегка огорчила. В ответ на мою восторженную речь он сказал «угу», а потом, как бы вспомнив о вежливости, «спасибо». На предложение встретиться на остановке и поехать к Эзергиль вместе Саша коротко сказал: «Это лишнее», – а потом спросил:

– Ваша художка – это такое желтое здание типа дворянской усадьбы на улице Савушкина? Знаю, проезжал мимо тысячу раз. Я подойду без пятнадцати четыре прямо туда, чтобы времени не терять.

– Ладно, – разочарованно сказала я. – Послезавтра встретимся в мастерской.

Мой трамвай еле тащился сквозь снежный буран, и к без пятнадцати четыре я опоздала. Когда я влетела в мастерскую, ловя ртом морозный воздух, Саша уже заканчивал разговор с Погодиной. Снимая куртку и шапку, я слышала его голос за стеклянной дверью – как всегда высокомерный, но непривычно оживленный и веселый. Иногда у него пробивалась прежняя манера лениво цедить слова, но казалось, он пытается ее преодолеть, благодаря чему выглядел еще обаятельнее. Меня это почему-то задело. «Со мной он никогда не был таким приветливым, – обиженно подумала я. – Лицемер. Ради какого-то клипа…»

Я вошла в мастерскую и столкнулась с ним в дверях. Он, оказывается, уже уходил.

– Привет, – переводя дыхание, сказала я. – Договорились?

– Ну так! – с неимоверным самодовольством бросил Саша, направляясь мимо меня прямо к выходу.

– Чаю не хочешь? – крикнула я ему вслед, но Саша уже исчез за черной дверью.

«Ну, почему у него всегда не хватает времени, чтобы поговорить?» – вздохнула я, потопталась немного в предбаннике и прошла в мастерскую.

– А вот и Геля. Тут твой хахаль приходил, – с невинным видом заявила Эзергиль.

– Повторяю еще раз для глухих: он мне не хахаль, – сурово сказала я. – Просто друг детства. Ну, решили вопрос?

– Катьку спрашивай. Катька, будешь помогать красавцу?

– Почему бы и нет? Работы на пять минут, – буркнула Погодина, деловито пряча в сумку Сашину кассету. – Хотя вообще мысль интересная…

– И юноша интересный, а? – лукаво заметила Эзергиль.

Погодина невпопад пожала плечами. Ее мысли явно витали где-то не здесь.

– Да он же в два раза младше тебя! – ляпнула я, так меня удивила реплика Эзергили.

Обе мастерицы дружно расхохотались.

– Смотрите, Гелька ревнует! – обрадовалась Эзергиль. – Катька, я думаю, нам с тобой не стоит тратить на него время. Ейный хахаль, конечно, юноша приятный, да уж больно красоваться любит. Какие мы эффектные в черном свитере в обтяжку, а как мы плечи расправляем и подбородок вздергиваем, а как реснички опускаем и глазками в девушек стреляем…

Погодина хмыкнула, но от себя, как ни странно, ничего не добавила.

– Каждый жест-то у нас отрепетирован, – продолжала измываться Эзергиль.

– Да ты сама такая же! – не выдержала я.

– Такая же манерная и неестественная?

– Ну вас всех, – махнула я рукой, осознав, что, защищая Сашу, подставляюсь сама. – Болтайте что хотите, мне абсолютно все равно.

– И волосы он наверняка перекисью осветляет, – добавила Эзергиль, но не нашла поддержки ни у меня, ни у Погодиной, и тема закрылась сама собой.

– Кстати, – вспомнила я, – Кать, давай договоримся, когда ты отдашь мне кассету.

– С чего это я должна ее тебе отдавать? – подняла брови Погодина.

– Мне же надо будет вернуть ее Саше…

– Я сама отдам. Саша дал мне телефон. Твое посредничество абсолютно не требуется.

– Вот, получи! – захохотала Эзергиль. – С Катькой только свяжись…

А я подумала, что могу защищать Сашу, рисковать ради него жизнью, подставляться и унижать себя просьбами, но на благодарность с его стороны мне, скорее всего, рассчитывать нечего.

ГЛАВА 19

В преддверии весны. Жмурки в доме Хольгеров

Я жду весну. Ее предвестники мерещатся мне там, где они есть и где их нет. Типично февральское утреннее солнце, которое всю зиму появлялось раз в неделю, радуя народ ослепляющим холодным сиянием, начинает греть: я чувствую прикосновения его тепла на щеке, такие нежные и неуловимые, как будто кто-то, едва касаясь, водит по моей коже пуховкой. За окнами поет невидимая синичка с интонациями человека, который жаждет высказать что-то важное, а мысли обгоняют слова – наверно, ей, как и мне, что-то показалось. Слякоть теперь не бесит, а внушает безосновательный оптимизм.

Двадцать восьмого февраля, дождавшись, когда стемнеет, мы с мамой пошли выгуливать шубы, дабы та моль, которая ела их всю зиму, могла подышать свежим воздухом и собраться с силами перед весенне-летним сезоном. Медленно, как две копны, мы продвигались по самым неосвещенным дворам и переулкам в окрестностях улицы Савушкина. Темнота была непременным условием, при котором я пару раз в год соглашалась выйти на улицу в этом чудовищном тулупе – даре вологодской тетки, от которого в свое время не удалось отвертеться, а теперь было жалко выбросить. С маминой шубой история была еще печальнее. Шуба была, можно сказать, боярская – норковая, стелющаяся по земле, с широкими рукавами и воротником асимметричной формы на безвкусной золоченой пуговице. От мехового одеяния убийственно разило нафталином, поскольку всю зиму она провисела в шкафу. Мама не носила ее по целому ряду причин, хотя мечтала о ней года два: уговаривала папу, копила деньги. Потом вершился ритуал покупки: каталоги, журналы мод, хождение по магазинам и салонам, примерки, муки выбора. Поначалу мама таскала с собой меня, но чем дальше, тем реже – во-первых, это было мне неинтересно, а во-вторых, я ее компрометировала своим видом и поведением: в салонах хватала руками шиншилловые палантины и к ужасу продавщиц норовила их примерить, на вопль: «Так какую же мне выбрать?!» отвечала: «Возьми вон ту прикольную, с бантом на попе», или: «Да они все какие-то облезлые», или: «Лучше поехали на птичий рынок, найдем там такую же в десять раз дешевле, заодно на хомячков посмотрим», и прочее в том же духе.

Наконец к середине зимы, свершилось – шуба была куплена. Но тут мама где-то вычитала, что норковые шубы в цивилизованном мире носят только проститутки из стран Восточной Европы. После этого шуба прочно поселилась в шкафу и покидала его пару раз за зиму, когда ее полагалось проветрить, чтобы ее, не дай бог, никто не съел.

Мы брели дворами, стараясь выбирать неосвещенные участки трассы, и болтали ни о чем, когда у мамы в сумочке заиграл мобильник. С полминуты она с кем-то жизнерадостно чирикала – я не вслушивалась – а, закончив, сказала мне:

– Гелечка, тетя Наташа приглашает нас на чашечку чаю. Зайдем? Заодно и прогуляемся полчасика.

Все-таки хорошо, что мы выбирали самые темные дворы и закоулки: мама не увидела, как у меня вспыхнули щеки. Вот это и называется подарок судьбы! Как-то сразу я осознала, что на улице уже почти март – чудесный, прохладный, свежий весенний вечер.

– Ну, давай зайдем, – равнодушно согласилась я. – Что там у нее, вечеринка?

– Ничего особенного, – со смешком сказала мама. – Бабьи посиделки. Натка с подругой Майей отдыхают от своих мужиков.

Так, поняла я, значит, Саши там нет. В этом по крайней мере один плюс – он не увидит, как я захожу в его квартиру в дурацком тулупе. И вообще, если уж мама попадет в гости, то одной чашечкой дело не ограничится, а там, глядишь, и «мужики» вернутся. Мне много о чем хотелось с ним поговорить: например, спросить, добилась ли Погодина успехов с кассетой «Бурзума ». Предвкушая, каждая по-своему, приятный вечер, мы бодрым шагом двинулись в сторону Белой Башни.

Бабьи посиделки у Хольгеров были организованы основательно. В гостиной витали клубы сизого табачного дыма, проникновенно пел Джо Дассен, за художественно сервированным журнальным столиком восседала с сигареткой массивная тетя Майя с видом полной расслабленности и неги. Тетя Наташа встретила нас в дверях и, не забыв отметить наши доспехи («Ах, какая стильная молодежная дубленочка! Гелечка, почему же ты ее не носишь постоянно?!»), пригласила угоститься тортом «наполеон» собственной выпечки – разумеется, «погубленным и неудавшимся», зато изготовленным по эксклюзивному рецепту. Но не успела я опробовать на себе ее кулинарные эксперименты, как вдруг выяснилось, что мое присутствие на этом празднике жизни вовсе не приветствуется и вроде бы даже лишнее. В самой любезной форме мне было предложено после обещанной чашки чаю перебазироваться на пятый этаж того же дома, в квартиру тети Майи, где в данный момент происходит молодежная вечеринка в честь дня рождения ее сына Дани и где мне, несомненно, будет гораздо веселее, чем в унылой компании трех старых теток. На мое растерянное: «Но я же там никого не знаю!» – тетя Наташа с негодованием воскликнула: «А Сашеньку!» – и я поняла, что попала.

Упиралась я минут двадцать. В ход пошли все аргументы – от «я не одета» до «я не хочу навязываться незнакомым людям». Но тетя Наташа поставила себе цель выжить меня из квартиры Хольгеров и добилась ее. Она позвонила в квартиру Майи, обрадовала собравшихся там вестью о моем приходе, после чего бросила трубку и сообщила, что меня с нетерпением ждут. Пришлось идти.

Я спустилась на пятый этаж. Там уже была открыта дверь. Меня поджидал симпатичный очкарик. Это оказался тот самый Даня. Он приветливо со мной поздоровался, пригласил внутрь и тут же повел на кухню – знакомить с гостями.

С кухни доносилась веселая болтовня вперемешку с хохотом. При виде меня все на секунду замолкли.

– Всем привет, – смущенно сказала я. А потом персонально, робко и с надеждой: – Здравствуй, Саша.

Часть присутствующих небрежно ответила на приветствие, часть не удосужилась. Саша, как всегда, ограничился кивком и вернулся к прерванному разговору. Даня представил мне гостей. Стоящий рядом с Сашей красавец со стрижкой-«ежиком» одарил меня долгим взглядом прищуренных зеленых глаз. Его звали Леха. Третий, увалень по имени Антон, просто тупо вытаращился и не менее тупо ухмыльнулся. Как звали девиц, я не запомнила: кажется, какая-то из них была Вика. «Боже мой, а девчонки-то какие нарядные!» – в отчаянии подумала я. Бархат и атлас, открытая спина и разрез до середины бедра, вечерний макияж, накладные ногти и все, что полагается… А я в джинсах с масляным пятном на колене и в папином свитере, который не глядя нацепила перед выходом. Позорище! Лучше бы я сюда вообще не приходила!

Очкарик Даня неловко потоптался рядом со мной и наконец предложил чего-нибудь съесть. Я с радостью согласилась. Он проводил меня в гостиную, к столу с объедками. Вид у парня был слегка растерянный – похоже, он не знал, куда меня пристроить.

– Вот, угощайся… это все мать наготовила, я думал, за год не съедим, но ребята ничего, справились. Это, кажется, остатки крабового салата, как раз на твою долю хватит… А на селедку под шубой еще никто не покушался…

При слова «шуба» меня разобрал нервный смех. Даня улыбнулся и спросил:

– Хочешь вина?

– То, что надо, – оживилась я. – Если можно, налей мне вот того, фиолетового, с золотой наклейкой. Так у тебя сегодня день рождения?

– Ну да. Я вообще-то не собирался отмечать, думал, приглашу только Леху с Саней, а они привели с собой Антона и девчонок… Тебя вот еще мать прислала…

– Ну, извини, я не напрашивалась.

– Ты не думай, я только рад.

– А чем вы тут развлекаетесь, кроме вина?

Даня пожал плечами:

– Девчонки вроде хотят потанцевать…

Потанцевать с Сашей! Такого мне не являлось в самых смелых мечтах… Мой взгляд упал на масляное пятно на джинсах, и я снова сникла. Захочет ли он со мной танцевать, когда рядом куча нарядных привлекательных девушек?

Между тем в коридоре послышались громкие голоса, и с кухни вернулась компания. Шкафообразный Антон споткнулся, упал на стол и едва не своротил всю посуду на пол. Да он не пьян ли часом, заподозрила я. И остальные, кажется, тоже… Девицы громко хохотали, оживленно кокетничая с парнями; Саша и Леха снисходительно принимали знаки внимания, а Антону было, по-моему, уже все по барабану. Компания нравилась мне все меньше и меньше. И даже правильный мальчик Даня, такой тихий, любезный и предупредительный, в этот миг показался навязчивым и неприятным.

– Я пойду, пожалуй, – неуверенно сказала я, делая движение к двери.

– Нет, нет, никаких «пойду»! – Дверь загородила одна из девиц. – Сейчас же танцы! Правда, Данька?

– Раз хотите, значит, будут, – сказал покладистый Даня. – Только организовывайте сами.

Пожав плечами, я вернулась в комнату и принялась наблюдать за гостями. Парни попытались слинять из комнаты, но не тут-то было. Как-то незаметно погас свет, заиграла музыка, и вот уже красавец Леха обнимает в танце девчонку в голубом атласном платье, а сонный Антон топчется с другой, явно используя ее в качестве подпорки. Чувствуя, что теряю время, я нервно обернулась в поисках Саши, но в полутьме его было не разглядеть.

– Потанцуем? – раздался позади меня робкий голос. Увы, это был не Саша, а всего лишь Даня.

– Ну, давай, – без энтузиазма согласилась я. Отказывать безо всяких причин, тем более хозяину квартиры, было неудобно.

Мы пошли танцевать. Даня прикасался ко мне так осторожно, как будто боялся, что от резкого движения я развалюсь на части. Я невежливо вертела головой. Через несколько минут наконец увидела Сашу – третья девчонка, хихикая, тащила его с кухни за руку. Я в бешенстве отвернулась.

Черт, и песня, как назло, такая красивая, такая романтичная… Как будто поверженный ангел летит сквозь межзвездное пространство, оставляя за собой шлейф пылающих осколков… Космическая катастрофа и космическая тьма – обе одинаково далекие от мира людей… Саша обнимает меня за талию, мои руки лежат у него на плечах… Мы – вместе; мы не люди, а боги. Или поверженные ангелы…

Нет, вдруг отчетливо поняла я, не будет Саша со мной сегодня танцевать. И никогда не будет. Судьба такая.

Как же быть? Неужели может быть такая ситуация, когда я ничего не могу сделать, вообще ничего? Что толку быть демиургом, если я не в состоянии даже…

Я уныло глядела через Данино плечо в темное окно и вдруг увидела, что из мрака выступает размытый силуэт человеческой фигуры. По затылку побежали мурашки. Долю секунды я надеялась, что это просто глюки, но силуэт приобрел отчетливый синеватый оттенок. Только этого тут не хватало!

Повеяло холодом. Призрак прошел через окно и растворился в воздухе.

В голове раздался ехидный голос Князя Тишины:

– Привет, красавица! Давненько не виделись. Чувствую, меня тут не хватало.